Когда Фердинанд проснулся, плащ Бога Тьмы как раз растягивался по небу. Шлафтраум пытался удержать его в своём мире, но Фердинанд заставил себя сесть и призвать Книгу Местионоры.
— Посмотрим, что вы замышляли на этот раз, Георгина, — пробормотал Фердинанд, открывая запись о ней.
Прочитав рассказ о её жизни в Эренфесте, он содрогнулся до глубины души. Её воспитание имело гораздо больше общего с его собственным, чем с воспитанием Сильвестра. Он думал, что Вероника будет баловать свою кровь, но, похоже, она заботилась лишь о сыне. В этом и правда было что-то трагичное. Судя по тому, что Фердинанд знал о Георгине, при правильном воспитании из неё вышел бы превосходный Ауб, а Сильвестр был бы гораздо счастливее, если бы пошёл по стопам Бонифация. Как же печально, что жестокость Вероники распространялась не только на ненавистного ей бастарда, но и на детей, которых она якобы любила.
Освободившись от вновь нахлынувших воспоминаний и тряхнув головой, он перешёл к более поздним записям. Георгина снова связалась с Раоблутом тем же способом, что и прежде, но на этот раз обучила его технике двойника после того, как лишилась посвятивших имя в Эренфесте. Когда Раоблут бежал из Центра с ключом от дворца Адальгизы, она позволила ему скрыться в Аренсбахе.
Пожалуй, это был единственный её план, который увенчался успехом. Потеря посвятивших имя стала для неё тяжёлым ударом, а невозможность убрать Розмайн и Фердинанда с доски для гевиннена ещё больше помешала ей. И это не считая потери дополнительных доходов, необходимых для финансирования вторжения, после того как госпожа Зиглинда договорилась об отмене импортных пошлин для Дункельфегера и Эренфеста
Поскольку она больше не могла рассчитывать на дополнительные средства для покупки магических камней и не прошедших крещение детей дворян, ей требовалось заключить новую сделку, чтобы получить необходимое. К счастью, один из посланников Ланценавии, Леонцио, оказался более чем готов к сотрудничеству. Если она найдёт способ обеспечить его и его союзников штапами, они с радостью будут сражаться на её стороне, пока им позволят оставить себе магические камни. Он даже предложил убить её политических врагов в Аренсбахе. Тем временем они должны были снабжать её серебряной тканью, ядом и труком в обмен на нескольких девочек с пожиранием, обладавших достаточным количеством маны, чтобы их можно было поглотить до крещения. Она планировала использовать их для создания своих копий, но считала это небольшой платой.
Проблема с тем, чтобы снабдить дворян Ланценавии штапами, заключалась в активации транспортного круга в Адальгизу. Пока Георгина обдумывала возможные варианты, к ней обратился Раоблут с просьбой поговорить с его господином. Джервазио хотел найти способ перевезти людей из своей фракции в Юргеншмидт, что предоставляло ей прекрасную возможность. Она согласилась усыновить его сына, чтобы тот стал следующим Аубом Аренсбаха, и предоставить гражданство всем их людям, которые пожелают остаться. В обмен Франческо, ныне Люциус, должен был жениться на Детлинде, но при желании мог сделать её третьей женой. Разумеется, ему пришлось бы обучиться окрашиванию магических камней, один из которых Георгина передала бы Раоблуту, чтобы тот использовал его для открытия пути в Адальгизу, когда Люциус станет Аубом.
Однако Детлинда каким-то образом прознала о заговоре и рассказала о нём своей матери, которая тут же убила её.
По крайней мере, она избавила Фердинанда от этих хлопот.
К сожалению, Георгина лишь смутно представляла себе планы после завоевания Эренфеста. Дворяне Ланценавии, прибывшие вместе с Леонцио, должны были в какой-то момент вернуться в Аренсбах, получить свои штапы, а затем продолжить охоту за магическими камнями, но не было сказано, когда именно это должно произойти. Она предполагала, что после обнаружения смерти принца Сигизвальда академию запечатают, поэтому не знала, когда они смогут туда попасть. Для неё не имело значения, если Ланценавия задержится с получением своих штапов. Она добилась бы нужного — устранила бы Фердинанда и Розмайн.
По слухам, она знала, что Фердинанд будет отчаянно искать Розмайн, запертую в тайной комнате без возможности сбежать. Даже если Сильвестр сумеет вернуться, ей будет достаточно отравить его.
Пока она разрабатывала план получения магического камня Сигизвальда, сам камень был лишь побочным результатом её истинной цели. Поэтому она не стала выяснять, что Ланценавия планировала делать после того, как получит свои штапы. Она даже не знала, что Люциус и Джервазио замышляли насчёт Аренсбаха, да и не интересовалась этим.
Вздохнув, он убрал книгу и сразу принялся собирать все магические инструменты и зелья, которые, по его мнению, могли ему понадобиться, прежде чем выйти из тайной комнаты. По другую сторону двери его встретил Лазафам и забрал коробку у своего хозяина.
— Ауб Эренфест просил вас прийти, как только сможете.
Приказав Юстоксу закончить сборы, Фердинанд полетел в замок и направился в кабинет Ауба. Как только он прибыл, Сильвестр немедленно выставил всех из комнаты и включил инструмент блокировки звука.
— Ты не поверишь, — сказал он.
— Это насчёт того, что дворяне Ланценавии стали гражданами Аренсбаха?
— Постой! Откуда ты знаешь?!
— Из Книги Местионоры.
Сильвестр застонал и схватился за голову.
— Если ты мог просто посмотреть, зачем я сегодня потратил столько времени на чтение воспоминаний? Ты знаешь, насколько ненормальными были некоторые из этих людей?
— В ней не было конкретной информации об их планах после вторжения в Эренфест. — Он вкратце рассказал брату о том, что выяснил о текущем положении дел в Аренсбахе. — Тебе удалось узнать что-нибудь новое во время допросов?
— Погоди, — сказал Сильвестр, вскинув руку и потирая лоб. — Вернись на минуту назад. Георгина убила собственную дочь? Серьёзно?!
Фердинанд пожал плечами.
— Не думаю, что она вообще сильно заботилась об этой девочке.
— Может, и нет, но всё же… Боги, до каких пределов она была готова довести свою одержимость? На кого она рассчитывала оставить Эренфест после себя, если у неё не было наследников?
— Вполне возможно, она вообще не планировала, что кому-то будет что наследовать.
Сильвестр вздохнул и откинулся в кресле.
— Да, может быть.
Через мгновение он подался вперёд и продолжил:
— Ладно, насчёт допросов. Гибы пришли, чтобы украсть ману с наших земель и увезти её к себе. Что касается Ланценавии, они собирались сегодня вечером отправиться в Центр за штапами двумя группами. После ухода первой вторая планировала перебить всех дворян, не входящих во фракцию Георгины, и забрать их магические камни. А всех женщин и девочек с большим запасом маны они собирались похитить и увезти в Ланценавию.
— Новый Ауб Аренсбах во всём этом никак не участвовал, и, судя по твоим словам, похоже, всё было спланировано за его спиной. Мне нужно связаться с ним через водное зеркало, и я хочу, чтобы ты был рядом.
Фердинанд постучал пальцем по виску, обдумывая возможные варианты. Люциус был одновременно Аубом Аренсбаха и уроженцем Ланценавии. Похоже, он мог не знать о сделке с Леонцио, но это не означало, что он не встанет на его сторону. Он прибыл в рамках соглашения, позволявшего ланценавцам стать гражданами Аренсбаха, однако это соглашение заключили с его отцом, а не с ним.
И какая во всём была роль Джервазио? Раоблут не узнал, как получить Грутрисхайт в этом плетении, поэтому почти наверняка они не собирались забирать основание страны. Даже если бы они решились на это, им пришлось бы сразиться за него с Аубом Дункельфегера, но если бы они попытались сделать это тем вечером, возникли бы серьёзные проблемы. У Джервазио было много маны, и он представлял настоящую угрозу, тогда как Ауб Дункельфегер почти исчерпал свою ману и больше не мог принимать зелья.
С учётом такой возможности, если Фердинанд собирался выполнить приказ короля Трауквала и защитить Юргеншмидт, ему следовало действовать как можно скорее. Однако, независимо от приказов, они не могли без предупреждения ворваться в Аренсбах. Даже если Люциус действовал против герцогства, предварительная связь с ним вряд ли что-то изменила бы. Светящиеся ворота предупредили бы его об их прибытии, так что рассчитывать на внезапность с самого начала не приходилось.
— Прежде чем мы свяжемся с Аубом, — сказал Фердинанд, — я хотел бы попросить разрешения взять с собой в Аренсбах ударный отряд.
Сильвестр фыркнул.
— Будто я могу тебе отказать. Зент практически дал тебе полную свободу действий, лишь бы ты защищал наше герцогство и страну. Знаешь, я рад, что ему осталось недолго сидеть на троне. Человек, настолько глупый, чтобы дать тебе такие полномочия, не должен управлять страной.
— И что же ты хочешь этим сказать, дорогой брат? — спросил Фердинанд с приторной улыбкой.
— Именно то, что сказал. Как ты думаешь, почему только ты способен приструнить Розмайн? Потому что ты такой же гремлин, как и она!
Фердинанд фыркнул.
— Ничего подобного.
Сильвестр смерил младшего брата безучастным взглядом и произнёс:
— Вчера ты сыграл в диттер, поставив на кон будущее страны, а потом назначил нового Зента.
— Это было ради спасения Розмайн.
— Уверен, ты бы и принца отправил на высокую лестницу, если бы он ещё не поднялся по ней.
Фердинанд промолчал.
— Вот видишь? — сказал Сильвестр, махнув в его сторону рукой. — Гремлин. Весь мой род ими кишит. Боги, хорошо хоть Мельхиор нормальный. Ну, станет нормальным. Он ведь скоро перерастёт свою любовь к сестре, правда?
— Разумеется, — с усмешкой сказал Фердинанд. — Примерно тогда же, когда Хартмут перестанет ей поклоняться.
— Этот проклятый фанатик, — вздохнул Сильвестр. — Клянусь, я бы отправил его по высокой лестнице, если бы у нас не было других источников информации и если бы он не был так необходим Розмайн.
— Да, — согласился Фердинанд. — Позже мне нужно будет с ним поговорить. В любом случае, я не считаю силы Ланценавии большой угрозой, если они будут сражаться так же, как сегодня утром. Однако нам, возможно, придётся отправиться раньше, чем планировалось.
Аренсбах уже страдал от нехватки маны, и Фердинанд не хотел терять ещё больше сторонников Летиции и, возможно, Люциуса, чем, вероятно, уже потерял. Ему не хотелось, чтобы после гибели Георгины в результате провалившейся попытки вторгнуться в Эренфест соседнее герцогство оказалось в основном заселено её сторонниками. К тому же многие из намеченных целей были хорошими работниками.
— Хорошо, — сказал Сильвестр. — Давайте свяжемся с Аубом Аренсбаха.
— Подожди, — сказал Фердинанд. — Я хочу, чтобы Розмайн присутствовала.
— А? Почему?
— По нескольким причинам, — ответил он. — Во-первых, как обладательница Грутрисхайта, она отправится со мной через врата страны. Значит, она будет сражаться вместе с остальными и должна знать, что происходит. К тому же она лучший переговорщик в этом герцогстве.
Правда заключалась в том, что Фердинанд знал: Розмайн захочет присутствовать, чтобы узнать о текущем положении дел в Аренсбахе и решить, нужен ли он ей и захочется ли она забрать его основание. Он был уверен, что она откажется, но решение должна была принять сама Розмайн. И она наверняка никогда не простила бы ему, если бы он мог заранее дать ей поговорить с Аубом Аренсбаха, но не воспользовался этой возможностью.
Сильвестр вздохнул.
— Что-то подсказывает мне, что тут есть ещё кое-что, но ладно. Вызови её. Нам нужно сделать это как можно скорее.
Вскоре к ним присоединилась Розмайн, и Фердинанд с Сильвестром рассказали ей, что удалось выяснить во время допросов и из Книги Местионоры.
— Значит, нападение уже могло начаться, — сказала она. — Нам нужно спешить.
Кивнув, Сильвестр провёл их в комнату с зеркалом. Пока они ждали, Сильвестр странно посмотрел на Фердинанда.
— Почему ты стоишь так далеко?
— Будет лучше, если сначала он меня не увидит.
Сильвестр прищурился, но Розмайн отмахнулась от него.
— Оставьте его. Ничего не поделаешь, когда он начинает упрямиться.
Фердинанд нахмурился, но ещё сильнее помрачнел, когда его брат вздохнул и сказал:
— Да, ты права.
Прежде чем он успел возразить, перед ними появился новый Ауб Аренсбах. Сильвестр и Розмайн удивлённо отреагировали. Первый бросил на него обеспокоенный взгляд, подтвердив подозрения Фердинанда: их сходство было не просто мимолётным.
— Приветствую вас, Ауб Эренфест, — голос мужчины эхом разнёсся по небольшой комнате. — Прошу простить мою резкость, но сейчас для моего герцогства наступило непростое время. Чем я могу вам помочь?
Приняв облик Ауба великого герцогства, Сильвестр посмотрел в зеркало и сказал:
— Я хотя бы отчасти осведомлён о вашей ситуации. Бывшая первая жена Аренсбаха, госпожа Георгина, сегодня утром возглавила нападение на моё герцогство.
— Что?
Сильвестр приподнял бровь.
— Похоже, эта новость вас удивила.
— Разумеется, я удивлён! — воскликнул Люциус, тем самым доказав, что года, проведённого в Юргеншмидте под видом дворянина, воспитанного в храме, оказалось недостаточно, чтобы научиться контролировать свои эмоции. — Насколько мне было известно, всю последнюю неделю она должна была находиться в своих покоях в трауре, а не организовывать нападение на соседнее герцогство.
Сильвестр прищурился, притворившись, будто ничего не понимает.
— Если прошла всего неделя, полагаю, оплакивала она не смерть мужа, ведь вы уже окрасили основание.
— Нет, — с досадой вздохнул Люциус. — Госпожа Детлинда была уб— поднялась по высокой лестнице.
— Мне жаль это слышать. Примите мои глубочайшие соболезнования в связи с гибелью вашей невесты, Ауб Аренсбах, — сказал Сильвестр, почтительно склонив голову. — Не поэтому ли вы не заметили отсутствия двух гибов, которых она привела с собой в Эренфест, чтобы атаковать наши земли чёрным оружием, а также десятков ланценавских и аренсбахских дворян, которых она использовала для нападения на наш город в попытке похитить наше основание?
В покоях воцарилась тишина, пока Сильвестр терпеливо ждал ответа.
Наконец Люциус дрожащим голосом сказал:
— Численность ланценавцев уменьшалась каждый раз, когда отплывал корабль. Полагаю, они, возможно, отправлялись к границе, а не садились на корабли. Что касается гибов, то зимний сезон общения почти закончился, и иногда гибы уезжают до Празднования весны, особенно если их провинции находятся на окраинах — по крайней мере, мне так сказали.
— Значит, вы утверждаете, что не имели никакого отношения к нападению на моё герцогство?
— Разумеется, я не имел к этому никакого отношения, — возразил Люциус. — Не знаю, доводилось ли вам недавно бывать на нашей общей границе, но Аренсбах с трудом обеспечивает маной даже уже принадлежащие ему земли. Было бы идиотизмом пытаться завоевать ещё больше. На прошлой неделе мы уже потеряли одного из наших немногих поставщиков маны. Скажите, госпожа Георгина всё ещё жива? Простите за мою дерзость, но если да, я хотел бы попросить вас вернуть её в качестве политического пленника, чтобы мы могли поместить её в Белую Башню. Я просто не могу позволить себе потерять ещё одного поставщика.
Сильвестр позволил себе поморщиться.
— К сожалению, во время битвы она поднялась по высокой лестнице.
После долгого вздоха, исполненного сожаления, Люциус пробормотал:
— Разумеется. Эта семья до самого конца состояла из одних идиотов. Итак, Ауб Эренфест, вы связались со мной, чтобы потребовать возмещения ущерба или сообщить, что мне предстоит вести войну на два фронта?
Сильвестр покачал головой.
— Ни то ни другое. Но судя по вашим словам, вы уже знаете, что выяснилось во время допросов. Ланценавцы, напавшие на нас, собирались вернуться в Аренсбах, убить политических противников госпожи Георгины ради их магических камней и похитить женщин и девушек с большим запасом маны.
Пробормотанное Люциусом проклятие, возможно, никто бы не услышал, но водное зеркало усилило его голос.
— Да, всё именно так, как вы говорите. Пока мы разговариваем, они нападают на моих людей, поэтому я вынужден просить вас сделать эту беседу как можно короче.
Фердинанд приподнял бровь и подал Сильвестру знак. Его старший брат кивнул и отошёл в сторону, уступая ему место. Как только лицо Фердинанда попало в поле зрения, Люциус застыл, открыв рот от изумления.
— Ауб Аренсбах, — сказал Фердинанд. — Я командующий рыцарским орденом Эренфеста, Фердинанд. Для начала позвольте спросить: в комнате есть кто-нибудь ещё?
Мужчина не сразу ответил, но покачал головой.
— Нет, я один.
— Хорошо. Позвольте удовлетворить вашу просьбу о краткости. Я знаю о вашем истинном происхождении и о том, кто ваш отец, поэтому, когда вы говорите, что нападают на «ваших людей», я не уверен, кого именно вы имеете в виду. Так на кого нападают — на Ланценавию или на Аренсбах? От вашего ответа во многом будет зависеть, на какую помощь вы можете рассчитывать.
Люциус скривился, обхватив голову руками.
— Проклятье.
Через мгновение он снова поднял взгляд и решительно посмотрел на Фердинанда.
— Вы дадите мне слово, что пришлёте помощь, если я честно вам отвечу?
— Как я уже сказал, всё зависит от того, что выяснится из вашего ответа.
Розмайн шагнула вперёд и вежливо кивнула.
— Прошу прощения, Ауб Аренсбах. Я Розмайн, кандидат в герцоги Эренфеста и невеста командующего рыцарским орденом Фердинанда.
— А, святая Эренфеста, — произнёс Люциус. — Неужели у вас там в комнате всё это чёртово герцогство?
Она смущённо улыбнулась ему.
— Нет, здесь только мы трое. Прошу прощения, что до сих пор держалась в стороне. Мы готовы оказать помощь жителям Юргеншмидта. Предатели и чужаки, желающие навредить добрым людям Аренсбаха, — наши враги, и мы готовы сделать всё необходимое для защиты нашей страны. Мы будем помогать вам защищать Аренсбах или вы встанете на сторону своих соотечественников из Ланценавии?
Взгляд Люциуса стал жёстче.
— Я Ауб Аренсбах. Ланценавия больше не мой дом. Изначально я пришёл сюда, чтобы дать убежище членам своей фракции, которые хотели переселиться в Юргеншмидт — место, где к людям с маной хорошо относятся и где им не приходится бояться тех, кто владеет анти-магическими инструментами. Мы также не хотим поддерживать существование белого города, построенного на страданиях наших дочерей и крови их детей. Те, кто сюда приехал, получили гражданство Аренсбаха и теперь тоже сражаются за свою жизнь бок о бок с уроженцами.
— Однако в Ланценавии есть другая фракция, которая хочет вернуть «славные времена», когда людей, владеющих маной, почитали как богов. Ради этого они хотят, чтобы ваш Зент принял ещё одну нашу принцессу, а затем забрать всех женщин и магические камни, обратно в Ланценавию. Именно против них мы и сражаемся.
Розмайн обеспокоенно приложила руку к щеке.
— Прошу прощения, но я кое-чего не понимаю. Если люди, напавшие на Эренфест и теперь нападающие на Аренсбах, принадлежат к этой другой фракции, то логично предположить, что госпожа Георгина заключила с ними сделку — их помощь в обмен на ману. Однако вы так и не сказали, что она получила взамен, позволив вам забрать основание и стать Аубом.
— Я должен был жениться на её дочери, а я и те, кто последовал за мной, должны были снабжать маной эту иссохшую землю.
Она нахмурилась.
— Госпожа Георгина могла найти госпоже Детлинде подходящего партнёра в Юргеншмидте, чтобы тот исполнял эту роль, не открывая своё герцогство для иностранцев. Простите, но для такой осторожной и хитрой женщины, как госпожа Георгина, это не кажется разумным обменом.
Люциус покачал головой и, похоже, не знал, что сказать.
— У меня необычайно большой запас маны, поэтому могу лишь предположить, что она собиралась использовать это в полной мере, пытаясь спасти Аренсбах. Сомневаюсь, что здесь найдётся много людей, способных со мной сравниться, а у большинства дворян, пришедших вместе со мной, запас маны на уровне высших дворян.
Похоже, он действительно верил в то, что говорил. Фердинанд вздохнул и перешёл к сути:
— Разве не очевидно, что она получила? — спросил он. — Аренсбах отвечал за отправку принцесс Ланценавии во дворец Адальгизы, а значит, между ними существует транспортный портал, активировать который может только Ауб.
— Я не активировал ни одного подобного портала, — возразил Люциус.
— Вы когда-нибудь наполняли для неё магические камни?
— Ну конечно, — ответил он. — Это требовалось и во время моей подготовки к академии, и для наполнения земель во время Весенней молитвы и тому подобного. — Затем он нахмурился и скрестил руки на груди. — Вы хотите сказать, что один из них можно использовать, чтобы открыть портал?
Розмайн кивнула.
— Впредь вам стоит осторожнее выбирать, кому отдавать свою ману, — предостерегла она.
Пока Люциус проклинал собственную глупость, Фердинанд сказал:
— Во время допросов выяснилось, что они планировали заполучить штапы и, похоже, собирались сделать это, воспользовавшись тем порталом.
— Невозможно, — сказал Люциус. — У них не было бы возможности их заполучить. Даже я знаю, что открыть путь в Дальний зал может только член королевской семьи.
Розмайн обменялась взглядом с Фердинандом, который постучал пальцем по виску.
— Как мы уже сказали, для открытия магически запечатанной двери достаточно иметь магический камень с маной любого человека.
— Значит, госпоже Георгине удалось обманом заставить кого-то из членов королевской семьи отдать ей магический камень?
— Нет, — сказала Розмайн. — Вчера принц Сигизвальд поднялся по высокой лестнице.
Люциус так побледнел, что его губы стали белыми. На мгновение Фердинанд подумал, что тот потеряет сознание, но мужчина сумел достаточно прийти в себя, чтобы не отключиться.
— Боги… Зент, должно быть, хочет стереть Аренсбах с лица Юргеншмидта. Надежды совсем нет…
— Я получил от Зента приказ защищать нашу страну и спасти как можно больше людей, — сказал Фердинанд, пытаясь не дать ему окончательно погрузиться в отчаяние. — Из всего, что вы рассказали, следует, что вы не предатель, а активно сражаетесь против них.
Люциус снова покачал головой и спросил:
— Проявит ли Зент к нам милость, если мы принесём ему голову Леонцио?
Сделав вид, будто ему ничего не известно, Фердинанд спросил:
— Это их предводитель?
— Да.
— Тогда, полагаю, да.
Люциус кивнул, словно соглашаясь сам с собой.
— Я достаточно хорошо ответил на ваши вопросы, чтобы рассчитывать на вашу помощь?
— Ещё один вопрос, — сказал Фердинанд. — Где ваш отец?
Люциус растерянно моргнул, а затем ответил:
— Сражается с захватчиками. Где же ещё?
От этого у Фердинанда голова пошла кругом. Так где же тогда Раоблут, если его истинный господин находится на передовой и сражается с теми, кто пытается заполучить штапы? Неужели он каким-то образом не был замешан в этой части заговора? Неужели он всего лишь хотел помочь Джервазио найти место, где его люди смогут поселиться в Юргеншмидте?
Нет, всё было не так. Ему не нужно было использовать трук против членов королевской семьи, чтобы добиться этой цели: им нужно было лишь, чтобы какой-нибудь Ауб согласился принять их. Скорее всего, он по-прежнему следовал своему первоначальному плану — посадить Джервазио на трон. Однако в этом плетении он не знал, как заполучить Грутрисхайт, поэтому его возможности были весьма ограничены. Неужели они использовали Люциуса, чтобы проложить себе путь, а затем собирались заставить Джервазио проявить силу в этой битве и тем самым укрепить его репутацию? В конце концов, если он хотел посадить своего господина на трон, ему понадобилось бы использовать каждое доступное преимущество.
— Хорошо, — сказал Фердинанд. — У нас есть пятнадцать членов элитного ударного отряда, семь рыцарей-телохранителей герцогского дома, два кандидата в герцоги и семьдесят пять рыцарей Дункельфегера, готовых прийти на помощь Аренсбаху.
Люциус закрыл глаза и нахмурился, охваченный эмоциями. Через мгновение он сказал:
— Мы бесконечно вам благодарны. Сколько времени вам потребуется, чтобы прибыть?
— По моим расчётам, примерно четверть колокола.
От удивления его глаза округлились.
— Так скоро?! Как?!
— Мы воспользуемся вратами страны, — сказала Розмайн. — Вы сможете обеспечить открытие пограничных врат к нашему прибытию?
— Врата страны? — недоверчиво переспросил он. — Для этого нужен Грутрисхайт… Постойте…! Неужели вы…?
— Где идут самые ожесточённые бои? — перебил его Фердинанд. — Нам следует отправить туда основную часть рыцарей Дункельфегера.
Люциус поднял руку и прижал ладонь ко лбу.
— Прошу, подождите минуту. Позвольте мне позвать сюда командующего рыцарским орденом, чтобы мы могли обсудить логистику. Боги…
Связь прервалась, когда Ауб отошёл, оставив их наедине с тяжёлой тишиной.
— Значит, — сказал Сильвестр, пряча руки в рукава, — ты собираешься объявить всей стране, что у тебя есть Грутрисхайт?
Розмайн фыркнула и сказала:
— У Ауба Дункельфегера не хватило маны, чтобы отправить нас и своих рыцарей обратно, поэтому он заставил меня это сделать.
— Иными словами, — сказал он, — если семьдесят пять рыцарей Дункельфегера уже знают об этом, то скрывать больше нет смысла. Что ж, если будущий Зент это одобрил, кто я такой, чтобы возражать?
— Давным-давно у всех Аубов была своя Мудрость, — сказала Розмайн.
С фырканьем Сильвестр отмахнулся от неё рукой.
— Могу тебе сказать, что мне Грутрисхайт точно не заполучить. Эренфесту придётся ждать, пока Шарлотта не станет Аубом, владеющим Грутрисхайтом. Боги, теперь ей действительно придётся получить свою Мудрость, раз другие знают, что у тебя уже есть своя. Никто не позволит мне отдать предпочтение ей как будущему Аубу, когда у тебя есть такое преимущество.
— О, это будет нетрудно, — сказала она с благородной улыбкой. — Она уже получила несколько табличек, так что сможет завершить процесс в следующем учебном семестре.
Сильвестр вздохнул, посмотрел в потолок и пробормотал:
— Только гремлин может сказать, что заполучить Грутрисхайт нетрудно.
Прежде чем она успела возразить, Сильвестр повернулся к Фердинанду и сказал:
— Вильфрид тоже наверняка захочет отправиться с нами, ведь он будущий командующий рыцарским орденом.
Фердинанд кивнул.
— Хорошо. Добавим его рыцарей-телохранителей к нашим силам. Я могу поставить его во главе ударного отряда, чтобы Корнелиус смог охранять Розмайн. Вильфрид последний год тренировался вместе с ними, так что это станет неплохой проверкой его лидерских и боевых навыков.
Сильвестр открыл рот, чтобы ответить, но остановился и перевёл взгляд на зеркало. Он подошёл к нему и активировал его. На его поверхности появились Люциус и Штраль.
— Ауб Эренфест, командующий рыцарским орденом Фердинанд, госпожа Розмайн, это Штраль, командующий рыцарским орденом Аренсбаха. Он будет руководить обсуждением логистики.
Когда Штраль вежливо склонил голову, Фердинанда охватило странное чувство ностальгии. Он и представить не мог, что будет скучать по кому-то из своих последователей в Аренсбахе. Штраль был исключительно способным охранником, который не заслуживал лишиться своей должности в предыдущем плетении, и Фердинанд с облегчением отметил, что на этот раз его миновало такое унижение. Его уважение к Люциусу слегка возросло, когда он признал, что тот сумел сделать то, чего не смог он сам, — удержать Детлинду в узде. Впрочем, в этом плетении она не активировала круг выбора Зента, так что Люциусу было проще с ней справляться.
— Приветствую, — сказал Фердинанд. — С тех пор как мы разговаривали, число подкреплений, которые мы можем привести, несколько увеличилось, господин Ауб Аренсбах. — Он сообщил им обоим обновлённые данные и спросил: — Куда нам направиться после прибытия?
Штраль потёр подбородок и сказал:
— Сейчас у нас три основные точки конфликта: замок, город и доки. Самые ожесточённые бои идут в первых двух местах, но проблема в том, что замок легче оборонять, тогда как по всему городу сражаются разные группы. Кроме того, каждый раз, когда над ними пролетает ордонанц, некоторые ланценавцы отрываются от своих дел и бросаются его преследовать. То же самое происходит, когда они видят ротт.
— Мой заместитель командующего обновляет карту по мере поступления отчётов, хотя вы понимаете, почему их так мало. Поначалу казалось, что они нападают на поместья случайным образом, но теперь, когда мы узнали о действиях госпожи Георгины этим утром, становится заметна определённая закономерность. Каждое поместье, которое они пропустили среди нескольких атак, принадлежит члену её фракции.
— Вероятно, на их родах есть какие-то отметки, — сказал Фердинанд.
Штраль кивнул.
— Согласен. Как только мы выясним, что это за отметка, нам будет проще определить возможных предателей. Мы не хотим, чтобы кого-либо из них убили. Если они попытаются сбежать, нужно будет взять их живыми для допроса. В первую очередь — высших дворян.
— При этом я хотел бы, чтобы половина рыцарей Дункельфегера отправилась в замок, а другая половина разделилась на две группы и начала продвижение с противоположных сторон города, постепенно сходясь к центру. Какую группу отправить к докам — ударный отряд или вашу — оставляю на ваше усмотрение. Та, что не направится туда, должна отправиться в город вместе с рыцарями Дункельфегера, но начать с противоположной замку стороны и продвигаться вглубь.
— Теперь самое важное: как вы, должно быть, уже узнали сегодня утром, магические атаки не действуют на серебряную ткань, а они все в неё облачены. Их легко узнать, но справиться с ними чертовски трудно. Кроме того, у них есть порошкообразный яд, который убьёт вас, как только вы его вдохнёте, так что вам понадобятся маски. Нам нужно взять некоторых из них живыми для допроса, особенно Леонцио, их предводителя. Пока что я не получил отчёта о его местонахождении.
Фердинанд кивнул.
— Хорошо. Пограничные ворота закрыты?
Штраль покачал головой.
— Мы думали об этом, но не хотели загонять их в угол. Пока из доков не вышло ни одной лодки. Полагаю, они ждут, пока лодки полностью заполнятся. Скорее всего, возвращаться они не собираются.
— А как насчёт поместья Ланценавии? Кто-нибудь уже отправился туда разузнать?
Штраль вздохнул и почесал затылок.
— Да сколько же этот человек знает…? Мы отправили туда небольшой отряд, но поместье пустует.
— Возможно, ненадолго, — предостерёг Фердинанд. — Вам стоит хотя бы держать его под наблюдением.
Люциус кивнул в ответ на вопросительный взгляд Штраля.
— Понятно, — сказал командующий рыцарским орденом. — Когда нам вас ожидать?
— Увидимся через четверть колокола, — сказал Фердинанд, после чего взял Розмайн за руку и отвёл её от зеркала. — Свяжись со своими людьми и Вильфридом и попроси их как можно скорее собраться на тренировочной площадке, — сказал Фердинанд. — Я сообщу рыцарям Дункельфегера и ударному отряду.
Она кивнула и немедленно принялась за работу.
Тем временем Сильвестр снова появился в зеркале.
— Господин Ауб Аренсбах, Эренфест рад возможности помочь герцогству, которое когда-то предоставило нам защиту. Всё остальное мы обсудим после того, как угроза со стороны Ланценавии будет устранена.
Он прервал связь и повернулся к Фердинанду и Розмайн.
— Ладно, я отправлю ордонанц гибу Кирнбергеру и сообщу ему, чтобы он ждал нашего прибытия. Отправляемся на тренировочную площадку.