После пробуждения от юреве Розмайн стала вести себя иначе. Фердинанд был так рад её пробуждению и настолько не высыпался, что не заметил, насколько жутко спокойной она стала после недели комы и обретения целой кучи бесполезных воспоминаний.
Однако на следующее утро он получил магическое письмо от Эльвиры с вопросом о том, что именно случилось с её дочерью. За ужином Розмайн выглядела немного потрясённой, но среди ночи Рихарда обнаружила её рыдающей в постели. Розмайн отказалась говорить что-либо, кроме того, что ей просто приснился кошмар. Они использовали магический камень, чтобы вытянуть из неё избыток маны, но, поскольку о какой-либо реакции на это не упоминалось, он мог заключить, что её фобия не вернулась.
Он ответил, что магический инструмент показывал ей пугающе реалистичные кошмары, пока она находилась в юреве, что практически соответствовало правде.
На следующий день она попросила провести утро за тренировкой с братом. Она хотела исследовать божественные инструменты для своего курса служащих, поэтому ей нужен был Вильфрид в качестве своего рода контрольной группы для сравнения. Фердинанд не хотел отпускать её, так как она выглядела немного уставшей, но согласился, когда она пообещала позволить ему наблюдать. Они начали с создания щитов, проверяя, насколько большими те могут быть и сколько атак разной силы выдерживают. Пробить щит Розмайн они даже не пытались, а щит Вильфрида продержался до тех пор, пока она не выпустила в него стрелу из своего водяного пистолета на полной мощности.
Выпив по зелью, они создали копья. Копьё Розмайн потрескивало от маны, а копьё Вильфрида нужно было наполнить, поэтому он практиковался в попытках призвать его полностью заряженным, пока она просила Экхарта показать ей, как его бросать. Благодаря магии усиления ей удалось метнуть копьё в сторону тренировочных мишеней, и оно взорвалось с такой силой, что земля под ногами задрожала, из-за чего все занятия в здании рыцарей прекратились. Бонифаций подбежал и спросил Розмайн:
— Это ты?
— Да, дедушка. Простите, что я помешала…
— МОЯ ВНУЧКА НЕВЕРОЯТНА! — взревел он, вскинув кулак. — Давай ещё раз!
Пока Бонифаций взял тренировку Розмайн на себя, Экхарт подошёл к Фердинанду и спросил:
— Господин Фердинанд, могу ли я тоже начать отдавать свою ману божественным инструментам?
Фердинанд вздохнул.
— Если это не будет мешать вашим обязанностям. Учтите, что зимой меня уже не будет в храме.
— Да, господин. Я постараюсь сделать всё возможное за то время, что у нас осталось.
Розмайн провела остаток утра, к огромной радости дедушки, обучаясь у него метанию копья. Тем временем Вильфрид успел призвать частично заряженное копьё к тому моменту, когда Фердинанд и Розмайн ушли.
Вернувшись в поместье Фердинанда, чтобы заняться работой служащего, она попросила его сосредоточиться на обнаружении яда, защите и противоядиях. Фердинанд начал задумываться, не пробудила ли юреве воспоминания о ночи, когда на неё напал Герлах. В конце концов, именно его яд заставил её так долго проспать.
Поэтому он не стал ругать её ни за то, что она стояла к нему слишком близко, ни за то, что часто прикасалась к нему: то тянула за рукав, то клала руку ему на предплечье, то позволяла своим пальцам задевать его. Ей явно требовалась поддержка, но после того, как она позволила своим последователям увидеть себя в столь бесстыдной манере, он не собирался уводить её в тайную комнату. Они бы не поняли: они не были достаточно близки, чтобы распознать в её прикосновениях паническую отчаянность, словно ей нужно было убедиться, что он всё ещё рядом и сможет её защитить.
На следующий день к ним на тренировке присоединилась Шарлотта, и они испытали её щит. Он продержался далеко не так долго, как щит Вильфрида, но всё же заметно улучшился по сравнению с турниром герцогств. Она посвятила себя сжатию маны, скорее всего отчаянно пытаясь догнать своих брата и сестру.
На этот раз, закончив испытывать щит сестры, Розмайн вернулась к обучению метанию копья с Экхартом, а Вильфрид практиковался с мечом Эйвилиба. Сначала он вливал в него минимум маны, лишь бы удерживать форму, и отрабатывал стойки. Когда же он впервые наполнил его маной и взмахнул, снежные магические животные наводнили поле, где тренировались рыцари, и мальчик рухнул от истощения маны. Алексис дал ему зелье, и вскоре Вильфрид достаточно оправился, чтобы попробовать снова. Карштедт решил использовать его для тренировки рыцарей, хотя Вильфрид был ограничен не более чем тремя взмахами в день, чтобы не израсходовать все зелья и иметь возможность сосредоточиться на собственной подготовке.
Благодаря помощи Вильфрида быстро стало ясно, кому нужно было усерднее работать над координацией, и Фердинанд отметил каждого из них для интенсивной зимней тренировки.
Во время дневного занятия по обучению Фердинанд велел Розмайн приготовить новое юреве. Он надеялся, что это уменьшит её тревогу из-за ядов, но, провожая её после ужина, всё ещё замечал, как беспокойно блуждал её взгляд.
* * * * *
На следующий день Фердинанд вернулся к обучению Розмайн, Вильфрида и Шарлотты по программе для кандидатов в герцоги. Они снова тренировались создавать здания в своих миниатюрных садах. Вильфрид потратил время, добавляя к своему проекту лишние украшения, а Шарлотта просто в очередной раз воссоздала свою комнату. Вот только сад Розмайн, как и ожидал Фердинанд, не был библиотекой. Вернее, не только библиотекой.
— Что это? — спросил он.
— Мастерская и библиотека, — ответила она. — Они соединены, чтобы мы могли видеть друг друга, даже когда занимаемся своими увлечениями. Мне достаточно будет оторваться от книги, чтобы увидеть вас.
Вильфрид фыркнул.
— Будто ты когда-нибудь оторвёшься от книги.
— Может, и оторвусь! — возмутилась она.
Шарлотта рассмеялась и сказала:
— Думаю, это очень мило, но разве некоторые эксперименты дяди не могут создавать запахи или вспышки света, которые будут мешать в библиотеке?
Розмайн застыла.
— Ах. Нужно попросить Раймунда изучить магические инструменты, блокирующие запахи.
— Розмайн, — сказал Фердинанд, — Раймунд — мой ученик, а не твой.
Она отмахнулась от него.
— Ты мой жених. Значит, он почти что мой. А если он сможет сделать инструмент, который заодно не позволит ярким вспышкам света проникать сюда…
Вздохнув, он ткнул пальцем ей в лоб, заставив поднять на него взгляд.
— Сейчас не время об этом думать, — сказал он. — Сосредоточься.
— Точно…
Когда встреча закончилась и дети начали возвращаться в замок, Розмайн потянула его за рукав и спросила:
— Можно я тоже останусь здесь на вторую половину дня?
— Нет, — ответил он. — Разве у тебя не назначена встреча с Эльвирой и Флоренцией для обучения светским манерам?
Она закусила губу, а затем отпустила его рукав. Выйдя в передний сад и сев на ездового зверя, Розмайн схватилась за ожерелье в знак ухаживания и держала его в руке, пока летела к замку.
* * * * *
Дни продолжали проходить примерно по одному и тому же распорядку. По утрам в дни занятий по интересам Розмайн перешла от метания копья к ближнему бою, а после обеда снова занялась магическими инструментами, используемыми в диттере, прочитав некоторые документы, которые одолжил ей Фердинанд. Вильфрид продолжал помогать тренировать новых рыцарей и отрабатывать владение мечом, прежде чем после обеда заниматься с Шарлоттой и Сильвестром. Шарлотта проводила утро, укрепляя свой щит и пытаясь определить, больше ли ей подходит копье Лейденшафта или меча Эйвилиба.
Глядя на то, как все трое орудуют божественным оружием, словно тренировочными мечами, Фердинанд невольно задумался, каких же монстров он выпустил в мир.
* * * * *
Не успел он оглянуться, как Осенняя церемония совершеннолетия и зимнее крещение в нижнем городе уже прошли, а Фердинанд стоял в передней части главного зала и наблюдал за выступлением детей на зимнем дебюте — своей последней церемонии в качестве главного священника. После того как выступил последний ребёнок, он и Розмайн быстро ушли переодеваться. Розмайн снова надела платье из ткани, окрашенной Евой. У шеи оно было насыщенного багрового цвета, а белые цветы на нём постепенно становились красными, спускаясь к груди, где красный начинал плавно переходить в белый цвет юбки. Подол юбки украшала вышитая здесь и там мерцающая нить, отчего казалось, будто его припорошили снежинки, сверкающие в лучах света. Платье хорошо сочеталось со шпилькой, которую он для неё заказал.
После перерыва между церемонией дарения и объявлениями они вошли в главный зал и по пути к передней части остановились, чтобы переговорить с несколькими людьми. Когда Сильвестр снова завладел вниманием всех присутствующих, он вызвал Хартмута вперёд и объявил его новым главным священником. Это встретили вежливыми, пусть и озадаченными аплодисментами, а его родители получили множество обеспокоенных и любопытных взглядов. Они решили не обращать на них внимания.
После того как Хартмут выразил свою благодарность, он вернулся на своё место, а вперёд вызвали Фердинанда и Карштедта. Сильвестр назначил Фердинанда командующим рыцарским орденом, а Карштедта — его заместителем, что было встречено громкими аплодисментами рыцарей.
Фердинанд окинул взглядом толпу и нашёл Корнелиуса. Когда их взгляды встретились, Фердинанд усмехнулся. Молодой человек заметно сглотнул. Затем они спустились вниз, и Сильвестр завершил объявления, положив начало зимнему сезону общения.
Розмайн быстро появилась рядом с Фердинандом, и они вместе обошли главный зал, приветствуя знакомых. Несколько гибов попытались окружить её, чтобы расспросить о результатах их исследований сцен, но прежде чем они успели слишком сильно разозлиться из-за отсутствия прогресса, к ним подошли несколько десятков рыцарей, жаждущих поприветствовать своего нового командира и его невесту. Это было не так ужасно, как когда их окружали дункельфегерцы: рыцари просто радовались, а не жаждали сыграть в диттер, так что с ними хотя бы можно было справиться.
Наконец он извинился и повёл Розмайн в зимнюю игровую комнату. Когда они подошли к двери, она крепче сжала его руку.
— Розмайн, постарайся найти ещё нескольких последователей, если сможешь.
Она промолчала.
— Розмайн?
Глубоко вздохнув, она отпустила его руку и вежливо улыбнулась.
— Да, я постараюсь сделать, как вы сказали.
Затем она вошла в комнату, прикоснувшись пальцами к кулону на ожерелье.
Остальные несовершеннолетние последователи Розмайн прошли мимо, а её взрослые рыцари-телохранители вместе с ним вернулись в главный зал. Там он попытался общаться с людьми, не связанными с рыцарями, но раз за разом терпел неудачу. В конце концов он сдался и смирился со своей участью. Большая часть беседы вращалась вокруг трёх кандидатов в герцоги, демонстрировавших владение божественными инструментами во время занятий. Среди мужчин нашлись те, кто выразил желание отправиться в храм, если это даст им шанс получить возможность призывать копьё Лейденшафта или щит Шуцерии.
Эта идея заинтересовала Фердинанда. Если бы рыцари постоянно входили в храм и выходили из него, проникнуть туда было бы гораздо сложнее. Однако это также привлекло бы к нему внимание Георгины, и она приказала бы устранить его. Фердинанд сомневался, что её сил хватит на что-то более серьёзное, чем уже совершённые действия, учитывая доказательства, представленные принцу. И всё же осторожность никогда не бывает лишней.
* * * * *
День отъезда Розмайн в дворянскую академию настал очень быстро. Фердинанд проводил её до зала телепортации, где все собрались, чтобы проводить её и её брата. Пока багаж Вильфрида переносили к кругу перемещения, он обходил всех, прощаясь. Когда Вильфрид подошёл к нему, Фердинанд сказал:
— Продолжай стараться так же усердно, как на занятиях и встречах по обучению. Не забывай об Аренсбахе. Теперь, когда ты обручён с Детлиндой, они наверняка будут чаще обращаться к тебе.
Мальчик опустил взгляд на пол.
— Точно…
Фердинанд мог понять такую реакцию.
— И ещё присматривай за Розмайн. Она уже пережила множество нападений со стороны Аренсбаха и связанных с ним людей.
Услышав это, он снова поднял взгляд, и лицо его наполнилось решимостью.
— Точно! Я защищу обеих своих сестёр, чего бы мне это ни стоило.
— Хорошо. Береги себя.
Когда Вильфрид ушёл, Фердинанд слегка подтолкнул Розмайн, побуждая её попрощаться, но она лишь зажала его рукав между большим и указательным пальцами и подняла на него взгляд, в котором заметно дрогнула тревога.
— Розмайн, — сказал он, высвобождая её пальцы, — следи за своим поведением. Для человека твоего положения это недопустимо. А теперь иди и попрощайся со всеми.
Кивнув с напряжённым видом, она обошла комнату, попрощалась с присутствующими и с вежливой улыбкой выслушала напутствия. Наконец, когда она снова подошла к Фердинанду, на её лице проступило напряжение от усилий сохранять выражение, подобающее дворянке.
Он вздохнул и сказал:
— Розмайн, в этом семестре тебе нужно будет присматривать за Вильфридом. Он не разбирается в тонкостях светского общения, а его прямолинейный характер делает его лёгкой мишенью для манипуляций. Постарайся выяснить об Аренсбахе всё, что сможешь, но держись на безопасном расстоянии. Раймунд должен оказаться в этом деле ценным помощником. Однако не встречайся с ним за пределами лаборатории профессора Хиршуры. Обязательно забери магические камни из библиотеки и проследи, чтобы управление Шварцем и Вайсом было передано тамошним профессорам. Этот год должен стать для тебя более плодотворным, так как ты впервые сможешь пользоваться полностью укомплектованной библиотекой. И помни, будь осторожна с королевской семьёй. Принц Анастасий может вызвать тебя в какой-то момент в течение этого семестра. Как я уже говорил тебе раньше, с Хартмутом и новыми синими священниками никому из вас не нужно будет возвращаться на обряд посвящения.
При этих словах её улыбка дрогнула, а зрачки начали расширяться. Он поспешно продолжил, стараясь предотвратить надвигающийся выброс маны:
— Используй свободное время, чтобы читать и общаться. Кажется, в академии у тебя есть подруга — настоящий книжный червь, не так ли? Уверен, она с нетерпением ждёт, когда вы снова обменяетесь книгами в этом году. Тебе также нужно продолжать распространять плоды печатной промышленности, так что воспользуйся своими торговыми навыками и пробуди ещё больший интерес к книгам Эренфеста.
Розмайн, казалось, немного успокоилась, хотя он видел, что её всё ещё что-то тревожит.
— Господин Фердинанд, госпоже пора отправляться, — сказала Рихарда.
Услышав это, Розмайн машинально схватила его за рукав и спросила:
— Вы ведь всё ещё будете здесь, когда я вернусь?
— Конечно, — сказал он, стараясь повернуться так, чтобы скрыть её руку от остальных. — Зачем тратить время на такой бесполезный вопрос?
Она огляделась по сторонам и протянула ему инструмент блокировки звука.
— Вы ведь надели амулеты, защищающие от яда? Вы будете носить их постоянно?
Фердинанд слегка расширил глаза. Он отчасти подозревал нечто подобное, но, похоже, она помнила больше, чем призналась. Она почти подтвердила, что помнит, как Летиция отравила его, а Детлинда бросила умирать. Кивнув, он сказал:
— Да, я постоянно ношу их при себе. Ожидаю, что и ты будешь делать то же самое с амулетами, которые я подарил.
— Хорошо, — сказала она, медленно опуская руку, пока Рихарда тянула её за плечо. Забрав свой магический инструмент, Розмайн подошла к кругу и обернулась, не сводя взгляда с Фердинанда, пока вокруг неё кружились золотой и чёрный свет. Прямо перед исчезновением она коснулась пальцами кулона на ожерелье в знак ухаживания.
Когда слуги начали уходить, Сильвестр спросил:
— Не объяснишь, что это было?
Фердинанд молчал, пытаясь сформулировать ответ, и предоставил Эльвире возможность ответить.
— После пробуждения от юреве у неё возникли некоторые проблемы.
Сильвестр приподнял бровь и сказал:
— Понятно. Флоренция, Эльвира, Фердинанд и Карштедт, пойдёмте со мной в кабинет.
Когда они остались вчетвером, Сильвестр попросил Эльвиру объяснить, что она имела в виду.
Она закрыла глаза и вздохнула.
— Каждую ночь, пока она жила у нас в поместье, ей снились кошмары.
— По словам Рихарды, в замке ей тоже каждую ночь снятся кошмары, — добавила Флоренция.
— Почему мне об этом не сообщили? — спросил Фердинанд.
— Она попросила нас не говорить, — ответила Флоренция.
Эльвира кивнула.
— Как будущая жена командующего рыцарским орденом, она не хочет казаться слабой. Она хочет быть человеком, на которого вы можете положиться, а не тем, кого вам постоянно приходится защищать.
Она на мгновение посмотрела на мужа, а затем сказала:
— Я прекрасно понимаю её чувства и решила уважить её желание.
— То есть это всего лишь кошмары? — спросил Карштедт, приподняв бровь.
— Не «всего лишь» кошмары, — укорила его Эльвира. — Они настолько реалистичны, что после пробуждения она не может отличить их от реальности. Успокоиться ей удаётся только после того, как она задаст несколько странных вопросов и наденет ожерелье в знак ухаживания.
Сильвестр наклонился вперёд.
— Что это за вопросы?
Она начала загибать пальцы.
— Что-нибудь вроде: «С кем я обручена?» или: «Сколько мне лет?» Она часто спрашивает о Фердинанде, хочет знать, где он, не покинул ли Эренфест и в безопасности ли он.
Потирая подбородок, Карштедт сказал:
— Это может объяснить её внезапный интерес к тренировкам с рыцарями. Если Фердинанд часто оказывается в опасности в её кошмарах, неудивительно, что она пытается стать сильнее, чтобы защищать его.
— Нелепо, — фыркнул Фердинанд. — Не мне предстоит покинуть Эренфест.
Флоренция приложила руку к щеке и сказала:
— Вы не единственный, за кого она переживает, просто о вас она спрашивает чаще всего. По словам Рихарды, успокоившись, она говорит, что должна спасти Вильфрида от участи, которая вас постигла. Могу лишь предположить, что она имеет в виду увиденное во сне.
Идиотка! Ведь она обещала, что больше не будет устраивать буйство!
Глубоко вздохнув, он подавил раздражение и рассудил, что она понимает: до вызова Вильфрида в Аренсбах пройдёт ещё несколько лет, а значит, скорее всего, планирует нечто, на подготовку чего потребуется время. Раньше она уже доказала, что умеет смотреть вперёд. По крайней мере до её возвращения из академии ему оставалось лишь довериться ей.
* * * * *
Первые отчёты из академии были многообещающими, вот только в части, касающейся Вильфрида и Розмайн, они подозрительно отличались скудостью. Никто из них не упомянул о разговоре с Детлиндой во время студенческих встреч, а Шарлотта дала лишь самое краткое резюме. Им пришлось полагаться на отчёт Родерика, чтобы заполнить пробелы.
Господин Фердинанд,
Сегодня мы посетили студенческие встречи. Принц Анастасий был любезен с кандидатами в герцоги и интересовался положением дел в Эренфесте. Госпожа Шарлотта сказала ему, что после нашей последней встречи мы провели спокойный год. Затем он спросил о здоровье госпожи Розмайн, потому что она выглядела бледной, хотя она настаивала, что с ней всё в порядке: просто устала, так как читала допоздна.
Высший дворянин из Классенбурга извинился за то, что их торговец оставил дочь, и выразил надежду, что в этом году им предоставят больше торговых квот.
Госпоже Розмайн удалось добиться от госпожи Ханнелоры обещания устроить чаепитие, чтобы обменяться книгами. Господин Лестилаут и господин Вильфрид договорились встретиться для игры в гевиннен, когда начнётся общение, и передать экземпляр современного перевода истории Дункельфегера.
С другими герцогствами высшего ранга ничего примечательного не произошло, если не считать высказанных пожеланий о торговых квотах, пока они не встретили Детлинду.
Госпожа Детлинда коротко поприветствовала госпожу Шарлотту и проигнорировала госпожу Розмайн. Она спросила господина Вильфрида, когда он подарит ей шпильку, достойную жениха будущей герцогини Великого Герцогства. Затем она подробно объяснила, как сильно он должен быть ей благодарен за то, что она спасает его от храма и необходимости общаться с воспитанной в храме девушкой, которую он вынужден считать сестрой. Когда она назвала госпожу Розмайн «всего лишь цветком, выросшим в грязной почве», господин Вильфрид перебил её сухим: «Похоже, Дрефангуа сегодня плетёт очень быстро», — и увёл нас к нашему столу.
Фердинанд надеялся, что в этом плетении Детлинду казнят. Если им всё же удастся захватить Аренсбах, как он и планировал, то он сам пронзит её мечом, а вину свалит на захватчиков из Ланценавии.
Впрочем, хотя он мог понять, почему неприятный разговор не хотелось описывать в письме, было подозрительно, что Розмайн и Вильфрид оба предпочли ничего не сообщать об этой встрече. Сильвестр и Фердинанд написали им письма с просьбой всё объяснить. В ответ они получили расплывчатые ответы, сводившиеся к одному: «Не стоило упоминать». Фердинанд не мог понять, как можно считать «не стоящими упоминания» чувства человека, который распространяет слухи о том, что кандидат в герцоги из Седьмого герцогства — храмовый цветок. Он написал им обоим письма с выговором, но ответа так и не получил.
Следующий доклад, заставивший его схватиться за голову, пришёл всего два дня спустя — и, от кого бы вы думали? От Матиаса.
Господин Фердинанд,
По просьбе профессоров мы сегодня отправились в библиотеку. Принцесса Адольфина стала третьим библиотекарем, а поскольку теперь она будет новой хозяйкой шмилов, госпоже Розмайн пришлось разрешить ей прикасаться к ним. Принц Анастасий присутствовал как представитель королевской семьи, не связанный с библиотекой. Когда всё было закончено, он пригласил госпожу Розмайн к себе на виллу после окончания её дневных занятий.
Когда мы прибыли, принц Анастасий попытался очистить комнату от лишних людей, но госпожа Розмайн попросила хотя бы оставить её рыцаря-телохранителя, посвятившего ей имя, поскольку могла заставить его поклясться хранить тайну. Принц бросил на неё суровый взгляд, но тот смягчился, превратившись во что-то похожее на тревогу или жалость, и он уступил. Она велела мне остаться одному и приказала не произносить ни слова о разговоре в этой комнате никому, кроме вас или Ауба Эренфеста.
Принц объяснил, что собирал улики после допроса одного из пленников из Эренфеста, который поддерживал связь со студентом из Аренсбаха. Этот студент был родом из Веркштока, и когда принц разыскал его, выяснилось, что тот уже поднялся по высокой лестнице. Ауб Аренсбах провёл расследование по этому делу, и среди вещей студента нашли письменное признание, в котором тот выражал сожаление о своих поступках, не осознавая, к каким последствиям они приведут. Он просто был расстроен потерей поддержки Эренфеста, на которую так сильно полагался. Чтобы не навлечь позор или вину на свою семью, он решил подняться по высокой лестнице.
Госпожа Георгина, так усердно трудившаяся ради Старого Веркштока, была настолько потрясена этим предательством, что заболела, и Ауб приказал казнить всю семью студента. Принц пришёл в ярость, но больше почти ничего не мог сделать, чтобы продолжить расследование в этом направлении.
Ему пришлось переключить внимание на помощь в сборе и допросе семей дворян, ответственных за нападение на королевскую семью, но большинство из них либо ничего не знало, либо имело воспоминания, которые невозможно было расшифровать. Хотя они и подозревали, что был замешан трук, поскольку семьи из регионов, находящихся под управлением как Дункельфегера, так и Аренсбаха, пострадали, они не смогли с уверенностью возложить вину ни на одно из герцогств, так как улики скорее указывали на то, что это было полностью задумано дворянами Старого Веркштока без какого-либо внешнего влияния.
Он также расспросил госпожу Георгину о том, почему она передала студенту из Эренфеста свой метод сжатия в обмен на информацию, но в её мотивах не было ничего подозрительного. Поскольку её родное герцогство прекратило оказывать ей поддержку, она просто воспользовалась простым способом получить сведения о нас. Она выразила сожаление, что всё закончилось именно так, поскольку лишь хотела узнать, как поживают её младший брат и её бывший дом.
На этом этапе он сообщил госпоже Розмайн, что знает: некоторые студенты, чьи семьи не пострадали во время чистки, поддерживают связь с людьми из Аренсбаха. Поэтому он приказал ей попросить их попытаться собрать для него информацию, поскольку все будут настороже и не станут отвечать на расспросы представителей королевской семьи. Однако с родными или друзьями они могут заговорить охотнее. Он также попросил её поручить господину Вильфриду выведать сведения у госпожи Детлинды как её жениху. Хотя он и выразил сожаление, что не смог предотвратить помолвку, теперь намеревался использовать её в общих интересах.
С уважением,
Матиас
Фердинанд тут же передал отчёт Сильвестру. Прочитав его, тот уронил документ на стол и схватился за голову. Когда Карштедт потянулся к отчёту, они оба остановили его.
— Нет, — сказал Сильвестр. — Принц приказал Розмайн говорить обо всём случившемся только мне и Фердинанду.
— Однако, — сказал Фердинанд, — ни на кого из нас такой приказ не распространяется. После того как он пересказал содержание письма, Карштедт тоже схватился за голову.
Сильвестр раздражённо застонал и выпалил:
— Почему?! Почему он сообщает всё это Розмайн? С таким же успехом он мог просто велеть ей поручить Вильфриду и студентам Эренфеста разузнать обстановку в Аренсбахе — и тогда не пришлось бы говорить ни слова сверх необходимого.
Постукивая пальцем по виску, Фердинанд снова прокрутил в голове содержание письма. Почему Розмайн решила оставить Матиаса? Безусловно, у него были способности к работе служащего — это подтверждали и его отчёт, и работа в храме. Возможно, она решила, что Анастасий не позволит остаться настоящему служащему, поэтому выбрала посвятившего имя рыцаря, который с наибольшей вероятностью запомнит их беседу. Наконец он сказал:
— Это явно не то, чего можно было ожидать. В прошлом году Хартмут сообщал, что, по его мнению, Розмайн приобрела в лице принца Анастасия надёжного союзника с помощью простых лестных слов. Тогда я списал его утверждение на нелепые бредни фанатика, но теперь начинаю сомневаться в своей первоначальной оценке. Однако, скорее всего, принц пытается усыпить бдительность Розмайн, чтобы она охотнее раскрывала информацию. В конце концов, Эренфест выглядит довольно подозрительно.
— Почему?! — спросил Сильвестр. — Мы всё это время были жертвами!
— Да, — согласился Фердинанд. — Жертвы, которые вышли из передряги без потерь. Если уж на то пошло, наше положение с начала этих нападений только улучшилось. Розмайн отравили, но она вышла из юреве, благословлённая богами. Танисбефален напал на наше место сбора, но теперь оно цветёт и плодоносит как никогда. Группа радикалов напала на собравшихся на турнире герцогств, и, хотя одно из магических животных упало в опасной близости от наших студентов, ни один студент из Эренфеста не получил ничего серьёзнее царапин и синяков.
— Но мои дети защитили десятки людей и вылечили ещё больше!
— Именно поэтому я подозреваю, что принц действует столь мягко, — сказал Фердинанд. — Если бы ваши дети были хоть немного менее доброжелательными, думаю, в конце концов нас всех допросили бы.
— Пока что следует посоветовать им сотрудничать, но не сообщать добровольно никакой информации, о которой принц прямо не спрашивает. Любые предположения или мнения Розмайн могут обернуться против нас самым непредсказуемым образом.
— И всё же меня беспокоит вот эта часть, где говорится, что принц посмотрел на неё с жалостью. Зная Матиаса, могу предположить, что ему приказали не объяснять причину и что это единственный способ сообщить нам о состоянии Розмайн.
Сильвестр нахмурился.
— Да, Родерик говорил, что принц упомянул её бледность на студенческих встречах, верно? Она сказала, что это от чтения, и, раз уж ни в одном другом отчёте об этом не упоминалось…
— Может, дело скорее в действиях принца, чем в здоровье Розмайн? — спросил Карштедт.
— Возможно, — сказал Фердинанд. — Однако, если учесть слова Эльвиры и Флоренции…
Сильвестр со стоном пробормотал:
— Я хочу спросить, но не хочу рисковать и подставлять посвятившего ей имя. Я отправлю послание Рихарде и попрошу сообщить, есть ли что-нибудь, из-за чего нам следует беспокоиться о её здоровье. Если ответа не будет, значит, скорее всего, они говорили о принце. — Глубоко вздохнув, он добавил: — Хотя ни один из вариантов не сулит ничего хорошего.
Следующие тревожные письма пришли от Вильфрида и Розмайн, причём последнее было написано невидимыми чернилами.
Отец,
Сегодня мы провели ритуал божественной защиты. Студентов присутствовало довольно много, и несколько человек сказали, что смогли так быстро пройти экзамен для участия в ритуале благодаря книжкам с картинками или каруте.
Когда нам показали молитву, я сразу узнал ту, которую дядя заставлял нас с Шарлоттой читать в детстве. Даже круг, в котором мне нужно было молиться, был точно таким же.
— Простите. Что?! — закричал Сильвестр.
Фердинанд пожал плечами и сказал:
— Они отдавали свою ману божественным инструментам. Я хотел проверить, повлияло ли это на их аттрибуты.
— Тогда почему ты не заставил Розмайн пройти его?
— У неё уже есть все семь аттрибутов, так что испытание было бы бессмысленным, — сказал он. Он отказался отвечать на дальнейшие вопросы, пока Сильвестр не дочитает письмо, надеясь, что слова Вильфрида окажутся достаточно убедительными.
Розмайн пошла первой, и, когда она вышла, улыбка у неё была какой-то натянутой, но она мне ничего не сказала. Правда, я понял, в чём дело, когда проходил ритуал сразу после неё. Я получил 31 защиту! А в первый раз у меня было только двенадцать.
— Погодите-ка! — закричал Карштедт. — Сколько у него было?!
Сильвестр ошарашенно таращился на письмо.
— Это… Что… Как… Ты просто… Он получил… Что за…?
— Продолжай читать, — резко сказал Фердинанд, выведя Сильвестра из оцепенения.
Но произошло кое-что совершенно невероятное. Статуи начали вращаться, и открылся проход. Профессор Хиршура пробормотала, что за сегодня это уже второй раз, то есть то же самое произошло и с Розмайн, поскольку мы пока единственные, кто прошёл испытание. Так или иначе, я поднялся по лестнице, но увидел только дерево, на котором получил свой штап. Поскольку больше там ничего не было, я просто ушёл.
— Погодите! Статуи двигались?! Проход?! — воскликнул Сильвестр. — И что ещё за дерево?! Я не помню никакого дерева! А ты, Карштедт?
Он покачал головой.
— Фердинанд?!
— Ты собираешься дочитать письмо или нет? — спросил Фердинанд, раздражённый тем, что Вильфрид раскрыл то, что они с Розмайн намеренно скрыли во время предыдущего плетения. Не стоило использовать его в эксперименте, чтобы выяснить, какое минимальное количество маны нужно отдать, чтобы получить защиту, с которой он не родился.
Я был вне себя от восторга, поэтому, выйдя, сразу рассказал Розмайн, сколько защит получил. Рядом с ней стояла Ханнелора, так что она тоже всё услышала и была впечатлена. Розмайн, однако, велела мне больше ничего не говорить.
В общем, под конец всё стало совсем невероятным. Филина получила новый цвет благодаря защите Местионо́ры, а Родерик стал всеэлементным. Профессор Хиршура велела нам никому ни слова не говорить.
В общем, можете прислать все пустые магические камни и магические инструменты, которые у нас есть? Мана Розмайн совсем разбушевалась. В следующий раз, когда она чихнёт, благословение, наверное, накроет всю академию.
— Вильфрид
Сильвестр побледнел.
— Разве другой посвятивший имя Розмайн не стал всеэлементным в прошлом году?..
— Именно, — сказал Фердинанд с гримасой. Так вот почему она оставила Матиаса. Он уже прошёл ритуал божественной защиты, когда посвятил ей своё имя, так что раскрытие того, что он посвятил ей имя, не выдало бы тайну. Неужели она также вспомнила, как Родерик получил свои защиты во время предыдущего плетения?
— Значит, это означает…
— Это ничего не значит, — сказал Фердинанд, глядя на Сильвестра и Карштедта. — И впредь это ничего не будет значить, потому что мы продолжим вести себя так, будто ничего не знаем ни об этом, ни о причине происходящего. Вы понимаете, почему мы не можем раскрыть правду, верно?
Оба мужчины кивнули.
— Оставим это, — сказал Сильвестр. — Так ритуал можно пройти больше одного раза?
Фердинанд даже не стал отвечать на очевидный вопрос.
— Позвольте перефразировать, — сказал он. — Может ли взрослый повторно пройти ритуал?
Фердинанд тяжело вздохнул и ответил:
— Да, если использовать молитву и правильный круг.
— Отлично! Отведи меня в храм после охоты на Повелителя Зимы. Хочу проверить, не получу ли я новых защит после того, как пару раз помогу с Весенней молитвой и всем прочим.
Он снова вздохнул. Не было смысла притворяться, будто у него нет круга, раз Вильфрид уже подтвердил, что он у него есть.
По крайней мере, о слабом здоровье Розмайн не упоминалось — если не считать переполнявшей её маны, которая должна была прийти в норму, как только её уровень сжатия уменьшится до уровня её штапа.
Следующим письмом в стопке, что неудивительно, была просьба Хиршуры о встрече с Аубом.
Пока Сильвестр принялся планировать свой график, Фердинанд велел Карштедту отправиться в общежитие рыцарей и начать собирать их магические камни и магические инструменты. Затем он отправил Юстокса переговорить со служащими об их запасах, а сам пошёл в свои тайные комнаты в замке и в поместье, чтобы забрать всё, что у него было. Он также приложил пару мешочков с магическими камнями, которые Розмайн могла превращать в золотой песок. После того как они передали первую партию, он вернулся в свою тайную комнату и прочитал письмо Розмайн.
Моему жениху,
Сегодня мы провели ритуал божественной защиты. Представляешь, как я удивилась, когда Вильфрид увидел молитву и сказал: «О, точно! Я могу пройти его ещё раз!»
Когда я спросила его: «Что значит „ещё раз“?», знаешь, что он ответил?
«Дядя заставлял нас с Шарлоттой заучивать молитву и читать её, стоя в круге. Мы должны были заставить его полностью засветиться, чтобы доказать, что знаем молитву».
В отличие от него, я с трудом контролирую свою ману, поскольку моя эффективность выросла в геометрической прогрессии. Мой штап не справляется с таким количеством маны. Он должен страдать не меньше меня, но говорит, что контролировать ману стало сложнее, хотя это и не невозможно. Разумеется, он получил всего 31 защиту. А у меня их оказалось 49.
Во всём этом виноват ты, и сразу по нескольким причинам:
1. Ты не провёл со мной ритуал божественной защиты до того, как я получила свой штап.
2. В итоге я получила защиты, которых, уверена, у меня не было бы без тебя: Блуанфа, Эфлорелум и ещё примерно трёх богинь, связанных с любовью.
Когда я поднималась по лестнице, я перерисовала круг, но полагаю, у тебя уже есть собственная копия, верно?
Кроме того, поскольку ты не рассказал профессору Хиршуре о том, что обнаружил наверху, я тоже заставила Вильфрида держать язык за зубами. Однако я опоздала и не успела помешать ему проболтаться твоей бывшей наставнице. По крайней мере, остальные студенты ничего не узнали. Если бы ты рассказал мне, я, может быть, и предупредила бы Вильфрида, чтобы он ничего не говорил, но откуда мне было знать, что всё это произойдёт?
В любом случае, похоже, что все, кто посвятил мне имя до того, как прошёл ритуал, теперь имеют все стихии. Это тоже технически твоя вина, ведь ты окрасил меня, когда я была маленькой, верно?
Видишь? Я тут ни при чём! Это совсем не моя вина!
Розмайн
Фердинанд закрыл лицо руками. Формально она была права, но могла бы выразиться и не настолько прямолинейно. Впрочем, она была права и в том, что все эти проблемы так или иначе восходили к нему. Это он дал ей зелье синхронизации. Это он добился того, чтобы дети бывшей фракции Вероники посвятили ей свои имена раньше, чем следовало. Это он провёл ритуал с её младшими братом и сестрой, но не с ней, поскольку не хотел лишать её возможности поучаствовать в исследовательском проекте. Он также был готов взять на себя вину за благословение Блуанфы, хотя и хотел бы, чтобы оно произошло позже, летом.