Я сцепила руки перед собой, чтобы скрыть их дрожь, и вместе с последователями направилась через зал к двери с номером «7». Моя подруга, госпожа Розмайн, пригласила меня на чаепитие, но после её вопроса в прошлый раз и реакции господина Вильфрида, когда я уронила чашку, я нервничала. Зачем я отправила ту записку? Неужели он собирался просить моей руки? Неужели он и правда радовался весне из-за меня?
Когда я наконец добралась до общежития Эренфеста, Брюнхильда, с которой господин Вильфрид изначально была обручен, проводила меня в комнату для чаепития. Там уже ждали госпожа Розмайн, госпожа Шарлотта и господин Вильфрид.
— Большое спасибо, что откликнулись на моё приглашение! — сказала госпожа Розмайн с ослепительной улыбкой. — Я так рада, что мы смогли вот так собраться вместе.
Она всегда была полна энергии, даже когда явно ужасно уставала. Мне хотелось быть такой же общительной, как она.
— Д-да, я тоже, — пробормотала я, глядя куда угодно, только не на господина Вильфрида, и ругая себя за то, что говорю так нелепо. Я не знала наверняка, придёт ли он, но теперь, когда он был здесь, в голове у меня оставался лишь один вопрос: неужели он сделает мне предложение?
Когда я села, наши слуги принялись подавать сладости, которые мы обе принесли. У Эренфеста были «Монбланы», хрустящее печенье под названием безе, а также освежающие пироги с кремом и фруктами. Я принесла кекс с роре. Как всегда, всё было очень вкусно. В Эренфесте и правда готовили одни из лучших блюд.
Мы вели вежливую и приятную беседу, но моё сердце билось всё сильнее с каждым словом господина Вильфрида. В отличие от меня, он без труда мог долго смотреть мне в глаза и говорить приятные вещи. Я до сих пор помнила, как он впервые сказал, что я благословлена Эфлорелум. Моё сердце тогда трепетало так сильно, что после этого я едва могла говорить. Я немного расстроилась, когда узнала, что он был обручён с Брюнхильдой, но не так сильно, как когда объявили о его помолвке с госпожой Детлиндой, ведь консорт не может иметь несколько жён.
В то время, однако, я говорила себе, что глупо даже думать об этом. Господин Вильфрид был таким добрым, великодушным человеком, и я, очевидно, слишком много надежд вкладывала в его слова и поступки. Но, по словам его сестры, госпожи Розмайн, я вкладывала недостаточно. Одной мысли о том, как она говорила о его первом дыхании весны, было достаточно, чтобы мои руки слегка задрожали. Неужели он…?
Когда беседа перешла к книгам, я немного расстроилась. Это должно было стать обычным чаепитием, ничем не отличающимся от всех остальных, на которых мы встречались с госпожой Розмайн.
— Большое спасибо, что одолжили мне такую замечательную книгу, — сказала она. — В ней так много историй о Богах, о которых я раньше никогда не слышала.
Госпожа Шарлотта тепло мне улыбнулась:
— Да. Я тоже нахожу её очень интересной.
— Да! — согласился господин Вильфрид. — Мне особенно понравилась история о том, что Местионора могла пользоваться божественными инструментами всех Богов. Прямо как Розмайн!
— Ой, но разве вы тоже ими не пользуетесь, Вильфрид? — спросила она с лучезарной улыбкой.
Он широко улыбнулся в ответ:
— Может быть. Но мои волосы не благословлены Богом Тьмы, а глаза — Богиней Света, разве нет?
Может, и нет, подумала я, но всё равно они прекрасны. Ой, но мальчику ведь не понравится, если его назовут прекрасным… Вот почему я не делаю людям комплиментов. У меня это просто не так хорошо получается, как у господина Вильфрида или госпожи Розмайн.
Госпожа Шарлотта прикрыла рот рукой, тихонько хихикнув:
— Это описание идеально тебе подходит, сестра.
— Что ж, история о Феафюремеа тоже была очень интересной, — сказала госпожа Розмайн. — Госпожа Ханнелора, а в Дункельфегере когда-нибудь используют тот ритуал, который вы нам показали, чтобы охлаждать воздух в жаркую погоду?
— Эм… Нет, насколько мне известно, — ответила я, боясь её разочаровать.
— Хм… Может, следующим летом будет весело попробовать, — сказала она. — Если искренне помолиться и предложить свою ману, думаю, Богиня откликнется и понизит температуру.
— Ой, эм, может, мы попробуем…? — предложила я. Мне никогда не приходило в голову делать что-то подобное, и я сомневалась, сработает ли это вообще, ведь я не принадлежала к храму, как трое кандидатов в герцоги из Эренфеста. В их герцогстве, должно быть, всё было совсем иначе. В нашем храме никто не хотел ни появляться, ни иметь с ним ничего общего.
— Вы уже начали читать книгу, которую я вам одолжила? — спросила госпожа Розмайн.
Я на мгновение моргнула, а затем с мягкой улыбкой кивнула:
— Да, книга очень милая. Мне так нравятся любовные романы, которые пишет госпожа Элантра.
Госпожа Розмайн уже собиралась что-то сказать, но госпожа Шарлотта положила руку ей на плечо и посмотрела на господина Вильфрида. Он откашлялся и произнёс:
— Эм, г-госпожа Ханнелора?
Мой пульс тут же участился, а в животе всё затрепетало. Неужели он сделает мне предложение?
— Д-да? — спросила я, ругая себя за то, что заикаюсь.
Он снова откашлялся, такой мило взволнованный:
— Я слышал, что вам понравились все три тома «Любовных историй дворянской академии».
Я улыбнулась, чтобы скрыть разочарование. Он всего лишь хотел поговорить о книгах. Я слишком поторопилась с выводами:
— Ой, эм, да, они были довольно интересными.
— Вы смогли узнать какие-нибудь истории о людях из Дункельфегера?
Глядя на потолок, я задумалась об историях, связанных с диттером, ведь именно они, скорее всего, были родом из моего герцогства. Дома всё решалось с помощью диттера, к моему большому огорчению:
— Ну, несколько, — призналась я. — Были истории, которые, как мне казалось, скорее всего, происходили в Дункельфегере, но утверждать наверняка я не могла.
Господин Вильфрид кивнул в ответ, а затем взглянул на сестёр, которые теперь повернулись друг к другу, а не к нам. Когда он полез в карман, моё сердце снова забилось чаще:
— Надеюсь, в будущем вы узнаете эту историю, — сказал он, — и у неё будет счастливый конец.
Я ахнула, увидев протянутое мне ожерелье. Это было ожерелье из магического камня. Я осторожно взяла его и, прочитав слова, выгравированные чуть ниже герба и впечатляющего магического круга, широко распахнула глаза и прикрыла рот рукой.
Ради вас я вызову на диттер весь Дункельфегер.
— Господин Вильфрид, — прошептала я, — я…
Когда слова застряли у меня в горле, он поспешил меня выручить:
— Я знаю, что вы не самая большая поклонница диттера, — признался он. — Это и так было очевидно любому, у кого есть глаза.
Я опустила голову и улыбнулась. Никто не понимал, что я не люблю диттер, но для него это было так же очевидно, как восход солнца поутру. Как может мальчик быть таким замечательным?
— Но, — продолжил он, — если это единственный способ, я буду играть в диттер против кого угодно. Пусть я и из Эренфеста, но я могу следовать пути Дункельфегера: «Получи то, чего желаешь. Собери силы, необходимые для победы. Принимай вызов столько раз, сколько потребуется. Меняй технику, меняй снаряжение, но никогда не сдавайся». Я не собираюсь сдаваться, госпожа Ханнелора, пока вы сами не захотите, чтобы я сдался.
Я никогда не думала, что разговор о диттере способен так заставить моё сердце трепетать.
К моему смущению, я почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Сжав ожерелье дрожащими руками, я заставила себя выдавить ответ сквозь сжавшееся горло:
— Я… я хочу, чтобы вы победили!
Вот! Я это сказала!
От его улыбки моё сердце словно разбилось, а затем вновь склеилось. Я видела, как моя главная слуга изо всех сил старалась сдержать восторженные визги.
Он положил свою большую руку поверх моей и сказал:
— Обещаю, я одержу победу. Со своими сёстрами на моей стороне меня никто не сможет одолеть.
Удивительно, но я не потеряла сознание прямо на месте. Я посмотрела на госпожу Розмайн и госпожу Шарлотту, и обе кивнули мне.
— Тем не менее, — вмешалась госпожа Шарлотта, — нам нужно обсудить политические реалии этой ситуации. На данный момент я являюсь наиболее вероятной кандидаткой на пост следующего Ауба. У моего брата есть пятно на репутации, которое никогда не исчезнет, и до помолвки с госпожой Детлиндой он должен был стать следующим командующим рыцарским орденом. Однако с вами в качестве его первой жены он получит достаточно сильную позицию, чтобы снова бороться за пост Ауба. Это не гарантирует ему наследование. Уверена, вы понимаете, почему.
Я кивнула. Я слышала слухи о том, что господин Вильфрид в юности совершил преступление, но, поскольку никто из Эренфеста не относился к нему плохо, не думала, что всё настолько серьёзно. И всё же я понимала: то, что кажется постороннему незначительным, для непосредственных участников может выглядеть совершенно иначе. Что бы он ни сделал, этого оказалось достаточно, чтобы исключить его из числа претендентов на титул следующего Ауба, а Лестилаут будет совсем не рад мысли о том, что меня выдадут замуж за командующего рыцарским орденом из герцогства более низкого ранга, даже если этим герцогством был Эренфест.
Крепче сжав амулет, я попыталась придумать, как убедить брата. Отец велел ему найти способ укрепить наши связи с Эренфестом. Может, я смогу использовать это, чтобы убедить его?
— Мы не настолько глупы, чтобы полагать, будто ваша сторона согласится на диттер за невесту, чтобы их принцесса вышла замуж за мужчину из герцогства более низкого ранга, который может стать Аубом, а может и не стать. Однако у нас есть план, и я хотела бы узнать ваше мнение. Как вы думаете, наше положение будет достаточно сильным, чтобы добиться от вашего брата подписания с нами контракта на диттер?
Когда госпожа Шарлотта поделилась своим планом, в моей груди вспыхнула надежда.
* * * * *
— Ты ведь шутишь? — спросил Лестилаут, убив мою только что вспыхнувшую надежду всего тремя короткими словами. — Ты хочешь, чтобы я согласился на диттер за руку моей младшей сестры, когда ей даже не гарантировано стать первой женой? Потому что вместо этого ты выйдешь за герцогиню? А нам-то что с этого?
Однако госпожа Шарлотта не отступила:
— Если мы проиграем, — сказала она, — я стану вашей женой, укрепив тем самым ваши отношения с Эренфестом. Вы ведь ищете способы наладить с нами более крепкие связи, не так ли?
Она была такой сильной личностью. Она стала бы идеальной первой женой в Дункельфегере, в отличие от такой, как я, которую слишком легко загнать в угол.
— Вы? — усмехнулся Лестилаут. — Что в вас особенного? Вы, конечно, исцелили тех рыцарей, но можете ли вы призвать остальные божественные инструменты, как ваши брат и сестра?
— Брат! — крикнула я. — Не будь таким грубым!
Он проигнорировал меня, как всегда.
Улыбка госпожи Шарлотты не дрогнула. Она встала, отошла на несколько шагов, призвала свой штап и произнесла:
— Ланце!
В её руках появилось копьё Лейденшафта, сияющее мягким голубым светом. Через несколько мгновений оно заискрилось, заставив всех нас отпрянуть и создать щиты.
Она выглядела великолепно: гордо стояла с копьём самого Бога Огня, искрящимся от маны, словно изящная воительница, готовая отправиться в бой. По тому, как она держала оружие, я поняла, что она уже практиковалась с ним, пусть и не была столь искусна, как мы, жители Дункельфегера.
— Убери его! — рявкнул Лестилаут.
Она подчинилась и вернулась на своё место, попивая чай, словно ничего не произошло.
— Что же вы за монстры… — пробормотал он.
— Мы те монстры, которые разнесут вас в пух и прах в диттере, — невозмутимо ответила госпожа Шарлотта.
Он усмехнулся и отмахнулся от неё:
— Пожалуйста. Хотя мой отец и хочет укрепить наши связи, не думаю, что вы представляете такую же ценность, как моя младшая сестра.
— Брат! — снова возразила я.
— Ты из второго герцогства, — сказал он, даже не взглянув на меня. — А эта девушка из седьмого. Это захолустное герцогство, поднявшееся в рейтинге не благодаря собственным заслугам. Единственное, что у них есть, — это госпожа Розмайн и господин Фердинанд. Ну и господин Вильфрид, пожалуй, хотя он и стоит на ступень ниже. Все ваши тренды появились благодаря госпоже Розмайн. Ваша новая промышленность появилась благодаря госпоже Розмайн. Ваши оценки — результат влияния госпожи Розмайн. Даже божественные инструменты появились у вас благодаря ей, верно?
— На самом деле, — сказала госпожа Розмайн, — мои брат и сестра научились призывать божественные инструменты, пока я находилась в юреве. Кроме того, мои брат и сестра участвуют в печатной промышленности. Шарлотта сейчас руководит нашими совместными исследованиями с Древанхелем, хотя она всего лишь на втором курсе и не собирается проходить курс служащих. Она также является источником многих наших модных трендов. Пусть я и ввела моду на цветочные шпильки, именно она популяризировала наши уникальные фасоны подолов, стили вышивки и аппликации.
Все её слова были правдой. Госпожа Шарлотта распространила по академии несколько модных трендов. Даже на платье, которое сейчас носила госпожа Розмайн, цветы были сделаны из ткани, которую госпожа Шарлотта представила в этом году. Ткань окрасили в соответствии с модой Эренфеста, поэтому её цвет постепенно переходил от красного к белому. Края украсили вышивкой в виде тончайшей золотой линии. Выглядело это великолепно. Я подумала, что вскоре такие цветы начнут добавлять и в шпильки, если уже не начали.
— Спасибо, сестра, — сказала госпожа Шарлотта. — Хотите узнать, что ещё я могу предложить? Умение заключать союзы. Как, по-вашему, чувствовали себя представители бывшего седьмого герцогства, когда мы заняли их место? А другие герцогства более низкого ранга, которые с трудом поднялись на свои нынешние позиции, лишь для того, чтобы их обошло нейтральное герцогство, «у которого за душой ничего нет»? Скажите, сколько негативных слухов вы слышали о нас? Сколько двусмысленных комплиментов или откровенных оскорблений было сказано? Осмелюсь предположить, что число герцогств, по-прежнему плохо относящихся к нам несмотря на все наши «недостатки», можно пересчитать по пальцам одной руки.
Лестилаут несколько мгновений моргал, глядя на неё, а затем обернулся через плечо к своему служащему. Кентрипс шагнул вперёд и некоторое время что-то шептал ему на ухо. Подтверждение слов госпожи Шарлотты заставило моего брата на миг онеметь. Придя в себя, он спросил:
— А вы вообще способны даровать благословение перед диттером?
— Для такого благословения необходимы искренние молитвы Богам, — сказала она. — Но мы не собираемся сейчас играть в диттер, поэтому я не могу быть искренней. Однако если вы хотите доказательств моей ценности, я могу прямо сейчас даровать вам благословение Ангрифа.
— Сделайте это.
Я хотела возразить, но госпожа Шарлотта лишь спокойно улыбнулась ему и встала. Она жестом пригласила всех, кто хотел получить благословение, встать вокруг неё и опуститься на колени. Рыцари поспешно подчинились, а за ними и служащие. К ним присоединились и некоторые слуги, но большинство осталось в стороне, чтобы наблюдать. Увидев, сколько студентов её окружило, я начала нервничать. Неужели она действительно могла благословить столько людей одновременно? Количество маны, необходимой для этого, должно было быть колоссальным.
Мой брат встал и переместился в центр круга, остановившись прямо перед госпожой Шарлоттой. Он пытался запугать её своим грозным взглядом, ростом и величественной осанкой, но она не отступила. Она лишь сладко улыбалась, глядя на него снизу вверх, словно провоцируя сделать первый шаг. В конце концов он фыркнул и опустился перед ней на колени.
Когда она начала молиться своим мягким, но сильным голосом, её красное кольцо засияло. Закончив, она направила свет в воздух, и тот стал синим, разливаясь волнами по потолку, а затем дождём осыпался вниз мерцающими искрами, совсем как светлячки, танцующие в полях летними сумерками. Свет заиграл на её серебристо-золотистых волосах, окутывая её неземным сиянием. Пока мой брат смотрел на неё снизу вверх, я поняла, что он был очарован.
Я вдруг ещё сильнее забеспокоилась о наших запасах холстов.
— Господин Лестилаут! — крикнул Рарстарк. — Давайте сыграем в диттер на скорость и проверим, что дало это благословение!
Мой брат очнулся от оцепенения и свирепо посмотрел на него:
— Ладно. Сформируйте три отряда. Служащие меча тоже участвуют. Посмотрим, сделали ли эти сверкающие огоньки хоть что-нибудь!
Я поспешно отправила ордонанц профессору Рауффену, который радостно встретил нас на тренировочной площадке. Ничто, даже смерть, не могло помешать ему прийти и понаблюдать за игрой в диттер. Почему все мужчины Дункельфегера были такими?
Он призвал магическое животное для первого отряда, и они набросились на него. Они были не такими быстрыми и сильными, как после традиционного ритуала перед диттером, но улучшение всё равно было поразительным, особенно учитывая, что благословение исходило от одного человека и распространилось на несколько десятков рыцарей. Мы уже достигли того уровня, когда все рыцари могли даровать благословение себе, но никто не мог даровать его всем сразу.
Профессор Рауффен призвал магическое животное посильнее для второго раунда и ещё более сильное — для третьего.
Закончив, все три команды подошли к нам и принялись взволнованно рассказывать моему брату о том, как подействовало благословение. В целом оно сделало их быстрее и сильнее, а также помогло тратить меньше маны, но эффект оказался слабее, чем от благословения, полученного во время нашего ритуала.
Тем не менее мой брат был впечатлён. Он повернулся к госпоже Шарлотте и сказал:
— Пожалуй, в вас всё-таки есть какая-то ценность.
Вместо того чтобы обидеться, она улыбнулась ему и сказала:
— Премного благодарна за похвалу, господин Лестилаут.
Не знаю, умела ли она видеть сквозь его грубую внешность или просто отказывалась поддаваться запугиванию, но я всё равно восхищалась её силой, какой бы ни была причина.
— Было бы неплохо установить прочные связи с Эренфестом, — пробормотал он. — В любом случае именно это мы и получим с помощью подобного союза.
Моё сердце преисполнилось надежды.
— В любом случае, — добавила госпожа Розмайн, — у вас появится возможность передавать нам свои иллюстрации для будущих томов «Истории о диттере».
Все рыцари-ученики тут же оживились, и, несмотря на выражение лица брата, я поняла, что он остался доволен.
* * * * *
Когда мы вернулись в нашу чайную комнату, то начали составлять контракт. Сначала мы столкнулись с серьёзной проблемой — мой брат израсходовал весь пергамент на иллюстрации для «Истории о диттере». Однако госпожа Шарлотта достала запасной лист.
В итоге мы сошлись на четырёх условиях.
Если Эренфест победит, я буду обручена с господином Вильфридом.
Господин Вильфрид должен будет добросовестно бороться за место Ауба.
Если госпожа Шарлотта решит бороться за место Ауба, она должна будет делать это честно и не предпринимать никаких попыток намеренно помешать своему брату.
Если Дункельфегер победит, госпожа Шарлотта выйдет замуж за моего брата и станет его первой женой.
Так был подписан контракт между мной, моим братом, господином Вильфридом и госпожой Шарлоттой.
Отец так обрадовался этому союзу, что попытался найти способ приехать в академию и понаблюдать за происходящим, но матушка вмешалась и остановила его. Взрослые не должны были вмешиваться в дела академии. Единственным известным мне исключением за последнее время был приезд господина Фердинанда в академию во время первого курса Розмайн, чтобы помочь профессору Хиршуре с исследованиями шмилов, но для этого она получила специальное разрешение у принца Анастасия.
* * * * *
Шесть дней спустя мы встретились с Эренфестом на тренировочной площадке. Профессор Рауфен присутствовал в качестве судьи с нашей стороны, а профессор Хиршура пришла судить их сторону. Она выглядела недовольной, но госпожа Розмайн сказала мне, что подкупила её исследованиями своего жениха. Студенты из обоих общежитий пришли поглазеть на игру. С нашей стороны установили большой магический инструмент, чтобы записать матч для отца. Эренфест не предоставил инструмента для записи, и мне ещё сильнее захотелось отправиться туда. Как же мне хотелось в герцогство, способное заниматься чем-нибудь, кроме одержимости диттером!
Глядя на состав команд, я начала нервничать. Мы выставили только лучших рыцарей — высших дворян, тогда как из-за небольшой численности населения Эренфеста в их команде в основном были средние дворяне. Они даже привели троих слуг, чтобы восполнить нехватку участников. Глубоко вздохнув, я сжала висевший у меня на шее магический камень, надеясь, что план сработает.
Рыцари, назначенные охранять меня, встали вокруг, пока господин Вильфрид и Лестилаут сходились в центре поля. После рукопожатия они вернулись каждый к своей стороне, и мы все приготовились. Как только прозвенел колокол, знаменующий начало диттера, кто-то с нашей стороны запустил магический инструмент в рыцарей Эренфеста.
— Закройте глаза! — прорычала госпожа Розмайн.
Я довольно усмехнулась про себя. Это был тот же инструмент, который её жених использовал против Хайсхица во время первой игры в диттер, где сокровищем была я. Я надеялась, что она его узнает.
Когда яркая вспышка погасла, ни один из рыцарей Эренфеста не пострадал, и наша сторона на мгновение застыла в изумлении. Этого мгновения им хватило, чтобы воспользоваться ситуацией. В воздухе над тремя слугами возникло несколько огромных магических кругов, а затем из них хлынуло столько воды, что арена оказалась затоплена, смыв большую часть наших рыцарей. Однако те, кто находился рядом со мной, создали щиты и не отступили. Я слегка надулась, желая, чтобы на этом всё и закончилось. К тому времени, как вода исчезла, вокруг госпожи Шарлотты уже возник жёлтый купол, а госпожа Розмайн вращала посох Феафюремеа.
Я уставилась на неё, разинув рот. До нашего ритуала она ни разу не видела этот посох, а теперь смогла создать его и провести ритуал, чтобы снять с нас благословения. Она и правда была гениальной святой!
Наши рыцари в отчаянии закричали, когда их благословения вернулись к богам, но Лестилаут быстро их воодушевил:
— Мы не проиграем из-за такой мелочи! — крикнул он.
Мгновение спустя вокруг нас начали взрываться магические инструменты. Некоторые создавали вспышки света, похожие на ту, которую мы запустили в начале матча. Другие взрывались, выпуская облака красного порошка, от которого любой, кто с ним соприкасался, начинал кашлять, а глаза и нос слезились. Третьи выпускали колючие лозы, обвивавшие жертву. Большая часть тела у рыцарей была защищена доспехами, но лица оставались открытыми, а шипы были огромными. Честно говоря, я удивлялась, что никто не потерял глаз.
Взрослые рыцари из Дункельфегера были правы. Инструменты господина Фердинанда и правда были настоящим порождением зла. Я не понимала, как такой страшный человек мог обручиться с такой доброй и невинной девушкой, как госпожа Розмайн, но она была с ним очень счастлива. Оставалось лишь предположить, что наедине он становился совершенно другим человеком.
Пока эти магические инструменты взрывались, Матиас начал осыпать нас стрелами с воздуха. Ему удалось ранить лишь нескольких наших рыцарей, зато он успешно отвлек их от других запущенных инструментов. Всё больше наших людей становились жертвами лоз или липких ловушек, приклеивавших их к земле или друг к другу. Вашен помогал избавиться от последних, но первые приходилось прорезать, а это отнимало драгоценное время.
— Рарстарк! — рявкнул Лестилаут.
Наш лучший игрок помчался по полю, безумно улыбаясь. Когда он приблизился, у меня перехватило дыхание.
— Двигайтесь!
По крику госпожи Розмайн все рыцари, преграждавшие Рарстарку путь к госпоже Шарлотте, отступили, открывая моей подруге прямую линию для атаки. Та держала водяной пистолет прямо за пределами жёлтого купола. Она выстрелила, и внезапно вокруг Рарстарка обвились верёвки. Он рухнул на землю и, проскользив несколько шагов, остановился совершенно неподвижным. Похоже, она использовала тот же амулет, которым господин Фердинанд усыпил Хайсхица. Брюнхильда с помощью штапа связала его золотыми путами и оттащила за собой. Очевидно, они были уверены, что до конца матча он не проснётся.
Мой брат цокнул языком, а затем приказал раненым вернуться и восстановить силы с помощью зелий. Однако, когда рыцари начали раздавать их, коробки с зельями и инструментами взорвались, разбрасывая осколки во все стороны. Я видела, как в воздух взметнулись брызги крови там, где находились наши припасы. Раздались крики удивления и боли, но, похоже, никто не получил серьёзных травм.
— Какой грязный приём! — взревел Лестилаут. — Вы не святая, а мерзкая женщина!
— Я никогда и не говорила, что я святая! — крикнула она в ответ. — Я здесь для того, чтобы выиграть диттер, а не завоевать расположение богов!
Он снова цокнул языком, но прежде чем успел отдать новые приказания, его внимание привлекла кружащаяся масса белого снега.
На другом конце поля, в нескольких шагах от жёлтого купола, вокруг господина Вильфрида закружился вихрь снега. Он высоко поднял меч Эйвилиба и молился.
Когда ветер взъерошил его волосы, а лицо озарилось сиянием белого клинка из магического камня, я ахнула и ещё крепче сжала своё ожерелье. Ничего прекраснее я никогда не видела.
— Остановите его! — крикнул Лестилаут. — Вперёд! Вперёд! Вперёд! Не дайте ему закончить молитву!
Наши рыцари бросились в атаку, но столкнулись с непреодолимой преградой. Их рыцари выкладывались на полную, стараясь не пропустить нас. Каждый раз, когда им приходилось отступать, госпожа Юдит взмывала в воздух и снова забрасывала наших людей магическими инструментами.
Я посмотрела туда, где находились госпожа Шарлотта и госпожа Розмайн, и заметила, что жёлтый купол потрескивает. Лицо госпожи Шарлотты застыло от напряжения: она продолжала вливать всё больше маны, поддерживая его форму, и я поняла, что меч ослабляет купол.
Мой брат тоже это заметил:
— Сейчас! — крикнул он. — Передайте его мне! Немедленно!
Его рыцарь-телохранитель передал ему сокровище нашего герцогства — чёрный щит. Брат собирался использовать его, чтобы пробить щит Шуцерии. Он помчался по полю как раз в тот момент, когда господин Вильфрид закончил молитву и рассёк мечом воздух.
Поле наводнили десятки снежных магических животных. Рыцари Эренфеста взмыли в воздух, чтобы избежать их, а наши увязли в битве с ними. Однако мой брат просто уклонялся от животных и мчался к куполу на другой стороне поля. Господин Вильфрид опустился на колени, убрав меч, а затем выпил зелье, от которого скривился. Я надеялась, что он успеет восстановиться. Иначе победа досталась бы моему брату.
Когда Лестилаут приблизился, госпожа Розмайн вышла из-под щита и создала копьё Лейденшафта. Его наконечник своим потрескивающим раскалённым сиянием практически осветил всю арену. Тем временем госпожа Шарлотта выпила зелье, а господин Вильфрид поднялся на ноги.
Когда мой брат приблизился, госпожа Розмайн приготовилась к броску, выставив копьё. Она дождалась, пока он почти достигнет её, и метнула его. Лестилаут заблокировал удар щитом, поглотив всю ману, и рассмеялся, когда копьё исчезло. К тому времени, как он приземлился внутри купола, госпожа Шарлотта уже создала такое же копьё, хотя оно было не таким ярким, как у госпожи Розмайн.
Она выставила его перед собой, и они с моим братом начали кружить по куполу. Господин Вильфрид бросил на них взгляд, затем оседлал ездового зверя и вместе с одним из рыцарей-телохранителей полетел к нам. Почти все наши люди были заняты снежными магическими животными и рыцарями Эренфеста, поэтому господин Вильфрид почти не встретил сопротивления, пробираясь к нам, чтобы забрать меня.
Яркая вспышка привлекла моё внимание, и я увидела, как госпожа Шарлотта ударила копьём по щиту. Свет из него исчез, но сам щит не пропал, как копьё госпожи Розмайн. Однако сокровище нашего герцогства исчезло. В руках моего брата оно рассыпалось золотым песком. За мгновение до этого он закричал на госпожу Шарлотту, а затем его с силой выбросило из щита, но госпожа Розмайн поймала его светящимися путами. Она стояла над ним с торжествующей улыбкой, пока он пытался освободиться. Похоже, каким-то образом у неё было больше маны, чем у него, хотя он был старше и должен был стать следующим Аубом Дункельфегера!
— Боги милостивые, чем же в Эренфесте кормят этих детей? — спросил один из окружавших меня рыцарей.
— Госпожа Ханнелора!
Я подняла взгляд на господина Вильфрида, который приближался. Рыцари приготовили мечи и щиты, а я сжала амулет из магического камня и начала читать данное мне заклинание, чтобы активировать его. Вскоре нас окружил наш собственный жёлтый щит.
— Что это? — спросил один из рыцарей.
Другой улыбнулся и сказал:
— Теперь мы непобедимы! Я думал, это диттер за невесту, но, похоже, вы передумали, а?
Я не обращала на них внимания, не сводя глаз с господина Вильфрида. Он направил ездового зверя прямо на нас, достал штап и начал читать заклинание, которого никто из нас толком не слышал. Штап превратился в чёрный плащ, и он завернулся в него. Прямо перед столкновением с куполом он развеял ездового зверя и кувырком влетел внутрь, остановившись прямо рядом со мной.
— Э-э, что?! — вскрикнул один из рыцарей.
— Как он это сделал?! — закричал другой.
— У него нет чёрного щита!
— Это плащ!
Внезапно они подняли мечи, чтобы атаковать, но, как и моего брата, щит выбросил их наружу.
Купол затрещал, а господин Вильфрид вскочил на ноги:
— Госпожа Ханнелора, — сказал он с тёплой, очаровательной улыбкой и протянул мне руку, — вы пойдёте со мной в Эренфест?
Я снова почувствовала, как глаза наполняются слезами, кивнула и взяла его за руку. Он призвал своего светлого, почти белого ездового зверя в форме льва и помог мне забраться на него, после чего вылетел с базы Дункельфегера. Щит разбился всего за несколько мгновений до того, как мы пролетели сквозь него.
Моё сердце наполнилось восторгом, и меня охватила волна радости победы, когда профессор Рауффен объявил о конце матча.
Только этим я могла объяснить, почему бросилась господину Вильфриду на шею и поцеловала его.