Фердинанд проверил, хватит ли у него пуль для осуществления плана и есть ли маски у Вильфрида и Экхарта. Маска понадобилась бы только Фердинанду, но диттер заключался не только в физическом нападении — он также позволял манипулировать сознанием противника. Ауб Дункельфегер не был идиотом, и, по словам Вильфрида, после приветственного диттера все рыцари стали брать с собой на поле маски. Если подать Аубу сигнал, что они собираются использовать яд, он наверняка наденет маску. А если всё равно применить против него яд, это на мгновение собьёт его с толку.
Именно в этот момент его ловушка будет готова. К тому времени, когда Ауб поймёт, что произошло, Фердинал уже уйдёт достаточно далеко по полю, и угадать, где он находится, будет невозможно.
Завершая последние проверки, он заметил, что у него дрожат руки. Фердинал попытался отправить ещё один ордонанц, но тот не полетел. Ордонанц для Сигизвальда — тоже.
Розмайн всё ещё оставалась запертой вместе с этим мужчиной в его тайной комнате.
Чтобы не думать о том, что могло происходить с ней в этот самый момент, Фердинал попытался понять, как Сигизвальд вообще узнал о Книге Местионоры у Розмайн. Возможно, он действовал вместе с Эглантиной. Если она получила последнюю табличку, но золотой шмил её отверг, то она вполне могла решить принести Розмайн в жертву первому принцу. Этот глупец мог подумать, что достаточно легко сломить её и вынудить вступить в брак, чтобы завладеть её экземпляром Книги Местионоры.
Конечно, если он хотя бы попытается коснуться её со злым умыслом, активируется как минимум один из её амулетов, и он, скорее всего, лишится руки. Фердинал осмелился бы бросить вызов королю Трауквалу, если бы тот вздумал возражать.
На Розмайн было сорок два амулета, если считать каждый магический камень отдельным амулетом. Восемнадцать активировались при физических нападениях. Ещё восемнадцать — при магических. Шесть могли активироваться в обоих случаях и восполнялись сами.
Эти шесть слегка его беспокоили. Манжеты, блокирующие штап, сильно ограничивали её ману, и, хотя амулеты были созданы так, чтобы не истощить её полностью, для этого могло хватить активации всего четырёх: после этого её маны стало бы недостаточно для их восполнения.
Сигизвальду пришлось бы пережить активацию восемнадцати обычных амулетов, прежде чем в дело вступили бы эти шесть. Он превратился бы в магический камень, не добравшись даже до половины.
Конечно, если у него были расходные последователи, он мог использовать их, чтобы пробить её защиту.
Нет, с ней всё будет в порядке, сказал он себе. Не найдётся столько идиотов, готовых отдать свои жизни ради этого труса.
— Фердинал! — окликнул Сильвестр, вырвав его из круговорота мыслей. Он подошёл, передал ему инструмент блокировки звука и сказал: — Ты правда обязан победить. Эренфест не может позволить себе потерять вас с Розмайн, особенно если Георгина в ближайшее время решит что-нибудь предпринять.
Он помолчал, а затем покачал головой:
— Как Ауб я должен был бы сказать именно это, но на самом деле меня беспокоит не только это. То есть это тоже, но не так сильно, как…
— Ближе к делу, — прорычал Фердинал.
— Да-да. Послушай, я не хочу терять брата и дочь, ясно? Так что ты лучше победи! Хотя, наверное, это уже не имеет значения. Теперь, когда Ауб Дункельфегер знает, что у вас с Розмайн есть Мудрость, не думаю, что он позволит вам двоим гнить в Эренфесте в качестве командующего рыцарским орденом и министра.
Сильвестр глубоко вздохнул и продолжил:
— Сейчас это неважно. Послушай, что бы ни случилось, ты мой брат, и я тебя поддержу, ясно?
Фердинал моргнул, и на мгновение его мысли совершенно остановились. В груди разлилось тепло, наполнившее всё тело и слегка согревшее даже глаза.
— Понятно, — только и смог сказать он. — Спасибо.
— Эй, не смотри на меня так, — с натянутой улыбкой сказал Сильвестр. — А теперь иди и втопчи Ауба Дункельфегера в грязь.
Он кивнул, вернул инструмент блокировки звука и жестом велел Вильфриду и Экхарту следовать за ним. Сильвестр и Флоренция шли чуть позади. Фердинал оглянулся и увидел, что, хотя её выражение оставалось по-прежнему спокойным, глаза сияли от возбуждения. Он вдруг понял, что она не видела диттер по краже сокровищ ещё до гражданской войны, несмотря на то что в последние годы герцогский род участвовал в нескольких таких играх. Ему было жаль, что ей довелось увидеть именно этот диттер, поэтому в качестве утешения он сказал:
— У Дункельфегера записано несколько предыдущих диттеров. Уверен, госпожа Зиглинда с удовольствием посмотрит их вместе с вами за чаем.
Она широко улыбнулась.
— Спасибо. Возможно, я поговорю с ней об этом.
Фердинал слегка нахмурился, задумавшись, и пересмотрел своё мнение о сестре. Он знал, что под её спокойной улыбкой скрывается огонь, но никогда не думал, что она питает хоть какую-то любовь к диттеру. Возможно, её больше всего волновало участие сына, но почему-то Фердинал не верил, что дело было только в этом.
Когда они прибыли на поле для диттера, Фердинал посмотрел в сторону академии, на сияющий круг, зависший в небе. Похоже, круг заполнился не только благодаря обряду посвящения, но и потому, что Вильфрид его не активировал. Тогда почему шмилы с ним не разговаривали?
Но это было неважно. Важно было спасти Розмайн. Он подозвал Вильфрида и Экхарта и сказал:
— Это будет одна из самых быстрых игр за всю историю.
Объяснив им стратегию, Вильфрид понимающе усмехнулся:
— Значит, вы действительно собираетесь это сделать? Похоже на жульничество, но если вас это устраивает…
Экхарт скрестил руки на груди и свысока посмотрел на мальчика.
— В диттере разрешено всё. Это борьба за выживание, а не состязание в чести.
— Поверьте, я знаю, — парировал Вильфрид.
— Довольно, — сказал Фердинанд. — Вы оба понимаете свои роли?
Они кивнули.
— Какие уж есть, — пожал плечами Экхарт.
— Хорошо. Приготовьтесь.
* * * * *
После того как Ауб Дункельфегер завладел Книгой Местионоры, их небольшая группа ворвалась на виллу принца Сигизвальда. Услышав шум наверху, Фердинал бросился вверх по лестнице и обнаружил Анастасия, создающего вашен широкого радиуса действия в хозяйской спальне. Как только вода исчезла, он вместе с принцем ворвался внутрь.
Там было пятеро врагов. Двое поднимались на ноги, ошарашенно озираясь по сторонам. Ещё двое уже встали и обнажили мечи. Пятый был тяжело ранен и направлялся к двери в тайную комнату, протягивая к ней разноцветный магический камень.
Анастасий сразу понял, что это за камень, и направил на мужчину штап. Светящиеся путы оплели его, прежде чем он успел добраться до двери, и швырнули через всю комнату. Двое мечников бросились на принца, но Фердинал выстрелил обоим в лицо, и они рухнули там, где стояли. Затем он связал двоих, которые, похоже, подверглись воздействию трука. Им нужен был кто-нибудь живой для допроса.
Он подошёл к Анастасию, который вырвал магический камень Сигизвальда из рук пленника.
— Они предатели! — закричал мужчина. — Все в Эренфесте — предатели! Розмайн знает, как получить Грутрисхайт, но скрывает это от вас! Возможно, Грутрисхайт уже у неё!
— Замолчи! — рявкнул Анастасий. — Меня не интересует твоя ложь! Расскажи, как ты получил этот магический камень!
Фердинал на мгновение задумался, как принц отреагирует, если узнает правду, но это было неважно. Важно было спасти Розмайн.
— Вы не понимаете! — продолжил мужчина. — Розмайн сказала вам, что знает путь к Грутрисхайту? Не сказала, верно? Она предательница! Она пытается забрать книгу себе! Она… кх!
Анастасий ударил мужчину ногой в живот.
— Расскажи. Мне. Как. Ты. Получил. Этот. Камень.
— Ваше Высочество, прошу! — задыхаясь, выдавил мужчина. — Она предательница!
— Заткните ему рот, — приказал Анастасий, и один из его рыцарей-телохранителей поспешил выполнить приказ. — Я добьюсь ответов другим способом.
От этих слов мужчина принялся яростно вырываться.
Фердинал подошёл к принцу.
— Принц Анастасий, мне нужен камень.
— Что? — выдохнул тот. — Нет!
— Он нужен мне всего на мгновение. После этого я верну его вам.
— Ни за что! — сказал Анастасий, прижимая камень к груди.
— Отдайте мне камень! — закричал Фердинал. У него не было времени на всё это. Розмайн была прямо там, а ключ находился у него под рукой — стоило только этому идиоту-принцу уже наконец передать его!
Экхарт и Ауб Дункельфегер ворвались внутрь как раз в тот момент, когда Анастасий со слезами на глазах закричал:
— Вам нельзя забрать магический камень моего брата!
Если ты не отдашь его, я превращу тебя в магический камень…!
Фердинал выкинул эту мысль из головы.
— Тогда поторопитесь и откройте дверь в его тайную комнату!
Его целью было спасти Розмайн. Если он не мог воспользоваться камнем, значит, ему придётся воспользоваться Анастасием.
— Почему?!
Этот проклятый идиот! Почему он думает Фердинал хочет открыть дверь? Единственная причина, по которой принц приказал своим рыцарям-телохранителям перебить рыцарей Сигизвальда, заключалась в том, что он знал о похищении Розмайн. Неужели это так сложно понять?
— Розмайн внутри! — возразил он, разжёвывая всё для принца, как для ребёнка. — Кто знает, вдруг вместе с ней там находится ещё один рыцарь-телохранитель принца Сигизвальда?!
Наконец-то мужчина зашевелился. Когда дверь открылась, сердце Фердинанда едва не растаяло от облегчения, но тут же сжалось от паники: он увидел, что волосы Розмайн распущены.
Кто это сделал?
Кто прикоснулся к его Розмайн?!
Паника мгновенно отступила, когда он увидел, что она держит свои шпильки как оружие. Похоже, она обнаружила, для чего нужны магические круги на её шпильке.
Разумеется, обнаружила. В конце концов, он сам её обучал.
Увидев его, она перестала сердиться, и в её прекрасных глазах вспыхнула надежда. Она бросилась к нему, но отскочила от невидимого барьера.
Кровь закипела у него в жилах, когда он осознал, к чему это могло привести. У неё отобрали штап и заперли в комнате, из которой она не могла выбраться без единственного ключа — ключа, который наверняка был бы утерян, если бы они не прибыли вовремя.
Вот каким ужасным способом ей пришлось подниматься по высокой лестнице. Того, кто устроил эту ловушку, он заставит пройти через нечто куда худшее. Но сейчас ему нужно было лишь одно — чтобы она оказалась в безопасности у него на руках.
Когда он тоже отскочил от барьера, кровь застыла у него в жилах. Как им удалось задать параметры комнаты?!
К счастью, Анастасий оказался достаточно компетентным, чтобы без лишних объяснений изменить ограничения. В тот момент, когда барьер исчез, Розмайн бросилась в объятия Фердинанда, уткнувшись лицом ему в грудь и дрожа, как испуганный шмил.
Она была здесь. Она была в безопасности. Она была в его руках, и он не знал, сможет ли когда-нибудь снова её отпустить — не после тех мучений, которые он пережил за последние несколько колоколов.
Он почувствовал, как металл впился ему в тело, и отстранился.
— Давайте снимем это с тебя, — сказал он.
Сняв с неё браслеты, блокирующие штап, он хотел снова заключить её в объятия — на этот раз такие, которые она действительно могла бы вернуть, — но за этот вечер он и так уже слишком сильно нарушил этикет. С настоящими объятиями можно было подождать до тех пор, пока они не останутся наедине.
После того как она выпила зелье, он передал ей инструмент блокировки звука, а Лизелетта забрала у Розмайн шпильки и принялась собирать её волосы в простой пучок.
— Что произошло, Розмайн?
Она рассказала ему, как её привели на виллу под видом королевского вызова и как надели на неё браслеты, когда она попыталась достать ордонанц, чтобы связаться с ним и Сильвестром.
— Николаус был в шаге от того, чтобы убить одного из рыцарей-телохранителей Сигизвальда, прежде чем я приказала ему остановиться, — сказала она. — Кажется, кончик его меча коснулся носа рыцаря.
— Хм… Напасть на незащищённое лицо, — пробормотал Фердинанд. — Неплохой ход.
— Это был бы плохой ход, если бы кто-нибудь из моих последователей напал на рыцарей-телохранителей принца Сигизвальда! — возразила она. — Я сказала им, что их задача — защищать, а не причинять вред.
Она бросила взгляд на двух мужчин, которых убил Фердинанд, и содрогнулась, после чего снова повернулась к нему.
— Похоже, моё послание оказалось недостаточно ясным.
— Это неважно, — заверил её Фердинанд. — Продолжай.
— Ну, — сказала она, приложив руку к щеке, — меня отвели наверх на «допрос», но, когда я поняла, что меня ведут в спальню, я подумала… — Она снова содрогнулась. — Мои рыцари-телохранители подумали то же самое, и, когда они попытались меня защитить, люди Сигизвальда вступили с ними в борьбу, чтобы их обездвижить. Я видела, как на Бертильду надели манжеты, а потом мужчина вон там затащил меня сюда. Вы не представляете, как я обрадовалась, когда он просто бросил меня в тайной комнате и ушёл.
Он был уверен, что испытал такое же облегчение.
Розмайн не успела закончить объяснение, как в комнату вбежал Матиас и поспешил к ней.
— Госпожа Розмайн, — сказал он, — я должен принести вам глубочайшие извинения. Моим величайшим упущением стало то, что я не смог защитить вас как рыцарь-телохранитель.
— Встань, Матиас, — сказала она. — Тебе не за что извиняться. Ты сделал то, что тебе велели.
Он только успел встать, как ему пришлось снова опуститься на одно колено: в комнату вошёл Трауквал. Впрочем, долго стоять на коленях им не пришлось. После того как Трауквалу сообщили сокрушительную новость о смерти его никчёмного сына и он отправился осмотреть виновника, Фердинанд сказал:
— Матиас, если бы ты не пришёл за мной, Розмайн не нашли бы. Никто не мог предположить, что она окажется в тайной комнате принца Сигизвальда.
Розмайн кивнула.
— Верно. Ты не только спас мне жизнь, но и спас своих товарищей-последователей, включая свою невесту. Кстати, тебе, пожалуй, стоит проверить, как она.
В его глазах заблестела благодарность. Поблагодарив её, он отправился к остальным.
Снова активировав инструмент блокировки звука, он повернулся к Розмайн и сказал:
— Позволь проверить твое здоровье.
Он коснулся её шеи и запястья, проверяя температуру и измеряя пульс. Когда он проверил поток маны, её губы сжались в тонкую линию, щёки порозовели, и на кратчайшее мгновение она посмотрела на него так, что этот взгляд наверняка будет преследовать его во сне. Она тут же попыталась скрыть свою реакцию, но от этого лишь стала выглядеть расстроенной.
Им обоим требовалось отвлечься, но прежде чем он успел попросить её продолжить рассказ, Анастасий позвал её к себе. Розмайн, принц, король и Ауб Дункельфегер начали беседу с помощью инструментов блокировки звука. В какой-то момент беседы Анастасий и Ауб Дункельфегер обеспокоенно посмотрели на него. Какой бы вопрос ни задал Анастасий, Розмайн смущённо покраснела, а её ответ, похоже, несколько успокоил обоих мужчин.
Как же Фердинанду хотелось, чтобы в этот момент рядом с ним оказался Юстокс.
Наконец ей позволили вернуться, и Фердинанд передал ей инструмент блокировки звука.
— Что они спросили, раз заставили тебя покраснеть до благородного цвета Гедульрих?
— Я покраснела? — спросила она.
Он нахмурился, и она вздохнула.
— Я рассказала им о шпильке против мужчин. Кстати, спасибо, что подарили её мне, даже не сказав об этом.
Фердинанд приподнял бровь.
— И как ты вообще узнала о ней?
— Это не тот вопрос, который вы должны сейчас задавать! — возмутилась она. — Вот почему люди и называют вас Эйвилибом.
— Я не Эйвилиб.
— Это говорит человек, который подарил десятилетнему ребёнку боевую шпильку для волос против мужчин и даже не сказал ей об этом! Вот что меня возмущает. Вы сказали, что будете со мной откровенны, но не сказали ни слова! И не говорите, что забыли, ведь у вас идеальная память!
Она фыркнула, а затем сказала:
— Впрочем, отвечая на ваш вопрос: мне рассказала профессор Хиршура. В прошлом году я заметила, что некоторые узоры на шпильке представляют собой магические круги, и спросила её об этом, когда проводила совместные исследования с Раймундом. Её восхитило то, как шпилька сравнивает ману мужчины с маной в нити цветка, и активируется, если они не совпадают.
Нахмурив брови, он сказал:
— Ты не говорила мне, что беседовала об этом с профессором Хиршурой.
— Прошу прощения? — спросила она. — Чья бы корова мычала!
— Что?
— Это значит, что вы лицемерите! Я ждала, когда вы сами мне об этом расскажете, но вы так и не рассказали! Знаете, хорошо, что сегодня я надела именно эту шпильку. На самом деле я надевала её каждый раз, когда приходила в тайную комнату, чтобы проверить, скажете ли вы что-нибудь. Я была в ней и вчера, и сегодня. Вы либо не заметили, либо и не собирались говорить мне правду.
…Не то чтобы он не хотел рассказать ей об этом. Просто пока… не успел. Им предстояло обсудить ещё столько важных вещей, что шпилька ни разу не пришла ему в голову во время их бесед. К тому же он не хотел говорить о ней там, где их могли услышать посторонние, чтобы она оставалась её запасным тайным оружием.
— Ей показалось интересным, что вы смогли заставить её различать пол, — сказала Розмайн, возвращая его к реальности. — Она даже не знала, что вы на такое способны.
Магия подчинялась определённым принципам — если только её не использовала Розмайн. Поэтому после случая в Купальне Богинь, когда ему и другим мужчинам из их группы запретили вход, ему оставалось лишь разобраться, как именно она работает. После этого всё оказалось достаточно просто.
Впрочем, он хотел поговорить вовсе не об этом.
— Ты ни разу не упоминала, что видела Сигизвальда.
— Потому что я его не видела, — вздохнула она. — Он уже…
Фердинанд нахмурился. Какой смысл был убивать Сигизвальда, а затем похищать Розмайн и её последователей? Неужели они хотели обвинить в преступлении Эренфест? Тогда рыцарей-телохранителей казнили бы за неспособность защитить принца от группы рыцарей-учеников, служащих и слуг, среди которых высшими дворянами были лишь двое, поскольку Матиас сумел сбежать. Но как они собирались заставить рыцарей-телохранителей подыграть им? По крайней мере двое из них находились под воздействием трука, но тот, кто напал на Розмайн, похоже, не был. Неужели он был истинным фанатиком, готовым пожертвовать жизнью ради заговора своего хозяина?
Он не знал наверняка, кто стоял за всем этим. Георгину интересовал только Эренфест, и против королевской семьи она ничего не предпринимала. Леонцио сосредоточился на Аренсбахе, а Джервазио приехал в королевскую дворянскую академию, но заранее не послал убийц. Тогда, может быть, это Раоблут? Если так, зачем убивать члена королевской семьи, которым было проще всего манипулировать?
Кроме того, был ещё этот «Люциус». Фердинанд до сих пор не знал, знаком ли он с Люциусом, поскольку тот не приехал на турнир герцогств.
Неужели всё действительно было так просто: заставить Эренфест взять на себя вину за убийство Сигизвальда?
Анастасий прервал его размышления, объявив, что до дальнейшего распоряжения никому не позволено покидать дворянскую академию. Фердинанд поднял руку, собираясь сопроводить Розмайн, но она уже шагнула вперёд, не заметив его жеста. Благословение, которое она даровала Анастасию, было потрясающим. Оно напоминало то, которое она даровала, когда её забрали у семьи.
Как же уместно, что теперь она снова даровала его тому, кто потерял члена своей семьи.
Фердинанду следовало ожидать подобного. Розмайн питала слабость к семье, и ей всегда было больно видеть, как родственников разлучают, даже если они не имели к ней никакого отношения. Именно такие моменты и подтверждали её статус святой.
Когда они вернулись в общежитие, Сильвестр тут же подбежал к ним, а следом за ним подошли Вильфрид, Шарлотта и Карштедт.
Фердинанд почувствовал себя виноватым, увидев растерянный, но обеспокоенный взгляд Карштедта. Тот был вынужден издалека наблюдать за происходящим, не зная ничего, кроме того, что получит Дункельфегер, если Эренфест проиграет матч диттер. Вероятно, Сильвестр рассказал ему лишь основную часть случившегося, поскольку не мог упомянуть о причастности Грутрисхайта, а это оставило бы у Карштедта ещё больше вопросов, чем ответов.
— Розмайн! — позвал Сильвестр. — Ты в порядке?! Что случилось? Они ведь не причинили тебе вреда?
— Покажи мне, кто обидел тебя! — сказал Вильфрид. — Я заставлю их пожалеть о том, что они похитили мою младшую сестру!
— Тебе нужно исцеление, сестра? — спросила Шарлотта. — Может, мне помолиться Лонгшмер за тебя?
— Я так рад видеть, что ты в безопасности, — с облегчением вздохнул Карштедт.
— Все, я знаю, что вы рады видеть Розмайн, — сказала Флоренция, присоединившись к ним, — но дайте ей немного пространства. Наверное, она очень устала и хочет отдохнуть. Для всех нас это была долгая ночь.
Розмайн благодарно улыбнулась ей, пока Сильвестр, Карштедт и дети отступали.
— Но ты ведь в порядке? — спросил Сильвестр.
Она кивнула.
— Немного вымоталась, но зелье, наполненное добротой, и крепкий ночной сон всё исправят. Я от всей души благодарю вас за беспокойство. И что ещё важнее, принц Анастасий запретил всем покидать дворянскую академию до дальнейшего распоряжения.
— ЧТО?! — одновременно воскликнули Вильфрид и Сильвестр.
Тогда вперёд вышла Лизелетта и сказала:
— Госпожа, уже довольно поздно. Теперь, когда все знают, что вы в безопасности, может, нам подготовить вас ко сну?
— Да, звучит замечательно. Прошу меня простить.
Фердинанд крепче сжал её руку. Он не мог смотреть, как она уходит от него. Каждый раз, когда его ордонанц отказывался лететь, он был уверен, что она снова поднялась по высокой лестнице. Единственное, что не позволяло ему поддаться хаосу, — надежда, что её заперли в тайной комнате, и даже тогда…о
Он знал, что нападёт даже на Богов, если Розмайн умрёт. Но он не знал, что сделает, если ей причинили вред или попытались протянуть к ней свои грязные, покрытые инеем руки.
Розмайн мягко улыбнулась ему, и её глаза словно говорили, что она как можно скорее встретится с ним в его тайной комнате, и просили его продержаться до тех пор.
Ему потребовалась вся его сила воли, но он сумел отпустить её. В тот момент, когда она скрылась из виду, его лёгкие перестали работать. Ужас сдавил горло и заполнил проваливающийся желудок.
Этой ночью они едва избежали худшего. Если бы Розмайн не дала своему посвятившему имя рыцарю амулет Фёрбергена, он, возможно, никогда бы её не нашёл. Предатели выбрали идеальный момент, чтобы похитить её, — время закрытия библиотеки, когда большинство людей уже покинуло академию. В коридорах не должно было остаться ни души. Казалось бы, она и вся её свита просто исчезли.
Королевская семья в конце концов обнаружила бы, что Сигизвальд поднялся по высокой лестнице, но у Фердинанда не было бы причин подозревать, что именно он похитил Розмайн. Скорее всего, он решил бы, что за её исчезновением стоит тот, кто убил Сигизвальда. Ему бы и в голову не пришло, что её заперли в тайной комнате погибшего принца.
Если бы не Матиас, он потерял бы её.
Когда служащие и рыцари Розмайн начали спускаться по лестнице, Фердинанд подозвал Матиаса. Юноша был напряжён, а его глаза слегка дрожали от страха. Он напрягся ещё сильнее, когда Фердинанд опустился перед ним на одно колено, взял его за руку и прижался к ней лбом.
В комнате воцарилась полная тишина.
— Матиас, я не могу выразить, насколько благодарен тебе. Если бы не ты, я мог навсегда потерять Розмайн. Я бесконечно тебе благодарен.
— Я-я-я просто исполнял свой д-долг, — заикаясь, пробормотал Матиас. — Я-я готов на в-всё, чтобы защитить свою г-госпожу.
Фердинанд встал, посмотрел ему в глаза и сказал:
— Я рассчитываю, что ты сдержишь это обещание.
Он сглотнул.
— Д-да, командующий.
Фердинанд отпустил его и повернулся к Янрику, чтобы велеть ему следовать за собой и помочь подготовиться ко сну, но обнаружил, что тот отчаянно пытается сдержать слёзы. Вздохнув, он приказал Янрику найти другое место, где можно выплеснуть эмоции, а Юстоксу велел стать его слугой. Повернувшись, чтобы уйти, он обнаружил, что герцогская семья, Карштедт и даже Флоренция уставились на него с открытыми ртами.
С пылающими ушами он пересёк комнату и поднялся по лестнице, проклиная себя за то, что поблагодарил Матиаса при всех. Сильвестр теперь будет безжалостно дразнить их обоих.
— Примете ванну перед сном? — спросил Юстокс.
— Да, — ответил Фердинанд. Ему всегда требовалось принять ванну после того, как он отправлял кого-нибудь по высокой лестнице. Что-то в этом действии заставляло его чувствовать себя нечистым. В любом случае ему нужно было расслабиться, а Юстокс был мастером массажа кожи головы.
Откинувшись в ванне, Фердинанд старался не думать о том, что произошло за день. Разобраться в планах врагов можно было и после купания.
Намочив волосы, Юстокс начал втирать унишам в кожу головы. Это был самый любимый аромат Розмайн — душистый, цветочный. Он был до крайности женственным, но, пытаясь избавиться от напряжения, Фердинанд находил утешение в окружавшем его запахе. Казалось, тот постоянно напоминал ему, что она всё ещё жива.
Это было так глупо, но, лёжа тем вечером в постели, он снова и снова подносил волосы к носу, наслаждаясь ароматом Розмайн. Она всё ещё со мной, — думал он каждый раз. Они не забрали её у меня.
Когда прозвенел первый колокол, Шлафтраум решил даровать ему своё благословение. Фердинанд только-только закрыл глаза, когда его встревожил панический голос Янрика:
— Господин Фердинанд!
Он резко сел, сжимая в руке штап.
— Что случилось?
Янрик распахнул занавески и сказал:
— Вам нужно немедленно одеться! — Он указал на тунику и штаны, которые носил под доспехами.
— Что всё это значит? — потребовал ответа Фердинанд, вставая с постели и снимая ночную рубашку, чтобы ускорить процесс.
Янрик вернулся с рубашкой и натянул её через голову своего хозяина.
— Нам только что сообщили, что Эренфест подвергся нападению.