Глава 77: Забираем людей
Однажды, когда Ли Циньу тренировался в своем убежище, по «каналу несчастных влюбленных» пришло сообщение от лейтенанта Рудосона. Он передал, что раненый солдат, который напился и лишился ног в результате взрыва, уже отправлен в изгнание, и на следующий день его семья спустится на магистральном лифте в Нижний улей. Рудосон попросил Ли Циньу встретить их.
На следующий день Ли Циньу немедленно собрал своих крепких парней, велел им надеть защитные доспехи, взять оружие и отправиться вместе с ним в безопасную зону.
Пятеро из них были одеты в полноценные панцирные доспехи, в масках и шлемах, с автоматическими винтовками наперевес. Их вид был настолько грозным, словно они собрались зачищать весь сектор, так что все «крысы», обитавшие неподалеку от безопасной зоны, в ужасе разбежались.
Хотя им удалось ненадолго отпугнуть этих падальщиков, магистральный лифт был их «кормушкой», и как только он опустится, «крысы», несомненно, снова окружат его.
Несмотря на то, что Ли Циньу и его люди выглядели очень опасно, если бы они встали прямо перед выходом, эти тысячи «крыс» могли бы рискнуть и попытаться погрызть «твердую кость».
Урок, полученный во время недавней встречи семьи маленького Джоэла, был еще свеж в памяти.
Поэтому, когда магистральный лифт приготовился к подъему, Ли Циньу оставил четырех человек из группы Джоэла сторожить выход, чтобы они подстраховали его на обратном пути.
Сам же он накинул поверх доспехов плащ, спрятал оружие в рюкзак и поднялся на лифте в верхние уровни.
Стоит отметить, что в городах-ульях нет запрета на оружие. Любой желающий может легально владеть им, никаких указов о запрете не существует.
Это легко понять: вселенная Warhammer 40,000 очень жестока, и в любой момент пришельцы могут посыпаться с неба, как дождь, поэтому на большинстве имперских миров о запрете оружия не может быть и речи.
Минусы этого также очевидны: бандитская преступность, осквернение культами Хаоса — всё это позволяет быстро сколотить вооруженные силы, выступающие против планетарного губернатора.
Однако Ли Циньу не хотел привлекать к себе лишнего внимания, поэтому решил немного перестраховаться.
Когда магистральный лифт прибыл в Средний улей, сотрудники, работавшие в безопасной зоне Нижнего улья, зевая, вышли из лифта, а арбитры начали загонять заключенных, приговоренных к изгнанию в Нижний улей, внутрь.
Эти несчастные граждане Среднего улья кричали и проклинали свою судьбу, демонстрируя все грани человеческих страданий, но на любую реакцию арбитры отвечали ударами электродубинок.
После того как почти тысяча изгнанников была загнана в лифт, двери закрылись, и он начал спуск. Арбитры, держа оружие наготове, окружили заключенных по углам.
Взгляд Ли Циньу скользил по толпе изгнанников, и вскоре он выделил того, кого нужно было забрать: бедолагу в инвалидном кресле, чьи ноги были ампутированы ниже колен, а также его родителей с серыми, безжизненными лицами и брата.
Увидев их, Ли Циньу сделал несколько шагов вперед, помахал рукой и крикнул толпе: «Кейт! Кейт!»
Кейт — тот самый солдат, которому мина оторвала ноги — услышал, что кто-то зовет его, и повернул голову в сторону Ли Циньу.
Ли Циньу продолжал махать рукой, убедившись, что тот его заметил и понял, что за ним пришли. Он опустил руку и перевел взгляд на арбитров.
Его недавний окрик уже привлек внимание двух арбитров. Они подняли электродубинки и недобро посмотрели на Ли Циньу.
Но Ли Циньу стоял довольно далеко и тут же перестал шуметь, поэтому арбитры не стали бросаться на него, ограничившись лишь предупреждающими взглядами.
План Ли Циньу заключался в том, чтобы подкупить арбитров и забрать семью Кейта под свою опеку.
Если бы они смогли добраться до Нижнего улья и уйти вместе с сотрудниками безопасной зоны, им не пришлось бы отбивать людей у «крыс».
Однако эта группа арбитров явно не собиралась идти навстречу Ли Циньу. Один из них уже включил свою дубинку, которая затрещала электрическими разрядами; если бы Ли Циньу осмелился подойти ближе, тот без колебаний пустил бы её в ход.
Но у Ли Циньу был свой метод. Он сел на корточки, достал из рюкзака банку мясных консервов, открыл её, поставил на спиртовку и принялся разогревать.
Через несколько минут горячее масло в банке забурлило, распространяя аромат, удивительно похожий на запах наваристого, очень жирного и пряного мясного блюда. Весь лифт наполнился этим запахом, и все присутствующие уставились на Ли Циньу.
Видя, что консервы достаточно разогрелись, Ли Циньу выудил вилкой кусок мяса, густо покрытый красным маслом, помахал им перед арбитрами и с аппетитом откусил.
Раздалось громкое чавканье. Даже для арбитров, у которых была высокооплачиваемая работа, в нынешних условиях города-улья мясо было деликатесом — им приходилось довольствоваться трупным крахмалом!
Почувствовав этот запах жирной, пряной пищи, у них во рту невольно потекли слюнки.
Ли Циньу нисколько не смутился и на глазах у тысячи человек съел консервы до последней крошки.
Он встал, вытер жирные губы и, проигнорировав арбитров, которые с тоской смотрели, как он ест, крикнул семье Кейта, чьи руки были связаны:
«Кейт, как только лифт прибудет, пробирайся ко мне, я заберу вас в свой дом в Нижнем улье!»
Один из арбитров уже хотел было прикрикнуть на Ли Циньу, но его остановил командир.
Капитан арбитров посмотрел на четыре банки, оставленные Ли Циньу на полу, затем перевел взгляд на инвалидное кресло, где сидел калека, который хотел ответить, но не осмеливался. Капитан вспомнил аромат консервов, которые только что ел Ли Циньу, почувствовал, как у самого во рту снова потекли слюнки, еще раз взглянул на четыре банки рядом с Ли Циньу и прошептал что-то своим подчиненным.
Арбитры на секунду замерли, а затем кивнули.
Когда магистральный лифт прибыл в Нижний улей, арбитры начали выгонять людей.
Всё как обычно: грубо развязали им наручники, ударили электродубинкой, чтобы лишить сил, а затем вышвырнули из лифта.
Но когда очередь дошла до семьи Кейта, арбитры развязали им наручники, но просто грубо подтолкнули их в сторону Ли Циньу, не применяя шокеры.
Семья Кейта поняла, что к ним отнеслись по-особому, поэтому не стали привлекать внимания и по приглашению Ли Циньу направились к служебному проходу.
Джоэл и остальные, стоявшие у выхода, увидев, что Ли Циньу успешно забрал людей и направился к служебному проходу, облегченно выдохнули.
Хотя они были хорошо вооружены, здесь их поджидала целая толпа из более чем тысячи «крыс», и вступать в бой с таким количеством противников ради спасения людей было довольно рискованно.
Теперь всё в порядке: босс забрал людей, можно выполнять план «Б». Они убрали оружие и направились в сторону Гильдии водоочистки.
Вскоре Ли Циньу объединился с семьей Кейта и группой Джоэла, и, пока «крысы» были заняты возней с остальными заключенными у лифта, они поспешно проскользнули обратно в винокурню.
Двери магистрального лифта медленно закрылись, отсекая пороки Нижнего улья. Десятки арбитров медленно окружили четыре банки, оставленные Ли Циньу на полу.
Капитан поднял их, взвесил в руке, убедился, что товар в порядке, и на его суровом, окаменевшем лице промелькнула тень радости.
Он сунул одну банку себе за пазуху, а остальные три бросил своим подчиненным.
«Разделите их и продайте, выручку заберите себе. Если в будущем встретите того парня, который снова захочет кого-то забрать, и он проявит щедрость — окажите ему услугу».