Как и следовало ожидать, мои последователи были потрясены этой новостью, хотя некоторые скрывали это лучше других.
— Но ведь это ещё не точно, верно? — потребовал Родриг, и в его глазах читалось отчаяние.
— Насколько это вообще возможно на данный момент, — вздохнул я, потирая складку между нахмуренными бровями. — Как я уже сказал, первая жена помогала организовать всё это, а когда я сообщил отцу о нашей договорённости, он косвенно дал своё одобрение на то, чтобы довести дело до конца.
Я не стал говорить им, что считал задание, которое дал Летиции, невыполнимым: узнай они, что их господина не только вынуждают вступить в нежеланный брак, но и что во всём виновата его собственная глупость, это ещё сильнее подорвало бы их боевой дух.
Снова вздохнув, я опустил руку и обвёл взглядом всех присутствующих.
— Я знаю, что, присягнув мне на службу, вы рассчитывали, что я останусь в Эренфесте. Некоторые из вас нашли себе пару для брака или начали переговоры с потенциальными супругами именно исходя из этого. Здесь есть о чём подумать, а я всё равно не уеду ещё несколько лет, так что можете не спешить с решением. Я сообщаю вам об этом сейчас, пока аубы не оформили всё официально и не получили одобрение Зента, потому что это последний год обучения моего брата в академии. Если вы хотите перейти к нему на службу, сейчас для этого самое подходящее время. Вы также можете попытаться поступить на службу к моей сестре. Как следующему аубу, ей понадобится вся возможная помощь.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Все украдкой переглядывались, и никто не хотел первым нарушать её. Заргешт, единственный взрослый здесь, первым взял слово.
— Простите меня, господин. Я хочу следовать за вами, но сначала должен обсудить этот вопрос с госпожой Флоренцией.
Я понимающе кивнул. Хотя он был моим главным слугой, изначально он был последователем моей матери. В Эренфесте считать его полностью своим было вполне естественно, но когда речь заходила о переезде из одного герцогства в другое, всё обстояло иначе. Не говоря уже о том, что родом он был из Фрёбельтага. Сомневаюсь, что он с радостью воспринял бы второй переезд. И всё же я эгоистично надеялся, что он решит остаться рядом со мной. Его опыт переездов между Фрёбельтагом и Эренфестом окажется незаменимым при моём собственном переезде.
— Уверен, вам всем тоже понадобится обсудить этот вопрос с семьями, — сказал я ученикам. — Прошу лишь не связываться с ними до тех пор, пока я не объясню ситуацию взрослым последователям, оставшимся дома. Я планирую вернуться в следующий день земли, так что ждать вам недолго. На этом закончим встречу. Уверен, вы захотите как следует обдумать все возможные варианты.
Когда все разошлись, Заргешт налил мне чашку чая и попросил разрешения установить звуковой барьер. Установив барьер, он спросил:
— Господин Мельхиор, неужели вы хотя бы немного не рады этой договорённости?
— Что ты имеешь в виду? — ответил я, глядя на своё искажённое отражение в чае и ставя чашку обратно. Он знал, что все мои планы на будущее были связаны с тем, чтобы стать главой храма, и как сильно мне было больно, когда Шарлотта временно заняла моё место. Эта помолвка фактически навсегда забрала у меня эту возможность. Я не мог представить, как он вообще решил, что это может принести мне хоть какую-то радость.
— Господин, если вы и правда не хотели жениться на ней, разве не могли просто отказать ей в задании для помолвки?
Я открыл рот, чтобы ответить, но не смог произнести ни слова.
Почему я этого не сделал? Такая возможность была. Мне не обязательно было уступать её требованию. Не то чтобы она перерезала мне горло, если бы я ей отказал.
По крайней мере, я так не думал.
Неужели я настолько зациклился на победе, что даже не подумал: мне ведь вообще не обязательно было играть по её правилам? Явный отказ с моей стороны всё равно обеспечил бы мне победу, так зачем я вообще дал ей шанс?
— Может быть… — начал я.
Заргешт терпеливо ждал, пока я подберу слова.
Вздохнув, я провёл рукой по волосам и поднял взгляд к потолку. Мне было гораздо легче признаться белому, чем человеку.
— Может быть, я хотел понять, найдётся ли кто-нибудь, кто будет готов пойти ради меня на такие крайности. Я считал это задание невыполнимым, но, возможно, где-то в глубине души мне было интересно: «А что, если она справится? Вот это было бы приятно!»
— И?
— И что?
— И это было приятно?
Моя рука скользнула по карману моего одеяния, где лежало письмо Летиции, а шорох бумаги Аренсбаха в тихой комнате казался оглушительно громким.
— Она ради меня опустошила книжную комнату замка Аренсбаха, — пробормотал я. Хотя она и собиралась вернуть все эти книги, я понимал, насколько сложно было позволить им, пусть даже временно, отправиться в другое герцогство. У меня было настоящее состояние — и в золоте, и в знаниях, — а Аренсбах пошёл на риск потерять всё это ради возможности сделать меня консортом Летиции.
Было бы ложью сказать, что это не принесло мне хоть какого-то удовлетворения.
Заргешт улыбнулся мне и снова наполнил мою чашку.
— Во всём Юргеншмидте есть только ещё один человек, который может сказать, что получил в качестве подарка на помолвку столько книг, сколько хватило бы на целую библиотеку. Думаю, вам будет непросто найти другой пример настолько щедрого подарка.
Я ахнул, осознав это, и впервые с тех пор, как увидел те коробки, почувствовал, как у меня поднимается настроение.
— Вы правы. Дядя — единственный другой человек, подаривший своей невесте библиотеку. Даже в этой помолвке я следовал его примеру. Возможно, он не был бы так разочарован во мне, как я поначалу думал.
— Любовь между ним и вашей сестрой вдохновила десятки романов. Надеюсь, вы тоже сможете обрести такую любовь с госпожой Летицией.
Я не был в этом уверен. Мне было трудно поверить, что нечто подобное тому, что было у отца с матушкой или у дяди с Розмайн, могло возникнуть из отношений, начавшихся с ножом у горла. И всё же я думал, что в Аренсбахе смогу обрести хотя бы какое-то подобие счастья. В крайнем случае, благодаря их печатным станкам у меня будет что почитать, а против того, чтобы я стал главой храма, они, думаю, возражать не станут. Это было не то будущее, которое я себе представлял, но я мог бы устроить себе вполне достойную жизнь.
Даже если мне придётся делить это счастье с Летицией.
Летиция поставила меня в неловкое положение. Поскольку наши отцы ещё не встречались, чтобы обсудить какую-либо договорённость между нами, а Зент не дал своего одобрения, официально она всё ещё была помолвлена с господином Хильдебрандом. Однако жениться на ней он не хотел, но как дункельфегерец соблюдал обычай требовать задания для помолвки и знал, что Летиция выполнила данное мной задание. Поэтому он ещё меньше хотел быть её женихом, чем прежде. Из-за этого у неё почти никогда не было сопровождающего, но из-за королевского указа я не мог сам стать её сопровождающим. Позволять ей в одиночку ходить по коридорам противоречило всему, чему учил меня отец. Всякий раз, увидев её, я болезненно ощущал, как его слова корят меня за бездействие.
Я старался видеть в этом положительную сторону. Эта ситуация и мой последний год обучения были единственными периодами, когда мне не пришлось бы беспокоиться об обязанности сопровождать её. Мне следовало наслаждаться свободой — больше не подстраиваться под её расписание и не менять своё, чтобы в случае необходимости быть готовым подать ей руку. Однако это было трудно, когда меня постоянно терзало чувство, будто я поступаю неправильно.
Стало ещё хуже, когда пришло приглашение на чаепитие, где должны были обсудить условия диттера, и мне пришлось спросить у господина Хильдебранда, может ли Летиция присоединиться к нам в качестве моего второго игрока. Я отправил просьбу магическим письмом, чтобы никто не подслушал и не поставил нас обоих в неловкое положение, но ответом стал восторженный ордонанц, который разыскал меня в общей комнате Эренфеста, из-за чего все мои старания оказались напрасны.
Господин Мельхиор! — прокричала птица его голосом. Я рад, что вы нашли второго игрока! Так игра станет гораздо интереснее! Не знаю, на что способна госпожа Летиция, но уверен: как ученик Повелителя Зла, вы сумеете наилучшим образом использовать её сильные стороны. Раньше я с нетерпением ждал возможности увидеть, как вы играете, но теперь ещё сильнее хочу посмотреть, как вы возьмёте на себя роль командира! Давайте сыграем в диттер от всей души!
— Раз господин Хильдебранд так спокойно относится к вам и госпоже Летиции, — сказал Родриг, — то и вам не стоит из-за этого переживать.
— Ерунда, — запротестовал я. — Кандидат в герцоги должен делать всё возможное, чтобы не давать повода для упрёков. Я как минимум должен делать вид, что придерживаюсь принципов, независимо от поступков других.
Заргешт устало вздохнул, но ничего не сказал.
— Расскажи госпоже Летиции подробности чаепития, — велел я Родригу. Затем тихо добавил: — Если повезёт, она не сможет прийти. Как ни полезно было бы ей присутствовать в качестве моего второго игрока, я предпочёл бы избежать неловких ситуаций, которые она наверняка вызовет.
К сожалению, Грайфшан была не на моей стороне: прямо у двери общежития Эренфеста я оказался лицом к лицу со своей неофициальной невестой. И снова я оказался в затруднительном положении. Не проводить её было бы верхом неприличия, но сопровождать невесту другого мужчины на его же чаепитие — и того хуже. Предупреждения отца о том, что я должен хорошо относиться к моей Богине Света, столкнулись с общественными правилами, которые матушка и Заргешт крепко вбили мне в голову, отчего у меня скрутило живот.
Ну, через пару недель, когда она присоединится ко мне в матче диттер, все поймут, что что-то пошло не так. Рассуждая так, я натянул улыбку, которой учил меня отец, протянул руку и сказал:
— Госпожа Летиция, какая приятная неожиданность — Дрефангуа позволила нашим нитям пересечься раньше, чем мы планировали. Раз уж мы направляемся в одно место, не окажете ли вы мне честь позволить проводить вас туда?
Её бледные щёки сияли божественным цветом Гедульрих, а мне она подарила улыбку, тёплую, словно очаг богини.
— С удовольствием, господин Мельхиор.
Когда её крошечная ладошка обхватила мой локоть, я подумал: Как же такая милая девочка смогла приставить ко мне нож? Ну, если повезёт, господин Хильдебранд и господин Рауферег тоже попадутся на её миловидность.
Как и ожидалось, когда мы вошли в комнату для чаепития Дункельфегера, господин Хильдебранд даже не моргнул, увидев свою официальную невесту, шедшую под руку со мной. Следуя его примеру, я не обратил на него внимания: проводил Летицию к её месту, а затем занял соседнее. После обмена приветствиями и проверки на наличие яда господин Рауферег сказал:
— Рад, что вы смогли присоединиться! А теперь поговорим о диттере. Надеюсь, кража сокровища вас устроит?
Я с трудом сдержал желание уставиться на него из-за такого нарушения этикета. Сразу перейти к делу, даже не обменявшись предварительными любезностями… Если все кандидаты в герцоги Дункельфегера были такими, женщинам этого герцогства, должно быть, постоянно приходилось держать своих мужчин в узде.
— Я не против диттера по краже сокровищ, если госпожа Летиция не против, — ответил я, когда наконец пришёл в себя.
— Хорошо, — согласилась она, вызвав у обоих мальчиков из Дункельфегера радостные возгласы и восторженные взмахи кулаками.
— Значит, каждому из нас придётся добыть и защищать магическое животное, — сказал господин Хильдебранд, пока господин Рауферег жестом велел своему служащему начать составлять контракт. — В лесу за пределами арены Дункельфегера полно подходящих животных, так что проблем возникнуть не должно.
Я кивнул: благодаря рассказам о подвигах дяди я хорошо знал и эту местность, и обитающих там магических животных.
— Поскольку вы первогодки, а госпожа Летиция неопытна, мы предложим вам фору, — сказал господин Рауферег с самой раздражающей усмешкой, какую я когда-либо видел. — Установим ограничение по времени. Если вы продержитесь до конца или выведете из игры наше магическое животное, то победите.
Эта насмешка задела мою гордость, но я не позволил такой глупости лишить меня возможности победить. С форой или без неё победа оставалась победой, и никто не стал бы ставить мне это в вину, ведь я был первогодкой.
— Хорошо. Я согласен. Давайте обсудим ставки. — Я невинно улыбнулся обоим кандидатам в герцоги Дункельфегера. — Насколько я помню, госпожа Ханнелора сказала, что вы должны предложить что-нибудь «ценное».
Оба мальчика сглотнули, но вскоре волнение снова охватило их, и они принялись бормотать друг другу заверения, что никак не могут проиграть.
— Я предлагаю один коготь, один клык и немного шкуры Повелителя Лета, — объявил господин Рауферег.
— Вам разрешили охотиться на Повелителя Лета? — недоверчиво спросил я. В Эренфесте ни одному рыцарю-ученику никогда не позволили бы присоединиться к охоте на Повелителя Зимы из-за присущей ей опасности. Возможно, Повелитель Лета был более слабым противником?
Господин Рауферег покачал головой, и его улыбка стала натянутой.
— Нет, но в прошлом году были выбраны двое моих рыцарей-телохранителей, и я весьма щедро заплатил им за небольшую часть причитавшихся им материалов.
— Действительно, ценная ставка, — хихикала Летиция. — А вы, господин Хильдебранд?
— Я предлагаю магический камень Повелителя Лета.
Если бы в тот момент я пил чай, то наверняка подавился бы им.
— Вы не шутите? — ахнул я. — Как вам удалось заполучить такой редкий материал?
Потирая затылок, он признался:
— Вообще-то, это был подарок от матушки.
— Вы правда собираетесь ставить нечто подобное на кон в диттере?
— Что ж, именно это одобрила госпожа Ханнелора.
Летиция обеспокоенно посмотрела на него.
— А как же чувства вашей матери?
— Она сказала, что если я не могу защитить камень, то должен стать достаточно сильным, чтобы либо вернуть его, либо добыть новый самостоятельно.
Прости, господин Хильдебранд, но у меня уже были планы на этот магический камень. Удачи тебе в будущей битве с Повелителем Лета.
Лучшего огненного ингредиента для магического камня помолвки и желать было нельзя. Победа в диттере, в который моя невеста пробилась, выполнив задание для помолвки, лишь добавляла ему совершенства. Это было именно то, на чём отец непременно настоял бы.
Кроме того, если мне позволено подарить Летиции лишь пять амулетов, мне придётся вместить в её магический камень помолвки как можно больше защит, а для этого мне понадобится нечто как минимум такого качества. Дядя наверняка сделал бы не меньше.
— А что поставите на кон вы двое? — спросил господин Рауферег.
Летиция и я слегка кивнули друг другу. Мы заранее обсудили ставки, и, когда я мягко напомнил ей, что она буквально приставляла нож к моему горлу, она согласилась предоставить их.
— Мы поставим на кон двух регишей, — сказал я.
Мальчики недоумённо посмотрели на нас.
— Что можно сделать с регишами?
Летиция улыбнулась и объяснила:
— Если у вас есть все семь стихий, из их чешуи можно сделать радужные магические камни.
Рауферег выглядел не слишком убеждённым, но Хильдебранд пояснил:
— Из них можно создавать потрясающие магические инструменты, которые почти гарантируют победу в диттере!
— Принимается! Теперь давайте определим дату и подпишем контракт.
Мы договорились сыграть через неделю, в день земли, так что времени на подготовку с Летицией у меня оставалось немного. Самое раннее мы могли провести стратегическую встречу через три дня, и на проработку деталей у нас оставалось всего четыре дня.
* * * * *
Летиция начала первую такую встречу словами:
— Они умеют создавать щит Шуцерии и, полагаю, используют его, чтобы защищать своё сокровище.
— Это усложняет дело, — вздохнул я.
Впрочем, это было логично. Дункельфегер видел, как мои братья и сестры использовали щит разными способами, чтобы одерживать победу, а с учётом того, что члены герцогской семьи стали чаще появляться в храме, это было лишь вопросом времени.
Пожав плечами, я продолжил:
— Но это не повод для особого беспокойства. Нам не обязательно забирать их сокровище, чтобы победить. Нужно лишь продержаться до конца ограничения по времени, сохранив своё сокровище в безопасности. Если вы защитите его щитом Шуцерии и останетесь внутри своего ездового зверя, всё будет хорошо.
Летиция поджала губы и тихо вздохнула.
— Не думаю, что всё будет так просто.
Увидев мой вопросительный взгляд, она объяснила:
— Я собрала как можно больше информации о наших противниках. Господин Рауферег и господин Хильдебранд несколько раз были в одной команде за последние два года — и здесь, в академии, и в Дункельфегере. Благодаря этому опыту их координация движений безупречна, в отличие от нашей: у нас почти нет опыта в диттере — ни парном, ни обычном. Это очевидная слабость, о которой они прекрасно знают. Нам придётся найти способ её компенсировать. Кроме того…
С каждой новой порцией информации, которой она делилась, я становился всё меньше и меньше, пока не уменьшился до размеров песчинки на полу. Именно об этом говорила Шарлотта, когда мы пили чай в Эренфесте. Наблюдая за тем, как искусно Летиция, всего на год старше меня, выполняет именно те действия, за невыполнение которых сестра упрекала меня, я понял, насколько неподготовленным на самом деле был, когда поступил в академию.
Нет нужды отчаиваться. Я уже не тот, каким был тогда, — успокаивал я себя. Вернувшись с обряда посвящения, я поручил своим служащим собрать всю возможную информацию о моих противниках, и, хотя расследование Летиции выявило больше, я всё же был доволен тем, что сделал шаг в правильном направлении. Мне оставалось лишь продолжать расти.
— Значит, если вы оставите меня в тылу защищать наше сокровище, — сказала она, изложив результаты исследования, — вам придётся в одиночку противостоять господину Рауферегу и господину Хильдебранду.
— Если только один из них не будет поддерживать свой щит, — заметил я.
— Да, — признала она, — но они могут использовать магический инструмент вместо молитвы.
— Магический инструмент?
— Разве ваш брат не подарил госпоже Ханнелоре магический инструмент, создающий щит, во время их диттера за невесту?
— Ах да, — сказал я. — Но он продержался всего несколько мгновений. Чтобы он оставался активным всю игру, потребовалось бы гораздо больше маны, чем он мог накопить.
Она посмотрела на меня в упор.
— У служащих Дункельфегера были годы, чтобы решить эту проблему.
— И они направили бы на это все свои ресурсы, — со вздохом признал я. — Если они всё-таки используют магический инструмент, у меня будет лишь короткое время, чтобы вывести одного из строя, пока другой будет приводить его в действие.
Летиция снова поджала губы, окинув меня оценивающим взглядом.
— Что? — потребовал я.
Она не сразу ответила:
— Как думаете, сможете ли вы это сделать, учитывая, насколько они оба сильны?
Жар пополз по моей шее, и я опустил взгляд в чашку с чаем, чтобы скрыть свой стыд. Я считал себя сильным, но она показала мне, насколько я на самом деле слаб. Неудивительно, что она не была во мне уверена.
— Физическая сила — не единственный фактор, определяющий победу, — сказал я, обращаясь скорее к себе, чем к ней. — Служащие-ученики Эренфеста создали несколько магических инструментов, которые должны склонить чашу весов в нашу пользу.
После того как я объяснил, что именно они создали, она медленно кивнула.
— Они могут сработать, но эти инструменты уже использовали в предыдущих диттерах. Нам следует ожидать, что они разработали способы справляться с ними.
— Да, но без штапа противостоять некоторым из них будет непросто, — сказал я. — По крайней мере, они выиграют для нас время. Кроме того, неважно, как я покажу себя в бою, если вы сможете оставаться внутри своего ездового зверя и поддерживать щит до самого конца.
Она неохотно кивнула.
— Наверное.
Я в замешательстве наклонил голову, заметив её неуверенность.
— Вы переживаете, что они вас подавят, или что у вас закончится мана?
Учитывая её запас маны, любой из этих вариантов казался крайне маловероятным.
— Нет, но… — Она прищурилась. — Раз уж вы сами об этом заговорили, мне интересно сравнить ваш запас маны со своим.
И снова невыносимый жар смущения залил моё лицо. Возможно, маны у меня было меньше, чем у неё, но она не знала, что мне передали её метод сжатия. Хотя она владела им дольше, я сомневался, что она регулярно доводила себя до магической тошноты, как это делал я.
— Не о чем беспокоиться, — заверил я её. — К моменту выпуска я сделаю всё возможное, чтобы сравняться с вами.
Её щёки порозовели, а на губах появилась лёгкая улыбка. Впрочем, она быстро скрыла её и сказала:
— Надеюсь. Было бы жаль, если бы из-за самоуверенности вы дали ложное обещание.
Уголок моего глаза дёрнулся, когда меня захлестнул гнев — в основном на самого себя за то, что я не мог возразить ей после того, как она с лёгкостью выполнила моё «невыполнимое» задание для помолвки. Натянуто улыбнувшись, я сказал:
— Вы сами увидите, что это правда, когда я освою восприятие маны.
— Вот как? — спросила она, насмешливо приподняв бровь. — Что ж, буду ждать. Буду молиться, чтобы не разочароваться.
О, я не разочарую вас, — подумал я. Я буду сжимать ману сильнее, чем когда-либо, пока не превзойду вас. Вот увидите.
— Ладно, давайте обсудим магических животных, — предложил я. — Вы уже сказали, каких из них они, скорее всего, будут захватывать, так что давайте выберем своих. Оно должно быть достаточно маленьким и слабым, чтобы я мог перевозить его самостоятельно. Однако оно не должно быть настолько маленьким и слабым, чтобы они смогли легко его убить.
— Я не слишком хорошо знакома с магическими животными, — призналась она. — Полагаю, у вас уже есть какие-то идеи?
Хитро ухмыльнувшись, я взял у своего служащего экземпляр знаменитых учебных записей Леоноры. Наконец-то нашлась область, в которой я безусловно её превзошёл!
— Конечно же, я пришёл подготовленным. — Я разложил на столе нужные страницы и перечислил преимущества и недостатки каждого варианта.
Когда я закончил, она ещё немного изучала записи и пробормотала:
— Так вот как им удавалось так хорошо играть в диттер на скорость.
У меня всё внутри упало. Я не подумал, что, показав ей несколько листков бумаги, раскрою одну из тайн Эренфеста. Судя по тому, что я успел узнать о Летиции, я не сомневался, что она найдёт способ развить полученную от меня информацию и обратить её на пользу Аренсбаха.
Я был идиотом.
Нет, сказал я себе. Мне не следует считать это провалом, а возможностью чему-то научиться. Она лишь показала мне, что я всегда должен держать глаза открытыми и искать возможности, которыми можно воспользоваться. Я учту этот урок.
— На кого из них вы собираетесь охотиться? — спросила она, вырвав меня из задумчивости.
Я достал три листка бумаги и сказал:
— Выберу одного из них — в зависимости от того, кого я найду первым.
Она кивнула.
— Я доверяю вашему суждению.
Я улыбнулся в ответ, довольный тем, чего нам удалось добиться на первой встрече.
— Рад, что мы так быстро смогли наметить основной план.
— Господин Мельхиор, что вы имеете в виду? — спросила Летиция с приторно-снисходительной улыбкой. — Это было лишь начало. Нам ещё предстоит обсудить, что делать с их щитом.
Я замер. Услышав, что они будут использовать щит Шуцерии, я настолько сосредоточился на победе, которую можно было одержать, дождавшись истечения времени, что не подумал о других возможностях. И снова Летиция указала на очередной изъян, который мне предстояло исправить. Отчасти я был благодарен за то, что такие слабости раскрывались в более уединённой обстановке, но не мог не испытывать раздражения из-за их огромного количества, обнаруженного ею всего за одно чаепитие.
Что ж, если ничего другого не выйдет, женившись на Летиции, я быстро стану таким же безупречным, как дядя.
— Если они используют молитву, — сказал я, — нам нужно лишь как следует их отвлекать, поскольку для её поддержания требуется определённая концентрация. Однако если они используют магический инструмент, я не уверен, что мы сможем многое сделать. Ни один из нас не может создать плащ Бога Тьмы без штапа, а у нас в Эренфесте нет ничего похожего на Щит Тьмы. А у вас есть?
Она покачала головой.
— Если мы не сможем пройти сквозь него, нам придётся его разрушить.
— Может, я смогу пробить их щит с помощью магических инструментов, — предложил я.
Летиция приложила руку к щеке и несколько мгновений обдумывала моё предложение.
— Когда я только научилась создавать щит, он был не таким сильным, как сейчас, но даже тогда выдержал несколько мощных атак высших дворян и пару атак отца. Даже если их щит окажется слабее, магические инструменты должны быть чрезвычайно мощными, чтобы это сработало.
— Да, — согласился я, — и господин Аларик был так добр, что приготовил для меня несколько таких. Возможно, их будет достаточно, чтобы разрушить щит.
Её глаза расширились.
— Господин Аларик?.. Страшно даже думать, на что они способны. Если их окажется недостаточно, то за ближайшие несколько дней мы всё равно не сможем раздобыть ничего более подходящего.
Что она знает о господине Аларике такого, чего не знаю я? — подумал я. Всё, что мне удалось о нём узнать, — это то, что он любит исследовать что-то новое и считается одарённым служащим. О мощности его магических инструментов я почти ничего не слышал. После нашего матча диттер мне нужно будет расспросить Летицию об этом подробнее.
— Значит, если мы не сможем пробить его, — сказал я, — думаю, нам больше ничего не остаётся.
Летиция долго задумчиво подпирала подбородок, тихо напевая себе под нос.
— Интересно…
— Хм? У вас есть какая-то идея? — подначил я.
После долгой паузы она покачала головой.
— Нет. Даже если мне удастся получить одобрение, скорее всего, это не сработает.
Тогда зачем вообще было об этом говорить?
Я скрыл досаду за улыбкой и сказал:
— Возможно, визит Шлафтраума вновь вдохновит нас.
— Похоже, Дрефангуа с необычайной быстротой и благодатью сплела наши нити, — согласилась она. — Буду ждать, когда наши нити снова пересекутся.
Нам удалось встретиться лишь ещё раз, поскольку ей пришлось неожиданно вернуться домой, что фактически вдвое сократило и без того короткое время на подготовку. Я надеялся, что сделанного за столь короткий срок окажется достаточно.