— Что вы говорите, Вердекраф?! — воскликнула Магдалена. — Разве это не навлечёт на нас гнев всей страны? Если вы желаете нашей казни, тогда просто покончите с этим.
— Магдалена! — резко одёрнул её Трауквал.
Ауб Дункельфегер поднял руку.
— Я вовсе не это имею в виду, но не могу допустить, чтобы из-за невежества ошибки прошлого повторились в будущем. Остальная страна должна понять, почему мы внезапно переходим к новому способу выбора Зента.
Он откинулся в кресле и скрестил руки на груди.
— Я хочу представить эту информацию так, чтобы она как можно меньше навредила нынешней королевской семье. Нельзя допустить, чтобы против моего нового министра и Ауба Великого Герцогства, который, уверен, окажет мне поддержку, настроилось слишком много людей.
Анастасий кивнул.
— Проще всего будет выставить нынешнюю королевскую семью жертвами, верно? — спросила Розмайн, привлекая к себе всеобщее внимание. — Не секрет, что Зент Трауквал не был воспитан для занимаемой им должности и не обладает настоящим Грутрисхайтом. К нынешнему бедственному положению страны привели действия его предков. Он не только не мог знать правды, но и добровольно отступил в тот момент, когда она раскрылась. Поэтому представьте его как временного правителя, который ждёт человека с истинной Мудростью — того, кто желает вернуть старые порядки и исправить ошибки своих предков. Его поддержка также будет жизненно важна вам во время перехода к правлению, не так ли?
Ауб Дункельфегер кивнул.
— Неплохой план. Как вы собираетесь распространить эту информацию?
— Книжки с картинками!
Фердинанд нахмурился, но это лишь заставило её выпятить и без того заметную грудь и приняться расхваливать достоинства своего изобретения.
— Студенты Эренфеста так хорошо справляются с письменными экзаменами отчасти благодаря книжкам с картинками, которые мы производим. Дункельфегер тоже приобрёл несколько, верно? Уверена, вы лично убедились в их эффективности. В Центре, Дункельфегере, Древанхеле, Классенбурге и Эренфесте уже налажено книгопечатание, а в нашем новом герцогстве оно появится в течение следующих двух лет. Мы можем поручить всем этим герцогствам изготовить книжки с картинками и отправить их в каждое герцогство, чтобы дети могли узнать настоящую историю Юргеншмидта. Возможно, эти знания можно будет проверять в дворянской академии на занятиях по истории — например, на третьем году обучения? Точные сроки я бы обсудила с наставниками. А пока мы можем написать для взрослых книгу с более подробными сведениями. Первые экземпляры раздадут Аубам, а последующие можно будет продавать, тогда как книжки с картинками будут распространяться бесплатно. Разумеется, поскольку в интересах страны донести эту информацию до как можно большего числа людей из надёжного источника, основную часть расходов возьмёт на себя Зент.
Фердинанд сдержал вздох и желание потереть переносицу.
— И сколько же будет стоить это предприятие?
Она задумчиво прижала палец к щеке и наклонила голову.
— Трудно сказать, пока не определено, сколько томов будет в книжках с картинками, но, думаю, всю самую важную информацию можно уместить в пяти. Если учесть гонорар художника, стоимость материалов и работы… Полагаю, мы сможем уложиться всего в шесть больших серебряных за одну книжку с картинками, поскольку делаем это не ради прибыли. Экземпляры для Аубов, скорее всего, обойдутся примерно в один малый золотой.
Все уставились на неё.
— И вы предлагаете выдать по экземпляру каждому дворянину? — спросил Анастасий.
Розмайн покачала головой.
— Конечно нет. Нужно стремиться к тому, чтобы в каждом роду был один экземпляр. Замена экземпляра будет стоить два малых золотых, так что большинство людей наверняка станет очень бережно с ними обращаться.
Боги праведные, это было ещё хуже, чем когда она потребовала от Сигизвальда целую библиотеку! Она разорит страну задолго до того, как они успеют её спасти.
— Можно начать, скажем, с десяти экземпляров для малых герцогств и увеличить число до двадцати пяти для Великих Герцогств. Великие Герцогства должны будут покрыть большую долю расходов на книжки с картинками, чем малые.
— Это девять больших золотых только для Великих Герцогств! — возразил Фердинанд.
Она пожала плечами.
— Разве это так много, учитывая ценность книжек с картинками? Вы ведь можете попросить Великие Герцогства оплатить половину расходов, верно? Тогда Зенту придётся заплатить всего четыре больших золотых и пять малых золотых. Книжки можно будет хранить в их зимних игровых комнатах. Если изготовить по пятнадцать экземпляров для средних герцогств, это обойдётся всего в восемь больших золотых и один малый золотой. Они могут оплатить четверть расходов. Десять экземпляров для каждого малого герцогства обойдутся всего в четыре больших золотых и два малых золотых, а им можно поручить оплатить десятую часть. Итого…
Розмайн начала выводить числа в воздухе, бормоча себе под нос:
— Четырнадцать больших золотых, три малых золотых, пять больших серебряных и пять малых серебряных за первый том книжек с картинками. Даже вместе с книгами для Аубов это дешевле, чем перевод одного тома истории Дункельфегера на современный язык. Честно говоря, я не могу не подчеркнуть, насколько это выгодное предложение.
— И-и будет ещё четыре тома? — спросил Трауквал, побледнев.
Розмайн пожала плечами.
— Это всего лишь предположение. Мы не узнаем точную сумму, пока не будет написан текст и созданы иллюстрации. Фактическая стоимость производства тоже может несколько отличаться, поскольку я не уверена, как обстоят дела с печатной промышленностью в других герцогствах. Поскольку Центр будет разделён между Древанхелем, принцем Анастасием и нашим герцогством, промышленность тоже может оказаться разделена. Для Древанхеля, где книгопечатание уже налажено, и нашего нового герцогства, в котором будет находиться человек, его начавший, это, возможно, не станет большой проблемой. Но я не уверена, как это повлияет на части, которые достанутся принцу Анастасию. Классенбург распространил книгопечатание на бывший Заусенгас? А как насчёт части Центра, которая достанется бывшему Тростверку? Ответы на эти вопросы сильно повлияют на способность герцогства печатать книги, а значит, и на стоимость.
Снова скрестив руки на груди, Ауб Дункельфегер посмотрел на Трауквала и сказал:
— Мы обсудим финансы страны позже, но это невероятно низкая цена за такие книжки с картинками.
Король кивнул.
— Не могу с этим поспорить. Думаю, страна способна понести такие расходы.
— Превосходно! — воскликнул Ауб. — Когда будут готовы книги для Аубов?
— Думаю, к конференции герцогов в следующем году, — сказала Розмайн.
Он снова кивнул и сказал:
— Да, как и следовало ожидать. Столько книг будет готово в столь короткий срок. Книгопечатание и правда настоящее чудо! Когда я увидел, как множество моих подданных держат в руках экземпляры первого тома «Истории о диттере», а иллюстрации моего сына в точности воссозданы… У меня даже слеза на глаза навернулась!
— Первого тома?.. — переспросила Розмайн.
— Разумеется! Уверен, ваш писатель был более чем вдохновлён и после всех чудесных диттеров, которыми мы наслаждались вместе, написал ещё несколько томов!
Она одарила Ауба благородной улыбкой, но Фердинанд почти слышал, как она мысленно извиняется перед Родериком.
— Что ж, теперь обсудим другие важные вопросы, — сказал он. — Прежде всего нам нужно поговорить о храме. В большинстве герцогств это грязное место, оскорбляющее Богов. Делегация из Эренфеста помогла начать уборку в храме Дункельфегера, и многие из нас, включая меня, научились призывать Копьё Лейденшафта, молясь и жертвуя ему свою ману в храме. Совместные исследования Дункельфегера и Эренфеста доказали важность молитвы и религиозных ритуалов, что подтвердили последующие исследования, проведённые год спустя вместе с Эренфестом и Классенбургом. Мы должны очистить храмы по всей стране и вернуть им первоначальное предназначение.
— С этой целью я последую примеру первого Зента и стану главой храма Центра, который вместе с королевской резиденцией перенесут сюда. Все религиозные церемонии, проходившие здесь, включая молитву на выпускном, которую проводили кандидаты в герцоги из Эренфеста, должны были доказать всем необходимость проведения храмовых ритуалов здесь, на территории академии. В течение следующих пятнадцати лет все главы храмов в стране также станут кандидатами в герцоги, особенно учитывая, что именно они хранят ключ к основанию каждого герцогства.
— Что?! — взорвалась половина присутствующих. Некоторые заметили, что представители Эренфеста никак не отреагировали на эту новость.
— Именно! — сказал Ауб Дункельфегер. — Более того, нынешний глава храма Центра владеет ключом к основанию страны, и это одна из главных причин, по которой я возьму на себя эту роль. Я поделюсь этим истинным путём к основанию со всеми герцогами на конференции герцогов.
— Я бы подождал до конца, — впервые подал голос Сильвестр. — Иначе все будут рваться домой, чтобы завладеть путём.
Ауб рассмеялся.
— Именно! Несомненно, вы говорите по собственному опыту. Интересно, что ещё скрывает Эренфест.
Вопреки ожиданиям Фердинанда, Сильвестр не отступил. Вместо этого он пожал плечами.
— Могу заверить вас, что большинство секретов покинут нас следующей зимой. Возможно, вы сможете отыграть их в качестве ставок в диттере, — сказал он, самодовольно улыбнувшись младшему брату.
— О! Какая блестящая идея!
Проклятье! Теперь Фердинанду придётся выигрывать каждый диттер, в котором он будет сражаться против нового Зента. Нужно будет придумать достойные ставки, чтобы хоть как-то компенсировать своё раздражение.
— Что ж, тогда в последний день конференции, сразу после обряда посвящения, мы раскроем истинный путь к основаниям и выдвинем требование: в течение следующих пятнадцати лет главой храма должен быть либо герцог, либо кандидат в герцоги. Разумеется, я не могу гарантировать, что к тому времени у меня уже будет основание страны, но если к началу конференции герцогов я больше не буду Аубом Дункельфегером, то хотел бы хотя бы стать главой храма и провести ритуал. В конце концов, мы должны подать достойный пример.
Фердинанд ожидал, что представители Эренфеста не станут возражать против его слов, но удивился, увидев, как Люциус и Джервазио решительно кивают. До приезда Люциус почти ничего не знал о Богах Юргеншмидта, а из-за своего «храмового воспитания» наверняка столкнулся бы с определённым общественным неприятием, что мог подтвердить сам Фердинанд. Он не понимал, каким образом тот успел проникнуться столь положительным отношением к храму.
Эглантина без колебаний приняла заявление Ауба Дункельфегера, а Адольфина изучала его так, словно он был новым объектом исследований. Остальные члены королевской семьи пребывали в состоянии шока разной степени. Одно дело — признавать важность религиозных ритуалов и участвовать в них, и совсем другое — становиться частью храма. Несмотря на все старания Ауба, Фердинанд не видел, чтобы глубоко укоренившееся предубеждение исчезло в ближайшее время.
Возможно, если обязательное занятие для мальчиков после развития восприятия маны перенесут из храма в дворянскую академию, это поможет изменить негативное отношение у следующего поколения. Более того, можно было бы ввести подобное занятие и для девочек, вместо того чтобы полагаться на их матерей в вопросах образования. Фердинанд представил, как не одна женщина входила в свои супружеские покои, совершенно ничего не зная, потому что её благородная мать слишком стеснялась говорить с дочерью о зиме. Розмайн из предыдущего плетения, скорее всего, тоже оказалась бы среди них: её женское образование было полностью упущено.
Он не был уверен, радоваться ли тому, что в этом плетении всё изменилось, учитывая совершенно бесстыдное поведение Розмайн. Что ж, по крайней мере, на этот раз она не объявит будущему Зенту, что им с ней «всего лишь нужно призвать зиму».
— Теперь давайте обсудим получение Грутрисхайта. Все оживились, включая Фердинанда. — В прошлом все герцоги получали Мудрость и использовали её, чтобы заполнять ворота, а те, в свою очередь, помогали заполнить основание страны. Однако для её получения нужно иметь все семь атрибутов до обретения штапа. Думаю, нынешних Аубов, способных получить книгу, можно пересчитать по пальцам одной руки, и почти все они находятся в этой комнате.
Он посмотрел на Анастасия.
— Более того, если вы женитесь на женщине, обладающей необходимыми качествами, я бы предложил позволить ей стать Аубом.
Лицо Анастасия покраснело, а Эглантина отвернулась, чтобы скрыть собственный румянец. Все в комнате знали, что лишь три женщины — кандидата в герцоги обладали качествами, необходимыми для получения Мудрости: одна была обручена, а другой предстояло стать герцогиней.
Юноша быстро взял себя в руки, но до этого на его лице мелькнула вина. Вероятно, он ругал себя за то, что задумался об ухаживании всего через день после того, как его брат поднялся по высокой лестнице. Фердинанд вздохнул, гадая, сможет ли он вообще прийти в себя настолько, чтобы попытаться найти подходящую жену до следующей конференции. Фердинанд сомневался, что смог бы это сделать, если бы оказался на его месте. Впрочем, ничего из того, что он делал в обоих плетениях, нельзя было назвать настоящим ухаживанием, несмотря на три — технически четыре — случая, когда он был обручен, так что примером для подражания он, пожалуй, не был.
И всё же Анастасий был членом королевской семьи и с детства привык ставить долг выше собственных желаний. Наверняка он найдёт способ справиться. Впрочем, Фердинанд втайне надеялся, что этим способом не станет Эглантина. Классенбург и без того доставит немало проблем, став средним герцогством. Наличие родственного Ауба в Великом Герцогстве на их границе, независимо от отменённого удочерения, не приведёт ни к чему хорошему.
Громкий голос Ауба Дункельфегера вернул Фердинанда к беседе.
— Теперь мы знаем, что молитвы и посвящение маны могут увеличить число атрибутов, так что хорошо, что мы уже перенесли получение штапа на четвёртый год обучения, после ритуала божественной защиты. Я бы предпочёл перенести его ещё позже, но этот вопрос мы обсуждали совсем недавно, и я не вижу смысла поднимать его снова. Однако я сообщу кандидатам в герцоги о необходимости получить семицветный штап и позволю им отложить получение штапа до последнего года обучения, если они захотят сначала обрести все семь стихий. Скорее всего, это значит, что им придётся заниматься в межсезонье, чтобы наверстать пропущенные тренировки, но что такое один-два сезона дополнительных занятий по сравнению с получением базовой квалификации для обретения Грутрисхайта? Кроме того, мы позволим им проходить ритуал божественной защиты дважды в год, пока они не получат свои штапы, — один раз в начале и один раз в конце срока.
— Я также раскрою путь к Грутрисхайту на конференции и предоставлю карту известных местонахождений святилищ. Хотя знания о малых святилищах были утрачены, они содержатся на страницах Грутрисхайта. Некоторые святилища были разрушены, поэтому впредь мы сделаем их восстановление своим приоритетом.
— Вы позволите герцогам попытаться получить Мудрость? — спросила Эглантина.
Ауб Дункельфегер покачал головой.
— Я не стану предоставлять нынешним герцогам особых возможностей. Если они захотят заняться этим во время конференции или турнира герцогств, они могут свободно это сделать. Однако, как я уже говорил, нынешних герцогов, способных получить Грутрисхайт, можно пересчитать по пальцам одной руки, так что на данном этапе бессмысленно создавать для них дополнительные возможности помимо уже доступных. Что касается младшего поколения, обладающего разноцветными штапами, мы позволим им приезжать в академию, когда у них будет время возносить молитвы в святилищах и искать Мудрость. Им лишь нужно заранее сообщить о своём намерении приехать, чтобы мы могли подготовиться к их прибытию.
Иными словами, им придётся заранее предупреждать о своём приезде, чтобы Зент мог обеспечить надлежащую защиту на случай, если у кандидата в герцоги окажутся не самые благородные намерения.
Ауб откашлялся и сказал:
— Давайте обсудим выбор Зента.
Все снова оживились. Фердинанд особенно заинтересовался тем, как Ауб Дункельфегер подойдёт к этому вопросу. У него был всего один день и бессонная ночь, чтобы хотя бы обдумать власть Зента, а он уже предложил радикальные, но разумные изменения в структуре Юргеншмидта. Этот человек и правда был Аубом герцогства высшего ранга. На первый взгляд он казался идиотом, у которого в голове не было ничего, кроме диттера, но для управления своим герцогством, особенно с учётом проблем, с которыми ему, вероятно, пришлось столкнуться, руководя половиной Старого Веркштока, он просто не мог не обладать выдающимся умом и способностью быстро принимать решения.
— Мы сделаем так, как делали в самом начале.
Ауб Дункельфегер продолжил объяснять старый порядок. Когда Зент был готов отойти от дел, кандидаты в Зенты исполняли танец посвящения. Активировался магический круг выбора Зента, и Боги приглашали следующего избранного Зента в Сад Начал. После этого проводилась коронация. Старый Зент оставался в академии и помогал с передачей власти в течение следующих нескольких лет, но после завершения этого процесса либо возвращался в своё родное герцогство, либо доживал оставшиеся дни в академии.
— Как видите, — сказал он, — крайне важно, чтобы Зент уходил в отставку, пока ещё достаточно молод, чтобы завершить процесс передачи власти. Я всё ещё в расцвете сил…
Зиглинда приподняла бровь, но он не обратил на это внимания.
— Так что мне осталось около двадцати лет до того, как придётся уйти в отставку, хотя, возможно, я сам захочу сделать это раньше. И всё же, думаю, найдутся те, кто не захочет отдавать власть до самого конца, поэтому мы установим обязательный возраст выхода на пенсию — пятьдесят лет. Впрочем, Зент сможет сложить полномочия и раньше.
Затем он подробно объяснил, как будет проходить процесс выбора. Зент объявит о намерении сложить полномочия либо на турнире герцогств, либо в начале конференции герцогов. Все кандидаты в Зенты — те, кто окончил курс кандидатов в герцоги, получил Книгу Местионоры и не владеет основанием, — исполнят танец посвящения в последний день конференции. Когда новый Зент вернётся из Сада Начал, состоится церемония коронации: прежний Зент накинет на плечи нового плащ Бога Тьмы и возложит ему на голову корону Богини Света. Поскольку он был главой храма, эти предметы создадут с помощью превращения штапа.
Правящий Зент должен будет раз в год возвращаться в Сад Начал перед конференцией герцогов, чтобы обновлять свой Грутрисхайт.
Когда Фердинанд приподнял бровь, Ауб пожал плечами.
— По-видимому, самостоятельное обновление моей Мудрости — это особая привилегия, дарованная Местионорой из-за неминуемой опасности, угрожающей основанию страны. Все остальные, кто обретёт свою Мудрость, не получат этого благословения.
Фердинанд полагал, что автоматически не обновляются только неполные книги, но, похоже, Местионора даровала ему, Розмайн и Аубу Дункельфегеру награду, чтобы спасти своего драгоценного Эрвермена и не допустить повторного разрушения плетения. Он и Розмайн по понятным причинам особенно интересовали Богиню, но, похоже, она распространила своё благословение и на Ауба Дункельфегера, поскольку ему предстояло стать Зентом и тем самым восполнить истощённое основание. Фердинанд задумался, не стоит ли попросить Розмайн снять цепочку из маны, раз уж эта мелочная Богиня впервые решила приложить усилия, чтобы оказаться полезной. Но усвоили ли эти глупые Боги урок после своей ошибки, которая привела к разрушению плетения? Он не мог быть уверен. Это были те же идиоты, которые чуть не убили Розмайн, перегрузив её божественной маной. Что до простых смертных, они, похоже, плохо понимали связь между поступками и последствиями.
Впрочем, было интересно, что Ауб Дункельфегер решил сделать ежегодное обновление Грутрисхайта обязательным.
— А теперь представим, что произойдёт несчастье, — продолжил он, — и Зент будет отвергнут до того, как успеет обновить Грутрисхайт. Тогда в конце конференции, как обычно, выберут нового Зента. В зависимости от причины, по которой прежний Зент был отвергнут, новому Зенту, возможно, придётся опираться на свою Мудрость и более опытных министров, чтобы помочь с передачей власти.
Значит, он использовал обновления как предлог, чтобы заставить Зента ежегодно проходить испытание золотого шмила и убеждаться, что тот не стал недостойным своей должности. Этот человек и правда был умён.
Ауб Дункельфегер посмотрел на Адольфину и сказал:
— Определять, был ли Зент отвергнут, предстоит библиотекарям, давшим клятву Местионоре. Подробности того, как именно это будет происходить, мы обсудим позже.
Адольфина заинтересованно усмехнулась.
— Теперь перейдём к незначительным деталям.
Он продолжил перечислять различные пункты: Зент и все служащие ему будут носить белые плащи, дети Зента станут кандидатами в герцоги родного герцогства Зента, библиотекари дворянской академии в этом году перенесут все книги из Дворцовой библиотеки во время межсезонья, а профессора академии продолжат носить чёрные плащи, символизирующие их нейтралитет.
— К слову, — сказал он, — Дункельфегер как Меч Зента должен сохранять нейтралитет.
Он бросил взгляд на Магдалену.
— Независимо от родственных связей. Сегодня Эренфест принял на себя роль Щита Зента, выступив вместе с Мечом и Аренсбахом на защиту Юргеншмидта от вторжения ланценавцев. Они также должны сохранять нейтралитет.
Сильвестр кивнул, заметно приободрившись. Несмотря на повышение ранга и признание, полученное герцогством, многие всё ещё ставили нейтралитет в гражданской войне им в вину. Это поможет избавиться от связанного с этим клейма.
— Фердинанд, ваше новое герцогство станет хранилищем печатных материалов. Как Мудрость Зента, вы тоже должны сохранять нейтралитет. Ваше герцогство также будет отвечать за то, чтобы путь к Мудрости больше никогда не терялся и не становился забытым.
Он не ожидал, что почувствует такое облегчение. Фердинанд никогда не любил заниматься политикой, а вынужденный нейтралитет избавлял его от многих будущих головных болей. Но стоило ему подумать о тех, кто всё ещё оставался, как захотелось вздохнуть и схватиться за виски. Боги праведные, он совершенно не хотел становиться Аубом Александрии. Он предпочёл бы терпеть бесконечные мигрени, которые прежняя Розмайн доставляла бы ему в роли Ауба, лишь бы самому не занимать этот пост. Она без особых усилий находила союзников и набирала лучших последователей. Ему же приходилось устраивать целое представление с игрой на харшпиле, чтобы привлечь других на свою сторону.
Что ж, после заявления Ауба Дункельфегера, похоже, союзники больше не будут для него такой уж проблемой. Он сможет в основном сосредоточить свои усилия внутри герцогства.
— Что ж, есть ли у кого-нибудь вопросы?
— Я-я хочу кое о чём спросить, — сказала первая королева, подняв руку. — Что произойдёт, если Анастасий не станет Аубом?
Ауб Дункельфегер вздохнул.
— Тогда мне придётся назначить кого-нибудь другого.
Он на мгновение задумался, поглаживая подбородок.
— Как бы это ни расстроило некоторых, мне придётся выбрать моего будущего зятя.
Сильвестр побледнел, а Фердинанд с силой ударил кулаком по столу.
— Принц Анастасий, мне всё равно, кто это будет, но к конференции герцогов у вас непременно должна быть пара!
Все изумлённо уставились на него, а Ауб спросил:
— Что вы имеете против Вильфрида, раз так яростно возражаете? Несмотря на то что он посещает два курса, он дважды подряд занимал первое место на занятиях курса рыцарей, к тому же он превосходный тактик и игрок в диттер!
— Ну, он немного… — сказала Розмайн, обеспокоенно приложив руку к щеке.
Флоренция вздохнула:
— Он слишком доверчив.
— Для Ауба он слишком доверчив, — согласился Сильвестр.
Ауб Дункельфегер рассмеялся:
— Не бойтесь! Рядом с ним будет моя Ханнелора!
— Но она немного… робкая? — спросила Розмайн.
Он снова громко рассмеялся, а Зиглинда улыбнулась:
— Она далеко не так робка, как хочет казаться, — сказала она. — Она настоящая женщина Дункельфегера.
— Я не изменю своей позиции, — сказал Фердинанд. — Неважно кого; найдите кого-нибудь — кого угодно!
Анастасий мог лишь энергично кивать под тяжёлым взглядом Фердинанда.
Усмехнувшись про себя, Ауб Дункельфегер снова спросил, есть ли вопросы. Когда Трауквал поинтересовался временной линией всех этих событий, он ответил:
— У двух новых герцогств должны появиться свои Аубы до зимы, но до этого вам нужно окрасить основание, если вы не хотите, чтобы ваши люди голодали из-за плохого урожая. Я заново проведу границы, как только окрашу основание. Я перееду в академию не позднее этого лета. Вам тоже следует подготовиться к переезду к этому времени, король Трауквал. Я рассчитываю на вашу поддержку и поддержку ваших жён, пока мы будем восстанавливать основание и разрушенные святилища. Профессор Адольфина, вы будете освобождены от этого долга, поскольку ваша мана нужна библиотеке. Я рассчитываю, что вы сообщите мне, если и когда нам понадобится построить Центральную библиотеку, если академия не сможет разместить материалы, которые вы собираете.
Она поклонилась ему с довольной улыбкой.
— Я выполню ваше распоряжение.
— Что ж, — сказал Ауб Дункельфегер, — на этом мы завершаем обсуждение самых важных вопросов. В ближайшие дни будут определены дополнительные детали. Ауб Аренсбах, господин Джервазио, через неделю возвращайтесь в академию, чтобы подписать контракты верности. Фердинанд, Розмайн, контракты на печатные материалы и ежегодный диттер мы обсудим на конференции герцогов.
Фердинанд приподнял бровь.
— Вы приказываете Розмайн, несовершеннолетнему кандидату в герцоги, присутствовать на конференции?
Он кивнул.
— Иначе как мы подпишем контракты, если её не будет?
Неужели некоторые нити суждено сплести определённым образом? Это происходило на год позже, чем в предыдущем плетении, но Розмайн снова приказали присутствовать на конференции герцогов, несмотря на её возраст. Это было крайне необычно, но он не мог спорить с Зентом. Интересно, если они успеют обменяться камнями помолвки, разрешат ли ей присутствовать на следующей конференции вместе с ним? Скорее всего, при обычных обстоятельствах — нет, но в этом году он мог бы сделать её присутствие частью своей ставки в диттере.
— Для всех присутствующих выдались долгими последние два дня, — сказал Ауб Дункельфегер. — Осмелюсь предположить, что большинство из нас уже довольно давно не навещали Шлафтраума. Давайте отправимся по домам. У всех ещё много дел.
Когда все покидали малый зал, Розмайн подошла к Аубу Аренсбаху, к большому неудовольствию Фердинанда.
— Прошу прощения, но могу я ненадолго с вами поговорить? — спросила она.
Он вежливо, хотя и натянуто, улыбнулся ей.
— Конечно, госпожа Розмайн. Чем могу вам помочь?
— Наши герцогства ведь будут соседствовать? Я хотела бы обсудить с вами на конференции герцогов проект общественных работ, который принесёт пользу нам обоим.
Он удивлённо поднял брови.
— Что это за проект?
— Строительство безопасного и быстрого торгового пути между нашими герцогствами. Благодаря ему мы сможем быстрее отправлять вам печатные материалы и бумажные товары, а вы, возможно, сможете достаточно быстро отправлять нам рыбу.
А, вот к чему она стремилась. Поскольку Эренфест тоже будет граничить с морем на юге, подобное сотрудничество было совершенно не нужно, но, возможно, она беспокоилась, что долгий переходный период отсрочит её доступ к морепродуктам. Фердинанд не мог понять её одержимости рыбой. Блюда, которые она готовила по своим рецептам, были аппетитными, но не настолько, чтобы ради доступа к основному ингредиенту прилагать такие усилия.
Ауб Аренсбах на мгновение задумался и кивнул.
— Похоже, это как раз то, что нам обоим нужно, чтобы оживить регионы Аренсбаха и Старого Веркштока, которые в последние годы получали всё меньше маны.
— Да, насчёт этого… — Розмайн оглянулась по сторонам, а затем передала ему инструмент блокировки звука. Когда Фердинанд прочистил горло, она вручила такой же инструмент и ему, хотя он почти видел, как она прячет недовольную гримасу за вежливой улыбкой.
— Ауб Аренсбах, наказанием для господина Джервазио было в одиночку снабжать основание маной до нашего переезда зимой.
— А затем поставлять магические камни, пока вы не выкормите своего последнего ребёнка, — ровным голосом сказал он.
Она кивнула.
— Да. Однако количество и размер магических камней, а также частота их отправки не были указаны, верно?
Люциус на мгновение прищурился, а затем его глаза расширились, когда он всё понял. Фердинанд закрыл глаза, сдерживая желание от души ущипнуть её за щёки.
— Значит, вы придумали план, чтобы все думали, будто он получил суровое наказание.
— И при этом сохранили его ношу достаточно лёгкой, чтобы он мог помогать снабжать основание Аренсбаха и, будем надеяться, спокойно жить.
Улыбка, которой он одарил её, была совершенно неуместной, и Фердинанду стоило огромных усилий не накрыть свою невесту плащом.
— Возьмите себя под контроль, — прошипел он.
— А, точно, — сказал Люциус, пытаясь стереть улыбку с лица, но безуспешно. — Очень трудно привыкнуть скрывать свои эмоции.
Розмайн сочувственно посмотрела на него и сказала:
— Ваша тайная комната станет вашим безопасным убежищем.
— Да, мне довольно часто приходилось ею пользоваться, — вздохнул он. — Кажется, с тех пор как я сюда приехал, трагедии не прекращаются: смерть предыдущего Ауба, вскоре последовавшая за этим смерть моей невесты, раскрытие предательства госпожи Георгины и нападение Ланценавии…
Он даже не представлял, как ему повезло, что Детлинду убили. Какой ужасной первой или даже второй женой она была бы! Он не понимал, как женщина, рождённая от такой проницательной женщины, как Георгина, могла быть настолько недалёкой.
— Мне жаль, что вам пришлось пережить столько утрат, — сказала Розмайн. — Уверена, что в последующие годы вас ждёт гораздо меньше испытаний.
— Большое вам спасибо, госпожа Розмайн. — Люциус повернулся к Фердинанду и сказал: — И вам тоже большое спасибо, господин Фердинанд.
Он фыркнул.
— Вам не за что меня благодарить.
— Разве вы не пришли на помощь моему герцогству, не уничтожили корабли Ланценавии и не дали мне столь необходимые советы, несмотря на моё происхождение?
Да, всё это он делал лишь в собственных интересах. В тот момент он думал, что вместе с Розмайн захватит герцогство.
— Вы даже помогли сделать так, чтобы наказание моего отца оказалось мягче, чем казалось.
— Не помогал, — возразил он. — Это целиком заслуга Розмайн.
Люциус рассмеялся.
— Ну и ну, господин Фердинанд, вы так стараетесь скрывать свои эмоции, не правда ли? Что ж, знайте: я был бы рад называть вас двоюродным братом, пусть даже только наедине.
— Ничего подобного! — огрызнулся он. — Розмайн, убери инструмент. На этом всё.
Всё ещё смеясь, Люциус вернул ей инструмент блокировки звука и попрощался. Стоявший в стороне Джервазио также попрощался, после чего они вместе со своими рыцарями отправились в общежития Аренсбаха.
Поскольку они с Розмайн всё ещё держали инструменты, только он и услышал, как она сказала:
— Они ведь ваша семья, правда?
— Нет, — ответил он. — Я кандидат в герцоги Эренфеста, а вскоре стану Аубом Александрии.
— Но по материнской линии вы с ними кровные родственники.
— Нет, Розмайн! — Он резко повернулся к ней и выплюнул: — У меня нет кровных родственников по материнской линии, потому что у меня нет матери. Не забывай: я был крещён бастардом без матери. Моими родственниками могут быть только те, кто связан со мной по отцу, а ты — моя настоящая семья. Больше не поднимай эту тему.
Она открыла рот, чтобы ответить, но благоразумно промолчала. Однако одним кивком она тоже не ограничилась, а значит, его ждала долгая беседа в тайной комнате. При одной мысли об этом у него скрутило желудок. Он думал, что после его признания о далёком прошлом она должна была понять: он не хочет об этом говорить.
— Фердинанд.
— Что? — спросил он, заставляя свой голос звучать ровно, несмотря на бушующие внутри эмоции, от которых его тошнило.
— Можешь пообещать мне кое-что?
Он прищурился.
— Смотря что.
Она на мгновение отвела взгляд, затем, словно собравшись с духом, снова повернулась к нему.
— Я хочу, чтобы ты пообещал мне: после того как примешь моё имя, ты не станешь запрещать мне говорить о некоторых вещах.
— Что?..
— Я знаю, что о некоторых вещах больно говорить, — сказала она, — но это не значит, что их нужно избегать. Разговор о них может помочь тебе разобраться с этими тёмными эмоциями, исцелиться и двигаться дальше. Я… я не стану заставлять тебя говорить о чём-либо, но не хочу, чтобы ты приказывал мне молчать. Пожалуйста, просто попроси меня отложить этот разговор.
Он несколько долгих мгновений смотрел на неё, потрясённый тем, что ей вообще пришлось просить о таком и что он мог дать ей повод для этого.
Боги, станет ли он когда-нибудь её достоин или так и будет постоянно ей не соответствовать?
— Обещаю, — наконец сказал он.
Когда она с облегчением улыбнулась ему, Сильвестр окликнул их:
— Эй, Фердинанд, Розмайн, пойдёмте. Не знаю, как вы, а мне после сегодняшнего дневного сна всё ещё ужасно не хватает отдыха. Кажется, я могу проспать целую неделю.
Фердинанд вернул инструмент блокировки звука, а затем обернулся и увидел приближавшихся брата и его супругу.
— Сильвестр, ты почти ничего не делал. С чего бы тебе вообще устать?
— Эй! Я всё это время нервничал. А это тоже выматывает, знаешь ли! — Он покачал головой и сказал: — И чего я вообще с тобой об этом говорю? Ты живёшь одним стрессом. Думаю, если ты когда-нибудь действительно расслабишься, то сразу отправишься поздороваться с Верховной Парой.
— Возможно, тебе просто не хватает стресса. Для Ауба герцогства высокого ранга ты довольно свободолюбив.
— Я уже не такой, каким был в молодости. Эх, иногда я скучаю по тем временам.
— Уверяю вас, — сказала Флоренция, — вы единственный.
— Что ж, как бы там ни было, у меня есть обязанности, и одна из них — беспокоиться о моём младшем брате и дочери. Ещё неизвестно, смогу ли я вообще добраться до мира Шлафтраума после того, как узнал, что ты захватываешь заброшенное герцогство. Почти уверен, что гибы, с которыми Бонифаций сражался сегодня утром, были оттуда. Эх, ты даже не представляешь, как я рад, что Розмайн отправляется с тобой, пусть это и означает, что я слишком рано её потеряю. Она сыграет важнейшую роль в том, чтобы склонить этих дворян на твою сторону.
Фердинанд вздохнул и кивнул.
— Я прекрасно это понимаю.
Сильвестр тоже тяжело вздохнул, глядя на Розмайн, которая шла неподалёку и разговаривала с братом с помощью инструментов блокировки звука. Наверное, она рассказывала ему, что они обсуждали.
— Жаль, что всё это не могло подождать ещё пару лет. Я просто… Я не готов её отпускать, понимаешь? Разве мне не полагается ещё несколько лет побыть её отцом?
— Удочерение не отменяется, — сказал Фердинанд. Обычно для её отъезда из Эренфеста это было бы необходимо, но тогда она снова стала бы высшей дворянкой, что свело бы на нет смысл её отъезда в Александрию до начала следующего срока. Фердинанд тоже не мог удочерить её, чтобы вернуть ей прежний статус, поскольку они собирались связать себя звездным сплетением. Поскольку Ауб Дункельфегер собирался создать новое герцогство, Фердинанд рассудил, что сможет назначить его герцогом, а значит, и любых кандидатов в герцоги. Вероятно, это уже переходило границу дозволенного, но, поскольку Зенты вряд ли часто станут создавать новые герцогства, такой прецедент не казался слишком опасным.
— Это не одно и то же, — настаивал Сильвестр. — Она будет далеко. Я не смогу видеться с ней, разве что на конференции герцогов, ну и, может быть, если мы время от времени сумеем договориться навещать друг друга. Мельхиор тяжело это переживёт. Он почти маленькая копия Хартмута — настолько сильно он боготворит её как старшую сестру.
— Не только ему будет тяжело, — вздохнула Флоренция, приложив руку к щеке. — Я буду скучать по нашим чаепитиям. С ней так приятно, если только не заводить разговор о книгах.
Фердинанд искренне удивился. Он знал, что Розмайн иногда пила чай с Флоренцией, Шарлоттой и Эльвирой, но не понимал, что между ними успела возникнуть настолько крепкая связь. Он всегда считал Флоренцию менее значимой по сравнению с Эльвирой, но, похоже, на самом деле она исполняла роль её приёмной матери.
Он начал сомневаться, действительно ли в интересах Розмайн было отправляться вместе с ним до церемонии звездного сплетения. Она лишалась сети поддержки, которую они так тщательно создавали всё это плетение. Хотя её настоящая семья будет в Александрии, скорее всего, видеться с ними она сможет лишь раз за сезон. Разве не ужасная идея — так скоро забрать юную девушку у её матерей?
Вот если бы Линкберги отправились вместе с Розмайн в качестве её последователей. Карштедту пришлось бы уйти с поста главного рыцаря-телохранителя Сильвестра, но этого никогда не произойдёт, а поскольку Вильфрид всё ещё несовершеннолетний, его, скорее всего, заменил бы Лампрехт. У этого человека попросту не было качеств, необходимых для такой должности, но выше его рангом никого не было. Возможно, Бонифаций выйдет из отставки и будет исполнять обязанности до выпуска Вильфрида.
Фердинанд покачал головой. Не имело смысла думать о невозможном. Ему предстояло направить свои силы на куда более важные дела.
Например, не оставаться с Розмайн наедине, пока он не сможет защитить себя щитом Шуцерии.