Фердинанду нужно было решить, что делать с гибом Герлахом. Если он не разберётся с ним аккуратно, всех посвятивших имя Розмайн из бывшей фракции Вероники убьют. У него было достаточно сведений, чтобы быть уверенным: когда завтра они будут допрашивать Герлаха, его можно будет загнать в ловушку, но тогда всю его семью казнят, и Розмайн лишится одного из своих самых преданных рыцарей. К тому же, как бы сильно ему ни хотелось увидеть этого человека мёртвым, Герлах куда полезнее как приманка, чтобы выманить Георгину.
Когда ордонанц принес сообщение, что виновник пойман, Фердинанд отправился в замок и стал ждать, пока Бонифаций притащит виконта Джойсотарка. Допрос шел почти так же, как и в прошлый раз: Джойсотарк признался в своём идиотском плане и в том, что солдат, охваченных пожиранием, устроивших нападение в зале, он получил от Герлаха. После того как Сильвестр велел увести Джойсотарка, Фердинанд сказал:
— Бонифаций, когда ты осмотрел главный зал после того, как рыцари-телохранители Вильфрида доложили о нападении, ты видел гиба Герлаха среди слуг?
Бонифаций нахмурился, скрестил руки на груди и закрыл глаза.
— Трудно сказать, но нет, я не припоминаю, чтобы видел его.
— А был ли он среди тех, кто находился в уборной, когда помещение запечатали?
— Нет, господин Фердинанд, — ответил один из рыцарей-телохранителей.
Сильвестр подался вперед.
— На что вы намекаете? Помещение было запечатано, и он находился там, когда мы всех выпустили. Он не мог выбраться.
Фердинанд опустил взгляд и произнес:
— Очистите помещение.
Когда все, кроме герцогской семьи и Карштедта, ушли, Фердинанд спросил:
— Служебные входы тоже были запечатаны?
— Разумеется, — ответил Карштедт.
— А других проходов нет? Возможно, таких, о которых знает только герцогская семья или сам герцог?
Лицо Сильвестра сделалось бесстрастным, а Бонифаций вопросительно поднял бровь; в воздухе повисло напряжение. Фердинанду нужно было действовать крайне осторожно.
— Я не прошу раскрывать подобную информацию собравшимся здесь. Я лишь хочу знать, существует ли вероятность того, что Герлах смог найти способ незаметно ускользнуть.
— Если такой проход существует, — сказал Сильвестр, — то как он мог о нем узнать, если даже вы о нем не знаете?
— Вы не всегда были единственным кандидатом в герцоги, которому прочили место следующего ауба.
Глаза Бонифация расширились, он встретился взглядом с Сильвестром, а затем метнул быстрый взгляд на дверь в комнату восполнения основания. Пока эти двое обсуждали внутренние дела, Карштедт спросил:
— Как долго Розмайн будет спать?
— Как минимум год или дольше, — ответил Фердинанд, надеясь, что на этот раз боги совершат нечто благое и сократят время ее пребывания в юреве.
— Что? — ахнул он. — Вы не можете говорить серьезно.
— К сожалению, так и есть, — вздохнул он. — Яд заставил значительную часть ее маны затвердеть. Чудо, что она вообще осталась жива.
Карштедт обхватил голову руками.
— Ей всего восемь, а она уже столько потеряла. Здоровье, семью, а теперь еще и целый год жизни... Просто немыслимо, сколько испытаний Глюклитат обрушивает на нее.
— Глюклитату плевать на возраст или обстоятельства, — горько выплюнул он, заставив Карштедта в шоке уставиться на него, а затем снова отвести взгляд.
Вскоре вернулись Бонифаций и Сильвестр, причём последний был бледен и морщился.
— Похоже, во время своего визита Георгина заезжала в поместье Гиба Герлаха на чай. Завтра я вызову его на допрос. А пока нам стоит прочесть воспоминания Джойсотарка и выяснить, сможем ли мы понять, как его заставили напасть сегодня ночью. Надеюсь, вместе с этим и допросом завтра у нас хватит улик, чтобы вывести Герлаха на чистую воду.
— Подождите, Сильвестр, — сказал Фердинанд. — Если только Герлах не полный идиот, который сам себя выдаст завтра, нам стоит дать ему уйти.
— Что?! — резко бросил он, и его лицо покраснело от ярости, в то время как Бонифаций громко воскликнул:
— Что вы такое говорите?!
Сильвестр ударил кулаком по столу, заставив даже Бонифация замолчать от неожиданности.
— Этот человек напал на моих детей! На моих детей! Шарлотту похитили, а Розмайн чуть не погибла! Вы ждете, что я позволю виновному уйти безнаказанным? Вы хотите сказать, что вам, опекуну Розмайн, наплевать на то, что с ней случилось?
Фердинанд позволил мане уйти в амулеты, спрятанные на нем, а в его взгляде вспыхнул огонь.
— Мне не все равно. Именно поэтому я хочу поймать всех причастных, включая того, кто дергает Герлаха за ниточки. Если мы отпустим его, он побежит обратно к своей хозяйке и приведет нас прямо к ней. Мы можем использовать его, чтобы собрать достаточно сведений и одним ударом покончить со всеми нашими врагами. Разумеется, в фракции Георгины есть и другие дворяне, но мы не знаем, кто из них находится с ней в прямом контакте, кроме Герлаха.
— Вы думаете, это приказала сделать Георгина? — спросил Сильвестр, вскинув брови. — Но зачем?
— По множеству причин, но прежде всего — чтобы причинить боль вам, человеку, который лишил её титула герцога, и Розмайн, виновной в смерти её дорогого дяди. Вы сами говорили, что она изводила вас до самого своего отъезда из герцогства. Значит, вы прекрасно знаете, насколько она мстительна.
Сильвестр побледнел и поник в кресле:
— Она убьет мою приемную дочь, не так ли? — прошептал он.
— Я НЕ ПОЗВОЛЮ ЕЙ ПРИКОСНУТЬСЯ К МОЕЙ ВНУЧКЕ! — Бонифаций несколько раз ударил кулаком по воздуху, выпуская часть накопившейся энергии.
Карштедт кивнул:
— Нам нужно увеличить число рыцарей-телохранителей Розмайн.
— Шарлотты тоже, — сказал Сильвестр. Спустя мгновение он провел рукой по лицу и пробормотал:
— У нас не хватит людей, чтобы охранять троих детей герцога, а когда Мельхиор будет крещен, станет еще хуже. Мы не можем выбирать рыцарей-телохранителей из фракции Вероники, так как не знаем наверняка, кто из них на стороне Георгины.
— Найти последователей для Розмайн будет еще сложнее, — вздохнул Карштедт. — Поскольку она пробудет в юреве как минимум год, большинство в игровой комнате...
— ЧТО?! ГОД?! В КАКОМ СМЫСЛЕ ГОД?! ФЕРДИНАНД! ОБЪЯСНИСЬ!
Фердинанд потер виски и сердито посмотрел на Бонифация. Он почувствовал, что у него начинается мигрень, а эти ненужные крики только усугубляли ситуацию. Ночь обещала быть долгой.
Воспоминания Джойсотака показали, что Герлах передал ему солдат, охваченных пожиранием, летом, примерно через две недели после визита Георгины. Однако куда тревожнее было то, насколько фрагментарными и искажёнными оказались некоторые его воспоминания. Всё, что Карштедт мог сказать наверняка, это то, что Джойсотарк недавно разговаривал с Герлахом. Точно определить, когда именно это было и что было сказано, оказалось невозможно, и все, кто находился в покоях герцога, могли лишь строить догадки.
Это была тревожная новость. Фердинанд не ожидал, что они используют трук так рано, да еще и пустят его в ход на такого мелкого человека, как Джойсотарк. Герлах был осторожен, этого у него не отнять.
Пока Карштедт искал в воспоминаниях Джойсотарка, Бонифаций и Сильвестр проводили собственное расследование. Хотя они ничего не сказали, было очевидно, что они отправились проверить тайный проход, а их бледность по возвращении доказывала, что его уже использовали.
— Доказательства, следовательно, указывают на то, что Георгина отдала приказ схватить Розмайн, а Герлах манипулировал , чтобы вывести ее из замка, — сказал Фердинанд. — Вероятно, он рассказал этому идиоту о хижине в лесу, чтобы указать место, где можно будет забрать ее, не привлекая внимания.
— С чего вы взяли, что они пытались похитить её, а не убить? — спросил Сильвестр. — Разве они не отравили её?
Фердинанд покачал головой.
— Этот яд обычно используется, чтобы обездвижить цель. Однако обычная доза смертельна для кого-то такого размера, как Розмайн.
Несмотря на всю свою осторожность, Герлах не учел эту маленькую деталь, а это означало, что он, скорее всего, совершит и другие ошибки, которые оставят зацепки.
— Вы сказали, что он, вероятно, хотел захватить её для моей сестры, верно? — спросил Сильвестр. — Как они планировали переправить её через границу? Я бы точно почувствовал, если бы кто-то с таким количеством маны, как у Розмайн, пересекал границу.
Об этом он тоже размышлял. Получили ли они уже серебряную ткань из Ланценавии? Он был уверен, что её доставили посланником после того, как его перевезли в Аренсбах.
— Возможно, они планировали удерживать её до следующего лета и отправить через границу вместе с Георгиной. Смогли бы вы это понять, если бы они забрали Розмайн с собой, учитывая, сколько высших дворян было бы при ней?
Сильвестр поморщился.
— Вероятно, нет.
Его пробила сильная дрожь, он схватился за живот.
— От одной мысли о том, что они могли с ней сделать, меня тошнит.
— Я собственноручно размозжу ему череп! — прорычал Бонифаций. — Как он посмел планировать такое в отношении моей единственной внучки!
— Отец, прошу вас, успокойтесь, — сказал Карштедт. — Если вы это сделаете, мы не сможем получить от него никаких улик.
— Нам нужны достаточно веские доказательства его причастности, чтобы оправдать чтение его воспоминаний, — сказал Фердинанд, постукивая себя по виску.
И все же он предполагал, что Георгина всякий раз использовала трук, когда обсуждала подобные дела со своими подчиненными. Вместо того чтобы разбираться именно в этом случае, вероятно, куда полезнее будет вывести Герлаха на чистую воду как посвятившего имя первой жене Аренсбаха, тем самым показав, что он и есть тот предатель.
Допрос Герлаха шел почти так же, как и в прошлый раз. Он утверждал, что был всего лишь невинной жертвой во всей этой истории, а солдат с пожиранием, которых у него, разумеется, официально никогда не было, передал Джойсотарку лишь для того, чтобы уменьшить финансовую нагрузку на свой род. У женего они оказались только потому, что Биндевальд не мог провести в город столько солдат, а сам он, как утверждали, в тот момент имел право на въезд.
И вот оно — та самая мелкая деталь, которую Герлах упустил. Не могло быть, чтобы он не знал, что в то время иностранным дворянам не выдавали пропуск. Поскольку Бёзеванс не участвовал в светских собраниях дворян, он об этом не слышал, а Вероника, хоть и знала лучше, была настолько опьянена властью, что не увидела ничего плохого в том, чтобы подделывать документы ради своего милого младшего брата. Герлаха тоже уведомили, но он, очевидно, забыл эту маленькую деталь больше чем через год. У него всегда всё ломалось именно на таких мелочах.
Тем не менее Фердинанд промолчал. Хотя он мог бы использовать эту вопиющую дыру в показаниях Герлаха, чтобы немедленно заключить его под стражу, обыскать и казнить, куда полезнее было бы оставить его в живых. Было несколько событий, которые он хотел увидеть снова в этом плетении, например создание Александрии, а также то, чего он хотел избежать, в первую очередь — обручения с Детлиндой. Если ему удастся уклониться от того, чтобы его заставили перебраться в Аренсбах, ему понадобится другая причина, по которой Розмайн украдет их основание, и Герлах поможет ей обеспечить ее, когда придет время.