Глава 882: Вслед за мамой-женщиной-кошкой и папашей-мамочкой, встречайте маму-крокодила
Ли Циньу шел по палубе военного корабля в сопровождении Крокодила Брюса. Причудливый облик последнего заставлял членов экипажа то и дело оборачиваться.
Вскоре человек и крокодил добрались до холодильной камеры, забитой замороженным мясом, которое Ли Циньу припас, чтобы разнообразить рацион команды корабля.
Взмахнув рукой, он скомандовал:
— Вперед, Брюс! Ешь, сколько влезет!
Увидев такое изобилие мяса, глаза крокодила загорелись. Он радостно бросился вперед, разинул свою пасть и принялся с хрустом разрывать замороженные куски, проглатывая их вместе со шкурой и костями!
Ли Циньу наблюдал за этим неистовством, пока рептилия не поглотила количество мяса, сопоставимое с её собственным объемом.
Тело крокодила начало стремительно увеличиваться — с трех с половиной до четырех метров в длину.
Ли Циньу активировал зрение Варпа, наблюдая за крокодилом. Он чувствовал, что тварь всё еще находится в стадии активного роста, и её нынешнее физическое тело в реальной вселенной пока недостаточно крепко, чтобы вместить осколок души малого божества.
Это было похоже на определение биологического возраста по состоянию костей. На взгляд Ли Циньу, этот крокодил должен был вырасти как минимум до сотни с лишним метров, чтобы суметь полностью удержать внутри себя осколок души малого бога Варпа.
Однако он так и не мог понять: почему именно крокодил?
Почему из яйца, полученного от Бога Зверей, вылупилась тварь, в основе своей являющаяся крокодилом?
Неужели причина в том, что когда-то, разрушая узел массива в Диком мире, он принял в Варпе форму крокодила?
На самом деле, именно так всё и было. В тот день Бог Зверей, глянув на Ли Циньу по ту сторону узла, увидел его крокодилий облик и подумал: «А не питает ли этот человек слабость к крокодилам?»
И вот, подбирая яйцо для Ли Циньу, он выбрал именно крокодилий вид, а затем, по собственному вкусу, примешал туда черты других зверей.
Когда крокодил набил брюхо, Ли Циньу решил, что с него хватит, и повел рептилию обратно в свое укрытие.
Глядя на заметно подросшего крокодила, Ли Циньу внезапно решил попробовать кое-что новое. Он одним шагом запрыгнул на спину рептилии и крикнул:
— Беги, Брюс! Скорее, беги!
Крокодил решил, что Ли Циньу хочет с ним поиграть, и, радостно перебирая четырьмя лапами, помчался по коридору военного корабля.
Он двигался очень быстро, буквально подпрыгивая на бегу, чем перепугал весь экипаж в коридоре. Люди в страхе прижимались к стенам, уступая дорогу странному существу.
Вскоре Ли Циньу «верхом» на крокодиле вернулся к себе в каюту.
Ну а теперь, когда еда съедена и вода выпита, пришло время всеми любимой тренировки.
Ли Циньу привел крокодила к скамье для жима лежа, указал на гриф, уже нагруженный двумя с половиной тоннами веса, и произнес:
— Слушай внимательно, Брюс. Если хочешь остаться рядом со мной, должен соответствовать моему темпу, поэтому с сегодняшнего дня ты будешь тренироваться вместе со мной!
Сейчас я сделаю подход, а когда силы начнут покидать меня, ты должен будешь подстраховать.
Я закончу свой подход, а потом ты начнешь свой второй, понял?
Крокодил Брюс выглядел совершенно ошарашенным. Он посмотрел на скамью, потом на Ли Циньу — выражение его морды буквально кричало: «Я же просто обычный крокодил, ты заставляешь меня жать штангу?!»
Ли Циньу это мало волновало. Он просто лег на скамью, обхватил гриф руками и, напрягшись, выжал двух с половиной тонный снаряд вверх.
Огромное давление заставило его лицо покраснеть, тело покрылось потом, и он, уставившись на крокодила, закричал:
— Быстрее, Брюс, это мой предельный вес, давай страхуй!!
Крокодил увидел, что штанга вот-вот превратится в гильотину и прихлопнет Ли Циньу, и мгновенно засуетился.
Оттолкнувшись передними лапами, он, опираясь на задние ноги и хвост, выпрямился, встав почти как человек.
Затем, своими передними лапами он ухватился за гриф, помогая Ли Циньу справиться с весом.
Получив внешнюю поддержку, Ли Циньу смог наконец укротить вес, который не мог взять уже долгое время, и начал полноценно работать с предельными двумя с половиной тоннами.
Раз, два, три, четыре, пять, шесть — после шести правильных повторений он с грохотом опустил штангу обратно на стойки.
— Кайф!!!
Ли Циньу вскочил со скамьи, словно персонаж из «Контры», и тут же на месте начал отрабатывать связку: вин-чунь, подсечка, элементы тайцзи, движения стиля богомола, завершив всё позой «золотого петуха».
Сделав глубокий вдох, Ли Циньу бесцеремонно подхватил ошарашенного крокодила и уложил его на скамью.
— Ну вот, Брюс, теперь твоя очередь. Отныне ты — мой напарник по тренировкам.
Сказав это, Ли Циньу хлопнул крокодила по груди.
— Выгни грудь, сделай мост, расставь лапы, хватайся за гриф. Следи за тем, чтобы работала именно грудь, толкай строго вверх-вниз, пошел!
Ли Циньу силой прижал лапы крокодила к грифу, помог ему сдвинуть вес, и штанга в две с половиной тонны поднялась в воздух.
Крокодил Брюс мгновенно ощутил неимоверное давление: его передние конечности, приняв на себя непосильную ношу, задрожали, словно лапша.
В его глазах отразился неподдельный ужас; он смотрел на штангу так, словно это был нож гильотины.
Ли Циньу сидел рядом, страхуя его, и приговаривал:
— Давай, Брюс, ты сможешь, Брюс! Давай, еще разок, я отпускаю!
Глаза крокодила Брюса тут же округлились, пасть широко распахнулась — он беззвучно молил Ли Циньу не бросать гриф. Крокодил чувствовал: стоит Ли Циньу разжать руки, и штанга просто расплющит его пополам!
Однако доверие Ли Циньу к Брюсу было безграничным — он свято верил, что его подопечному всё по плечу.
И как раз в тот момент, когда Ли Циньу собирался разжать руки, а крокодил Брюс уже мысленно готовился вернуться в Варп, в дверь комнаты внезапно постучали.
— Кто там? Я тренируюсь!
Ли Циньу недовольно проворчал, вернул штангу на стойки и отправился открывать. Крокодил Брюс наконец выдохнул: у него перед глазами уже промелькнула вся жизнь — он едва не отправился в Варп с докладом к самому себе.
Ли Циньу распахнул дверь, и на пороге оказалась кошкодевочка Нова.
Вид у кошкодевочки Новы был изможденный, под глазами залегли темные круги, а на руках она держала младенца, которому не было и года.
Увидев, что Ли Циньу открыл дверь, она с порога, полная ярости, сунула ему младенца.
— И где ты шлялся? Ты вообще собираешься заниматься своим отпрыском или нет?! Я из-за него скоро с ума сойду. С этой секунды он остается с тобой, а я наконец-то нормально отдохну!
Выпалив это, кошкодевочка Нова развернулась и ушла, с силой хлопнув дверью — она была явно доведена до ручки.
Впрочем, оно и понятно: нянчиться с таким младенцем — дело хлопотное. Каждые несколько часов — кормление, каждые полчаса — плач.
А еще бесконечная смена подгузников, напрочь сбивающая ритм сна. Только управишься с пеленками, только уложишь его, приложив массу усилий, как он снова голоден — и опять вой, опять крики, от которых жизнь кажется адом.
Ли Циньу посмотрел на младенца у себя на руках и пожал плечами: раз надо, значит, надо.
Он занес ребенка в комнату и положил на дощатую кровать.
Едва он собрался вернуться к тренировке, как младенец зашелся в крике. Ли Циньу подошел проверить и обнаружил, что тот наделал в штаны. Пришлось немедленно приступать к смене подгузника.
Сняв с ребенка грязный подгузник, он поманил пальцем Брюса.
— Брюс, видишь вон там подгузники? Принеси-ка один, а?
Крокодил Брюс подбежал, схватил подгузник, ловко вскрыл когтями упаковку и протянул его Ли Циньу.
Покончив с заменой подгузника, Ли Циньу снова собрался было вернуться к тренировке, но ребенок опять заплакал.
Ли Циньу подошел проверить: оказалось, проголодался. Пришлось разводить смесь и кормить малыша.",
После того как ребенок допил молоко, Ли Циньу потратил еще двадцать минут, чтобы его убаюкать. Только он собрался вернуться к тренировкам, как младенец снова зашелся в плаче. Подойдя проверить, в чем дело, он обнаружил, что тот проголодался до псайкерской энергии.
Ли Циньу цыкнул, подхватил младенца на руки и обернул его крошечные хвостики вокруг своего мизинца.
В следующее мгновение ребенок принялся неистово высасывать энергию, в один присест вытянув из него десять процентов всех сил.
Для Ли Циньу потеря такого количества псайкерской энергии уже не была чем-то незначительным, как раньше.
Столь резкий отток сил заставил его почувствовать страшную усталость, веки начали тяжелеть и слипаться.
К счастью, удалось-таки накормить этого «маленького предка». Ли Циньу зевнул: о тренировках не было и речи, хотелось только одного — поспать.
Он растянулся на дощатой кровати, где уже красовались три следа от зубов, и хотел было просто забыться сном, как младенец снова заплакал.
У Ли Циньу налились кровью глаза: что опять не так с этим «маленьким предком»?
Он вертел его и так и эдак, проверяя со всех сторон, но не мог понять, из-за чего тот ревет.
Крокодил Брюс, всё это время наблюдавший за суетой Ли Циньу, кажется, всё понял. Он подбежал к кулеру с горячей водой в углу, развел там смесь, лапой проверил температуру и протянул бутылочку Ли Циньу.
Увидев бутылочку, Ли Циньу внезапно прозрел: проголодался. Малыш снова проголодался.
Ли Циньу уже было потянулся за бутылочкой, чтобы покормить ребенка, но внезапно замер.
Он посмотрел на крокодила Брюса, который стоял на задних лапах, сжимая в передней бутылочку, и выглядел при этом совершенно ошарашенным. Глаза Ли Циньу внезапно вспыхнули.
— Брюс, поручаю тебе архисложную задачу! С этого момента этот щенок на твоем попечении. Отныне ты — крокодилья мама!
Сказав это, Ли Циньу, не дожидаясь никакой реакции от крокодила Брюса, бесцеремонно сунул ему в объятия младенца.
Затем он отвернулся к стене, закрыл глаза рукой и тут же завалился спать, да так крепко, что начал храпеть.
Крокодил Брюс оторопел. Он посмотрел на храпящего Ли Циньу, потом на младенца у себя на руках и растерялся, не зная, что делать.
Возможно, оттого что малыш был смертельно голоден, его плач стал только громче.
Крокодил Брюс мгновенно занервничал, панически озираясь по сторонам.
Заметив, что бутылочка всё еще у него в лапах, он вдруг спохватился и поспешно сунул её в рот младенцу.
Когда ребенок наелся и начал прерывисто икать, крокодил Брюс аккуратно переложил его себе на плечо и принялся похлопывать по спинке.
Как только малыш перестал икать, крокодил Брюс собрался положить его обратно.
Результатом стало то, что обе кошачьи хвостики младенца обвили пальцы Крокодила Брюса, и в следующее мгновение мощнейшая тяга, подобно пылесосу, едва не вытянула из него все псайкерские способности!
С глухим стуком Крокодил Брюс рухнул на колени, и весь он — от чешуи до кончика хвоста — задрожал.
Даже Ли Циньу едва выдерживал этот «пылесос» псайкерских способностей, а крокодил чуть было не пал под его напором.
Вытянув всю энергию, младенец втянул свои хвостики обратно, посмотрел на крокодила и залился звонким смехом.
Крокодил Брюс на дрожащих ногах поднялся, намереваясь уложить его на край деревянной кровати Ли Циньу.
Но стоило его когтям отстраниться от младенца, как тот зашёлся в рёве.
Крокодил Брюс покосился на спящего Ли Циньу и, побоявшись его разбудить, снова взял младенца на руки — и тот тут же затих, снова залопотав от смеха.
Крокодил Брюс долго пытался его укачать, а потом присмотрел картонную коробку — ту самую, в которой он недавно хранил консервы с мясом гуга.
Он собирался переложить младенца в коробку, но стоило его рукам отстраниться, как ребёнок вновь залился плачем.
Крокодил Брюс был вынужден снова взять младенца на руки, и тот опять зашёлся в смехе.
Крокодил Брюс: ...