Пришло время Розмайн отправляться в академию, поэтому Фердинанд проводил её до зала телепортации. На этот раз у неё с Вильфридом было гораздо больше багажа благодаря всему этому унишаму, доскам для реверси, растительной бумаге и инструментам для остановки времени, набитым кексами и печеньем. У Фердинанда возникло искушение велеть ей ничего не давать Детлинде, но эта идиотка, скорее всего, сама обо всём позаботится за него.
Когда подошла её очередь, сердце Фердинанда внезапно сжалось от тревоги, и он невольно крепче сжал её руку. Она с недоумением посмотрела на него, и ему пришлось заставить себя расслабиться и вместо этого сосредоточиться на напутствии в последнюю минуту.
— Розмайн, помни, что ты должна закончить все свои занятия как можно быстрее, чтобы вернуться к Церемонии Посвящения и пойти в библиотеку. Следи за своей маной. Ты хорошо научилась контролировать излишки после юреве, но их всё ещё слишком много, чтобы ты могла управлять ими деликатно без штапа. Постарайся никого не обижать, особенно представителей высших герцогств, и по возможности избегай королевской семьи. Более того, старайся, чтобы любое общение с принцем было максимально коротким, но при этом проявляй должное уважение.
— Вильфрид, и ты, и Розмайн должны опасаться Аренсбаха. Что бы они ни говорили и как бы ни вели себя, помните: именно дворянин из Аренсбаха пытался похитить твою сестру перед её крещением, и именно его охранники напали на тебя.
О чём он забыл?
— Ах да, Розмайн, когда ты будешь общаться с людьми из других герцогств, твоя цель — не заводить друзей, а искать союзников. Они наверняка будут воспринимать тебя именно как союзника, поэтому не позволяй своей доброй и самоотверженной натуре обмануть тебя и заставить поверить в обратное. И ещё —
— Прошу прощения, мой мальчик, но ей пора уходить, — сказала Рихарда, сделав шаг вперёд и положив руку на плечо Розмайн.
Она бросила благодарный взгляд на свою слугу, что раздражало его. Кому это он, по его мнению, давал эти жизненно важные наставления?
— Фердинанд, я безмерно благодарна тебе за заботу и буду свято хранить твои слова в сердце.
Когда она отвернулась от него с лучезарной улыбкой, показалось, будто свет покинул комнату. У него возникло непреодолимое желание потянуться к ней, удержать её, не дать ей уйти туда, где он не сможет её защитить, но он замер, уставившись на шпильку и ожерелье, которые должны были защищать её вместо него. Он надеялся, что их будет достаточно.
Когда она ступила в круг, он крикнул:
— Не забудь присылать регулярные отчёты.
Её глаза блеснули от веселья:
— Конечно, Фердинанд. Мы снова увидимся, когда я вернусь на Церемонию Посвящения.
Она исчезла, но не раньше, чем он успел заметить на её лице выражение удивления и тошноты. Ему следовало предупредить её, чтобы она закрыла глаза.
Когда Вильфрид подошёл к нему, чтобы попрощаться, Фердинанд сказал:
— Тебе тоже нужно закончить все занятия как можно скорее, если ты планируешь вернуться на Церемонию Посвящения.
— Да, дядя. Я обязательно вернуюсь домой.
— Не ставь скорость выше успеваемости.
— Да, дядя.
—...Присматривай за Розмайн. Она настолько не вписывается в стандарты, что я не могу предсказать, какие неприятности она может устроить.
Вильфрид ухмыльнулся:
— Вы действительно за неё переживаете, да? Не стоит. Я усердно тренировался, чтобы иметь возможность защитить своих сестёр!
Когда он развернулся, Фердинанд услышал его бормотание:
— Боже мой... Отец был прав насчёт него и Розмайн.
Он бросил сердитый взгляд на Сильвестра, и тот удивлённо выпрямился. Какую чушь этот идиот напел своему сыну? В этом плетении он не обращался с Розмайн как-то иначе, так с чего ему вдруг понадобилось возводить на него ложные обвинения?
Ему нужно будет поговорить со своим братом.
Когда последний багаж был перевезен и все уже собирались уходить, Бонифаций взревел:
— Ах, я не смогу видеть свою милую внучку много недель! Это ужасно!
Впервые в жизни Фердинанд понял, что он чувствует.
Первые отчёты от Розмайн, Вильфрида и Хартмута оказались именно такими, как и ожидалось. Она организовала общежитие по курсам и ступеням обучения, объединив детей в одну фракцию в их борьбе за её рецепты.
Однако вскоре начали поступать первые отчёты, от которых раскалывалась голова. Отчёт Хартмута был самым подробным, в то время как Розмайн умудрилась не упомянуть ничего, за что её могли бы отругать, а отчёты Вильфрида представляли собой скорее общие сводки, нежели что-либо иное.
Господин Фердинанд,
Сегодня были студенческие собрания. Госпожа Розмайн продемонстрировала свой непревзойдённый ум, предложив всем нашим студентам, и мальчикам, и девочкам, воспользоваться принесённым ею унишамом, чтобы он вошёл в тренд. Когда они обменивались приветствиями, она была само воплощение изящества, а господин Вильфрид сопровождал её. Разумеется, она привлекла к себе массу внимания своей ослепительной красотой, репутацией святой, замечательными украшениями для волос, блестящими тёмно-синими волосами, благословлёнными самим Богом Тьмы, и, конечно же, ожерельем ухаживания, перед которым меркнет даже лёд Эйвилиба.
Этот грубый, пошлый принц осмелился проявить неуважение к нашей богине. Ниже я привёл его слова без изменений:
— Розмайн, кажется? Ты — так называемая святая Эренфеста? Слухи гласят, что ты обладаешь несравненной красотой и мудростью, маной, достаточной для того, чтобы тебя удочерила герцогская семья, и сострадательным сердцем, которое способно довести до слёз даже самого бесстрастного человека. Как смешно. Единственное, что имеет хоть малейшее значение, — это твоё скудное благословение Эфлорелум. Неужели подобные отчёты всегда настолько недостоверны?
Её исключительный ответ записан ниже:
— Мне стыдно, что я не оправдываю ваших высоких ожиданий, принц Анастасий, но не могут ли эти слухи возникнуть из-за того, что Штайфебризе так стремится встретиться с Ордошнелли, что даже затмила Местионору?
Он усмехнулся и ответил следующим образом:
— В Эренфесте, должно быть, слишком высокого мнения о тебе, несмотря на твою посредственность. Не вижу иной причины, по которой тебя могли бы сковать столь тяжёлым льдом, способным поймать в свои сети даже Гедульрих.
Её ответ:
— Воистину, мой будущий бог тьмы ценит меня так же сильно, как я ценю его. Для меня он — Эруахлерен, который направляет меня, Шуцерия, что защищает меня, Лонгшмер, что исцеляет меня, и Вердраос, что спас меня. То, что он даровал мне столь прекрасный дар, приносит мне огромную радость.
Фердинанд с силой бросил письмо на стол и закрыл лицо руками; его уши пылали. С какого это перепугу эта идиотка заговорила о нем так, будто она находится на своей помолвке, и всё это — на глазах у принца?! Неужели Эльвира заставила её использовать свои любовные романы в качестве учебных материалов?!
— Ого? — сказал Сильвестр, наклоняясь над столом и потянувшись к письму. — Что это тебя так раззадорило?
Фердинанд выхватил бумагу, удерживая её так, чтобы Сильвестр не смог до неё дотянуться.
— Ничего, что тебя касается.
Сильвестр ухмыльнулся, снова сел и поднял другое письмо. — Полагаю, это более подробная версия этих событий. Посмотрим... Вильфрид пишет: «Розмайн, должно быть, действительно любит дядю. Принц насмехался над её ожерельем, поэтому она разразилась тирадой о нём, сравнивая его чуть ли не с каждым вообразимым богом. Я готов был сквозь землю провалиться от стыда. Похоже, книги — не единственное, из-за чего она сходит с ума». — Он едва сдерживал смех, пытаясь дочитать этот нелепый отчёт до конца.
Пока Сильвестр хохотал, колотя кулаком по столу, Карштедт пытался скрыть смешки за рукой.
— Это всё твоя жена! — крикнул ему Фердинанд. — Ей следует четче уяснить разницу между тем, что следует говорить, и тем, что должно оставаться на страницах её книг!
— Должен признать, — усмехнулся Карштедт, — мне очень любопытно, что она сказала. Ты поделишься этим с нами?
— Пожалуйста! Пожалуйста, дай мне прочитать это! — умолял Сильвестр, задыхаясь от смеха. — Я сделаю что угодно! Только дай мне прочитать!
— Следи за языком! Ты — Ауб Эренфест! Не давай таких обещаний!
— О боги, там должно быть что-то невероятное, раз ты не воспользовался моим предложением!
Фердинанд отвернулся от этой парочки, бормоча себе под нос:
— О чём только думала эта идиотка?
С трепетом он продолжил чтение.
Принц был изрядно шокирован и встревожен восторженными похвалами моей госпожи в ваш адрес. Я до сих пор поражен её проницательностью и изобретательностью! Она, несомненно, заметила в глазах недостойного принца блеск Блуанфы, готовой пуститься в пляс, и нашла изящный способ прогнать эту назойливую богиню! Поистине, это было великолепное зрелище! Никогда не думал увидеть, как моя госпожа столь решительно и эффективно отвергает представителя королевской семьи, не оставив ему ни малейшего шанса на возражение! В конце концов, как кто-то мог помыслить о том, чтобы отнять у её бога тьмы девушку, чья душа так глубоко пребывает в весне?
Тем не менее, принц не смог смириться с поражением и попытался как-то очернить её. Он сказал нашей богине следующее:
— Говорят, тебя удочерили, чтобы принести порядок в Эренфест, однако на тебя напали дворяне из твоего собственного герцогства. Зачем они поступают так со своей столь драгоценной святой?
Её ответ:
— Приношу глубочайшие и искренние извинения, но поскольку я не получила благословения мудрости Местионоры, я не могу ответить на этот вопрос.
— Ты, идиотка!! — крикнул Фердинанд, в ярости сминая края письма. Как?! Как она умудрилась всё испортить ещё сильнее, чем в прошлом плетении, несмотря на два сезона тренировки с Эльвирой?!
Забудьте о королевской семье, которая хочет её у него отнять. Ей ещё повезёт, если она избежит казни!
Сильвестр и Карштедт мгновенно посерьёзнели и вместе принялись изучать письмо Вильфрида, пытаясь понять, что вызвало столь бурную реакцию.
— О боги...!
— Нет, она не могла... Я, должно быть, неправильно это читаю. «Она сказала, что у неё нет мудрости, чтобы ответить на его вопрос». Это... это наверняка просто неудачный выбор слов со стороны Вильфрида.
Карштедт дрожащей рукой коснулся головы.
— Погоди, погоди, даже если и так, возможно, она высказалась настолько расплывчато, что это не должно было никого оскорбить.
— Она прямо упомянула Местионору, — прорычал Фердинанд.
После долгих криков, ударов кулаком по столу, хватания за волосы и выпитого алкоголя Фердинанд решил всё же дочитать остальное.
Далее в письме было сказано следующее:
Это было так, словно принц увидел, как Эйвилиб пренебрегает Гедульрих! Когда он наконец пришёл в себя, он посмотрел на неё таким взглядом, будто хотел сжечь душу и заморозить сердце, но моя госпожа даже не дрогнула. Её открытый, прекрасный, невинный взгляд заставил его отступить и просто отослать нас прочь. Только наша богиня могла выступить против тех, кто стоит на самых высоких небесах, и выйти из этого столь безоговорочной победительницей!
Госпожа Эглантина из Классенбурга проявила интерес к волосам моей госпожи, и когда та пообещала ей образец унишама, её пригласили на чаепитие.
Господин Лестилаут из Дункельфегера имел дерзость попросить нашу богиню покружиться для него, чтобы он мог рассмотреть её украшение для волос и внимательно изучить её ожерелье. Госпожа Ханнелора поспешно пресекла его наглость и принесла самые искренние извинения. Девушке тоже предложили унишам, а господин Лестилаут попытался выпросить обещание диттера у «Невесты Повелителя Зла», но она ловко уклонилась от этого.
Слава богам за эти крошечные чудеса.
В письме далее говорилось, что Розмайн получила приглашения на чаепития из других герцогств, а затем подробно описывалось их взаимодействие с Аренсбахом.
Госпожа Детлинда не соизволила признать мою госпожу, даже после того как господин Вильфрид великодушно попытался дать ей возможность исправить свой грех, и отказалась обращаться к нему по положенному титулу. Она расписывала их семейную связь, а затем спросила о здоровье моей госпожи, словно та не стояла прямо перед ней. После этого она попыталась выпросить разрешение на посещение Эренфеста летом, но господин Вильфрид тактично избежал этого.
Она продолжала хлопать перед ним своими заурядными ресницами, словно ожидала, что её посредственная внешность сможет удержать внимание в беседе. Разумеется, у неё нет иного выбора, ведь ума ей не хватает.
Поистине, если она стремилась расположить к себе господина Вильфрида, то добилась прямо противоположного. Господин Вильфрид не только предупредил всех присутствующих о её безрассудном проступке, деликатно заступившись за госпожу Розмайн, но теперь он настороже и, вероятно, будет находить любые предлоги, чтобы избегать общения с ней.
Наконец-то хоть одна хорошая новость. В остальной части письма описывалось, как малые герцогства сыпали в их адрес завуалированными оскорблениями, а также как Рюдигер намекнул, что хочет обсудить их нехватку маны.
Несмотря на постоянные, вызывающие беспокойство похвалы в адрес Розмайн, письмо Хартмута содержало важные детали и давало подробный отчет о событиях. В отличие от письма Розмайн. Фердинанд потирал виски, читая её послание.
Моему жениху,
Студенческие встречи прошли хорошо. Мы добились того, что все начали использовать унишамом, и это вызвало огромный интерес. Благодаря этому я даже получила приглашения на чаепитие от четырёх Великих Герцогств. Думаю, когда мы откроем рынок для других герцогств, нас захлестнёт поток покупателей.
Принц был ужасно груб со мной, но я поступила так, как вы и Мать учили меня: отвечала туманно и вежливо.
Госпожа Детлинда была просто отвратительна. Почти всё время она меня игнорировала и пыталась заигрывать с моим братом. Это было даже как-то противно. И ещё, мне казалось, вы говорили, что люди из верхних герцогств будут водить меня за нос, если я не научусь общаться, но госпожа Детлинда оказалась куда хуже меня прежней.! Вы так же себя чувствовали, когда разговаривали со мной до начала моих тренировок?
Неудивительно, что у вас так часто болела голова. Я принесу вам свои самые искренние извинения, когда вернусь.
*— Розмайн. *
Фердинанд мог бы написать целую книгу о вещах, которые она не упомянула. Он передал её письмо Сильвестру, а затем незаметно спрятал одну страницу из письма Хартмута в складках своих одежд.
Когда встреча закончилась, он направился прямиком в свою тайную комнату, сел за стол и достал письмо, перечитывая слова Розмайн снова и снова, пока они не начали звучать в его снах.