Глава 729: Тридцатилетняя война
Ли Циньу был уверен, что перед ним осада Пльзеня 1618 года, — он увидел флаги на крепостной стене.
Осаждающие — протестантская коалиция Богемии, их флаг — бело-красное полотнище.
Защитники — армия католиков Священной Римской империи, флаг — чёрный двуглавый орёл на золотом поле.
Ли Циньу открыл «исторический кружок», и Джоэл, мальчуган, интересующийся историей человечества, спросил:
— Командир, а эта битва имеет какое-то огромное значение для человечества?
Ли Циньу ответил:
— Значение этой битвы колоссально, она оказала глубочайшее влияние на военное дело, религию и идеологию человечества.
В военном отношении эту войну считают поворотной точкой от эпохи холодного оружия к современным войнам.
До этой битвы вы могли наблюдать множество полей сражений, где солдаты в латах яростно рубились на мечах.
После неё началось массовое применение огнестрельного оружия: фитильные ружья и пушки получили повсеместное распространение, была разработана тактика линейной пехоты.
Посмотрите на доспехи этих солдат: раньше воины носили полные латы, превращая себя в железных людей, а теперь они отказываются от защиты конечностей, носят лишь нагрудники и шлемы для жизненно важных органов, а со временем откажутся даже от них.
В религиозном плане сформировался баланс сил между католиками и протестантами.
В идеологическом — закончилась эра классических цивилизаций и зародилась идеология Нового времени.
М-да, на мой взгляд, эту битву действительно стоит зафиксировать в истории, она находится на стыке тёмного Средневековья и современного общества, поэтому её значение для человечества велико.
Джоэл восхищённо воскликнул, его глаза смотрели на Ли Циньу с обожанием.
— Командир! Вы такой крутой, такие глубокие знания!
Ли Циньу гордо выпятил грудь.
— Скромнее, скромнее, всего лишь базовые знания выпускника средненького вуза.
Сказав это, он едва заметно подмигнул автору, находящемуся по ту сторону экрана.
Автор, сидевший за экраном и гугливший информацию через «Доубао», показал Ли Циньу знак «ОК», они обменялись улыбками, и всё стало понятно без слов!
— Ладно, хорош болтать, мы не на поле боя, пора двигаться!
Рудосену всегда становилось досадно, когда Ли Циньу начинал хвастаться; ему казалось, что демонстрируемые Ли Циньу знания ему вовсе не принадлежат.
Ли Циньу направил лошадь вперёд, проехал некоторое расстояние вдоль гравитационной трассы и покинул зону осадного сражения.
Вскоре они наткнулись на реку, через которую был переброшен деревянный мост; гравитационная трасса проходила ровно посередине этого моста.
Но Ли Циньу остановил лошадь. Подумав, он направил повозку вдоль берега, не переезжая через мост.
— Эй! Почему не переезжаем?!
Увидев, что Ли Циньу свернул, Рудосен тут же задал вопрос.
Ли Циньу, управляя лошадью и двигаясь вдоль реки, ответил:
— Снаряжу вас кое-какой амуницией.
Сейчас XVII век, технология изготовления лат очень развита, а так как в последующие эпохи большинство сражений будет вестись холодным оружием, то, надев на вас латы, вы станете практически неуязвимы.
Затем он указал на реку.
— Течение этой реки очень быстрое. Человечество XVII века уже умело вовсю использовать водяные молоты для эффективной обработки железа.
Вдоль реки мы обязательно найдём кузницу!
Сделаем вам латы, и вы сможете носить их хоть до 1200 года до нашей эры — это время, когда, согласно истории, человечество впервые освоило плавку железа. Будет у вас, так сказать, выпускное снаряжение.
Повозка двигалась вниз по течению около 20 минут, и, как и ожидалось, они увидели на берегу кузницу весьма внушительных размеров!
Это была кузница человек на тридцать, построенная прямо у реки. У неё было целых четыре больших водяных колеса, которые использовали кинетическую энергию воды для работы ковочных молотов.
Группа Ли Циньу подъехала на повозке к кузнице, и три десятка кузнецов насторожились. Все они схватились за тяжёлые молоты и, бросая подозрительные взгляды, преградили путь, не давая повозке приблизиться.
Один пожилой кузнец, держа в руках маленький молоток, крикнул Ли Циньу:
— Стой, чужак, не подходи ближе!
Что бы вы ни задумали, немедленно убирайтесь!
Ли Циньу остановил повозку. Он не понимал, о чём они говорят.
Во времена осады Пльзеня местные жители в округе говорили на богемском языке.
Для Ли Циньу это было ещё непонятнее, чем немецкий: если немецкие слова он ещё мог кое-как уловить, то богемского не знал ни черта.
Но некоторые вещи в словах не нуждаются.
Остановив повозку, Ли Циньу вытащил из кузова ящик с сахарным песком и двинулся вперёд.
Кузнецы, увидев, насколько он огромен, вытаращили глаза, их дыхание участилось, тела напряглись.
В эпоху перехода от огнестрельного оружия к холодному, когда на тебя идёт человек ростом 2,2 метра с плечами шире дверного проёма, а у тебя в руках нет даже мушкета, лучше проявить к этому человеку должное уважение.
Ли Циньу остановился в пяти шагах от кузнецов, содрал маслянистую обёрточную бумагу с ящика, обнажая кубики сахара.
Он взял один кубик, покрутил им перед носами кузнецов и прямо у них на глазах съел его.
Хотя кузнецы не понимали, что задумал Ли Циньу, они почувствовали доброжелательность, исходящую от этих действий.
Пожилой кузнец, увидев кусочки сахара, расширил глаза.
— Господи! Да это же сахар!!
Другие кузнецы, глядя на этот ящик сахара — там было не меньше пяти килограммов, — тоже издали возгласы изумления.
— Столько много!!
— Столько белоснежного, чистого сахара! Это что, божий дар?!
— Этот громила, должно быть, из Срединной империи! Я как-то был в замке одного лорда, чинил подковы, так там купец из Срединной империи привозил на продажу сахар!
Лорд выложил 10 гульденов (золотых монет), чтобы купить всего 10 фунтов сахара!
Человечество научилось делать грубый тростниковый сахар в 400 году до нашей эры, а жёлтый сахар — в III веке.
Лишь к XVI веку, во времена династии Мин в Китае, люди научились производить сахар-рафинад в современном понимании.
Просто объёмы производства были малы, стоимость высока, плюс морские и сухопутные перевозки — везти его за тысячи километров в Богемию... Эта вещь стоила буквально золота!
Во времена Гражданской войны в США на южных плантациях массово выращивали тростник, плюс промышленное производство сахара, поэтому в индустриальную эпоху он стал дешёвым, доступным источником сладости даже для простолюдинов.
Ну а сейчас? Для этой группы богемских деревенских кузнецов XVII века Ли Циньу выглядел так, будто стоит перед ними с пятью килограммами золота в руках.
Увидев, что кузнецы остолбенели, Ли Циньу сделал большой шаг вперёд и прямо вложил ящик с сахаром в руки старому кузнецу.
Старый кузнец, глядя на сахар у себя в руках, чуть не рухнул на колени.
В этот момент он почувствовал, что ноги стали ватными — словно он весь день простоял у наковальни, а дома ещё всю ночь «трудился» с женой.
Ученик кузнеца рядом, дрожа, спросил:
— У... учитель, он... что он делает? Почему он отдал вам сахар?
Старый кузнец, дрожа, ответил:
— Я... я откуда знаю? Придержи меня, почему этот сахар такой тяжёлый? Мне кажется, я держу в руках всю нашу жизнь!
Ученик кузнеца сказал:
— У... учитель, спросите его, чего он хочет, это... это как-то пугает.
— Не торопись, я помню, что люди из Срединной империи любят говорить витиевато!
Старый кузнец облизнул губы, долго собирался с духом, прежде чем спросить Ли Циньу:
— Господин из Срединной империи, что вам угодно?