Глава 717: Охота на ведьм
Ли Циньу прошел через множество эпох и исторических городов. Наблюдая за людьми, живущими в разных эрах за окном, и городами с совершенно разными стилями, Ли Циньу почувствовал еще большее недоумение. Ему казалось, что эти люди вовсе не играют, а действительно живут способами, присущими их времени!
До тех пор, пока он не достиг Темного Средневековья, примерно XV века — эпохи, когда охота на ведьм достигла своего апогея, — Ли Циньу внезапно осознал, что здесь что-то не так!
Он увидел город Трир, принадлежавший немецкой Священной Римской империи.
В XV веке наступил Малый ледниковый период, температура резко упала, урожайность рухнула, и повсюду назревали социальные проблемы.
На Востоке, в великой династии Мин, вспыхивали крестьянские восстания, что косвенно привело к краху последней феодальной династии ханьцев.
А на Западе, в Европе, свирепствовала охота на ведьм!
В этом немецком городе, Трире, общественная обстановка была просто ужасающей: на дорогах повсюду виднелись лужи и экскременты, кишели крысы и разного рода насекомые.
В каменных домах, по мощеным улицам ходили оборванные крестьяне, медленно стекаясь на площадь, выложенную камнем.
Посреди площади возвышался костер, дрова уже были сложены. К столбу была привязана деревенская женщина, на вид ей было лет шестьдесят-семьдесят. Она истошно кричала, а её лицо искажал первобытный ужас.
Возле костра стоял священник и зачитывал приговор собравшейся на площади толпе из нескольких тысяч человек.
— Маглена! Подлая деревенская ведьма! Ты использовала свое злое, грязное, богохульное колдовство, из-за чего у соседской козы случилось бесплодие!
Обвиненная в колдовстве Маглена, пожилая женщина под семьдесят, привязанная к столбу, дрожащим голосом произнесла:
— Я всего лишь старая женщина, одной ногой в могиле, и бесплодие соседской козы ко мне никакого отношения не имеет!
Священник взревел:
— Не только бесплодие козы! Ты также использовала злые чары, чтобы сделать бесплодным твоего соседа Сэма! Жена Сэма обвиняет тебя в том, что ты с помощью злого колдовства соблазнила её мужа, заставив его потерять к ней всякий интерес!
Маглена ответила:
— Сэм не интересуется своей женой потому, что она — бывшая потаскуха, вставшая на путь исправления. В молодости она принимала столько клиентов, что заразилась дурными болезнями, и внизу от неё пахнет хуже, чем из деревенского сортира! Вероятно, именно поэтому Сэм больше интересуется своей козой, или, может быть, он сам не такой, как все, и это привело к бесплодию животного. Что касается меня, то я всего лишь иссохшая деревенская баба, которой через пару лет возвращаться в объятия Господа. Какое у меня может быть очарование, чтобы привлечь такого крепкого парня, как Сэм?
Толпа из нескольких тысяч человек, услышав слова женщины на костре, взорвалась хохотом.
Наступление Малого ледникового периода привело к резкому снижению социальной продуктивности, и острая нехватка материальных благ делала людей очень раздражительными, в их сердцах накапливался гнев.
Охота на ведьм, скорее всего, была искусственно созданным власть имущими клапаном для сброса пара!
Людям было все равно, существуют ли ведьмы на самом деле; они просто хотели видеть, как незнакомого человека привязывают к столбу и сжигают заживо, слышать его крики. И, конечно, услышать перед его смертью как можно больше пошлых шуток про дерьмо, мочу и секс.
Смех толпы разъярил священника. Он выхватил кнут, жестоко ударил ведьму, привязанную к столбу, и озвучил финальное обвинение:
— Если ты не ведьма, то почему люди видели, как вороны стаями собирались на твоей крыше?
Почему люди видели, как ты левитировала над рекой?
Почему, когда грабители вломились в твой дом, ты наколдовала молнию из пустоты и разнесла их на куски?
Почему нам пришлось отправить 150 городских стражников, чтобы с трудом схватить тебя, 70-летнюю старуху, которая едва ходит?
Под градом этих суровых обвинений Маглена онемела.
Она задрожала губами и выдавила из себя бессильное оправдание:
— Святой отец, в этом мире много людей, и некоторые из них действительно обладают силой, отличной от других. Но это не ведьмовство, возможно, это наш Небесный Отец, наш Господь, наделил меня особой способностью? Я не использовала эти силы, чтобы причинить кому-то вред, я просто...
— Заткнись!!!
Священник издал оглушительный яростный вопль.
— В этом мире только Господь всеведущ и всемогущ!
Только Господь может создавать молнии из пустоты, летать по воздуху и чуть не сбежать от 150 городских стражников!
Он протянул сухой палец, указывая на Маглену.
— Ты — ведьма! Ты подло узурпировала власть, принадлежащую Богу! Теперь я, от имени Бога, заберу эту власть обратно!
Во имя Господа, сжечь её!
Один из стражников поднял факел и бросил его в сторону костра.
В тот момент, когда факел приближался к костру, Маглена расширила глаза — факел отлетел обратно в воздух, упал на каменные плиты и погас.
Священник взревел:
— Эта проклятая ведьма! Снова использует злое колдовство на глазах у всех!
Стража, ранить её!
Двое стражников с арбалетами вышли вперед и пустили две стрелы в Маглену.
Она попыталась использовать свою особую силу, чтобы отбить стрелы.
Но она была слишком стара, и её силы, казалось, иссякли. Обе стрелы вонзились ей в грудь, заставив издать мучительный крик.
Сразу после этого священник лично поджег факел и бросил его в костер.
На этот раз факел не отлетел, а легко поджег дрова. Маглена, охваченная огнем, издала пронзительный вопль, и в мгновение ока превратилась в обугленный труп.
Священник осенил себя крестным знамением:
— Злая ведьма наконец повержена. В этом мире только мой Господь обладает такой мощью. Аминь!
Несколько тысяч крестьян и горожан хором повторили: «Аминь», — и начали молиться прямо там.
Вдалеке, на борту виллы, Ли Циньу смотрел на обугленный труп, который становился всё более размытым на костре, и в его глазах сверкали молнии псайкерской силы.
Ли Циньу был псайкером и считал, что уровень его способностей в этом мире можно назвать средним, поэтому его восприятие было очень острым.
Когда женщину на костре сожгли, он отчетливо почувствовал, как душа, более крепкая, чем у обычного человека, покинула тело женщины и устремилась в глубины Варпа, оставив после себя четкий псайкерский след. Это был неизгладимый отпечаток, который всегда оставляют после себя псайкеры после смерти.
Ли Циньу достал сигарету, закурил, глубоко затянулся и поманил официанта пальцем:
— Ты сказал, что всё по обе стороны Коридора эпох — это просто игра, так ведь?