Странно было быть обрученным. Поначалу я не очень понимал, что делать. Поскольку Брюнхильда была слугой Розмайн, она не позволяла мне сопровождать её во время работы — а работала она практически постоянно. Иногда я видел её, когда пил чай со своими младшими сёстрами, но даже тогда мне почти не удавалось с ней поговорить.
Отец велел мне вместо этого посылать ей подарки, но я понятия не имел, что ей подарить. Сначала я спросил у Розмайн, какой унишам больше всего нравится Брунхильде, и заказал именно его. Она вежливо поблагодарила меня, но, похоже, подарок её не особо впечатлил.
Потом я отправил в компанию «Гилберта» описание шпильки, которая ей подойдёт. Похоже, она ей очень понравилась, но я ведь не мог постоянно дарить ей шпильки.
Наконец мне в голову пришла отличная идея. Поскольку в Грешеле ей предстояло усердно работать над запуском производства бумаги и книгопечатания, я решил начать дарить ей разные письменные принадлежности, чтобы она могла увидеть разнообразные виды бумаги и, возможно, почерпнуть идеи на будущее. Розмайн говорила, что их научат делать только один простой вид бумаги, но кто знает, что Брюнхильда заставит своих людей производить через десять или двадцать лет?
Поначалу она не выглядела особенно воодушевлённой, но, последовав совету сестры и объяснив, зачем я дарю ей бумагу, я увидел, как она обрадовалась. Розмайн велела мне вместо того, чтобы просто дарить чистую бумагу, начать передавать Брунхильде записки, но я даже не знал, что в них писать.
Когда началась чистка, нас, кандидатов в герцоги, практически заперли каждого в его покоях, кроме тех случаев, когда мы отправлялись в храм на Осеннее Крещение. Мы с Шарлоттой провели в храме всего один день, а Розмайн в итоге оставалась там несколько недель. Поскольку она не взяла с собой в храм слуг, а мы с Шарлоттой не могли передвигаться так, как обычно, в итоге мы устроили чаепитие втроём — я, Шарлотта и Брюнхильда.
Девушки начали с разговоров об унишаме, модных трендах и предстоящем состязании по окрашиванию, но мне особо нечего было добавить, поэтому я просто сидел и слушал, уплетая свой мусс. Этой зимой именно мусс должен был стать трендом, который введёт Шарлотта: её повара научились его готовить, а потом придумали, как сделать его вид более изысканным.
— Ой, а мы совсем забыли про моего дорогого брата, — сказала Шарлотта, прикрыв рот рукой. — Наверное, все эти разговоры о моде доводят тебя до слёз от скуки.
— Вы так много говорили о новой ткани, что я задумался: не станет ли она ещё одним трендом, который вы с Розмайн будете распространять в этом году?
Глаза Брюнхильды загорелись, и она улыбнулась мне.
— Это было бы замечательно, хотя и непросто, ведь в академии нам всем приходится носить чёрную одежду.
Я недоумённо приподнял брови.
— Неужели даже ты не догадалась использовать новую ткань для платков или чего-нибудь в этом роде?
Её глаза расширились, а затем сузились, пока она обдумывала эту идею.
— Идея интересная, но платок не будет платком без вышивки, а у нас нет времени вышивать их из-за подготовки нарядов для библиотечных шмилов.
— А разве нельзя попросить швей сделать это?
Она задумчиво поджала губы, но, похоже, идея её не слишком заинтересовала.
В ответ я лишь пожал плечами. Это было вне моей компетенции.
Беседа перешла к трендам, которые, по словам отца, мы могли распространять в этом году. Я собирался ввести печенье с разными вкусами, книгу о рыцарях, сражающихся с могущественными магическими животными, и шахматы, которые были довольно похожи на гевиннен. После того как я уговорил всех мальчиков в своём классе добавить герб на свои штапы, я ещё втайне надеялся придумать в этом году меч, который выглядел бы по-настоящему круто.
Помимо мусса, Шарлотта собиралась поделиться любовным романом и составными шпильками, а Розмайн — блинным тортом, другим любовным романом и новыми изысканными шпильками. Все должны были пользоваться бумагой Эренфеста, причём даже средним и низшим дворянам разрешалось вычитать стоимость материалов из оплаты за собранные ими сведения и истории или переписанные книги. К тому же, судя по всему, благодаря Ильгнеру и более короткой зиме в Хальдензеле, из-за которой река дольше оставалась не скованной льдом, на всём юге появлялось всё больше бумажных мастерских, так что цена бумаги тоже снижалась.
К концу чаепития я увидел несколько сторон Брюнхильды, которых раньше не замечал. В отличие от тех случаев, когда она прислуживала моей младшей сестре, во время разговора о трендах она была эмоциональной и увлечённой — почти как Розмайн, когда говорила о книгах. Я снова задумался, во что же ввязался.
* * * * *
До Праздника Урожая оставалось совсем немного, когда мы наконец смогли отправиться в Грешель. С нами приехали не только все наши последователи, но и несколько Гутенбергов Розмайн. Она высадила их в нижнем городе, чтобы разузнать, как обстоят дела, а Брюнхильде перед этим дала время побыть с семьёй. Я был рад, что наконец смог исполнить свой долг и сопроводить её, но всё время нервничал. Я знал, что её семья не слишком высокого мнения обо мне.
Как ни странно, все они были очень любезны. Конечно, это было всего лишь напускное дружелюбие, но я ожидал гораздо худшего. Когда мне казалось, что они вот-вот начнут задавать вопросы, на которые я не знаю ответа, или прятать оскорбления за вежливыми словами, я просто хвалил Брюнхильду — и они отступали. Не зря же я просиживал все эти чаепития со своими сёстрами и матерью!
Однажды её мать начала спрашивать, почему я собираюсь стать командующим рыцарским орденом, а не Аубом — даже я распознал в этом завуалированное оскорбление. Я ответил:
— Став командующим рыцарским орденом, я смогу поддерживать Брюнхильду, когда она станет гибом Грешеля. Она отлично умеет распространять тренды и собирать всевозможные сведения о людях из других герцогств, поэтому, думаю, под её руководством Грешель будет процветать ещё сильнее. С таким человеком во главе влияние города может только расти.
Когда её дядя заметил, что сильные стороны Брюнхильды компенсируют мои слабости, я ответил:
— Вы правы. Возможно, я и преуспеваю в физическом усилении и военной стратегии, но Брюнхильда отлично владеет социальными навыками. Успокаивает мысль, что человек, получивший благословения Анхалтунг, Местионоры и Эфлорелум, окажется в самой гуще политической жизни — как гиб Грешеля и жена командующего рыцарским орденом.
От этих слов её лицо покраснело, но я не понимал почему. Я знал, что допустил оплошность с госпожой Ханнелорой, упомянув Эфлорелум, но здесь всё было совсем иначе. Благословение богини было мощным оружием в сражениях на политическом поприще.
Так или иначе, я был рад, когда её семья перестала наносить мне неожиданные удары.
* * * * *
Через пару дней Розмайн попросила служащих Грешеля предоставить отчёт о бумажной промышленности, и те сказали, что всё продвигается гладко. Я счёл это хорошей новостью, но моя младшая сестра выглядела обеспокоенной. Когда она сказала, что этот отчёт отличается от выводов её Гутенбергов, настала очередь Брюнхильды забеспокоиться.
Мы с сёстрами и невестой удалились в другую комнату, чтобы обсудить расхождения в отчётах. В итоге Розмайн и Брюнхильда принялись спорить о том, чему больше доверять — словам дворянина или простолюдинов. Наконец я вмешался:
— Вы обе в какой-то степени правы. Истин бывает много, и важно выслушать их все.
— Но они же простолюдины, — возразила Брюнхильда.
— Знаете, мне это кажется немного странным, — сказал я, сдерживая желание почесать затылок. — Я побывал во многих провинциях во время Весенней молитвы и ещё в нескольких на Празднике Урожая, но ни разу не видел, чтобы владение другого гиба, как Эренфест, было разделено между простолюдинами и дворянами. В Хальдензеле они даже вместе празднуют Весеннюю молитву.
— С… простолюдинами?
— Да. Гиб ведь должен работать со своими людьми, верно? Аубу приходится заботиться обо всём герцогстве, поэтому он полагается на гибов, когда речь идёт о людях на местном уровне, так ведь? — Я посмотрел на Шарлотту в поисках подтверждения, поскольку дядя и Бонифаций усиленно обучали её обязанностям ауба.
Моя младшая сестра кивнула.
— Я тоже видела, как гибы, дворяне и простолюдины разговаривают друг с другом и работают вместе. Поскольку в Эренфесте нет гиба и он служит местом, где собираются дворяне со всего герцогства, здесь всё устроено иначе — ведь предназначение этого места совсем другое. Поймите, Грешель — исключение, а не правило.
— Но…
— Что ж, есть один верный способ разрешить этот вопрос, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Давайте сами посмотрим на бумагу! Мы никуда не продвинемся, если будем просто сидеть и обсуждать её. Брюнхильда неохотно приняла мою протянутую руку, но, по крайней мере, согласилась пойти.
Из-за того что энтвикельн отложили до следующего года, в нижнем городе стояла ужасная вонь, поэтому Розмайн велела своим Гутенбергам встретить нас в боковом здании, которым священники пользовались во время Весенней молитвы и Праздника Урожая. Они принесли с собой образцы грешельской бумаги, и все мы сразу поняли, что по качеству она даже близко не сравнится с бумагой, изготовленной в других местах.
— Наши простолюдины уступают простолюдинам из других провинций? — спросила Брюнхильда.
Я счёл это вполне справедливым вопросом. В конце концов, качество рыцарей может повлиять на эффективность стратегии. Мы никогда не получим одинаковый результат, отправив против Повелителя Зимы необученных низших дворян и опытных рыцарей высших дворян.
Розмайн покачала головой и попросила светловолосого мальчика из компании Плантен всё объяснить. Оказалось, что здешняя вода настолько грязная, что из-за неё снижалось качество бумаги.
— Как думаете, энтвикельн это исправит? — спросила Шарлотта.
Розмайн пожала плечами.
— Не знаю. Наверное, об этом лучше спросить Фердинанда или Сильвестра.
— Значит, мы не сможем производить бумагу?.. — спросила Брюнхильда, побледнев.
— А разве нельзя просто покупать бумагу в Ильгнере или другой провинции? — спросил я. — В Эренфесте у вас есть кузнецы и плотники, которые проходят тренировку для печатной промышленности. Может, пока вы не выясните, способна ли магия созидания исправить реку, сосредоточиться на этом? А если нет — просто заняться книгопечатанием.
Она кивнула, хотя выглядела не слишком довольной. Я попытался придумать ещё какую-нибудь идею, которая дала бы Грешелю уникальное преимущество и позволила бы Брюнхильде использовать свои сильные стороны.
— Хм… Книгопечатание… Книги… Мода… Ткани…
— О! — сказала Розмайн, хлопнув в ладоши. — А что, если вы начнёте печатать [&$*^<#]?
— Что это ещё такое? — спросил я.
— Ой, эм… Очень тонкие книги о модных трендах сезона. Можно собирать сведения о модных трендах, а затем нанимать художника, чтобы он рисовал картинки к описаниям.
— Какая замечательная идея! — воскликнула Брюнхильда.
— А что насчёт особых обложек? — добавила Шарлотта. — Можно каждый год использовать для книги о моде ткань, выполненную в одном из самых популярных стилей.
— Если сделать больший акцент на моде Эренфеста и сочетать её с этой тканью, получится мощный инструмент для распространения наших трендов. Госпожа Розмайн, можно ли напечатать несколько таких книг до нашего возвращения в академию?
Она наклонила голову, прижав палец к щеке.
— Времени будет мало, но если ограничиться небольшой партией… Мы сможем показать лишь несколько стилей. Если я возьму своего личного художника вместе с художником матушки…
Они погрузились в планирование, а я откинулся на спинку кресла с улыбкой и мысленно похвалил себя за хорошо выполненную работу. Пусть идеи придумал не я сам, но я помог их породить, так что своим вкладом я остался доволен.
Когда они закончили, я скрестил руки на груди и приподнял бровь, взглянув на Брюнхильду:
— Знаешь, твоя госпожа была бы разочарована, если бы я бесплатно подсказал тебе самой проверять бумагу и покупать её в других местах.
Она прищурилась:
— Чего ты хочешь?
Я усмехнулся.
— Поезжай со мной на Праздник Урожая в этом году и сама увидишь, что мы имеем в виду, когда говорим о том, как гибы работают вместе с простолюдинами.
— Что?!
Розмайн наклонила голову:
— Думаю, это хорошая идея. Это займёт всего несколько дней. После этого ты сможешь вернуться сюда и поговорить с гибом Грешеля о том, что увидела. Вильфриду не нужно уезжать ещё пять дней, так почему бы тебе не потратить это время на подготовку описаний для книги о моде, чтобы отправить их художникам?
Итак, было решено, что она отправится со мной на Праздник Урожая. Сначала она чувствовала себя очень неловко, но к тому времени, как мы добрались до четвёртого места, уже достаточно освоилась, чтобы начать разговаривать не только с гибами и дворянами, но и с простолюдинами. За одну ночь она не изменится, но уже старалась лучше заботиться о своих людях и добиваться успеха в делах герцогства.
Хотя она была немного эмоциональной и страстно увлекалась своими хобби, увидев эту её сторону, я почувствовал, как моя тревога значительно ослабла. Теперь меня уже не так сильно беспокоило, во что я ввязался.