Когда гиб Герлах удалился, Фердинанд попросил Сильвестра остаться с ним наедине. Налив им обоим визе, тот взял свой бокал и откинулся в кресле:
— Итак, что произошло?
— Визе так рано? — спросил Фердинанд.
— Я не спал со вчерашнего дня. Дай мне хоть немного расслабиться.
Вздохнув, Фердинанд постучал пальцем по столу и произнес:
— Отсутствие Розмайн оставляет после себя немало пробелов, и не последний из них — её мана. Ты ведь знаешь, насколько это важно для Весенней молитвы.
Сильвестр кивнул.
— Да, без неё центральные районы едва справятся.
— Поскольку мне придется взять на себя всю её работу в храме, а также управление приютом и, по крайней мере, часть книгопечатания, не говоря уже о присмотре за Розмайн, я не смогу посещать все её районы наравне со своими. Шарлотте и Вильфриду придется принять участие.
— Но они же еще совсем маленькие! — возразил он. — Шарлотту только-только крестили! Она еще не умеет так хорошо управлять своей маной.
— Розмайн тоже молода, если ты забыл, — отрезал Фердинанд. — Или ты хочешь сказать, что для неё допустимо выполнять все те задачи, что ты взвалил ей на плечи, а для твоих собственных детей даже часть из этого слишком тяжела?
Сильвестр несколько мгновений хмуро смотрел в свой бокал, прежде чем покачать головой.
— Я не это имел в виду. Она просто настолько исключительна, что порой трудно не забывать, что на самом деле она всего лишь ребенок, понимаешь? В этом она совсем как ты.
— Мы с ней совсем не похожи. У меня есть настоящая трудовая этика. А её нужно подкупать книгами. И объятиями, — мысленно добавил он, поморщившись. Боги упаси, если кто-нибудь когда-нибудь узнает об этом.
— И будто Дункельфельгер не играл тобой, словно на харшпиле, подбрасывая тебе исследовательские материалы каждый раз, когда им хотелось устроить диттер.
Если бы не Вероника, он мог бы позволить себе многие из этих материалов, имея бюджет, полагающийся кандидату в герцоги. Из-за страданий от её пренебрежения и попыток помочь с финансированием лаборатории Хиршуры после того, как ей перекрыли средства, у него не оставалось иного выбора, кроме как хвататься за любую возможность получить необходимое.
— Это не имеет значения, — отмахнулся Фердинанд. — Я предлагаю тебе позволить мне обучать магии и Шарлотту, и Вильфрида.
— Ты ведь довольно суровый учитель, не так ли?
Постучав пальцем по виску, Фердинанд вздохнул и бросил на старшего брата свирепый взгляд.
— Сильвестр, ты ведь сам оттолкнул от себя собственную опору в прошлом году?
Его лицо стало серьезным.
— Да, оттолкнул.
— Привело ли это к тому, что Лейзеганги всколыхнулись, имея теперь принцессу, вокруг которой могут сплотиться?
— Да, всколыхнулись. К чему ты клонишь?
— Как бы тебе этого ни хотелось, тебе нужно честно сравнить Розмайн с твоими двумя крещеными детьми, потому что все остальное герцогство уже это сделало. Она настолько опережает их, что у них не будет ни единого шанса догнать её, если всё останется как есть, даже если она будет спать до самого дня поступления в дворянскую академию. И хотя ты можешь считать меня суровым, под моим наставничеством они пострадали бы бесконечно меньше, чем под бдительным надзором Лейзегангов. Или ты хочешь сделать Розмайн герцогиней?
Сильвестр моргнул и задумался над вопросом.
— Может, нам тогда стоит поскорее обручить её с Вильфридом?
— Нет, — отрезал Фердинанд, но тут же поморщился, встретив удивленный взгляд Сильвестра. — Подумай об этом. У неё уже больше маны, чем у тебя. Ты действительно думаешь, что у Вильфрида есть хоть какой-то шанс сравняться с ней? Даже если тебя не беспокоит вопрос лишения её будущих детей — детей, которых она могла бы иметь после исцеления тела в юреве, — как ты думаешь, смирятся ли Лейзеганги с тем, что их принцесса станет второй или даже третьей женой?
— Это проще простого. Мы сделаем её первой женой.
— И как же ты тогда будешь искать ему других жен? Ни одно герцогство не отдаст свою дочь в среднее по рангу герцогство в качестве второй жены, не говоря уже о третьей. Первых жен принято брать из других герцогств, чтобы иметь возможность вести переговоры с ними на конференциях герцогов. В лучшем случае ты найдешь кого-то настолько отчаявшегося, кто согласится на такие условия и сможет родить детей Вильфриду, но это подорвет положение Розмайн и разгневает Лейзегангов — саму основу его опоры. В худшем — ты обречешь свой род на вымирание в своей недальновидной попытке угодить своему заурядному первенцу.
Покачав головой, Сильвестр подался вперед, опираясь на локти, и указал на брата пальцем той же руки, в которой держал кубок.
— Тебя это действительно задело. Ты привязался к ней сильнее, чем я думал.
— Дело не в привязанности, — вздохнул он. — Меня просто достало, что из-за вражды с Георгиной ты не хочешь видеть своих детей такими, какие они есть на самом деле. Перестань проецировать свои проблемы на них и посмотри на них честно. Сравни Шарлотту, которую крестили в тот же день, когда она дебютировала, с Вильфридом, у которого было целых два сезона до этого. Неужели ты не видишь, что даже при усердном труде он никогда не догонит её, учитывая, как серьезно она всегда относится к учебе. На данный момент он слишком сильно отстал, не говоря уже о том, что инцидент с Башней бросил тень на его репутацию.
Между ними повисло долгое, напряженное молчание, пока они сверлили друг друга взглядами. Наконец Сильвестр, не отводя глаз ни на миг, сделал глоток визе и спросил:
— И что же ты хочешь, чтобы я сделал, брат?
— Не назначай официального наследника. Позволь им соревноваться честно. Если дело примет плохой оборот, назови своим преемником либо Шарлотту, либо Мельхиора — и на этом всё. Мы легко сможем сплотить герцогство вокруг любого из них.
— А как же Вильфрид?
— Разве это не очевидно? — фыркнул Фердинанд. — Мальчик больше всего на свете любит бегать и играть со своим деревянным мечом. Пусть проходит курс рыцарей и кандидатов в герцоги. В любом случае, он не создан для бумажной работы, и ему будет куда приятнее служить рыцарем-телохранителем у кого-то из братьев или сестер, чем быть прикованным к столу.
Пожав плечами, он добавил:
— Хотя, возможно, он докажет мою неправоту, и дух соперничества подтолкнет его к новым высотам, как всегда утверждает Розмайн. Но пока тебе стоит позволить мне обучать их, чтобы помочь восполнить пустоту, оставленную твоей приемной дочерью.
— Ладно, — уступил Сильвестр, осушив бокал. Спустя мгновение на его лице появилась лукавая улыбка. — Но только если ты сможешь их убедить.
Фердинанд хмыкнул.
— Ты так уверен в себе.
— Только такой ребенок, как Розмайн, достаточно безумен, чтобы захотеть проводить время с Повелителем Зла.
Выиграть это пари было проще простого. Ему стоило лишь задеть чувства Шарлотты, попросив её помочь сестре, которая рискнула всем ради её спасения, что подстегнуло Вильфрида предложить свою поддержку, лишь бы не отставать. Розмайн была права — дух соперничества действительно был потрясающим мотиватором. Их обучение начнется, как только закончится зимний сезон общения.
Тем временем он встретился с Эльвирой, чтобы заручиться её помощью в делах печатной промышленности. Поскольку именно он выступил с этим предложением, он мог лучше контролировать сроки, что позволяло ему оградить партнеров Розмайн из нижнего города от переутомления. Он также убедил её печатать лишь часть того массивного романа, который она хотела распространить во время зимнего сезона общения, предложив вместо этого добавить несколько иллюстраций, нарисованных Вильмой. Он пообещал, что продолжение последует позже, чтобы подогреть интерес и сохранить темп, пока в Хальдензеле не будет налажено книгопечатание. Она казалась слишком уж воодушевленной перспективой включения рисунков, но он доверял её дворянскому чутью и первоклассным навыкам служащей, полагая, что она справится с процессом.
Каждый раз, когда это было возможно, Фердинанд навещал Розмайн, при необходимости заменяя магические камни. Казалось, она наполняла их быстрее, чем раньше. Возможно, пребывание в юреве предотвратило затвердевание части её маны, что немного ускорило процесс. Только на это он мог надеяться.
Под конец зимы, когда он менял магические камни Розмайн, он сделал паузу, чтобы жидкость успокоилась, и окликнул:
— Фран?
— Да, главный священник?
— Тебе не кажется, что её одежда стала теснее, чем когда её только поместили в зелье?
Фран наклонился над краем ванны, внимательно осматривая её одежду. Спустя мгновение его глаза расширились.
— Да, похоже, она немного подросла.
— Этого просто не может быть..
— Что-то не так? — спросил Фран, обеспокоенно нахмурившись.
— Нет, просто... Она должна быть в полумёртвом состоянии. Её тело не должно расти. — Неужели именно так боги собираются сдержать своё слово? Как он объяснит это остальным?
— Боги действительно её обожают, — вздохнул Фран.
Что ж, это объяснение казалось не хуже других.
Он вызвал Эльвиру в храм и три дня спустя привел её в тайную комнату Розмайн.
— Как видишь, Эльвира, её нынешняя одежда скоро станет ей мала. Я прошу тебя сшить новую. Я не знаю, насколько сильно она будет расти и как долго это продлится, поэтому нам, возможно, придется повторять этот процесс несколько раз. Сложность, конечно, в том, что её нельзя измерить в нынешнем состоянии, поэтому я полагаюсь на твой профессионализм.
Она кивнула, и её благородная улыбка стала чуть ярче.
— Надо же. Она будет в восторге, не так ли? Было так очевидно, как сильно она хочет, чтобы Шарлотта брала с неё пример. Ей было бы неприятно осознать, что её младшая сестра стала выше неё. Приятно видеть, что у неё всё так хорошо после всего пережитого.
Достав свой диптих и сделав несколько записей, она добавила:
— Разве у компании «Гилберта» не было какого-то необычного способа пошива платьев, чтобы их можно было легко подгонять под растущую фигуру?
— Да, — кивнул Фердинанд. — Сейчас они как раз готовят церемониальные одеяния Розмайн, чтобы подогнать их под Шарлотту и Вильфрида.
— В таком случае я немедленно размещу у них заказ.
Когда она уже собиралась уходить, он поднял руку.
— Эльвира, могу я попросить вас об одолжении?
Её глаза заблестели, когда она ответила:
— Разумеется. Я буду рада помочь всем, чем смогу.
— Когда Розмайн очнется, она пропустит как минимум год крайне необходимого обучения. Хотя я вполне способен обучить её всей программе, необходимой в дворянской академии, я ничего не знаю о женском обществе, и я не мог не заметить, как быстро вы обучили её правилам этикета к крещению. Могу ли я просить вас продолжить её дворянское образование, когда она придет в себя?
Она приложила руку к губам и несколько долгих мгновений пристально смотрела на него. Наконец, с обеспокоенной улыбкой она спросила: — Разве Флоренция не должна заниматься этим как её приемная мать?
— В обычных обстоятельствах вы были бы правы, — признал он. Флоренция была образцовой дворянкой и способной учительницей, о чем свидетельствовало поведение Шарлотты. Она могла бы стать прекрасным примером для подражания Розмайн. Однако была одна вопиющая деталь, которая мешала ему обратиться за её помощью. — Это может показаться необычным, но Розмайн пойдет на пользу обучение у человека, который понимает её... уникальное происхождение, особенно учитывая наши сжатые сроки.
Сильвестр так и не рассказал Флоренции о простолюдинском происхождении Розмайн. Незнание этого важнейшего факта затруднило бы её попытки обучать Розмайн, но Эльвира об этом знала, а значит, ей было бы проще справиться с трудностями, которые возникнут в процессе обучения. Это, конечно, прозвучало бы оскорбительно, но он оставил бы Сильвестру решать, как лучше сообщить об этом жене. Фердинанду же нужно было сосредоточиться на том, чтобы Розмайн научилась должным образом общаться, а не пытаться умиротворить уязвлённую женщину. В конце концов, главное заключалось в том, чтобы как можно лучше подготовить Розмайн к дворянскому обществу. Он был так сосредоточен на том, чтобы она справилась с занятиями в первом плетении, что не заметил, насколько ей не хватало светского воспитания, пока не стало слишком поздно.
Он сомневался, что это изменит её прямолинейный характер, но, возможно, это избавит их хотя бы от некоторых головных болей.
— Я понимаю, — сказала она, опуская руку и принимая более серьезный вид. — Что ж. Я позабочусь о том, чтобы она вела себя со всей грацией, подобающей кандидату в герцоги. Мы обсудим график, когда она начнет подавать признаки пробуждения, но могу я предложить планировать мои визиты в храм около обеда, чтобы я могла заниматься с ней до пятого колокола?
Какая же она хитрая женщина, так ловко выманивающая себе возможность пробовать новейшие рецепты Розмайн.
— Очень хорошо, договорились.
С довольной улыбкой Эльвира вежливо поклонилась ему:
— Пусть плетение нитей Дрефангуа будет быстрым и плавным.