Слезы Розмайн в конце концов высохли, но она так и не выпустила его из объятий. Раньше он бы уже оттолкнул её, но теперь не мог вынести мысли о том, чтобы отпустить её, пока она не отстранится.
— Фердинанд, — позвала она охрипшим от переживаний голосом, — ты согласен на это?
Сейчас было уже немного поздно, ведь она уже выторговала у Ауба Эренфеста их помолвку.
— С учётом остальных вариантов, думаю, это для тебя лучший выход. Ты останешься в том же герцогстве, где живёт твоя семья в Нижнем городе, так что сможешь время от времени видеться с Гюнтером и Тули и, когда представится возможность, обмениваться письмами. Даже если бы ты взяла их с собой в Великое Герцогство или в Центр, нет гарантии, что ты вообще смогла бы видеть их или связываться с ними. Да и низшим дворянам из твоих последователей, таким как Дамуэль, было бы намного труднее сопровождать тебя туда.
Она уперлась руками ему в грудь, отстраняясь на расстояние вытянутой руки, и сердито уставилась на него.
— Я не спрашивала, какую выгоду это принесет мне. Я спросила, согласен ли ты на это!
Значит, она уже начала заботиться о его чувствах. Что же он сделал такого, чтобы заслужить такое отношение? Это не поддавалось никакой логике.
— Да, — в конце концов произнес он, — я согласен.
— Ты это просто говоришь, чтобы меня успокоить?
— Нет.
— Сильвестр тебя не подговаривал?
— Нет.
Она несколько мгновений всматривалась в его глаза, прежде чем на её лице отразилось понимание.
— Так вот почему ты показал мне сегодня свою библиотеку, верно?! — воскликнула она, заставив его поморщиться. Она раскусила его. — Мне показалось странным, что ты решил привезти нас в своё поместье вместо того, чтобы, как обычно, проводить обучение в замке, тем более что для этого не было никакой веской причины. Даже не знаю, чувствую я себя обманутой или в восторге.
Прежде чем он успел ответить, она фыркнула и сказала:
— Ой, да кого я обманываю? Конечно, я в восторге! Столько книг! Поистине, нет более прекрасного и романтичного жеста, чем подарок невесте в виде личной библиотеки! Любой брак, основанный на таком фундаменте, наверняка будет благословлен самой Верховной Парой! О, мне не терпится провести целый день, наслаждаясь чудесным запахом книг и погружаясь в великолепное, непрерывное чтение!
— Не «непрерывное», — поправил он её. — Тебе всё равно нужно будет делать перерывы на еду.
— Кому нужна еда, когда у тебя есть книги, чтобы поддерживать в тебе жизнь?
— Понятно. В таком случае, я тоже буду наслаждаться целым днем непрерывных исследований.
— М-м-м...! — Она на мгновение скорчила на него гримасу, а затем наконец кивнула. — Ладно, но мы будем есть вместе!
Он легко согласился, так как в тот день они всё равно должны были обедать вместе.
— Розмайн, — произнес он, неловко заерзав, — ты согласна на это?
— Да, — тут же ответила она. Его сердце подпрыгнуло. — Я знала, когда меня удочерили, что меня используют в политическом браке. — Его сердце рухнуло.
— Честно говоря, — продолжила она, — я думала, что меня обручат с Вильфридом, но это куда более счастливый поворот событий. Мне было всё равно, за кого выходить замуж, лишь бы меня по-прежнему окружали книги, но я понимала, что если выйду за него, то буду постоянно заниматься его делами, как ты занимаешься делами Сильвестра, так что на чтение времени почти не останется. Вдобавок ко всему, он даже не любит читать! Как ужасно! Какая нелепая трата — иметь доступ к книжной комнате всю жизнь и даже не заходить в неё! На самом деле, я думаю, это гораздо более выгодная сделка. Никто не сможет сравниться с тобой как с женихом.
— О? — спросил он, приподняв бровь.
Она выпятила грудь и заявила:
— Разве в Юргеншмидте есть кто-то ещё, кто подарит мне целую библиотеку? Поистине, никто не сравнится с моей жаждой чтения!
Фердинанд нахмурился и щелкнул её по лбу:
— Не ставь меня в один ряд с собой, книжная маньячка! Никто не одержим книгами так сильно, как ты!
Потирая лоб со слезами на глазах, она парировала:
— Тогда почему у тебя самая большая частная коллекция книг в стране, если в глубине души ты не книжный червь?
— Одна из самых больших, — поправил он. Вероятно, в Древанхеле найдётся кто-то с бóльшим собранием.
На её лице расплылась лукавая ухмылка.
— К тому времени, как я закончу с развитием печати, она станет самой большой! Эхе-хе-хе!
— О боже... — Он закрыл глаза, пытаясь найти в себе скрытые резервы энергии, чтобы справиться с этим книжным гремлином. — Есть ли какие-то другие условия?
Она на мгновение склонила голову набок, а затем её глаза слегка расширились. Неужели этот идиотка уже забыла, почему они находятся в кабинете Ауба в одиночестве?
— Нет, — сказала она, — не сейчас.
— Значит, ты обручишься со мной, своим опекуном, в обмен на мою частную коллекцию книг. Похоже, я отдаю слишком много ради твоей выгоды, — сказал он с ухмылкой. — Я считаю справедливым попросить какую-нибудь компенсацию. — Добавить несколько выгодных для себя условий было не лишним. Как учил её Бенно: «Когда выпадает возможность заработать денег, беритесь за это и извлекайте максимальную прибыль», хотя он получит нечто гораздо более ценное, чем золото.
Когда его ухмылка стала шире, она выпрямилась. Отлично, теперь он перешёл в наступление.
— Чего ты хочешь? — спросила она.
— Ты получаешь мои книги бесплатно, а я — твои рецепты. Кроме того, твой личный повар будет обучать моего, как их готовить.
— Какая странная сделка, — сказала она, склонив голову с притворно невинным видом. — Я получу библиотеку только после свадьбы, а так как наши повара будут работать на одной кухне, они естественным образом узнают рецепты уже сейчас, не так ли?
Затем с лукавой ухмылкой она добавила:
— Я могла бы, конечно, обменивать один рецепт на каждую книгу, которую ты позволишь мне прочитать до нашей церемонии звездного сплетения.
Он быстро провел в уме несколько расчетов, определяя, сколько рецептов сможет получить, сохранив при этом достаточно книг, чтобы использовать их как рычаг давления до свадьбы. — Ладно, если ты согласишься также дарить мне по одной новой песне каждый сезон.
— Я буду дарить тебе по песне за каждый день, который ты позволишь мне провести за чтением.
— Половину дня, но, повторюсь, только раз в сезон. — Он не собирался попадаться в эту ловушку. Если не уточнить, как часто она сможет совершать такой обмен, к концу недели у него будет готова целая сотня песен.
— М-м-м... По рукам!
— И ещё...
— А? Есть что-то ещё?
Он ухмыльнулся ей и сказал:
— Ты будешь помогать мне в исследованиях магических растений через семь лет после нашей церемонии звездного сплетения.
— Это всего на год раньше, чем было обещано, так что это справедливо, — сказала она. — Тогда я буду отдавать тебе столько своей маны, сколько ты захочешь.
Кончики его ушей покраснели от жара, когда он закрыл лицо рукой с измученным вздохом.
— Боги, обучение Эльвиры не может начаться достаточно скоро. Не смей говорить о том, чтобы отдавать кому-то свою ману, особенно когда речь идет о соединении ваших звезд с суженым.
Когда она склонила голову набок, он отмахнулся от неё, не желая пускаться в дальнейшие объяснения с девятилетним ребёнком.
— Ладно. Это всё, Фердинанд?
— Да, это были мои единственные условия.
— Тогда я согласна.
— Значит, ты согласна выйти за меня, когда достигнешь совершеннолетия?
— Да.
Он не был готов к тому, что это одно-единственное слово сделает с его сердцем, как не была готова и она к тому, как изменилось его лицо. Она удивленно моргнула. Он быстро взял себя в руки, но было поздно. Она уже увидела его бесстыдную реакцию.
— Кажется, я впервые вижу, чтобы ты улыбался от всего сердца, — сказала она, и её глаза засияли теплом.
Когда его уши вспыхнули жаром, он поднялся на ноги и сказал:
— Пора возвращать остальных. Нам нужно обсудить еще кое-что.
Её раздражающий смешок едва не заставил его снова ущипнуть её за щеки, но он сдержался и вместо этого открыл дверь.
Вошли Сильвестр и Карштедт, и оба с любопытством уставились на него.
— Ну? — спросил первый, усаживаясь за свой стол.
— Мы достигли соглашения, — сказал Фердинанд.
— И во что мне это обойдется? — спросил Сильвестр с усталым блеском в глазах.
— Тебе? Ни во что.
Сильвестр ухмыльнулся:
— Что ж, это лучшие новости, которые я слышал за весь день! В таком случае я подам прошение королю на конференции герцогов.
Глаза Розмайн испуганно расширились. — А есть вероятность, что его отклонят? — спросила она. Со стороны она казалась девушкой, пребывающей в глубокой весне и встревоженной возможным препятствием на пути к её богу тьмы. Однако Фердинанд знал, что больше всего она переживает из-за потери библиотеки.
Покачав головой, Сильвестр сказал:
— Вряд ли. Это брак внутри герцогства, так что для его одобрения не требуется ничего, кроме моего разрешения. К тому же у них есть проблемы поважнее, чем беспокойство о помолвке в среднем герцогстве.
Она понимающе кивнула — уроки истории, данные Фердинандом, принесли свои плоды:
— Так когда мы объявим об этом?
— Как раз перед твоим зачислением в дворянскую академию, — ответил Сильвестр, за что тут же получил суровый взгляд от Фердинанда. Разве они не обсуждали, что объявление состоится после её возвращения по окончании первого семестра? Брат проигнорировал его и продолжил:
— Так что никому не рассказывай.
— Кроме Эльвиры, — вставил Карштедт. — Поскольку она руководит твоих дамским обучением, тебе придётся обсуждать с ней вопросы, связанные с твоей помолвкой.
— Да, отец.
— Хорошо, — сказал Сильвестр, махнув ей рукой. — На этом всё. Можете идти.
— Пусть благословение Шлафтраума дарует вам спокойный сон.
Когда Розмайн ушла, Фердинанд сердито взглянул на Сильвестра и потребовал объяснений:
— Если ты объявишь об этом тогда, зимний сезон общения превратится в кошмар.
— Эй, весь смысл столь ранней помолвки заключался в том, чтобы отвадить высокопоставленных женихов. Если ты отправишь её в академию без ожерелья ухаживания, все решат, что она — свободная добыча, а это создаст мне проблемы на турнире герцогств и конференции герцогов. Если она поедет с ожерельем, а мы не объявим о помолвке, слухи дойдут и сюда, и Лейзеганги практически ворвутся в замок, решив, что мы выдаём её замуж в какое-то другое герцогство!
— Поэтому нет, я не собираюсь ждать её возвращения. Я объявлю об этом сразу после церемонии дарения подарков, чтобы Эренфест не сгорел у нас на глазах.
Хмурый взгляд Фердинанда стал ещё мрачнее, когда Сильвестр откинулся в кресле с тяжёлым вздохом. Фердинанд задумался о том, что случится, если он не даст Розмайн украшение для ухаживания до её отъезда в академию. Мальчишки пренебрегали ею, потому что она выглядела слишком юной, но, если бы она выглядела на свой возраст, они были бы не прочь считать её подходящей партией, как любую другую первокурсницу, а может, и ещё охотнее, учитывая её юную красоту. Он не беспокоился об Эйвилибе, младшем принце, поскольку тот видел только свою Гедульрих, но что насчёт того насекомого из Дункельфельгера? Он однажды вызвал её на диттер за право забрать её в жёны, когда они с отцом поняли, насколько она ценна. Фердинанд сомневался, что Блуанфа танцевала для мальчика, учитывая тогдашний недостаточный рост Розмайн, но он видел ту картину, которую тот написал с неё. Благословение Эфлорелум наверняка снова привлечёт его внимание.
А ещё были все те вредители на турнире герцогств, которые подходили к Аубу Эренфесту, пытаясь подобрать ей пару из своих сыновей, внуков или племянников. Пара наглецов даже намекнула, что сами хотели бы взять её в качестве своей богини воды.
Сильвестр был прав. Ему нужно было раздавить этих букашек ещё до того, как они только подумают о ней. Наверняка они не настолько глупы, чтобы подкатывать к женщине, окутанной маной другого мужчины.
— Карштедт, — сказал Сильвестр, возвращая Фердинанда к реальности, — я одновременно объявлю о намерении Фердинанда вернуться в рыцарский орден. Ты будешь готов к тому времени?
— Да, это не составит труда.
— Хорошо. А ты, Фердинанд?
— Да?
— Не переусердствуй.
Фердинанд нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
Сильвестр вздохнул, понурив голову:
— Я имею в виду твою привычку решать любые вопросы грубой силой, когда дело касается магических инструментов или маны. Не покрывай Розмайн льдом, ладно? Нам не нужны слухи о том, что ты призываешь зиму раньше осени. Ты знаешь, как это скажется на её репутации.
— Я прекрасно это понимаю. Я не собираюсь становиться Эйвилибом.
…Ему понадобится новый план.