— Господин Ауб Дункельфегер, вызываю вас на диттер.
Неужели я ослышался? Фердинанд и правда только что вызвал меня на диттер? Повелитель Зла, который никогда никого не вызывает на поединок?
Все вокруг разразились радостными криками, а на моём лице расплылась улыбка. Я знал, что в жилах этого человека течёт диттер! Он любил его не меньше любого дункельфегерца! Иначе зачем ему было принимать столько наших вызовов, смешивать столько злых инструментов, изобретать такие коварные тактики и сражаться на поле боя с такой самоотдачей? Мне следовало догадаться, что всё к этому идёт! Он всегда набивал себе цену, сохранял невозмутимый вид и делал вид, будто не замечает наших вызовов, чтобы повысить ставки. Как истинный любитель диттера, он хотел, чтобы возможный приз подтолкнул его к новым высотам зла!
Если бы только он родился в Дункельфегере! Какая пустая трата — отправить его в Эренфест. Впрочем, даже лучший визе терял вкус, если пить его каждый день. Ежегодное ожидание между нашими матчами делало их ещё слаще.
— Каковы ставки?! — крикнул я.
Теперь всё стало очевидно. Он лишил нас права вызывать его на поединок, чтобы самому решать, когда мы будем играть. Так он мог дождаться идеального момента и использовать наше желание встретиться с ним на поле, чтобы манипулировать нами и заставить принять более высокие ставки!
Мне не терпелось услышать, какую нелепую награду он потребует на этот раз!
Он на мгновение закрыл глаза, словно смакуя слова на языке.
Какой хозяин манипуляций — даже этот небольшой жест он использовал, чтобы усилить наше предвкушение!
— Если вы победите, Ауб Эренфест отменит удочерение Розмайн, чтобы вместо этого вы могли удочерить её. После этого я женюсь и войду в семью Дункельфегера.
Неужели я ослышался, или он только что предложил Дункельфегеру исполнить наше величайшее желание?
Молния пронеслась по моим венам, а ликование грозило захлестнуть меня с головой. С такими ставками он наверняка потребует взамен что-нибудь совершенно нелепое.
Мне было всё равно. Я непременно соглашусь на этот диттер!
— А чего хотите вы? — спросил я, чувствуя одновременно восторг и тревогу.
Когда он передал мне инструмент блокировки звука, тревога слегка перевесила восторг. А когда он прикрыл рот, она перевесила его уже намного сильнее.
— Если я выиграю, я проведу вас по пути к получению Грутрисхайта.
У меня отвисла челюсть, и я уставился на Фердинанда. Неужели на этот раз я всё-таки ослышался? Неужели он сказал, что мне придётся получить Грутрисхайт? Неужели он намекнул, что всё это время знал, где его найти, но не сообщил об этом королевской семье?! Неужели, неужели, неужели…
— Значит, он у вас есть? — спросил я. Разумеется, ответ был отрицательным. Разумеется.
Между его нахмуренными бровями пролегла морщинка.
— Знать путь — не то же самое, что пройти его, — сказал он.
Это было совсем не то отрицание, которого я ждал!
Не могу поверить. Похоже, Вентухте была ничуть не менее озорной, чем Либенсхильфе.
Любой Ауб из герцогства высшего ранга с первого взгляда понял бы, что Фердинанд родом из Адальгизы, а значит, в его жилах течёт королевская кровь. Почти не бывало случаев, чтобы мальчика забирали из того дворца, но предыдущий Ауб Эренфеста вырвал его с поля благоухающих цветов, чтобы обеспечить своего менее способного сына толковым министром.
Услышав о бастарде Ауба, большинство людей находило странным, что человек, не принимавший других богинь, завёл любовницу. Я же всё понимал. Когда королевская семья призывает тебя участвовать в их торговом соглашении с Ланценавией, ты отправляешься туда. Не было ничего удивительного в том, что он зачал сына в Адальгизе. Странным было то, что он вернулся за ним. В конце концов, так было задумано: он не должен был точно знать, его ли это ребёнок. Возможность убедить себя, что мальчики, рождённые для превращения в магические камни, принадлежат кому-то другому, облегчала это бремя.
Был он сыном предыдущего Ауба Эренфеста или нет, в некотором смысле он был скрытым членом королевской семьи с Грутрисхайтом.
Как мне ответить на новую фигуру, которую он только что выставил на моей доске для гевиннена?
Я даже не думал отступать — этот диттер всё равно состоится. Однако ставки были гораздо выше, чем мог себе представить почти любой человек. Независимо от того, победил бы я или нет, на кону стоял Грутрисхайт, и Дункельфегер поддержал бы любого из нас, кто одержал бы победу.
Этот диттер мог стать искрой, которая разожгла бы пламя новой войны.
Я взглянул на Ауба Эренфеста, чтобы проверить его реакцию. Он отправил ордонанц — очевидно, чтобы сообщить своим людям о необходимости начать подготовку к диттеру всей их жизни. Каким достойным человеком он стал! Я подал Хайсхицу знак начинать наши приготовления.
Несмотря на охвативший меня восторг, я должен был как следует всё проверить. На поле для диттера нельзя выходить неподготовленным.
Прикрыв рот рукой, я спросил:
— Почему вы не сообщили об этом королевской семье?
Морщинка между его бровями стала ещё заметнее, когда он сказал:
— Единственной из них, кто способен обрести Грутрисхайт, показали путь три года назад. Я не несу ответственности за их некомпетентность.
— Постойте, а кому именно?
Он покачал головой.
— Сейчас это не имеет значения.
— Позвольте не согласиться, — сказал я. — С такими ставками я не могу позволить себе идти вслепую.
Он долго смотрел на меня, прежде чем произнести:
— Принцессе Эглантине.
Что ж, это был всего лишь второй худший вариант из всех возможных. Она не только не способна управлять страной, но ещё и не замужем. Значит, битва за её руку, которой она избежала благодаря своему удочерению, начнётся заново, но на этот раз соперничать будут не только принцы. В борьбу вступят герцогства.
Принц Сигизвальд уже предпринимал шаги, чтобы помешать зарождающемуся роману между принцем Анастасием и принцессой Эглантиной, поскольку их брак мог закрепить за ним статус наследника. Интересно, насколько далеко он был бы готов зайти, если бы она взошла на трон?
Я вынырнул из своих мыслей, когда рыцари справа от меня расступились, освобождая место для Зиглинды. Она устремила на Фердинанда тяжёлый взгляд, а её лицо превратилось в каменную маску.
— Господин Фердинанд, обсуждать условия диттера под покровом Фёрбергена просто недопустимо.
— Зиглинда, — сказал я, отключая инструмент блокировки звука, — это не то, что мы можем обсуждать открыто.
На её лбу взметнулась устрашающая бровь, и она подняла руку, отсылая всех, кроме необходимого персонала. Затем она махнула главному служащему, чтобы тот разложил пергамент и чернила, после чего жестом пригласила нас к столу. Как раз когда к нам присоединился Ауб Эренфест, прилетел ордонанц и опустился ему на руку.
— Мы поговорим с вами завтра днём.
Неужели это была помощь Зента?
Лицо Ауба покраснело от гнева, но он отложил жёлтый камень и сосредоточился на текущей задаче — записать условия нашего диттера.
Мы возвели звуковой барьер, и каждый из нас приказал своим последователям отвернуться.
— Что ж, — сказала моя жена, — каковы ставки?
Пока Фердинанд повторял их, она на мгновение застыла, дёрнув рукой в сторону подсумка с магическими камнями, но почти сразу взяла себя в руки. Моя Валькирия всегда была женщиной, с которой стоило считаться.
— Значит, вы хотите посадить моего мужа на трон вместо того, чтобы привести нынешнего Зента к его Мудрости? — спросила она.
Ауб Эренфест скрестил руки на груди, а Фердинанд покачал головой и сказал:
— Король не способен обрести её. Как я уже говорил Аубу Дункельфегеру, лишь один член королевской семьи способен обрести свою Мудрость. Они знают путь уже три года, но до сих пор не добились значимого прогресса.
— Понимаю, — сказала Зиглинда. — Однако вы должны понимать, что невозможно владеть двумя основаниями.
Ауб Эренфест парировал:
— Мы понимаем, что ваш сын уже совершеннолетний, а предыдущий Ауб Дункельфегер всё ещё жив и здоров. Он или один из ваших братьев может исполнять обязанности следующего Ауба, пока Лестилаут не будет готов принять власть.
У него были шары Бейшмахта, выкованные Вулканифтом. Он не отступил, даже когда Зиглинда всем своим видом выразила раздражение.
— Почему никто другой из королевской семьи не может обрести Мудрость? — спросила Зиглинда. Вот в чём заключался настоящий вопрос. Как получилось, что именно я был способен получить Грутрисхайт, тогда как почти никто из них — нет?
— Нужно иметь семицветный штап, — ответил Фердинанд.
— Неудивительно, — пробормотал я. — В Юргеншмидте есть всего несколько человек, соответствующих этому требованию. И это… — Мой голос затих, глаза широко раскрылись. Я посмотрел в глаза Аубу Эренфесту и Фердинанду и заметил напряжение, которое они пытались скрыть. Мои подозрения подтвердились.
Я тихо усмехнулся.
— Понимаю. Мы решаем не произойдет ли это, а лишь кто это сделает.
Зиглинда подняла бровь.
— Что вы имеете в виду?
— Разве вы не понимаете? — спросил я. — Либо я обрету Грутрисхайт и обращусь к королевской семье, либо это сделает кто-нибудь из Эренфеста. Я ведь прав, Фердинанд?
Он промолчал, и этого подтверждения мне было достаточно.
— Единственный способ выбраться из этой ситуации — победить в этом диттере и забрать Розмайн себе. — Я кивнул самому себе. — Понимаю. Таков ваш грандиозный план. Если победите вы, я займу трон при поддержке Дункельфегера и Эренфеста. Если победа достанется мне, трон займёте вы или Розмайн с семицветными штапами, а мы гарантируем вам поддержку. Вот это я понимаю — интриги в духе Повелителя Зла!
Зиглинда от этого не повеселела.
— Это будет не он, а Розмайн. Если она обретёт Грутрисхайт и раскроет себя как кандидата в герцоги Эренфеста, Зент прикажет понизить её до высшей дворянки, а затем выдать замуж за любого сына по своему выбору. Однако он не посмеет так поступить с нами — отсюда и удочерение.
Фердинанд опустил взгляд на стол и спрятал выражение лица, прижав лоб к переплетённым в замок пальцам. Похоже, даже ему было трудно сохранять самообладание, когда Эйвилиб увидел, как Фрютрена готовится отнять у него Гедульрих.
Он по-прежнему не поднимал взгляда, когда наконец произнёс:
— Время не ждёт. Вы принимаете мои условия или нет?
Я чуть не закричал: «ДА!», лишь бы мы поскорее начали игру, но бровь Зиглинды раздражённо дёрнулась. Я немного сник, подавляя желание выкрикнуть своё согласие.
— Прежде чем мы решим, — сказала она, — расскажите, что произошло и послужило причиной этого вызова.
Двое мужчин по другую сторону стола переглянулись, прежде чем Фердинанд ответил:
— Кто-то из королевской семьи схватил Розмайн и надел на неё браслеты, блокирующие штап.
Я вскочил на ноги, опрокинув кресло.
— Не уведомив Ауба Эренфеста?! — закричал я. — Они не могли просто схватить кандидата в герцоги, не связавшись с её Аубом! Если только она сама не отправила кого-то из них по высокой лестнице, этому нет оправдания!
Фердинанд кивнул мне, и в его глазах блеснула тёмная решимость.
— То благословение было попыткой Розмайн связаться со мной. Если бы не её рыцарь-телохранитель, мы до сих пор ничего бы не знали.
Моя жена устало вздохнула.
— Значит, книга у неё.
Лицо Фердинанда стало бесстрастным, а Ауб Эренфест побледнел. Зиглинда встретила их взгляды горькой усмешкой.
— Единственной причиной, по которой королевская семья пошла бы на столь радикальные и тайные меры, могло быть лишь участие Грутрисхайта. Если кто-то из них уже знает, как его обрести, им незачем рисковать и навлекать на себя ваш гнев, допрашивая её, ведь у вас с нами тесные связи. Они пошли бы на такое только в том случае, если бы книга уже была у неё. Так кто же удерживает её?
Фердинанд сжал челюсти, и Ауб Эренфест ответил за него:
— Принц Сигизвальд.
Я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица, а выражение Зиглинды стало ещё мрачнее. Принц Сигизвальд наконец зашёл слишком далеко — его падение в безумие завершилось. Он постепенно предпринимал всё более радикальные попытки закрепить за собой место наследника. Попытка помешать ухаживаниям принца Анастасия за принцессой Эглантиной была лишь началом. Совсем недавно он отправил кого-то напасть на принца Хильдебранда — и это после того, как начал пытаться отравить еду мальчика, хотя Магдалена до сих пор не нашла доказательств его причастности. Всё стало настолько плохо, что даже принц Анастасий начал забирать мальчика к себе на виллу для обучения, чтобы защитить его от принца Сигизвальда.
А теперь этот человек опустился до похищения кандидатов в герцоги и удержания их в плену. Если он действительно считал, что у Розмайн есть Грутрисхайт, то, скорее всего, силой затащил бы её в свою постель — несовершеннолетняя она или нет, — чтобы у неё не осталось выбора, кроме как выйти за него замуж. Затем он мог бы использовать её как магический инструмент: вынимать из позолоченной клетки всякий раз, когда ему понадобилась бы книга, а после использования снова запирать внутри.
К счастью для неё, жених Розмайн был слишком сильно благословлён Эйвилибом и дал ей множество усиленного магией льда. Наверняка на ней было спрятано с дюжину амулетов вдобавок к её вызывающе роскошному ожерелью и экстравагантной заколке для волос. В двух видимых амулетах были неприятные защитные магические круги, так что оставалось лишь гадать, на что способны скрытые. Если бы Сигизвальд хоть косо на неё посмотрел, он бы тут же отправился по высокой лестнице.
Конечно, независимо от того, прикоснётся он к ней или нет, принц вскоре предстанет перед Верховной Парой, если мы не удержим нашего Эйвилиба от того, чтобы вонзить меч ему в грудь.
Зиглинда цокнула языком.
— Разумеется, так оно и есть. Вам нужно подать официальную жалобу Зенту.
Ауб Эренфест покачал головой.
— Вы слышали, что он ответил, когда я пришёл сюда. Он откладывает встречу на завтра.
Я мог бы понять это, если бы просьба об аудиенции исходила от герцогства низкого ранга, но речь шла о шестом герцогстве. Как он мог отложить встречу с герцогством высшего ранга, когда им нужно было подать жалобу?
Ах да. Они сохраняли нейтралитет во время войны. Как бы они ни старались и какой бы вклад ни вносили в развитие страны, им никогда не смыть это пятно.
— Посмотрим, что он мне скажет, — прорычал я, доставая ордонанц. — Зент Трауквал, это Ауб Дункельфегер. Мне нужно подать официальную жалобу.
Он ответил, что выслушает её утром. Я отправил в ответ:
— Это срочно. Принц Сигизвальд похитил госпожу Розмайн из Эренфеста и надел на неё манжеты, блокирующие штап, не связавшись с её Аубом.
— Мы немедленно всё разузнаем, — последовал ответ.
Пока мы ждали, Фердинанд становился всё более напряжённым и в конце концов закрыл глаза и опустил голову, скрывая выражение лица. Мы с Зиглиндой оба видели, что он вот-вот сорвётся.
И тут я получил ещё один ордонанц от одного из помощников Зента.
— Нам не удаётся связаться с принцем Сигизвальдом.
Фердинанд резко поднял голову и отправил Розмайн ордонанц:
— Розмайн, не бойся. Я иду за тобой.
Он не полетел.
Ордонанц мог не сработать лишь по трём причинам. Либо принц Сигизвальд забрал её из академии, либо они оба находились в тайной комнате, либо они поднялись по высокой лестнице.
Как бы то ни было, нам предстояло устроить кровавую баню.
На кратчайшее мгновение его глаза заиграли радужными цветами, но затем он закрыл их и сунул руку в один из мешочков на поясе. Когда он вытащил её, кончики его пальцев мерцали золотым песком. Он по-прежнему не открывал глаз, когда произнёс:
— Он держит её в своей тайной комнате.
Похоже, из трёх вариантов этот казался ему наиболее приемлемым.
Мы с Зиглиндой оба понимали, что нам нужно действовать, если мы хотим избежать надвигающейся бойни. Каким бы ужасным ни было положение, сердце всё равно подпрыгнуло, когда я увидел, как она достала пергамент, ручку и чернила. Наконец-то! Наш диттер с Повелителем Зла начинался!
— Я составлю контракт на диттер, — объявила она. — По крайней мере, если мы победим, у нас будет пара лет на подготовку, прежде чем в дело вмешается Грутрисхайт…
Молния вернулась, пробегая по моим венам и щекоча кожу. Какая же это будет игра! Её запишут в исторические книги, чтобы будущие Аубы могли проливать горькие слёзы, читая о таком великолепном диттере, свидетелями которого им никогда не стать. Ставки не могли быть выше! Они…
Моя кровь застыла. До меня наконец дошло, что по итогам всего этого я вполне могу стать Зентом.
Пока моя жена записывала условия контракта, она сказала:
— Разумеется, всё это будет бессмысленно, если нам не удастся получить её подпись под документом об удочерении.
Фердинанд заверил нас, что сможет это сделать, хотя я не представлял, как именно, если она заперта вместе с принцем Сигизвальдом в его тайной комнате. Впрочем, перед нами был Повелитель Зла. Кто знает, какие коварные уловки он мог применить, чтобы протащить кусок пергамента сквозь непроницаемый барьер?
Когда Зиглинда закончила писать контракт, мы с Фердинандом и Аубом Эренфестом подписали его. Мы договорились встретиться на поле для диттера через полколокола. После этого они вдвоём поспешили покинуть нашу комнату для чаепития, чтобы подготовиться.
Зиглинда сняла звуковой барьер, а я призвал Хайсхица и Рарстарка.
— Рыцари, через полколокола нам предстоит диттер три на три с Повелителем Зла. Могу я рассчитывать на вашу поддержку?
— Да, Ауб! — хором закричали они, переполненные восторгом, который быстро возвращался и ко мне.
Я гнал от себя мысли о возможном поражении, чтобы сполна насладиться этим историческим диттером. В предвкушении коварных уловок, на которые такие ставки могли подтолкнуть Повелителя Зла на поле для диттера, я широко улыбнулся.
* * * * *
Почти все мои люди, всё ещё находившиеся в академии, пришли посмотреть. Они столпились у края нашей зрительской зоны, стараясь пробиться поближе. Со стороны Эренфеста, однако, зрителей было всего несколько: Ауб Эренфест, его жена и их последователи. Госпожа Флоренция спокойно сидела на месте Эренфеста, не проявляя ни малейшего волнения, но даже с того места, где я стоял в центре поля, я видел, как напряжены плечи Ауба Эренфеста. Похоже, ей не сказали, о чём будет этот диттер.
Когда трое наших противников приземлились на поле, я не смог скрыть широкую улыбку. Я подошёл поприветствовать их.
— ФЕРДИНАНД! Ты привёл Вильфрида! Великолепно! Просто великолепно! Возможность разделить такой исторический диттер с моим зятем глубоко меня трогает! Ну же, сыграем в самый что ни на есть увлекательный диттер! Я уже давно хотел сразиться с тобой на поле и не позволю ни присутствию Вильфрида, ни пылу Хайсхица лишить меня этой возможности!
Я окинул взглядом всех троих. Фердинанд стоял, скрестив руки на груди, с каменным лицом. Кошелёк на его поясе выпирал, наверняка до краёв набитый магическими инструментами. За это я его и любил — он всегда был готов к диттеру.
На лице Вильфрида читалась решимость, а глаза пылали желанием победить. На его поясе было множество зелий, но магических инструментов, если они вообще имелись, он, похоже, нёс немного. Конечно, он мог спрятать их, чтобы создать впечатление, будто его укус будет не таким опасным. В конце концов, его обучал сам Повелитель Зла.
Позади них стоял рыцарь-телохранитель Фердинанда — Экхарт. Они вместе учились в академии, а значит, у него был опыт участия в диттере по краже сокровищ, а не только в тех мелких стычках, которые устраивали мы. Во время приветственного диттера он сражался превосходно — настолько, что без труда мог сравниться с любым из моих рыцарей.
Это и впрямь будет великолепный диттер! Фердинанд постарается закончить его как можно скорее. Обычно я попытался бы немного растянуть игру, чтобы сполна насладиться этой редкой возможностью, но на этот раз я одержу победу со скоростью Штайфебризе. Я не хотел, чтобы это жалкое подобие принца удерживало Розмайн хоть на мгновение дольше, чем необходимо.
— Мы будем обсуждать тактику возле нашей базы, пока не прозвонит колокол диттера, — сказал Фердинанд.
— Но колокол уже прозвонил, разве нет? Насколько я помню, по нему сам принц Сигизвальд и ударил, — сказал я с улыбкой и повернулся к своей команде.
— Это будет диттер, который определит ход истории нашего герцогства, а возможно, и всей страны, — сказал я Хайсхицу и Рарстарку. — Мы не можем позволить себе проиграть. Вы взяли маски, чтобы защититься от парализующего яда?
— Да, Ауб! — ответили они.
— Хорошо. Итак, план таков: вы двое отправитесь за нашим сокровищем. Усыпляющий порошок у вас с собой, верно?
Рарстарк кивнул.
— Хорошо, — сказал я. — Используйте его, чтобы даже оказавшееся в ловушке магическое животное внутри щита на вас не напало. Хайсхиц, у тебя больше всего опыта сражений с Фердинандом, поэтому ты будешь со мной. Рарстарк, ты будешь охранять сокровище. Скорее всего, они используют Вильфрида как охранника, поскольку он умеет создавать щит. Значит, Экхарт окажется на поле. Судя по тому, как он показал себя во время приветственного диттера, он может стать серьёзным противником для любого из вас, так что не недооценивайте его. Кто знает, какие инструменты ему выдали.
— Хайсхиц, снова займи Фердинанда. Только у меня достаточно маны, чтобы пробить щит Вильфрида, поэтому оставь Рарстарка без охраны и выманивай Экхарта вниз по полю, чтобы он не мешал мне.
Они понимающе кивнули, а я отправился в центр ждать Фердинанда. Вскоре мы обменялись первыми атаками, и прозвенел колокол.
Как и предполагалось, Вильфрид отправился за их сокровищем. Как ни странно, Экхарт не последовал за ним. Вместо этого он остался в воздухе примерно в том месте, где, по идее, должен был появиться Вильфрид. Фердинанд просто стоял на месте, даже не призывая ездового зверя. Он пытался сберечь ману?
Нет. Это тактика, призванная вывести меня из равновесия, но я на неё не поддамся! Чтобы поколебать мою решимость, одного ледяного взгляда недостаточно!
Очень скоро Вильфрид показался над стеной, а в его сети бился занце. Он помчался к своей базе, и жёлтый щит поднялся, едва он приземлился. Я удивился, что он смог создать его так быстро, но затем понял: молитву он начал читать ещё в воздухе.
Все трое моих противников надели маски, и я усмехнулся. Натянув свою, я отправил ордонанц своим людям, велев им тоже надеть маски.
— Ха! — рассмеялся я. — Сегодня ваш яд на нас не подействует, Повелитель Зла!
Фердинанд, похоже, ничуть не расстроился из-за того, что его план провалился, а значит, яд был лишь второстепенной тактикой. Или, возможно, это была провокация, призванная проверить нашу решимость. А может, он создал яд, которому достаточно коснуться кожи, и теперь создавал у нас ложное чувство безопасности, чтобы мы не попытались от него защититься.
Какие коварные планы! Именно этого и следовало ожидать от Повелителя Зла!
Как ни странно, заполучив сокровище, они не предприняли против меня ни единой атаки, хотя преимущество было на их стороне. Вместо этого они просто… сидели на месте. Экхарт даже не двинулся после возвращения Вильфрида. Я не мог понять, что они задумали.
Когда мои люди показались над стеной с крупным магическим животным, Экхарт ринулся к ним и врезался в Хайсхица. Рарстарк благоразумно сосредоточился на том, чтобы добраться до базы, оставив их позади.
Именно тогда Фердинанд пошёл в атаку. Он направил на меня своё странное одноручное оружие и выпустил одну из заряженных стрел. Положение Розмайн, должно быть, сильно его потрясло, потому что он промахнулся. Я про себя рассмеялся и стал ждать, пока Рарстарк доберётся до базы, чтобы как следует контратаковать.
Вторая стрела взорвалась, ударившись о нагрудник, и окутала меня облаком порошка. Я тут же выпрыгнул из облака и применил вашен на себе — на всякий случай, если моя догадка о ядах, действующих при прикосновении, оказалась верной.
Когда вода исчезла, я обнаружил ещё одно ядовитое облако прямо там, где стоял Фердинанд. Неужели… неужели он выстрелил ядом в самого себя?
Дымный след указывал, что он выбежал из облака и направился ко мне, но самого Фердинанда нигде не было видно. Я заметался взглядом по полю и тут краем глаза заметил какое-то движение. Проследив за ним, я понял, что это было брошенное копьё, которое как раз вонзилось в наше магическое животное. Сразу за ним последовали второе и третье — каждое вылетело из облака порошка, оставшегося после выстрела, которым Фердинанд «промахнулся» в самом начале. Третье копьё достигло цели. Магическое животное рухнуло на землю, а наконечник копья пробил синий магический камень.
— Что за…?! — взревел Рарстарк, почувствовав, как исчез вес его сокровища. — Погодите! ЧТО?!
Я разделял его чувства. Именно такого коварного плана я не ожидал от Повелителя Зла! Я даже не успел нанести ни одного удара!
Когда Зиглинда объявила о победе Эренфеста, я задумался, как Фердинанду удалось перебраться на другой конец поля так, чтобы я его не заметил. Я потерял его из виду всего на один вдох. Неужели он и правда мог двигаться быстрее, чем позволяли увидеть мои глаза с усиленным зрением?
Хайсхиц и Рарстарк присоединились ко мне, когда мы снова собрались с Эренфестом, чтобы обсудить их победу. Я спросил своих людей:
— Вы его видели?
Они оба покачали головами.
— Я видел, как он выпустил одну из тех заряженных стрел себе под ноги, а потом заметил, как дым двинулся вслед за ним, но самого его так и не увидел. Будто он стал невидимым. Как человек может двигаться настолько быстро, чтобы его совсем нельзя было разглядеть?
— Вот это я и хотел бы знать, — пробормотал я.
Если он действительно мог двигаться с такой скоростью, я хотел знать, как ему это удавалось. Если же он нашёл способ становиться невидимым… Тогда в неподходящих руках это могло быть опасно.
Тогда меня осенило, что, возможно, мне придётся разобраться с этим как Зенту.
Должно быть, выражение моего лица изменилось, потому что оба рыцаря начали извиняться за наше поражение.
— Как теперь изменится наше герцогство? — спросил Хайсхиц, побледнев.
— Скоро узнаешь, — сказал я. — Возможно, это пойдёт нам на пользу.
Он отвёл взгляд и горько пробормотал:
— Конечно, не настолько, как заполучить сразу Повелителя и Святую Зла.
Я не был уверен, что получение Грутрисхайта или возможное становление Зентом может сравниться с обретением двух величайших стратегов их поколений, но, к сожалению, скоро мне предстояло это выяснить.
Я глубоко вдохнул и напомнил себе, что мы получаем Грутрисхайт лишь для того, чтобы использовать его как рычаг давления. Это вовсе не означало, что я обязательно стану Зентом. В великих историях Дункельфегера, хранившихся в тайной библиотеке Ауба, мои давние предшественники говорили, что когда-то все Аубы получали свою Мудрость. Я лишь следовал по их славным стопам.
Именно так, сказал я себе. Это всего лишь способ получить рычаг давления, чтобы освободить Розмайн и не подпустить к ней королевскую семью. Всего лишь рычаг давления.
Я знал, что это ложь, но она всё равно меня утешала. В конце концов, если я стану Зентом, кто посмеет вызвать меня на диттер?
С другой стороны, кто посмеет отказаться от моего вызова на диттер?
Получить Грутрисхайт, возможно, было величайшей наградой на свете. Несмотря на поражение, я вдруг почувствовал себя победителем.
— Мне нужно отдать Фердинанду то, что он у меня выиграл, — весело сказал я. — Пусть все возвращаются в общежитие и остаются там, включая вас двоих. Скажите им, что это приказ Ауба.
Они отдали честь и сделали, как было приказано. Когда они полетели к дункельфелгерцам, наблюдавшим за игрой, я увидел, как Зиглинда оживлённо разговаривает с первой женой Эренфеста. Раньше они почти не общались за пределами коротких встреч во время турнира герцогств и конференции герцогов, причём последние состоялись лишь в последние годы. Нужно будет спросить, о чём они говорили, когда я вернусь. Когда они разошлись, представители Эренфеста тоже отправились в своё общежитие, включая Вильфрида и Экхарта, хотя последний явно не был этому рад. Не успел я опомниться, как остались только Фердинанд и я.
— Я никогда не слышал о настолько быстром диттере! — сказал я. — Поистине историческая игра! Наверняка ещё никто не одерживал такой стремительной победы!
Его бесстрастное выражение лица не изменилось, когда он ответил:
— Уверен, другим удавалось показать такое же или лучшее время.
Он сунул руку в подсумок и достал семь флаконов с тёмно-зелёной жидкостью. Шесть он протянул мне, а содержимое последнего выпил сам, чтобы показать, что они не отравлены.
— Это очень эффективные зелья восстановления, — объяснил он. — Они вам понадобятся.
— Не беспокойся! — заявил я. — У меня есть свои!
— Они не подействуют достаточно быстро, — сказал он, садясь на своего ездового зверя.
Я удивлённо посмотрел на зелья. Говорили, что зелья, которые Эренфест изготовил для обряда посвящения в рамках совместных исследований, превзошли все ожидания. Они настолько впечатлили даже королевскую семью, что та тоже воспользовалась рецептом. Я не мог поверить, что эти зелья окажутся ещё эффективнее, но, с другой стороны, ещё несколько колоколов назад я и представить не мог, что у Фердинанда есть Грутрисхайт. Какие ещё тайны он скрывал под покровом Фёрбергена?
Его холодный голос прервал мои размышления.
— Идём, — приказал он. — Каждое потерянное мгновение — ещё одно мгновение, которое Розмайн проводит в этой тайной комнате.
Мы вылетели с арены, после чего Фердинанд опустился почти к самым верхушкам деревьев, не сводя глаз с земли. Я летел следом, едва поспевая за его бешеной скоростью. Вскоре мы приземлились перед незнакомым мне белым зданием. Из-за снега его почти невозможно было заметить с воздуха. Даже с земли оно сливалось с морозным пейзажем.
Фердинанд указал на здание и сказал:
— Положите руку на дверь.
Поняв, что больше никаких объяснений не последует, я убрал ездового зверя и сделал, как мне велели.
Внезапно я обнаружил себя внутри святилища. Передо мной стояли статуи богов. В центре находился Лейденшафт, державший своё могучее копьё. По обе стороны от него стояли его последователи, а перед ним находился прекрасный синий магический камень.
Меня охватило желание посвятить богам ману, поэтому я превратил свой штап в копьё и провёл преддиттерный ритуал, отдав богам столько маны, сколько они пожелали.
По мере того как моя мана иссякала, магический камень рос, пока наконец не превратился в табличку. На ней было начертано: «Твои молитвы достигли меня, и твоя ценность была признана. Я, Лейденшафт, дарую тебе слово, необходимое для получения Книги Местионоры». Ниже было написано слово: «Тапферлахт».
Я уже начал беспокоиться, что мне придётся запомнить семь незнакомых слов, как вдруг табличка исчезла, слилась с моим штапом и выгравировала это слово прямо в моём сознании.
Я моргнул — и передо мной оказалась белая дверь храма. Я снова был снаружи.
Я повернулся к Фердинанду, пытаясь разобраться в нахлынувших мыслях, в которых смешались удивление и растерянность.
— Сколько времени меня не было? — спросил я.
— Вы никуда не уходили, — сказал он. — Только что положили руку на дверь.
— Значит, внутри святилища время идёт, а снаружи — нет?
Фердинанд кивнул.
— Вы получили табличку?
— Да.
— Как ваша мана?
Поскольку во время диттера я почти не использовал ману, со мной всё было в порядке. Услышав мой ответ, он сказал:
— К следующему.
Вызывая ездового зверя, я поднял взгляд и ахнул:
— Этот синий свет…
С вершины святилища в небо струился столп синего света. Мы только что раскрыли всем своё местоположение. Я напрягся, готовясь защищаться, — правда, пока не знал, от кого именно, — но Фердинанд объяснил:
— Это означает, что вы получили табличку от бога-столпа.
От этих слов я замер. Если кандидаты в герцоги Эренфеста уже прошли этим путём, свет должен был появиться раньше — если только со временем он не исчезает.
— Кто может его увидеть? — спросил я.
— Только вы. А теперь к следующему, — сказал он, и в его голосе всё сильнее звучало нетерпение.
Мы направились к следующему святилищу, и внутри я обнаружил Бога Тьмы. Здесь тоже был небольшой магический камень, окрашенный в его божественный цвет. На этот раз, когда я предложил ему свою ману, он велел мне произнести данное им имя. Я так и сделал, и табличка снова слилась с моим штапом.
Придя в себя, я посмотрел на Фердинанда и сказал:
— Значит, получить Грутрисхайт могут только кандидаты в герцоги.
Он кивнул и снова поднялся в воздух.
Повелитель Зла и впрямь был человеком немногословным. С другой стороны, в тот момент его мысли наверняка занимало происходящее с его невестой. Вряд ли у него оставалось желание вести приятую беседу.
Затем мы посетили святилище Шуцерии, и, как раз перед тем как магический камень достаточно наполнился и превратился в табличку, я остановился и выпил одно из зелий Фердинанда. На вкус оно оказалось совсем неплохим. Более того, в нём ощущался лёгкий привкус роре. Впрочем, вскоре я забыл о вкусе, почувствовав, как ко мне хлынула возвращающаяся мана. Никогда прежде мне не встречалось настолько эффективное зелье. Через четыре года, когда запрет бросать вызов кому-либо из Эренфеста наконец снимут, я вызову Фердинанда на диттер за этот рецепт!
Когда мы приблизились к следующему святилищу, Фердинанд объяснил:
— В этом святилище находятся и Эйвилиб, и Гедульрих. Не приближайтесь к Гедульрих. Чтобы получить её табличку, вы должны помолиться. Понятно?
Я фыркнул. Кто бы ни создавал эти святилища, он явно ценил точность в изложении историй о богах.
Войдя внутрь, я обнаружил Эйвилиба и его последователей, охранявших небольшое святилище. На этот раз меня не ждал магический камень. Танец с копьём отнял у меня огромное количество маны, но, когда табличка сформировалась, Эйвилиб позволил мне помолиться Гедульрих. Небольшое святилище открылось, явив статую его жены, которая в одиночестве томилась в заточении и ждала, когда её сестра смоет её мужа и освободит её из темницы.
Получив табличку Гедульрих и вновь оказавшись снаружи, я с изумлением посмотрел на себя. Мой штап рос.
Разумеется, Фердинанд не дал мне времени осмыслить эту новую информацию. Перед посещением святилища Богини Света мне пришлось выпить зелье, но благодаря небольшому золотому магическому камню, который меня там ждал, для наполнения таблички Фрютрены мне не понадобилось принимать ещё одно. С каждой табличкой качество моего штапа улучшалось.
Выйдя из святилища Фрютрены, я поднял взгляд и попятился. Огни святилищ образовали огромный магический круг, пульсировавший маной.
— Три обряда посвящения, проведённых в этом году для совместных исследований, сэкономили вам немного маны, — сказал Фердинанд. — И хорошо, ведь вам полагается вознести молитвы в часовне, чтобы наполнить круг, а попасть туда без королевской семьи мы не можем.
Он повернулся ко мне и сказал:
— Теперь вам нужно отправиться к статуе Местионоры на втором этаже библиотеки и передать ману Грутрисхайту, который она держит. Получив Мудрость, вам не обязательно забирать её целиком за один раз. Вы можете возвращаться столько раз, сколько потребуется для завершения. Вы всё равно сможете пользоваться ею, даже если она будет неполной.
— И ещё кое-что. Попросите Дрефангуа быстро вернуть. Если вы выйдете через дверь, то окажетесь в Дальнем зале, из которого не сможете выбраться без вмешательства королевской семьи. Вместо этого вы можете попросить вернуть вас в библиотеку или, если это не сработает, вылететь через верх.
Я прищурился, глядя на него: после его объяснения вопросов у меня стало больше, чем ответов.
— Верх чего?
— Вам нужно отправиться в библиотеку, — сказал он, проигнорировав мой вопрос. — Свяжитесь со мной, когда вернётесь.
Хм… На поле для диттера он куда веселее.
Я оседлал ездового зверя и полетел к библиотеке, а Фердинанд направился обратно к общежитиям Эренфеста. Я не был уверен, что меня впустят после закрытия, но при необходимости собирался воспользоваться своим положением. В конце концов, я должен был выполнить условия ставки в диттере!
Конечно, это не сработало бы, если бы мне пришлось иметь дело с принцессой Адольфиной, но человек её положения не стал бы открывать дверь так поздно вечером.
К счастью, на мой стук ответила профессор Соланж. Другие библиотекари наверняка доставили бы мне немало хлопот, хотя сами были всего лишь высшими дворянами.
— О боже, — сказала она, увидев меня. — Что привело вас сегодня вечером в библиотеку, Ауб Дункельфегер?
— Знаю, что это крайне необычная просьба, но мне нужно попасть в библиотеку, — сказал я, глядя на неё сверху вниз и в полной мере используя свой внушительный рост. — Мне нужно кое-что проверить, и это совершенно необходимо.
— О, тогда я схожу за кем-нибудь из других библиотекарей и…
— Профессор Соланж, это чрезвычайная ситуация, — сказал я. — Мне нужно пройти прямо сейчас.
На мгновение её взгляд заметался, но затем она медленно открыла дверь и впустила меня.
— Что именно вы ищете? — спросила она. — Может быть, я помогу вам это найти?
— Не нужно, — ответил я, проходя через читальный зал. — Я знаю, где это находится. Можете оставаться здесь.
Я поднялся на второй этаж и нашёл статую Местионоры. Чтобы наполнить Грутрисхайт, потребовалось огромное количество маны, и мне пришлось выпить ещё одно зелье. Я уже был близок к отравлению зельями, так что, если бы понадобилось отдать гораздо больше маны, у нас возникли бы серьёзные проблемы. В моём сознании возникли магический круг и заклинание, а затем я внезапно оказался в тёмной комнате.
Все эти исчезновения и внезапные перемещения в разные места уже начинали мне надоедать.
Прежде чем я успел сделать шаг вперёд, чтобы разобраться в окружающей обстановке, у моих ног вспыхнул свет и распространился во все стороны, осветив всю комнату.
На стене была изображена потрясающая фреска: я, мой сын, моя дочь, моя первая жена и несколько рыцарей на ездовых зверях сражались в дружеском поединке по правилам диттера. Я никогда не играл с Зиглиндой, хотя всегда этого хотел. Неужели Боги хотели сказать мне, что однажды она присоединится ко мне на поле? Или они дразнили меня, показывая у меня перед глазами то, чего я желал больше всего?
Тут появился золотой шмил и спросил:
— Ты тот, кто ищет знания?
Это казалось моим последним шансом отступить, и на мгновение я поддался искушению. Я не хотел становиться Зентом, но стоило всем узнать, что у меня есть Мудрость, — и выбора уже не осталось бы.
Если меня посадят на трон, кто вообще станет моим преемником? Лестилаут будет Аубом Дункельфегера. Ханнелора выйдет замуж в Эренфест. Рауфрег слишком одержим одной целью для такой роли. Похоже, мне придётся усыновить ещё одного ребёнка.
Жаль, что Розмайн больше не могла претендовать на эту роль после моего поражения. Из неё вышел бы хороший Зент с Фердинандом рядом, а ему не пришлось бы править.
Это были проблемы, которые могли подождать другого дня. А сейчас мне предстояло получить выигрыш в диттере.
— Да, — ответил я шмилу.
— Тогда следуй за мной, — ответил он. — Ты, кто ищет знания.
Он привёл меня к винтовой лестнице, а затем спрыгнул вниз по ступеням. Я последовал за ним. Шмил привёл меня к двери, украшенной семью магическими камнями цветов Божественной пары и Вечной Пятерки.
— Прикоснись к двери, — сказал он. — Если ты достоин, она откроется.
Часть меня надеялась, что я окажусь недостойным, когда приложил руку к двери. Магические камни один за другим зажглись, после чего дверь открылась, явив разноцветный барьер, скрывавший от меня всё, что находилось за ним.
— Ты, кто ищет знания, признан Богами, — сказал шмил. — Иди вперёд. То, что ты ищешь, находится за этим барьером.
Я прошёл через барьер и оказался на светящемся белом пути. В конце пути находилась белая лестница, по которой я поднялся к дереву, где получил свой штап.
— Вот и замкнулся круг, — рассмеялся я, приближаясь к дереву.
Наконец-то он прислал мне подходящего кандидата.
Я замер, гадая, неужели со мной только что заговорили Боги.
Великое дерево начало преображаться, принимая облик человека в белом.
Неужели… я стою в присутствии Бога?! — подумал я. Я не узнал его, но и набожным человеком меня не назовёшь.
Человек в белом продолжал говорить со мной, не открывая глаз, и это действовало мне на нервы.
— Ты пришёл получить свою Мудрость и занять предназначенное тебе место Зента.
— Предназначенное мне место? — повторил я, когда Шнейаст заставил меня содрогнуться.
Неужели я только что получил божественное указание занять трон? Неужели Боги, плетущие судьбы, уже выбрали для меня узор?
— Тебе нужно поспешить и окрасить основание, — продолжил он. — Юргеншмидт покрыт лишь тонким слоем маны. Если ничего не предпринять, вскоре он рассыплется в белый песок.
У меня отвисла челюсть. Даже после всех этих обрядов посвящения страна всё ещё была под угрозой разрушения? Сколько же маны для этого потребуется? Хватит ли вообще моих жён и детей, чтобы поддерживать её наполненной?
— Поторопись и достань свой штап, — приказал мне человек в белом. — Необходимо вознести молитвы.
Как только я достал его, с кончика один за другим вспыхнули семь божественных цветов, создав таблички, которые я только что получил. Они по очереди возникали передо мной, а данные мне слова сами собой срывались с моих губ. Это было ужасающе: моим телом управлял кто-то другой, пусть даже Боги.
Затем человек велел мне вознести молитвы семи богам и попросить мудрость Местионоры. Я сделал, как мне приказали, и окружавшие меня огни устремились в небо, призывая другой свет засиять надо мной.
Меня переполняли знания, и я узнал, что преклонил колени перед Эрвермином — бывшим богом, отказавшимся от своей божественности после того, как из-за его ошибки Гедульрих обрекли на ежегодные страдания.
Пока информация проносилась сквозь меня, я выхватывал отдельные сведения, о которых хотел узнать больше, но Эрвермен сделал мне выговор.
— Не думай, — приказал он. — Просто принимай всё.
Сказать легче, чем сделать. Когда до меня дошла информация о Зенте из Дункельфегера, я не смог удержаться и стал разбираться в ней, пока Эрвермен снова меня не одёрнул.
В конце концов я больше не выдержал и крикнул:
— Хватит!
— Нет, прими всё, — рявкнул Эрвермин. — Ничего не упусти. Это необходимо, чтобы спасти Юргеншмидт. Я не позволю настоящему кандидату снова покинуть это место с неполной книгой. Тот грубиян слишком долго не возвращался, чтобы завершить свою Мудрость.
Фердинанд мне лгал!
С другой стороны, я вполне мог представить, что именно он был тем грубияном, который заставил даже бывшего бога изменить свою тактику.
Вот уж Повелитель Зла!
Когда я узнал, что натворила королевская семья — объявила себя единственными правителями Юргеншмидта, утратила истинный путь к Мудрости, создала версии Грутрисхайта в виде магических инструментов и заперла их за барьерами, пройти через которые могли только они, — я едва не потерял над собой контроль. Бывшему богу дважды пришлось меня одёрнуть, прежде чем я снова смог принимать эти знания.
Если Фердинанд действительно обладал своей Мудростью и увидел это, то неудивительно, что он не стал подталкивать принцессу Эглантину к получению собственной Мудрости, как сделал со мной.
Неужели всё, во что мы верили, было обманом!
Когда свет наконец погас, я пошатнулся, но успел удержаться на ногах, прежде чем упасть на землю.
— Хорошо. Можешь отдохнуть.
— Нет, — сказал я, доставая своё последнее зелье. Он дал мне ровно столько, сколько понадобится. От Повелителя Зла я ничего другого и не ожидал. — У меня нет времени на отдых. Мне нужно как можно скорее вернуться. Пожалуйста, попроси Дрефангуа вернуть меня в момент сразу после моего ухода.
Эрвермен нахмурился.
— Вижу, этот грубиян оказал на тебя влияние.
Он поднял лицо к верху, а затем кивнул.
— Хорошо. Она исполнит эту просьбу. Скорее. Иди вперёд и спаси Сад.
— Да, Эрвермин.
Зная, что страна представляет собой огромный магический круг, удерживающий Эйвилиба, я понимал, насколько всё срочно. Если он вырвется, мы все погибнем.
Когда бывший бог начал снова превращаться в дерево, меня окружил свет, и прежде чем я успел что-либо понять, я уже стоял перед статуей Местионоры. Я не знал, сколько времени меня не было. Казалось, прошла целая вечность. Однако, спустившись по лестнице, я обнаружил, что профессор Соланж ждёт меня.
— О, как быстро, — сказала она. — Вы нашли то, что искали? Ох, вы совсем бледный. С вами всё в порядке?
— Да. Спасибо, профессор Соланж. Мне пора откланяться.
Войдя в зал, я достал ордонанц.
— Фердинанд, я готов. Давай встретимся в комнате для чаепития Эренфеста.
Он прислал подтверждение, и, когда я прибыл, Фердинанд и Ауб Эренфест поприветствовали меня, после чего активировали инструмент блокировки звука.
— Значит, вы получили её? — спросил Фердинанд.
Я протянул руку и сказал:
— Грутрисхайт.
Появилась Книга Местионоры.
Она оказалась… тяжелее, чем я ожидал.
В моей руке было доказательство моего права занять трон и свидетельства, способные свергнуть нынешнюю «королевскую семью». В тот момент я поклялся себе всё исправить и уничтожить мерзкое наследие недостойных Зентов прошлого. Как они посмели растоптать нашу удивительную историю!
— Я начну окрашивание основания, как только основание в Дункельфегере перестанет быть моим. А пока этого будет достаточно.
Фердинанд лишь кивнул, услышав о моей твёрдой решимости, а затем попросил меня связаться с королём.
— Это Ауб Дункельфегер, — сказал я белой птице на своей руке. — Я получил свою Мудрость и направляюсь на виллу принца Сигизвальда. Я заберу госпожу Розмайн, после чего мы обсудим наказание вашего сына.
Ответ пришёл, когда я выходил из чайной комнаты, а Фердинанд и его рыцарь-телохранитель следовали за мной.
— Я встречусь с вами там.
Фердинанд отправил послание рыцарю-телохранителю Розмайн, который пришёл сообщить нам, что её взяли в плен. Как только птица улетела, мы помчались по коридорам к входу на виллу Сигизвальда. К нашему удивлению, фиолетоволосый рыцарь догнал нас ещё до того, как мы достигли места назначения.
Неужели всех рыцарей Эренфеста благословила Штайфебризе?
Мы прибыли одновременно с королём Трауквалом. Увидев меня, он подошёл и преклонил колени, вызвав переполох среди своего окружения.
— Ваше Величество! — воскликнул один из них. — Он ещё не Зент! Вам не нужно…
— Молчать, — приказал он.
Затем он поднял на меня взгляд и сказал:
— Позвольте мне совершить этот последний поступок — помочь схватить моего сына, который столь тяжко согрешил против вас и Эренфеста.
Мои губы сжались в тонкую линию. Я старался об этом не думать, но мне придётся казнить мужа своей сестры вместе с Анастасием. По крайней мере, её удастся спасти, поскольку она не была родственницей Сигизвальда, хотя из-за этого она меня возненавидит.
— Хорошо, — сказал я.
Фердинанд кивнул Экхарту, и тот вышел вперёд и проверил дверь на наличие яда. Как только он дал знак, что всё чисто, Фердинанд обогнул остальных и ворвался в комнату, держа наготове своё странное оружие.
Мы последовали за ним. В передней части виллы не было ни души, и у меня по спине пробежал холодок. Однако времени разузнать что-либо у меня не было: с верхнего этажа донёсся гул продолжающейся схватки. Фердинанд, Экхарт, фиолетоволосый рыцарь и я бросились вверх по лестнице.
— ВАШЕН
В конце зала стоял второй принц, а по бокам от него находились трое рыцарей-телохранителей. Его штап был направлен на главную спальню, от пола до потолка заполненную бушующей водой. Из больших гостиных комнат справа и слева доносились звуки продолжающейся борьбы.
Анастасий повернулся к нам и рявкнул:
— Помогите схватить предателей!
Он указал на комнаты по обе стороны, а затем повернулся именно в тот момент, когда вода исчезла. Фердинанд вместе с принцем бросился в спальню Сигизвальда, а я направился в комнату слева, тогда как Экхарт и фиолетоволосый рыцарь — в правую.
Внутри я обнаружил двух рыцарей-учеников Розмайн, четырёх её слуг и четырёх рыцарей-телохранителей Анастасия, отбивавшихся от десяти рыцарей Центра. Позади них на полу лежали шесть пар манжет, блокирующих штап.
Двое рыцарей Розмайн — мальчик с каштановыми волосами и девочка с оранжевыми волосами — оборонялись, поднимая оружие лишь для того, чтобы блокировать удары. Слуги бросали в преследовавших их рыцарей слабые инструменты для диттера, предназначенные только для того, чтобы замедлить противников или досадить им.
Рыцари Анастасия, однако, не испытывали отвращения к нападению. Они сражались насмерть. Едва я вошёл в комнату, один из рыцарей Сигизвальда упал, взбираясь по высокой лестнице.
С громким криком я присоединился к схватке и врезался в двух рыцарей, преследовавших слуг. Один из них споткнулся, и я сбил его с ног. Как только его щит оказался убран, Брюнхильда, женщина, которая должна была стать второй женой Вильфрида, связала его светящимися путами. Я ожидал, что он вырвется, и он, конечно же, изо всех сил пытался это сделать, но казалось, будто он толкал путы из закалённой стали.
Да чем там вообще кормили этих детей в Эренфесте?!
Я сам связал второго и отправился на помощь мальчику с каштановыми волосами. Он умудрялся держаться под натиском рыцаря Центра, хотя до предела его сил оставалось всего несколько ударов. Я вмешался и полоснул рыцаря, глубоко рассеча ему руку. Когда он вскрикнул от боли, я подсек ему ноги и, пока он падал, ударил коленом в лицо. Брюнхильда тоже связала его светящимися путами.
Один из рыцарей Анастасия успел добраться до нападавшего на девочку с оранжевыми волосами раньше меня. Из десяти наших противников четверо были связаны, а шестеро поднялись по высокой лестнице.
Рыцари-телохранители и слуги Розмайн последовали за мной, когда я вышел и направился в спальню, а сам свернул в другую гостиную. Там я обнаружил одного из рыцарей Анастасия, связывавшего последнего противника. Схватка уже закончилась. Здесь удерживали всего троих последователей Розмайн — рыцаря-ученика с зелёными волосами и двух служащих-учеников. Рыцарь-ученик отлично справился с защитой служащих. Хотя сам он выглядел не лучшим образом, на них не было ни единой раны.
— Ты, — сказал я, указывая на фиолетоволосого мальчика. — Спускайся вниз и сообщи королю, что мы зачистили большую часть этажа и сейчас собираемся проникнуть в спальню принца Сигизвальда. После этого ему будет безопасно подняться.
Юноша посмотрел в сторону спальни, но всё же отправился выполнять приказ.
— Отдай мне камень!
Услышав громкий приказ своего хозяина, Экхарт бросился в гостиную. Я помчался по коридору и обнаружил спальню, полную хаоса после битвы. Двое мужчин неподвижно лежали на полу, а ещё двое молча сидели, связанные светящимися путами, с выражением растерянного ужаса на лицах. У ног Анастасия лежал ещё один рыцарь, связанный светящимися путами, но этот был тяжело ранен. От полученных травм он не умрёт, но, вероятно, желал бы обратного.
Фердинанд протягивал руку ко Второму принцу, который держал разноцветный магический камень вне его досягаемости.
В его глазах блестели невыплаканные слёзы, когда он рявкнул:
— Тебе не достанется магический камень моего брата!
Я и все последователи замерли, уставившись на камень в его руке.
Пожалуйста, пожалуйста, скажи что это не Фердинанд убил первого принца! — взмолился я Богам.
— Тогда скорее открывай дверь в его тайную комнату! — крикнул Фердинанд.
— Почему?!
— Розмайн внутри! Кто знает, вдруг вместе с ней там находится ещё один рыцарь-телохранитель принца Сигизвальда?!
Анастасий резко втянул воздух, широко раскрыв глаза от потрясения. Мгновение спустя он пришёл в себя, бросился к двери и прижал к ней камень.
Дверь открылась, и Розмайн выпрыгнула в проём, размахивая заколкой для волос и сжимая в другой украшенный магическими камнями предмет, похожий на кинжал. Несколько распущенных прядей упали ей на лицо, придавая ей растрёпанный вид, от которого у меня тревожно сжался желудок. Увидев нас, она рванулась вперёд, но отскочила от невидимого барьера.
— Они изменили параметры тайной комнаты, — прорычал я. Эти манжеты на её запястьях, скорее всего, снизили её ману до уровня средней дворянки, а любой, кто ниже высшей дворянки, не мог выйти из комнаты.
Фердинанд тоже столкнулся с тем же барьером, а значит, параметры были ещё более специфичными, чем я думал. Я даже не стал гадать, что именно изменилось. Это не имело значения, поскольку Анастасий приложил магический камень Сигизвальда к регистрационному камню тайной комнаты и изменил её требования.
Розмайн вырвалась из комнаты, протягивая руки к Фердинанду. Забыв обо всех приличиях, он крепко обнял свою невесту. Все тут же отвернулись, чтобы дать им немного уединения. Один из рыцарей Анастасия пробормотал себе под нос:
— Серьёзно?
Но я не мог винить их за столь открытое проявление чувств. Я бы поступил так же, если бы Зиглинда оказалась заперта внутри.
Я прошёл мимо смущённых мужчин и свирепо посмотрел на пленника, которого охранял Анастасий. Несмотря на ранения, тот изо всех сил продолжал дёргаться и скрежетал зубами по кляпу во рту.
— Это их лидер?
Анастасий присоединился ко мне, явно обрадовавшись возможности отвлечься.
— Да, это он держал магический камень Сиги… — голос его сорвался, и он на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. — …держал магический камень Сигизвальда.
Если бы я был кандидатом в герцоги из Эренфеста, комнату затопили бы благословения. Фердинанд не убил первого принца! Слава Богам!
Однако моё ликование быстро угасло. То, что Фердинанд этого не сделал, ещё не означало, что Эренфест не окажется замешан. Если на подопечного по ошибке надели манжеты, блокирующие штап, рыцарь-телохранитель естественным образом должен был вмешаться. Возможно, именно один из рыцарей-учеников Розмайн отправил Сигизвальда по высокой лестнице.
Тут вбежал фиолетоволосый рыцарь и, увидев Розмайн, присоединился к ней и остальным её рыцарям-телохранителям. Опустившись на одно колено, он принялся извиняться за то, что не смог её защитить. Пока она велела ему подняться, в комнату вошли король Трауквал и несколько его рыцарей-телохранителей, а остальные заняли позиции снаружи. Все опустились на колени, включая меня. Сейчас было не время раскрывать, что у меня есть Мудрость, поэтому мне пришлось и дальше подыгрывать.
Едва Трауквал увидел, что я опустился на колено, он приказал всем встать и оглядел комнату.
— Вижу, госпожу Розмайн нашли. А что с Сигизвальдом?
Все замолчали, и воздух сгустился от страха. Выдержав паузу, чтобы взять себя в руки, Анастасий вышел вперёд и протянул магический камень.
Глаза Трауквала недоверчиво расширились, когда он протянул руку и коснулся камня.
— Вы уверены, что он принадлежит ему?
— Он открыл его тайную комнату.
Король закрыл глаза и опустил голову, пытаясь сдержать свои эмоции. В конце концов он взял себя под контроль и тяжело посмотрел на раненого пленника.
— Почему он с кляпом во рту?
— Потому что он нёс всякую чушь, а я не хотел это слушать, — ответил Анастасий.
— Что именно он нёс?
Он оглядел комнату, затем прикрыл рот рукой и передал отцу блокирующий звук магический инструмент. Глаза короля расширились от слов сына, и он взглянул на меня, словно подтверждая, что пленник разглагольствовал о Розмайн и Грутрисхайте.
Я вздохнул и провёл рукой по волосам, перебирая в уме всё безумие, творившееся передо мной. У нас был похищенный кандидат в герцоги, запертый в тайной комнате, из которой не мог выбраться; последователи, удерживаемые в отдельных комнатах; погибший принц, похитивший кандидата в герцоги; рыцарь-телохранитель принца, говоривший о связи между кандидатом в герцоги и пропавшим Грутрисхайтом; и, конечно же, Ауб, державший у себя пропавший Грутрисхайт.
Ну и бардак…
Ладно, начнём с самого важного. Нужно выяснить, как погиб Сигизвальд.
Я оглянулся через плечо на Эйвилиба и Гедульрих. К счастью, они уже разошлись, а кто-то вернул заколки для волос Розмайн на место. Теперь эта пара беседовала, скрывшись за звуковыми блокираторами, пока Фердинанд, похоже, проводил Розмайн медицинский осмотр. Лицо Розмайн выражало сильное беспокойство, а лицо Фердинанда, как всегда, оставалось совершенно бесстрастным. Теперь, когда его невеста была в безопасности, он, похоже, смог взять себя в руки.
Анастасий, похоже, подумал о том же: резко развернувшись, он окликнул её:
— Розмайн, подойди сюда.
Обменявшись взглядом с Фердинандом, она вернула ему инструмент блокировки звука и направилась к нам. Обычно она двигалась плавно, но сейчас слегка пошатывалась. Она опустилась на колени перед королём и обратилась к принцу:
— Чем я могу быть вам полезна, Ваше Высочество?
Он велел ей встать и передал ей и королю Трауквалу по инструменту блокировки звука. После того как король что-то ему сказал, Анастасий передал такой же и мне.
— Розмайн, что сказал тебе Сигизвальд, когда тебя привели на его виллу? — спросил Анастасий, и от волнения его голос слегка дрожал.
Она покачала головой.
— Прошу меня простить, но я его так и не увидела.
Мы втроём недоверчиво уставились на неё.
— Что значит — не увидела? — потребовал объяснений Анастасий.
Она опустила взгляд и рассказала нам, что произошло.
— Я возвращалась из библиотеки в общежитие, когда ко мне подошли рыцари Центра. Они сказали, что я получила королевский вызов и что все мои последователи должны отправиться со мной.
— Подожди, — сказал я. — Как тогда твоему рыцарю-телохранителю удалось добраться до нас?
— Он очень, очень хорошо умеет незаметно ускользать, — ответила она. — Это одна из причин, по которой я выбрала его себе в услужение.
Я нахмурился, гадая, не связано ли это умение с тем, что Фердинанд, казалось, исчез на поле для диттера.
— Меня привели сюда и сказали, что принц Сигизвальд собирается меня допросить. Тогда я сказала, что мне нужно связаться со своими опекунами, и на меня надели эти манжеты. Когда мои рыцари-телохранители попытались меня защитить, я приказала им отступить. — Она замолчала и поджала губы. — Я не хотела устраивать скандал и была уверена, что всё это недоразумение.
— Рыцари заставили меня подняться наверх и… — её голос стал ровным, а выражение лица — холодным. Она посмотрела на раненого пленника и сказала:
— Этот человек привёл меня в тайную комнату и открыл её магическим камнем. Когда я попыталась выйти, меня остановил барьер.
Принц Анастасий нахмурился.
— И ты оставалась запертой там, пока я не открыл дверь?
Она кивнула.
— Я думала, что никогда не выберусь. — Затем пробормотала себе под нос: — Там даже почитать было нечего.
Анастасий нахмурился, глядя на неё, и спросил:
— Тогда почему ты так долго не отправляла мне это благословение?
— Какое благословение? — спросил я.
Он вздохнул и раздражённо сказал:
— Я уже собирался ложиться спать, когда на меня вдруг посыпался жёлтый дождь благословений. Я сразу понял, от кого они пришли, и попытался отправить ей ордонанц, но он не смог взлететь. Я связался с Аубом Эренфеста, чтобы разобраться, что происходит, и тогда узнал обо всём этом.
Повернувшись к Розмайн, он спросил:
— А теперь скажи, почему ты так долго ждала?
Она покраснела и ответила:
— Прошу меня простить за то, что побеспокоила вас. У меня и в мыслях не было вас тревожить. Если честно, я сама удивлена, что благословение досталось именно вам.
— Почему?
Она на мгновение замешкалась, прежде чем ответить:
— Этот человек вошёл в комнату и, когда я отказалась отвечать на его вопросы, попытался напасть на меня, но один из моих амулетов меня защитил.
— Теперь понятно, откуда у него эти ранения, — сказал я.
— Тот случай повредил ему только руку, — сказала она. — Остальные ранения он получил, когда напал на меня во второй и в третий раз.
— А остальные? — подсказал Анастасий.
Розмайн отвела взгляд.
— Прошу меня простить, но я запаниковала и использовала шпильку для волос, чтобы отогнать его от себя.
Я поднял брови, внимательно рассматривая красный цветок, аккуратно закреплённый в её волосах.
— И что же она делает?
— Насколько я понимаю, она действует по тому же принципу, что и библиотечные шмилы. При первом прикосновении обидчика пронзает сильный болезненный разряд. Второе отталкивает его.
Я посмотрел на мужчину, который наконец перестал вырываться.
— И всё это — от одного толчка?
— Это был… довольно сильный толчок.
— И ты ходишь с такой опасной вещью? — спросил Анастасий.
— Прошу меня простить за то, что заставила вас волноваться. Однако она активируется только при прикосновении мужчины, так что в обычных обстоятельствах ей никогда не представится возможности причинить кому-либо вред.
Мой взгляд скользнул от шпилек к ожерелью в знак ухаживания, а затем остановился на Фердинанде, который стоял рядом, скрестив руки на груди, с лицом холодным, как лёд.
Анастасий слегка расширил глаза и тоже посмотрел на подарки Фердинанда. Понизив голос, он спросил:
— Розмайн, у тебя есть причины бояться, что Эйвилиб заключит Гедульрих во льду до наступления осени?
Она покраснела и покачала головой.
— Нет! Я очень благодарна вам за заботу, но вам не стоит беспокоиться. Как я уже говорила, Фердинанд — моя Шуцерия, и мне не нужно бояться никакого льда. Более того, на самом деле именно он мне его подарил.
— Конечно, этот Эйвилиб так бы и поступил, — пробормотал он. — Полагаю, его… забота на этот раз оказалась полезной. Согласен, что амулет, хоть и обладает немалой силой, не представляет опасности ни для кого, кроме какого-нибудь идиота, осмелившегося прикоснуться к Гедульрих. А теперь продолжай свой рассказ.
— Да, Ваше Высочество. — Она надолго замолчала, бездумно глядя на нас, а затем её глаза загорелись пониманием. Неужели она забыла, о чём мы говорили? — После того как я увеличила расстояние между собой и этим человеком, — сказала она, — я помолилась Богам, чтобы они меня защитили, но не думала ни о ком конкретно. Благословение вытянуло из меня довольно много оставшейся маны.
Трауквал потёр лоб и сказал:
— А Боги решили, что Анастасий сможет защитить тебя, и поэтому отправили благословение ему.
Анастасий со вздохом покачал головой.
— «Любимица Богов», значит. С тобой хоть что-нибудь бывает нормально?
Несмотря на свои слова, на мгновение он выглядел довольным, но затем его лицо снова омрачилось скорбью. Он забрал у неё инструмент блокировки звука и вернул его Фердинанду, который тут же вручил ей другой инструмент и снова вовлёк её в беседу.
— Значит, принц Сигизвальд уже поднялся по высокой лестнице ещё до того, как её вызвали, — сказал я, чувствуя, как напряжение в плечах ослабевает после того, как выяснилось, что Сигизвальд невиновен. Значит, коллективное наказание мне всё-таки не понадобится.
Конечно, это всё ещё не объясняло, как он умер. Глядя на раненого мужчину, я сказал:
— А вот и человек, который знает все необходимые нам ответы.
Взгляд Трауквала потемнел.
— Если вы позволите, я принесу инструмент для просмотра воспоминаний.
— Отец? — спросил Анастасий, и в его глазах отразились тревога и замешательство.
Трауквал бросил на него суровый взгляд.
— Мы обсудим это позже.
Я кивнул ему, и он развернулся и вышел вместе с рыцарями-телохранителями. Теперь, когда большая часть хаоса улеглась, я оглядел комнату, обращая внимание на окружавшую меня обстановку. Фердинанд и Розмайн всё ещё разговаривали под покровом Фёрбергена, а их последователи наблюдали за ними с самыми разными выражениями тревоги и стыда на лицах. Двое мужчин в углу по-прежнему выглядели растерянными и перепуганными, а главный виновник молча страдал с кляпом во рту — слёзы боли капали на ковёр. Я сказал принцу:
— Розмайн и её последователям сегодня пришлось многое пережить. Если они больше не нужны вам для допроса, предлагаю их отпустить.
Если отправить Фердинанда обратно в общежитие Эренфеста, он не сможет заколоть кого-нибудь из тех, кто был причастен к страданиям его невесты. К тому же они должны были оставаться в живых хотя бы ещё немного.
Анастасий на мгновение задумался, затем повернулся к Фердинанду и Розмайн.
— Можете вернуться в общежитие, но никто не должен покидать Королевскую академию без моего разрешения.
Фердинанд посмотрел на меня, и я кивнул. Вместо того чтобы взять своего жениха за руку и позволить ему вывести её из комнаты, Розмайн подошла к нам. Фердинанд наблюдал за ней с бесстрастным выражением лица, вероятно скрывая за своей дворянской маской кипящее недовольство.
— Принц Анастасий, — сказала она, позволив нам увидеть, как разрывает ей сердце скорбь. — Мне так ужасно, ужасно жаль.
Анастасий судорожно вздохнул и кивнул.
— Благодарю тебя за заботу.
— Могу я дать вам благословение? — спросила она. — Боюсь, сейчас это всё, что я могу вам предложить.
Его кулаки задрожали, и он изо всех сил старался не выдать своих чувств.
— Можешь.
Она скрестила руки на груди и начала нараспев произносить:
— О великие Король и Королева бескрайних небес, о великие Вечная Пятерка, правящие миром смертных, о Богиня Воды Фрютрена, о Бог Огня Лейденшафт, о Богиня Ветра Шуцерия, о Богиня Земли Гедульрих, о Бог Жизни Эйвилиб…
— Услышьте мою молитву и милостиво ниспошлите своё благословение. Я отдаю вам свою силу и посвящаю вам своё служение и благодарность. Даруйте принцу Анастасию защиту от тех, кто желает ему зла, утешение в его скорби, исцеление от его боли и стойкость перед испытаниями и невзгодами, с которыми ему предстоит столкнуться.
Я изумлённо раскрыл рот: из кольца Розмайн потекла мана, и над Анастасием пролилось благословение всех стихий. Её благословение на церемонии выпуска в прошлом году было поразительным, но это оказалось чем-то совершенно иным. Та церемония была долгом. А это благословение родилось из её искреннего желания облегчить боль принца после потери брата. Оно было прекрасным — сложным и в то же время удивительно личным. Я не смог бы описать его, даже если бы меня попросили, но в нём было что-то особенное.
Анастасий, не отрываясь, смотрел на благословение, широко раскрыв глаза от изумления и едва сдерживая слёзы. Когда свет начал угасать, он закрыл глаза и достаточно взял себя в руки, чтобы сказать ей:
— Спасибо.
Мы все сделали вид, что не услышали, как дрогнул его голос.
Прощаясь, она не сводила взгляда с пола, чтобы сохранить его достоинство, а затем ушла вместе со своим, скорее всего пришедшим в ярость, женихом и их последователями.
— Проходите, — сказал я. — Уверен, он не не был бы против, чтобы вы воспользовались ей.
Его лицо исказилось, и лишь тихое рыдание вырвалось из него, когда он вошел в тайную комнату Сигизвальда и закрыл за собой дверь.