Глава 799: Семейный ужин
(Спасибо пользователю «Сын круглого моллюска Питер Гриффин» за донат и дополнительную главу 24/50)
Дом Золотого Льва — это типичный средневековый традиционный род. У него есть глава семьи, то есть «старый лев», а под началом главы находится множество семейных ветвей.
Всё это огромное семейство ютится в одном замке, в так называемом Шпиле.
Внутреннее пространство Шпиля разделено на несколько зон, распределённых между главами этих малых семейных ветвей; по сути, внутри одного большого владения находятся их личные малые владения.
Когда дело касается внешнего мира, семья демонстрирует знамя Золотого Льва, но внутри, у каждой из малых ветвей есть свои собственные знамена.
Например, ветвь Трасола называется «Трёххвостый лев», а их семейный герб — это золотой лев с тремя хвостами.
«Трёххвостый лев» — весьма влиятельная ветвь в составе рода Золотого Льва, их владения занимают 8% всего Шпиля.
У более слабых семейных ответвлений владения внутри Шпиля составляют лишь от одного до долей процента.
Отсюда можно понять, что род Золотого Льва, по сути, представляет собой замкнутое маленькое королевство.
Внутри него десятки и сотни семей-вассалов, которые, подобно подданным короля, неизбежно ведут между собой междоусобную борьбу.
Дворецкий провел Ли Циньу и Кошкодевочку Нову в зону, принадлежащую семье Трёххвостого льва, и они вошли в личный банкетный зал.
Это был не тот огромный зал, способный вместить сотни человек для пиршества.
Это была небольшая комната, предназначенная для семейного ужина, где стоит лишь один маленький круглый стол, за которым все сидят почти лицом к лицу.
Увидев убранство банкетного зала, Кошкодевочка Нова вздохнула с облегчением: это доказывало, что её всё ещё считают членом семьи.
Если бы её не воспринимали как родню, её не усадили бы за такой маленький круглый стол, а повели бы в большой банкетный зал, где пришлось бы есть за длинным столом, сидя в сотнях метров друг от друга.
В этот момент в банкетном зале за круглым столом уже сидели двое.
Мужчина лет пятидесяти по имени Тэрасин — отец инквизитора Трасола, глава семьи Трёххвостого льва и будущий великий глава рода Золотого Льва.
Женщина лет пятидесяти по имени Алар — мать инквизитора Трасола и главная хозяйка семьи Трёххвостого льва.
Увидев Ли Циньу и Кошкодевочку Нову, они встали, чтобы поприветствовать их в соответствии с дворянским этикетом.
— Дитя мое.
Мать Трасола похлопала по стулу перед собой и сказала Кошкодевочке Нове:
— Иди сюда, присядь, не стесняйся, дай мне хорошенько на тебя посмотреть.
Ли Циньу и Кошкодевочка Нова сели. Мать Трасола взяла Нову за руку и они начали тихо переговариваться. Вскоре обе женщины заплакали: очевидно, разговор коснулся чего-то глубоко печального.
Отец Трасола тем временем внимательно рассматривал Ли Циньу. Ли Циньу спокойно сидел на своем месте, невозмутимо поедая стейк.
Двое мужчин вели себя гораздо тише и сдержаннее.
Спустя некоторое время отец Трасола спросил Ли Циньу:
— Трасол... он умер как мужчина?
Ли Циньу прервал процесс поедания стейка, отложил нож и вилку и с предельной серьезностью ответил:
— Он исполнил свой долг перед Императором.
Отец Трасола кивнул:
— Хорошо. Это хорошо.
Затем мужчины снова замолчали: один молча уплетал говядину, другой время от времени прикладывался к бокалу с красным вином.
Зато Нова и мать Трасола уже вовсю общались.
— Моя бедная девочка, — сказала мать Трасола, — Трасол оставил вас двоих... как же вы теперь будете жить!
Говоря это, она сняла с запястья четки и надела их на руку Кошкодевочке Нове:
— Дитя, носи их. Если почувствуешь смятение, используй их для медитации — они принесут тебе покой.
Предмет, который дала мать Трасола, выглядел как браслет из четок. Они были красного цвета — это были «Четки из костей мучеников». Их внешняя сторона была отделана священным серебром, а внутри была запечатана часть праха святого.
Перебирание этих четок во время молитвы действительно даровало душевный покой; это очень ценный религиозный артефакт в Империуме Человечества.
Если выставить такую вещь на продажу, за неё можно выручить не меньше двухсот-трехсот тысяч тронных гильдов!
Кошкодевочка Нова знала, что глава рода дарит эту вещь её нерожденному ребенку, поэтому не стала отказываться и приняла подарок с достоинством.
Ли Циньу и отец Трасола тем временем перешли к разговору о войне и будущем.
Отец Трасола сделал глоток красного вина и спросил:
— Я слышал, ты пилотировал Титана? Каково это?
Ли Циньу проглотил кусок говядины и на мгновение задумался:
— Это мощь! Я чувствовал себя невероятно сильным! Адамантий стал моими костями, электричество — моей кровью. Стоило мне издать яростный рык, как тысячи врагов превращались в прах!
Отец Трасола спросил:
— Насколько мне известно, в наши дни мало кто способен пилотировать Титана. Раз уж у тебя есть такие задатки, не хочешь ли построить карьеру? Я знаком с архимагосом Адептус Механикус на Марсе. Если ты готов присягнуть Адептус Механикус, возможно, у тебя появится шанс стать настоящим пилотом Титана!
Ли Циньу замотал головой, словно колокольчик.
— Нет, стать пилотом Титана означает контроль над личностью. Я люблю свободу, а свобода любит меня.
Отец Трасола строго сказал:
— Как может настоящий мужчина прожить день без власти! И что толку быть таким вольным бродягой!
— Раз уж добрался до Терры, почему бы не остаться здесь? Потрать двести-триста лет на упорный труд, прочно укоренись в святой Терре. Пусти корни, обзаведись семьей, обеспечь будущее потомкам — вот истинный путь!
Ли Циньу покачал головой:
— Чиновничья служба глубока, как море. Такая мелкая рыбешка, как я, может резвиться только в малых озерах и реках. Стоит выйти в океан, как накроет волной — и от тебя мокрого места не останется! Лучше оставаться свободным и хранить свободу в сердце. Мир велик, везде найдется место, зачем же окунаться в придворные дрязги?
Тем временем Нова и мать Трасола продолжали беседовать. Мать уже успела подарить Нове браслет, кольцо и брошь.
Все эти безделушки обладали особыми свойствами: например, миниатюрные одноразовые поля преломления или благословения, изгоняющие нечисть — всё это были крайне ценные предметы.
Буквально за короткое время стоимость украшений на Кошкодевочке Нове перевалила за миллион!
Но и Ли Циньу, и Кошкодевочка Нова прекрасно понимали, что всё это — лишь мелочи. Настоящий «крупный улов» ждал их у отца Трасола.
Когда ужин закончится, отец Трасола непременно достанет нечто совершенно невероятное и передаст Кошкодевочке Нове.
То, что он даст, определенно позволит ей и ребенку во чреве выжить в этой галактике!
Семейный ужин подходил к концу. Ли Циньу, словно голодный призрак, умял более пятидесяти порций стейка и выпил с десяток бутылок красного вина.
Главным образом, еда у аристократов действительно была отменной — очень вкусно. Да и раз уж они собрались поесть, зачем во время еды вести дела? Поэтому он просто расслабился и «утилизировал» те пятьдесят порций.
Возможно, отец Трасола испугался, что Ли Циньу объест его до нищеты, и решил завершить ужин.
Он кашлянул, посмотрел на Кошкодевочку Нову, намереваясь достать то, что обеспечит его внуку капитал для выживания во вселенной!
— Дитя...
Он начал:
— Смерть Трасола стала для всех нас неожиданностью, но что сделано, то сделано, а живым нужно жить дальше. Ситуация на Терре особая, у семьи много политических врагов.
Ты — кошколюд, и если семья официально признает тебя, это может дать врагам повод для нападок.
Кошкодевочка опустила голову и послушно кивнула, не став спорить.
Отец Трасола снова кашлянул и полез в карман, собираясь что-то достать.
— Но раз уж ты носишь единственную кровь того ребенка, Трасола, то я, будучи главой семьи Трёххвостого льва и дедом того, кто у тебя во чреве, конечно, не могу смотреть, как вы скитаетесь без поддержки.
Поэтому я решил дать тебе...
В этот момент Ли Циньу вытянул шею, как жираф, желая заглянуть прямо в карман отца Трасола, чтобы увидеть, что же он собирается достать.
Тот бросил на Ли Циньу суровый взгляд, а затем начал медленно вынимать предмет.
Однако, прежде чем он успел полностью вытащить вещь, раздался грохот — дверь банкетного зала распахнулась от удара снаружи. Все обернулись к дверям.
Они увидели седого, покрытого морщинами старика, который, однако, держался прямо и решительно ворвался внутрь.
В ту же секунду, как он вошел, его взгляд упал на Нову, и в его глазах промелькнуло предельное отвращение.
— Проклятье!! Почему в моем доме находится этот грязный полукровка!!