Глава 119: Деревня Ма
На следующий день Ли Циньу отвёз Терезу обратно к церкви. На прощание он вручил ей связку ключей, более тысячи местных денег и пакет со священными хлебцами.
— Это ключ от винокурни, а этот — от твоего общежития. В следующий раз, когда пойдешь домой на выходные, твои родители, скорее всего, уже поднимутся сюда.
— А эти хлебцы твоя мама испекла для тебя. Когда проголодаешься, съешь один.
Тереза подумала, что у мамы вроде бы не было привычки печь печенье, но всё равно с благодарностью приняла всё переданное.
— Хорошо, дядя, я пошла на занятия.
Тереза поклонилась Ли Циньу и уже собралась уходить, но он хлопнул её по плечу, останавливая.
— Этот хлебец твоя мама стряпала с большим трудом, ингредиенты было нелегко достать.
— Она просила передать: ешь их только сама. Ни в коем случае не угощай однокурсников или преподавателей, иначе мама очень расстроится.
Такое предупреждение показалось ещё более странным. Тереза посчитала, что если бы мать и вправду пекла ей что-то, то вряд ли возражала бы, если она поделится с другими монахинями или наставницами. Но раз дядя так сказал, она, конечно, отнеслась к этому серьёзно.
— Я поняла, дядя. Я спрячу эти хлебцы глубоко в своей комнате, положу в железную коробку, и никто, кроме меня, их точно не утащит.
Ли Циньу улыбнулся и сказал ей идти на занятия.
Если эта девочка будет и дальше проявлять такую осторожность, то с его помощью, возможно, она действительно сможет добиться успеха.
Ли Циньу сел в машину, поднялся на большом лифте и вернулся на винокурню.
Сначала он зашёл в убежище и по рации связался с лейтенантом Рудосоном, сообщив, что хочет купить два пропуска в Средний улей для родителей Малыша Джоэла.
Лейтенант Рудосон ответил, что понял задачу, и через три дня всё будет готово.
Ли Циньу вышел из убежища, позвал родителей Малыша Джоэла, рассказал им о Терезе и сообщил, что через три дня они восстановят свой статус жителей Среднего улья и им следует готовиться к управлению винокурней.
Он также передал им дубликат ключей от винокурни, и оба принялись осыпать Ли Циньу благодарностями.
Однако госпожа Тереза, выразив признательность, робко спросила: — Господин, а нельзя ли, чтобы и Малыш Джоэл...
Большой Джоэл, услышав, что жена хочет сесть на шею, быстро ткнул её локтем, прерывая на полуслове.
— Господин, прошу прощения! Она просто женщина и ничего не понимает, не обращайте внимания!!
Большой Джоэл очень нервничал, он был человеком рассудительным. Жизнями всей их семьи они были обязаны Ли Циньу, а то, что он помог им вернуть статус жителей Среднего улья — это великое одолжение, но нельзя же наглеть! К тому же, хотя человек перед ними и был к ним добр, по сути он оставался бандитом из Нижнего улья, который недавно вырезал сотни членов Банды удобрений, завершив свою экспансию. То, что он оставил Малыша Джоэла при себе, с одной стороны, нужно было для подготовки новобранцев из Банды удобрений, а с другой — разве не было это заложничеством, предупреждением супругам, чтобы они, даже попав в Средний улей, не выкидывали фортелей, ведь их сын оставался в чужих руках?
Увидев, как они напряжены, Ли Циньу улыбнулся и сказал:
— Малыш Джоэл пока останется здесь, его военная подготовка важна для обучения моих новобранцев. Как только он закончит обучать мою первую партию, если сам захочет, я заплачу, чтобы переправить его к вам, и вы воссоединитесь всей семьёй в Среднем улье.
Кадровые назначения Ли Циньу на данный момент выглядели так: Малыш Джоэл тренирует 200 новобранцев, Нож управляет делами на стороне Банды удобрений (в дальнейшем — «Химический завод»). Семья Кей заведует винокурней в Нижнем улье, а братья из числа повстанцев занимаются логистикой, поддерживая поставки сырья для винокурни в лагерь повстанцев. В любом случае, масштаб операций вырос, ресурсов хватало, и если Малыш Джоэл захочет отказаться от перспектив роста в Нижнем улье, чтобы воссоединиться с родителями, Ли Циньу препятствовать не станет.
Большой Джоэл, увидев, что Ли Циньу не сердится, вздохнул с облегчением и оттащил жену в угол, где отчитал её за глупость.
Ли Циньу не стал лезть в эти бытовые разборки, вернулся, взял снаряжение и собрался отправиться в лагерь повстанцев, чтобы разобраться, что там за история с порчей Хаоса.
В основном он взял кучу священных хлебцев, полбутылки священного вина, пакеты с кровью, хирургический набор, обезболивающее, инъекции и энергетические напитки.
Что касается оружия, то, поскольку это разведка, винтовку брать было нельзя. Он взял пистолет, шесть магазинов, закрепил их с внутренней стороны ремня и надел длинную рабочую куртку — снаружи ничего не было видно. Затем — пояс со взрывчаткой, детонаторы были вшиты прямо в жилет, их можно было вытягивать по одному или подорвать всё сразу.
Закончив сборы, он сел в машинку и поднялся к вентиляционным каналам, на полной скорости промчался через зону боевых действий и вскоре добрался до лагеря повстанцев, где обосновался Парсон со своими людьми.
Лагерь повстанцев Парсона к этому времени полностью ожил, народу было много, сюда переметнулось немало крепких молодых людей из других отрядов. Однако недавние тяжёлые потери послужили им уроком: слабая сила не способна защитить дом. Поэтому, прибыв на место, Ли Циньу увидел вокруг лагеря множество окопов, тянущихся один за другим. Появились и бункеры, сложенные из дерева и земли, с оставленными наружу амбразурами — такой объект тяжело уничтожить внешним огнём. При текущей схеме обороны даже полк СПО при попытке взять укрепление порядком бы погрызся, скорее всего, потребовалась бы артиллерия, чтобы легко захватить позицию.
Парсон уже окончательно стал лидером повстанцев. Увидев Ли Циньу, он радушно встретил его, завёл в дом, усадил и распорядился подать еду и фрукты.
Когда еда и фрукты были поданы, Ли Циньу, закусывая, спросил:
— Парсон, ты местный, знаешь ситуацию лучше многих. Я пришёл сюда расследовать случаи порчи. Скажи, не знаешь ли ты, нет ли в каких-нибудь деревнях странных культов? Или, может, где-то у людей или скота начались болезни, проявляющиеся как-то совершенно неестественно?
Ли Циньу спросил это просто между делом, не рассчитывая на конкретный ответ, полагая, что расследование порчи Хаоса потребует времени. К его удивлению, Парсон помрачнел и тяжело кивнул.
— Есть такое. В деревне Ма творится что-то неладное!
Ли Циньу отложил приборы и предельно серьёзно спросил: — Что именно?
Парсон беспокойно заерзал на месте.
— Деревня Ма находится к северу от нас, там живёт более двух тысяч человек. До войны это была конная ферма, после войны лошади оттуда поставлялись нашей армии повстанцев в качестве тягловой силы и кавалерии. Но некоторое время назад, когда Старик Сен был ещё жив, он послал людей в деревню Ма обменять продовольствие на лошадей, но отправленные люди не вернулись. Позже Старик Сен лично повёл отряд на разведку, но когда он вернулся, то ничего не сказал, лишь приказал нам искать способы разводить лошадей самостоятельно, заявив, что деревня Ма погрузилась во тьму.
Ли Циньу поспешил уточнить: — Погрузилась во тьму — что это значит?
Парсон нахмурился, размышляя пару мгновений, и с явной тревогой ответил:
— Один из разведчиков был моим приятелем. Когда я спросил его, что же там произошло, он украдкой сказал мне: жители деревни Ма больше не люди, они превращаются в монстров! Вся деревня окутана гнилью и зловонием, это место больше не принадлежит миру живых, даже свет Бога-Императора не может пробиться туда!