Внезапная чистка, мягко говоря, здорово все спутала. Столько планов оказалось отложено или сорвано. По плану Фердинанд должен был проверить вышивку для нарядов Шварца и Вайса, съездить в Грешель, чтобы посмотреть, как продвигается ранний этап производства бумаги, и подготовиться к соревнованию по окрашиванию.
Однако Фердинанд был так занят, что постоянно носился туда-сюда, и я была уверена, что он опять полагается на зелья, хотя видела его недостаточно часто, чтобы это подтвердить. А из-за всей этой политической суматохи мы пока не могли безопасно никуда выезжать.
Соревнование по окрашиванию, к счастью, в основном оставалось в силе, потому что чистка почти не затронула нижний город, а те, кто стоял за всем этим, все еще могли встречаться в замке или в доме матери. Сначала я боялась, что из-за чистки Аурелия не сможет участвовать, но на деле ей даже лучше было появляться рядом с матушкой и Флоренцией.
По крайней мере, в этом бардаке нашлось и несколько хороших моментов. Во-первых, рядом со мной теперь были мои два новых рыцаря-телохранителя, Матиас и Лоуренц. Во-вторых, я смогла видеть в храме своего милого младшего брата Николауса. Корнелиусу не нравилось, что я навещала его, но это были уже его проблемы. Младшие братья были слишком милыми, чтобы их игнорировать! К тому же, поскольку он учился в недавно закрепленной за храмом школе, он уже читал все те книжки с картинками, которые мы сделали, а значит, был на верном пути к тому, чтобы стать настоящим книжным червем.
Фердинанду тоже достался еще один отчаянно необходимый слуга, хотя на его уговоры ушло немало времени. Янрик, старший брат Матиаса, хотел присягнуть мне, но, в отличие от храма, в замке или в поместье Линкбергов я не могла использовать мужчин в качестве слуг. Когда я упомянула, что он мог бы служить вместо этого Вильфриду, Янрик сказал, что если уж он не может присягнуть мне, то хотя бы хотел бы служить в моем роду. Мне показалось, что движет им не столько эта кампания дезинформации о Святой Эренфеста, сколько желание держаться поближе к брату.
В конце концов мне удалось убедить Фердинанда, переманив на свою сторону Юстокса. Сначала я пыталась надавить на то, что у него преступно не хватало людей, но, когда это не сработало, в итоге я согласилась снова брать Юстокса с собой в поездки на ездовом звере, где он мог бы засыпать меня вопросами.
Я хотела, чтобы кто-то оценил мою жертву, но Юстокс настаивал, что настоящую жертву приносит он, потому что ему предстояло тренировать Янрика. Похоже, Фердинанду было мало просто добавить слугу в свою свиту, так что по сути они устраивали ему что-то вроде экспресс-курса подготовки служащих.
Хотя я не понимала, в чем тут вообще проблема. Я и сама была на таком курсе с тех пор, как познакомилась с Фердинандом, и там мне давали читать куда меньше книг, чем Янрику! Ему предстояло оказаться в раю, а мне пришлось терпеть ворчливые вопросы Юстокса и отчаянно стараться не врезаться на своем ездовом звере. Экспресс-курс служащих — это звучало просто потрясающе.
Я только надеялась, что переодевание в женскую одежду не входило в программу. У Янрика было красивое лицо и стройное телосложение, как у его младшего брата, так что при достаточной практике он, пожалуй, справился бы даже лучше, чем Юстокс. Ох, и Фердинанд ведь тоже его не остановит. Просто проигнорирует, как и в случае с Юстоксом. Нам не нужны двое таких слуг!
Постойте… Если он заставит Янрика перенять свое странное увлечение, что тогда помешает ему пойти дальше? Фердинанд ведь тоже очень красив! Если наш сын будет похож на него, а Юстокс до него доберется…
Не-е-е-ет!!!
К сожалению, я не могла ни с кем поделиться своим внутренним смятением. Фердинанд за такую пустую трату его времени ущипнул бы меня за щеки, Матиас и другие мои последователи, наверное, были бы травмированы одной только этой мыслью, а Юстоксу это еще и подкинуло бы идей. К тому же я не думала, что вообще кто-то, кроме Рихарды, знает о странной привычке Юстокса, ведь раньше он не показывал ее никому из них. Я знала об этом только потому, что он сам рассказал мне, как переодевался в свою сестру, чтобы под видом гостьи проникать на чайные приемы и добывать информацию.
К счастью, долго зацикливаться на этом кошмаре мне не пришлось. Соревнование по окрашиванию должно было состояться через две недели после Осеннего Крещения. Это было позже, чем мне хотелось, и создавало серьезное давление на моих швей, но обстоятельства не оставили мне выбора. За эти две недели тоже многое произошло. Например, с братом Эгмонтом “разобрались” после того, как он отпустил обо мне несколько пренебрежительных замечаний. Меня не слишком волновало, что именно он сказал, но это был тот самый человек, который разнес в пух и прах мою книжную комнату. Я была рада, что такой опасный преступник больше не ходит по коридорам храма.
Наконец я снова смогла встретиться с Тули. Оказалось, что в конце лета она сделала для меня шпильку, но встретиться мы смогли только за несколько дней до соревнования по окрашиванию. Когда она показала мне шпильку, я удивилась, увидев, что она была благородного цвета Гедульрих. В центре были три крупных цветочка приятного красного оттенка, от которых вниз тянулись более мелкие, постепенно меняя цвет на глубокий багряный. Внизу тоже было несколько цветочков разных оттенков фиолетового. Это была потрясающая вещь, но очень странный подарок для этого времени года.
— Она прекрасна, — сказала я. — Что тебя вдохновило на нее?
Она улыбнулась.
— Ваш уважаемый жених заказал ее. Он хотел заколку для волос, которая бы подходила к вашему зимнему платью.
Я не знала, какое именно платье она имела в виду, потому что для меня их шили сразу несколько. За последний год я заметно выросла, особенно в некоторых местах, благодаря тем же генам, что досталась и Тули, так что перед возвращением в дворянскую академию нам пришлось полностью переделать весь мой зимний гардероб.
Тем не менее я не могла отказаться от подарка любимой сестры и жениха!
Постойте… Когда он успел ее увидеть? Лучше бы он не водил ее в храм, не сказав мне!
Отбросив внезапный приступ ревности, я попросила ее вставить заколку мне в волосы и спросила Филину и Мюриэллу, что они думают.
— Она прелестна, — сказала Филина.
Глаза Мюриэллы засияли, и она приложила руку к щеке, мечтательно вздохнув.
— Ах, как романтично, когда жених делает такой красивый подарок — украшение для волос!
Я решила считать это за одобрение.
Я поблагодарила Тули за шпильку, но, когда попыталась расплатиться, она сказала, что Фердинанд уже обо всем позаботился. Судя по блеску в ее глазах, он, похоже, еще и заплатил немалую сумму сверху.
Когда Гил проводил ее, я по настоянию Мюриэллы написала благодарственное письмо Фердинанду, а Моника велела вернуть украшение в коробку и убрать вместе с моими вещами, которые должны были отправить в замок.
* * * * *
Когда мы прибыли на место проведения соревнования по окрашиванию, Брюнхильда отправилась руководить компанией «Гилберта» и подготовкой экспозиций, а я пошла встретиться с матушкой, Флоренцией и Аурелией. Это был первый раз после свадьбы, когда мне наконец удалось с ней поговорить. Как я и боялась, она выглядела довольно нервной — несомненно, отчасти из-за того, что другую невесту из Аренсбаха заключили под стражу всего через две недели после прибытия в Эренфест. Она по-прежнему носила плотную вуаль и ни за что не соглашалась ее снимать. В нынешней политической обстановке это немного настораживало, но я могла понять ее нежелание показывать лицо, если всю жизнь из-за своей внешности она сталкивалась с дурным обращением.
Пока мы сидели и разговаривали о разных вещах, она в итоге рассказала несколько историй о рыцарях, сражавшихся с морскими тварями. Это заставило меня спросить, едят ли в Аренсбахе много морепродуктов, и, к моему огромному счастью, она действительно привезла с собой немного рыбы! Однако она почти убила все мои надежды и мечты, когда сказала, что ей придется от нее избавиться, потому что вместо того, чтобы наполнить её останавливающий время магический инструмент готовыми блюдами, они запихнули туда живую рыбу.
О, так она еще и совсем свежая! Рыба! Моя драгоценная рыба! Я не позволю тебе умереть напрасно!
Моя проблема была в том, что мне нужно было как-то убедить ее отдать мне рыбу, не попросив об этом прямо. Матушка и Флоренция втайне очень сурово отчитали бы меня, если бы я так сильно все испортила, особенно при первой встрече с моей невесткой.
— Невестка, — сказала я, — уверена, для вас было ужасно обидно обнаружить сырую рыбу, когда вы наверняка искали утешение в привычных блюдах.
— Эм… да, пожалуй, это и правда было очень неприятно.
— Это и впрямь печалит мне сердце. Однако, поскольку я до сих пор не смогла ничего сделать, чтобы приветствовать вас в Эренфесте как младшую сестру Лампрехта, могу ли я предложить услуги моих личных поваров? Они весьма искусны, что, как видно по сегодняшним сладостям, не пустые слова. Думаю, было бы чудесно, если бы мы все смогли разделить семейную трапезу из рыбы Аренсбаха и специй Эренфеста, чтобы отметить ваш союз.
Риском было уже само упоминание Аренсбаха в нынешний момент, но, поскольку я делала упор на еде, а не на людях или культуре, казалось, что матушка это пропустит мимо ушей.
— О-о, боже, я не могу просить вас о таком…
Я опустила взгляд.
— Понимаю. Простите. Я не хотела навязываться.
— О, вовсе нет! — поспешно сказала она. — Я… я была бы очень признательна, если бы смогла разделить с вами такой чудесный обед.
Да! Моя рыба! Я спасла тебя, моя драгоценная рыба! И правда повезло, что Аурелия так отчаянно хотела мне угодить.
— Прекрасно, — сказала я, сияя улыбкой. — Тогда я с нетерпением жду этой трапезы.
Мы предварительно договорились, что останавливающие время магические инструменты доставят в поместье Фердинанда, где я буду подпитывать его маной, пока у моих поваров не появится возможность начать эксперименты. Хотя я сначала и не спросила его об этом, я не думала, что Фердинанд будет слишком против, если я скажу ему, что все, что мы не собираемся есть, он может использовать как ингредиенты. Вероятно, ему еще никогда не выпадало случая изучать ингредиенты из моря, и, хотя он наверняка прочитает мне нотацию, она будет короткой, чтобы не тратить время, которое он мог бы провести в своей мастерской.
Когда все было готово, мы встали, чтобы пойти посмотреть на разные ткани, и я заметила, что Аурелия семенит следом за мной, как маленький утенок. Что ж, ничего страшного. Любой, кто дарил мне рыбу, был мне другом. К тому же был шанс, что в будущем ей могут прислать еще больше рыбы! По правде говоря, я тут вносила свой вклад в дипломатические отношения, позволяя ей привязаться ко мне.
Когда мы подошли к первой выставленной ткани, я увидела бирку с номером, но без какой-либо другой опознавательной информации. Скрывая панику, я позвала Отто и спросила:
— Что это?
Он объяснил, что, чтобы избежать фаворитизма, они решили оставить красильщиц и мастерские анонимными. Значит, вся эта затея была устроена для того, чтобы я не увидела имя мамы и не выбрала ее ткань. Какой вообще смысл иметь всю эту власть, если нельзя хоть немного заняться кумовством?!
С тяжелым чувством в груди я ходила вместе с Аурелией, по пути комментируя разные ткани и пытаясь верить, что силы моей любви хватит, чтобы провести меня через это.
Я резко остановилась перед одной из экспозиций. Она была окрашена в красивый красный цвет, который постепенно переходил в глубокий багряный. Внизу были маленькие цветочки разных оттенков фиолетового.
«Он хотел заколку для волос, которая бы подходила к вашему зимнему платью.»
О, Фердинанд… Я закрыла глаза и прижала руку к груди, пока его окольная и не всегда понятная доброта согревала мое сердце. Возможность выбрать маму своей эксклюзивной красильщицей так сильно подняла мне настроение, что я попросила Гретию купить ткань, к которой, казалось, тянулась Аурелия, и отправить ее Лампрехту, чтобы он подарил ее своей новой невесте.
Мне придется сделать для Фердинанда что-то большое в ответ. Ради этого я все свободное время в следующие несколько дней провела в своей мастерской, пытаясь ускорить работу над своим личным проектом. Стоило только представить выражение его лица, когда я подарю ему это, и мне уже казалось, что вся потраченная мана и всё потерянное время на чтение того стоили.