Самой приятной частью конференции герцогов была информация, которая так и ждала, когда её обнаружат. Не пошевелив и пальцем, я мог выуживать новые интригующие крупицы сплетен, а любое расследование приносило мне в десять раз больше сведений. Например, я услышал, как кто-то говорил обо всех студентах, прибывающих в академию в межсезонье. Небольшая проверка показала, что все они были из Аренсбаха, и некоторые, возможно, были ближе к моему возрасту.
Было очевидно, что происходит. Это были ланценавцы, оказавшиеся в ловушке после того, как Ауб Аренсбах закрыл ворота в их страну. Да, они были захватчиками, но обладали большим запасом маны, что делало их одновременно полезными и опасными. Ауб не мог позволить целой кучке иностранцев уровня высших дворян слоняться по его герцогству и сеять хаос по невежеству, поэтому распорядился обучить их порядкам Юргеншмидта. Впрочем, ему требовался способ контролировать их, и проще всего было сделать это с помощью магического контракта. Готов поспорить на половину — нет, на четверть — своей коллекции книг, что кольца, которые они носили, на самом деле были кольцами подчинения, а не кольцами дворян.
Это был разумный ход. Стоило им стать предателями, как они вспыхнули бы пламенем. Именно такой эффективности я и ожидал бы от Ауба Александрии, что лишь ещё сильнее доказывало: если он и не контролировал Ауба Аренсбаха, то по крайней мере влиял на него.
Не вся собранная мной информация была столь безобидной. Не прошло и дня с начала конференции, а новости о происхождении Джервазио как представителя боковой ветви королевской семьи уже распространялись. Естественно, теперь все узнали то, что мне было известно с самого начала: мать Ауба Александрии была принцессой из боковой ветви королевской семьи и близкой родственницей Джервазио, а он использовал эту связь, чтобы действовать из тени Аренсбаха и на самых высоких высотах страны.
Джервазио, возможно, и был изолирован на далёкой вилле, где восстанавливался после болезни, но я всё чаще задавался вопросом, не приложил ли он руку к свержению королевской семьи. Совпадение было уж слишком подозрительным. Его сын совершенно случайно был обнаружен именно тогда, когда прежний Ауб Аренсбах отчаянно пытался найти супругу для своей недалёкой дочери после того, как Ауб Древанхель отказал ему в просьбе предоставить ещё одного кандидата в герцоги на эту роль. Герцог совершенно случайно тяжело заболел сразу после того, как сын Джервазио завершил внесезонную учебную программу, а затем Детлинда и первая жена обе поднялись по высокой лестнице, оставив его единственным кандидатом в герцоги и, следовательно, единственным, кто мог завладеть основанием и стать Аубом.
И тут вышло так, что сразу после этого королевская семья перестала существовать, а представитель боковой ветви королевской семьи, десятилетиями скрывавшийся от всех, достаточно оправился, чтобы выйти из укрытия и публично объявить себя отцом нового Ауба.
Тут явно что-то затевалось. Примерно в то же время госпожа Розмайн даровала Зенту Вердекрафу Грутрисхайт, а бывшая первая жена Аренсбаха прямо перед этим попыталась вторгнуться в Эренфест. Она наверняка была одной из тех, кто выступал за внесезонное обучение нынешнего Ауба, а значит, скорее всего, сотрудничала с Джервазио. Не было ли её вторжение попыткой помешать воплощению Местионоры сорвать их планы и передать книгу не тому человеку? Или Джервазио хотел заполучить её для себя, а для этого ему требовалась поддержка герцога, но не требовалось самому владеть основанием?
Ауб Александрия, вопреки всякому здравому смыслу, ринулся в Аренсбах и помог им отбиться от ланценавцев. Зачем бы он стал это делать, если бы не раскрыл заговор? Иностранное вторжение могло быть ширмой, позволившей Джервазио незаметно проникнуть в дворянскую академию. Однако Ауб Александрия использовал эту ширму в своих интересах, чтобы скрыть намерение остановить Джервазио, а самым быстрым способом сделать это было направить воплощение Местионоры, чтобы она даровала Грутрисхайт тому, кем он мог легко манипулировать, прежде чем книгу получит Джервазио.
Так Ауб Александрия стал теневым Зентом.
Теперь стало понятно, почему Джервазио находился в Александрии в то первое лето. В наказание за организацию вторжения ланценавцев и попытку узурпировать трон он занимался снабжением основания маной. Слуги замка готовили для него место, где он должен был оставаться две недели после конференции герцогов, а приезжать ему предстояло каждый сезон, кроме зимы. Разве это не было способом следить за Джервазио и держать его в качестве заложника против Ауба Аренсбаха?
Что до того, зачем Ауб Александрия пошёл на такие меры, чтобы контролировать Аренсбах, разве это не было очевидно? Получив прямой контроль над Александрией, Эренфестом и Аренсбахом, он фактически подчинил себе всю восточную часть страны. Посадив на трон Зента Вердекрафа, он получил влияние и на юге. Коринцдаум тоже мог оказаться у него под контролем, поскольку достался бывшим членам королевской семьи, обязанным новому Зенту. Трауквал стал приближённым министром Зента Вердекрафа не благодаря своим навыкам и опыту, а потому, что был эффективным заложником против бывшего второго принца. Единственными герцогствами, способными противостоять теневому Зенту, оставались Классенбург, которого он лишил ранга и земель, и Древанхель, с которым он поддерживал дружеские отношения.
Влияние Ауба распространялось повсюду.
Разумеется, этим он удовлетвориться не мог. Он добился от Зента указа, запрещавшего дворянам заключать брак и покидать Александрию в течение следующих пяти лет. Это означало, что все эти пять лет он продолжал бы пополнять запас заложников из всех герцогств. Только на этой конференции он заполучил больше дюжины. Каждая встреча с ним, на которой я присутствовал, за исключением встреч с Эренфестом и Коринцдаумом, сопровождалась просьбами о браке с кем-нибудь из дворян нашего герцогства. Он даже сумел сделать невозможное и заполучить одну из профессоров академии, не отстраняя её от должности. Каким-то образом он убедил профессора Хиршуру, уважаемую исследовательницу, которую интересовало лишь смешивание, выйти замуж за нашего профессора Кассия.
Как? Как теневому Зенту удалось заполучить дворянку Центра, даже не забрав её к себе? У меня просто ум за разум заходил.
Беседа с Кассием об этом оказалась столь же примечательной, как и сама ситуация.
Ауб Александрия призвал профессора Кассия и сказал:
— Профессор Хиршура пришла ко мне с просьбой. Вы знаете, в чём она заключалась?
Ловкий ход: заставить Кассия самому назвать тему беседы и, возможно, вынудить его раскрыть больше, чем он намеревался.
Профессор тяжело вздохнул и закрыл глаза.
— Неужели этим летом она хотела связать свои звёзды с моими?
— Действительно.
Он снова вздохнул.
— Не могу поверить, что она и правда попросила об этом.
— Я хотел услышать ваше мнение по этому поводу. Если вы не хотите на ней жениться, я отклоню её просьбу.
Ложь, каких поискать.
Профессор Кассий отпил чаю и с покорной улыбкой уставился в чашку. Он понял, что попался в паутину теневого Зента.
— Полагаю, она и правда искренне сделала мне предложение. Я решил, что она просто шутит, поэтому и сказал ей, что нужно поговорить с вами. Простите, что побеспокоил вас этим вопросом.
— Ничего страшного, — заверил его Ауб, рассчитывая, что тот расскажет ему всё.
Подняв взгляд и встретившись глазами с Аубом, Кассий начал сентиментально вспоминать прошлое, без малейших колебаний раскрывая всю информацию, которую Ауб Александрия хотел бы узнать.
— Как вам известно, Ауб Александрия, я вдовец. Мне посчастливилось оказаться одним из немногих, кого богини весны благословили возможностью обрести в супруге свою любовь и заключить брак по любви. Когда она вознеслась по высокой лестнице, я лишился цели в жизни. Чтобы заполнить пустоту, я направил все свои силы на служение своему господину, стараясь приносить ему как можно больше пользы, но и он поднялся по высокой лестнице. Мне невероятно повезло, что меня выбрали смотрителем общежития Александрии, ведь это вновь вернуло смысл моей жизни. Однако вместе с этим я столкнулся с пристальным вниманием посторонних, среди которых было немало женщин, искавших способ попасть в Александрию, не всегда с чистыми намерениями. Когда тебя преследуют подобным образом, это утомляет и ещё сильнее заставляет тосковать по тому, что я потерял.
— Я был благословлён Дауэрлебеном и боюсь, что мне не хватит сил постоянно распознавать истинные намерения тех, кто пытается ложно призвать танец Блуанфы. Я не хочу заменять свою Богиню Света, но и терпеть такое положение дел больше не желаю. У профессора Хиршуры нет злого умысла, и она не рассчитывает ни на одно из благословений, даруемых путами Штеррата. Если она искренне хочет связать свою нить с моей, я приму её предложение и наконец смогу обрести покой.
Ауб едва успел произнести слово, а Кассий уже плясал у него на ладони. Это было великолепно — самый эффективный допрос, который мне когда-либо доводилось наблюдать.
Однако не все его коварные планы осуществились. Ауба и госпожу Розмайн неоднократно прощупывали насчёт кандидаток в жёны и кандидатов в мужья для их молодых последователей, Раймунда и Мюриэллы. Святая ловко переиграла Ауба, обручив их друг с другом и лишив его двух заложников высокого ранга.
Я понял, что это заговор, в тот же миг, как услышал о нём. Мюриэлла, женщина, которая без конца говорила о романтических романах, сказала:
— Конечно, я выхожу замуж не по любви. Это реальность. Просто удобно выйти замуж за члена свиты Ауба Александрии. Раз он уже прошёл тщательную проверку и оценку Ауба, мне не придётся беспокоиться о том, что мой муж попытается использовать меня, чтобы добраться до моей госпожи. Это безопасный выбор, а брак с ним положит конец этим нежелательным предложениям, которые так и сыплются со всех сторон.
Я поверил бы, что гремлин романтики не хотела выходить замуж по любви, в тот же день, когда Эйвилиб отвернулся от Гедульрих.
К слову, Раймунд был доволен этой договорённостью. По его словам:
— Было немного страшно, когда меня вдруг завалили предложениями. Я рад, что они прекратились.
Простой человек. Он мне нравился.
Планы Ауба Александрии не ограничивались брачными заложниками. Во время встречи с Аубом Коринцдаумом он трижды заставил Святую разгромить её в гевиннене, явно пытаясь сломить её дух.
Разумеется, это сработало. Ауб Коринцдаум и господин Анастасий до конца встречи оставались мрачными, позволив Аубу Александрии и госпоже Розмайн разгромить их на переговорах. Честно говоря, я не знал, как Коринцдаум собирался оплачивать все исследовательские материалы и магические деревья, которые они обязались нам отправить, но это уже была их проблема — пусть сами ломают над ней голову.
С Аренсбахом Ауб Александрия не прибегал к подобным уловкам, зато использовал свою связь с их Аубом в полной мере. Несмотря на все усилия, Ауб Аренсбах не мог скрыть, что считал Ауба Александрию дорогим членом семьи. Ауб Александрия же отвечал с теплотой дыхания Шнейаста, из-за чего Ауб Аренсбах во время переговоров уступал всё больше, тщетно пытаясь завоевать семейную привязанность Ауба Александрии.
Однако все его усилия могли оказаться напрасными. На следующий день госпожа Розмайн устроила закрытое чаепитие с госпожой Венделин, на которое были допущены лишь её самые близкие последовательницы. Я не знал, какие тайные заговоры плелись на этой встрече, но в одном был уверен: это разрушит как минимум один из планов Ауба Александрии. Когда дело касалось госпожи Розмайн, это был просто закон природы.
Утром последнего дня мы, представители Александрии, Коринцдаума, Древанхеля, Эренфеста и Дункельфегера, собрались, чтобы подготовиться к распространению печатных материалов, подробно описывающих истинную историю бывшей королевской семьи. Это было идеальное место сбора информации.
— Твой Ауб весьма умён, — сказал я Юлиусу из Древанхеля. — Он использовал этот срочный заказ, чтобы выведать у госпожи Розмайн секрет печати изображений. Он ведь ни единой возможности не упускает, да?
Юлиус недоверчиво посмотрел на меня.
— И у тебя хватает наглости так говорить после всех уступок, которые Святая вытянула из нас? Она — воплощение Богини Мудрости или Воровства?
Я постарался сохранить нейтральное выражение лица и продолжил прощупывать почву.
— Ну же. Разве Древанхель не мог без труда себе это позволить?
— Ты хоть представляешь, как трудно охотиться на все эти деревья гумка, чтобы собирать с них кору? — потребовал он ответа. — Это связывает половину рыцарского ордена на три четверти года. Надеюсь служащие поскорее выяснят, как вывести здесь более спокойную разновидность этих деревьев. Не знаю, сколько ещё мы это выдержим.
Но разве Ауб Александрия не получил от Древанхеля несколько саженцев гумки?
Я припомнил, как Регина пересказывала истории Доротеи об исследовательском учреждении, где изучали магические растения, и она говорила, что там всё разрасталось лучше, чем ожидалось.
Имея собственные местные запасы, мы не должны были нуждаться в том, чтобы добывать столько коры гумки у Ауба Древанхеля, тем более что за исключением священных творений госпожи Виктории, да будет благословенно её имя, кору почти нигде не использовали. Я слышал, что обсуждалась идея перейти на повседневную одежду для обоих полов, начав с чулок, но, насколько я мог судить, до этого дела ещё не дошло. Было не так уж много ремесленников, умевших работать с корой, а если дать им больше материала, производство от этого не ускорится.
Если целью было не пополнение запасов, оставалась одна альтернатива — занять рыцарский орден. Я думал, что Ауб Александрия полагался исключительно на хорошие отношения с Древанхелем, чтобы держать герцогство под контролем, но недооценивал теневого Зента. При таком количестве рыцарей Древанхеля, выведенных из игры, герцогство не могло надеяться противостоять ему.
Пожав плечами, я сказал:
— Хорошо, признаю, сбор коры требует больших затрат времени и людских ресурсов, но всё остальное?
Юлиус скрестил руки на груди и проворчал:
— Неужели с тех пор, как ты в последний раз собирал ингредиенты в Древанхеле, прошло столько времени, что ты забыл, сколько хлопот доставляют другие магические деревья? Мне всё равно, какую магическую бумагу твой будущий ауб решит из них делать — это того не стоит, особенно когда мы могли бы использовать эти материалы для собственных исследований. По крайней мере, отлов магических животных для Ауба Александрии — дело разовое.
Значит, наш Ауб одновременно мешал им исследовать магическую бумагу из материалов, произрастающих на их землях, чтобы первым представить её публике, и изучал местную фауну с какой-то неизвестной целью. Принято было считать, что этих животных будут использовать, чтобы повысить шансы наших рыцарей-учеников на победу в диттере на скорость и тем самым сохранить наш ранг. Нестандартный взгляд заключался в том, что Ауб Александрия просто хотел получить новые игрушки для исследований. Но я знал правду: он тщательно документировал сильные и слабые стороны всех их магических существ, способных доставить хлопот, чтобы в случае необходимости легко обойти тех из них, кто мог его задержать, или обратить их против своих врагов.
Решив, что от Юлиуса мне больше ничего не добиться, я закончил беседу с ним и начал прислушиваться к разговорам последователей из других герцогств, чтобы узнать, не удастся ли выведать что-нибудь интересное.
— Так вот, Грегор говорит мне: "Ты очевидно не понимаешь подтекста «Истории о диттере». Ты вообще читать умеешь?" А потом я сказал ему: "Ты даже в жизни не умеешь как следует играть в диттер. И ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты способен выудить из книги какие-то скрытые стратегии, которых не вижу я?!"
Неужели дункельфегерцам больше не о чем было поговорить? Почему они просто не читали подробные разборы, подготовленные их собственными служащими, и не избавили себя от этого бессмысленного спора?
Я быстро перешёл к другому разговору.
— Да, я знал, что ты поймёшь! Госпожа Шарлотта такая милая, когда пытается вести себя как Ауб!
— Знаю! Но… Ну, ты ведь этого не знаешь, поскольку не учился с ней в академии, но…
Я подошёл чуть ближе и поднял одну из книг, делая вид, что изучаю её, чтобы у меня было оправдание смотреть в их сторону и читать по губам, когда голоса двух служащих Эренфеста перешли на шёпот.
— Что?
— Она выглядит милее всего, когда находится рядом с господином Алариком.
— Он её суженый? Танец Блуанфы дарует ей больше благословений Эфлорелуме?
— О, когда она смотрит на него, в её глазах танцует вовсе не Блуанфа, — хихикнула младшая. — Она становится воплощением Шлагциля на охоте, выискивая слабости, которыми можно воспользоваться, и находит их предостаточно.
Старшая женщина нахмурилась.
— Звучит совсем не мило. Теперь я переживаю за бедного мальчика.
— Нет, послушай, — возразила другая. — Он всегда ведёт себя так же уверенно, как герой одного из романов госпожи Элантры, но стоит госпоже Шарлотте найти его слабое место и слегка на него надавить, как он так смущается, что едва может поддерживать беседу. Стоит его лицу залиться благородным цветом Гедульрих, как она улыбается, словно довольный занце. Так мило наблюдать, как она его дразнит.
— …Меня беспокоит твой вкус.
Похоже, госпожа Шарлотта хорошо поладила бы с Региной, подумал я.
Не считая склонностей будущего Ауба Эренфеста, я вряд ли мог узнать от них что-нибудь полезное, поэтому продолжил ходить по комнате, пока что-то не остановило меня на полпути.
— И разве не ваша так называемая Святая всё это устроила?
Служащая из Коринцдаума свирепо смотрела на Себастьяна и кого-то из Эренфеста. Бедняжка понятия не имела, с кем связалась, и я собирался с удовольствием наблюдать, как она это выяснит.
Последовательница Эренфеста, пожилая женщина с зелёными волосами, собранными в два пучка по обеим сторонам головы, без тени улыбки посмотрела на девушку.
— Госпожа София, я прошу вас объяснить это заявление.
София провела рукой над романами и книжками с картинками.
— Вот это. Рассказ о том, как бывшая королевская семья довела страну до грани гибели. Разве не очевидно, как будут воспринимать Ауба Коринцдаума и господина Анастасия после его распространения?
— Как жертв, которые помогли вернуть Юргеншмидту былое величие, — по крайней мере, так их воспримет любой, обладающий хотя бы базовыми навыками чтения, — огрызнулся Себастьян.
— Я не какая-нибудь служащая из нижнего герцогства, — презрительно фыркнула она. — Я служила королевской семье. Меня не проведёшь такими шаткими доводами. Эти книги настроят жителей Коринцдаума — нет, всей страны — против моей госпожи. Пока ей и её мужу не грозит политическое убийство, поскольку заменить их некем, но так будет не всегда. Как бы то ни было, этот раскол неизбежно приведёт к стремительному падению нашего ранга.
Она издала сухой смешок и продолжила:
— Не поймите меня неправильно. Я не виню Святую за это. План хитрый: он позволяет ей принизить другого нового Ауба, чтобы самой выглядеть лучше на этом фоне, набить карманы и разом распространить свою промышленность по всем герцогствам, даже пальцем не пошевелив.
Вот почему опасно строить догадки, не зная всех фактов, подумал я. Поскольку Ауб Александрия был связан кровными узами с боковой ветвью королевской семьи, он тоже мог оказаться замешан. Ни он, ни госпожа Розмайн не стали бы осуществлять замысел, способный причинить им столько вреда.
Конечно, возможно, Ауб Александрия не рассчитывал, что господин Джервазио станет распространять сведения о своём истинном происхождении и тем самым косвенно раскроет истинное происхождение Ауба, но такой риск он наверняка учёл бы.
Женщина из Эренфеста вздохнула и покачала головой.
— Как служащая, служившая королевской семье, могла прийти к такому выводу? В Коринцдауме есть печатные станки. Неужели вы не знаете, сколько стоят эти книги? Никто из нас, включая госпожу Розмайн, не получит от этого сколько-нибудь значительной прибыли. Если бы вы предположили, что она хочет разорить вас, заставляя предоставлять столько книг за столь малую плату, я хотя бы поняла вашу позицию.
Несомненно, Ауб Александрия вплёл осушение их финансов в свой заговор.
— Что касается её возвышения за счёт унижения других, — вмешался Себастьян, — то она уже является Святой Александрии, воплощением Местионоры, той, кто даровала Грутрисхайт Зенту, и той, кого призвала Дрефангуа и отвела в мир Богов, где она предстала перед самими Богами и приняла их ману. Она уже стоит на пьедестале, превосходящем даже самого Зента. Зачем ей унижать какую-то герцогиню?
Губы женщины из Эренфеста тронула лёгкая улыбка.
— Допустим, я соглашусь с вашим предположением о заговоре с целью распространить печатную промышленность по всей стране, но она никогда этого не скрывала. Она так без ума от книг, что, впервые попав в нашу книжную комнату ещё до крещения, от переполнявшей её радости потеряла сознание.
— «Нашу» книжную комнату?
Единственным домом, в котором госпожа Розмайн могла жить до крещения, был дом её родителей, а значит, эта женщина была её матерью, госпожой Эльвирой.
Пока госпожа Эльвира посмеивалась над рассказанной ей историей, София стояла в озадаченном молчании, что позволило Себастьяну снова вмешаться.
— Госпожа София, разве не обязанность герцогства — позаботиться о том, чтобы детей достаточно хорошо обучали чтению и пониманию текста? — спросил он. — Если вы считаете, что вашим людям не хватает этих навыков, позвольте предложить вам последовать примеру госпожи Розмайн: превратить зимний сезон общения в занятия по обучению всех ваших детей, а в остальные три сезона организовать храмовую школу. Тогда вы лично сможете направить их к правильному толкованию этих книжек. Они достаточно просты, так что, если дети начнут слишком сильно отходить от замысла автора, им не потребуется ничего, кроме небольшой помощи.
— Если всё настолько плохо, — добавила госпожа Эльвира, — вы можете обратить внимание на прекрасную шпильку, изготовленную эксклюзивами госпожи Розмайн для церемонии звездного сплетения Ауба Коринцдаума, как на доказательство их хороших отношений. Насколько я понимаю, во время этой напряжённой конференции герцогов они также встречались, чтобы сыграть в гевиннен. Разве не очевидно, что между ними нет недоброжелательства? Кроме того, разве Ауб Коринцдаум не сама заказала печать этих книг? Только не говорите мне, что считаете её настолько глупой, чтобы организовать собственную погибель.
О, она мне нравится, я усмехнулся про себя. Слышал, что у Эренфеста проблемы с общением: многие их дворяне всё ещё вели себя так, будто принадлежали к герцогству самого низкого ранга, но госпожа Эльвира сейчас свысока разговаривала с женщиной, стоявшей выше неё по рангу. За женщинами с характером и долей дерзости всегда было интересно подслушивать.
Щёки Софии залились румянцем, но она одарила их ядовитой улыбкой.
— Посмотрим, как долго продлится такое отношение. Всё, что потянет вниз бывшую королевскую семью, потянет за собой и Ауба Александрию.
У меня всё упало внутри.
— Что вы имеете в виду? — спросил Себастьян.
— О, вы ещё не слышали? — хихикнула София. — Неужели навыки сбора информации у служащих герцогств высшего ранга, пользующихся преимуществами реформированного образования Святой Александрии, настолько слабы?
Эльвира прищурилась, не меняя застывшей улыбки.
— Если речь идёт о слухах насчёт родной матери Ауба Александрии, то я не вижу причин для беспокойства. Как известно, его крестили без матери, когда он был кандидатом в герцоги Эренфеста. Поскольку никто не знает личности его родной матери, нет доказательств, что она была связана с боковой ветвью королевской семьи.
— Это глупое предположение, — согласился Себастьян. — Неужели вы всерьёз думаете, что принцесса из боковой ветви королевской семьи стала бы призывать зиму с прежним Аубом Эренфеста? Не забывайте, что в его время ваше герцогство соперничало с Осьвальтом за последнее место.
— Говорите что хотите, — София слегка пожала плечами. — Факты остаются фактами, но мы верим собственным глазам. Слуху необязательно быть правдой, чтобы причинить вред.
Все они приводили весомые доводы. Люди склонны верить тому, что кажется им интересным, а не тому, что наиболее правдоподобно. Себастьян был прав: книги совершенно ясно изображали бывшего Зента Трауквала и его семью жертвами, страдавшими наравне со всеми из-за деяний своих предков, и практически объявляли их героями, доблестно сражавшимися за исправление грехов прошлого. Сделать из текста какой-либо другой вывод мог лишь тот, кто не умел читать.
Однако воспоминания о близких, погибших во время чистки, были горькими, а сквозь призму скорби недостатки было легче разглядеть, чем достоинства. Как бы бывший Зент и его семья ни старались восстановить порядок в стране, факт оставался фактом: именно их семья изначально поставила нас в столь опасное положение — и в далёком прошлом, когда они утвердились у власти, и в недавней истории, во время гражданской войны и чистки. Любой, кто затаил на них обиду, лишь сильнее разозлился бы, получив столько поводов для гнева. Новые сведения могли стать последней каплей для тех, кто уже балансировал на грани рассудка.
Если бы Трауквал стал Аубом, я бы всерьёз опасался за его жизнь, но он выбрал разумный путь и присоединился к свите Зента. Ауб Коринцдаум, возможно, избежит гнева, поскольку была удочерена королевской семьёй, но в жилах Анастасия текла кровь его отца. Судьба бывшего третьего принца оставалась неопределённой. Он был сыном Трауквала, но также кандидатом в герцоги Дункельфегера и племянником нынешнего Зента, а никто не хотел получить удар его потрескивающим от маны копьем.
Джервазио был настолько далёк от всей этой ситуации, что тоже мог избежать последствий, а у Ауба Аренсбаха была жена из Дункельфегера, способная его защитить. Оставался только Ауб Александрия, который, пожалуй, был дальше всех от происходящего. Я сомневался, что кто-нибудь захочет ополчиться против него из-за призрачной возможности того, что его мать была принцессой из боковой ветви королевской семьи, хотя, если подумать, учитывая, кем был отец Ауба Александрии, казалось более вероятным, что она была дочерью или внучкой одной из них.
Ну, София, конечно, могла бы, но тем самым она бросалась на меч Эйвилиба. Если она хотела превратиться в магический камень, это уже её дело.
Отребье антиаубской фракции могло использовать это, чтобы заручиться поддержкой, но все видели, что случилось с людьми, попытавшимися выступить против Ауба.
Что ж, всегда найдутся идиоты, которые верят в то, во что хотят, и делают абсурдные выводы, подумал я, отправляясь найти кого-нибудь ещё, кого можно было бы подслушать, прежде чем Себастьян поймёт, что я делаю.
* * * *
За день до нашего отъезда Ауб Аренсбах отправил нам несколько магических инструментов, останавливающих время, и коробок, и нам, служащим, пришлось осмотреть всё их содержимое и проверить его на наличие яда. Внутри магических инструментов оказалось огромное количество рыбы, а в коробках — специи, тонкая ткань и, как ни странно, мешочек с наполненными магическими камнями.
Ауб Александрия осмотрел их и сказал:
— Похоже, такое будет происходить каждый год.
Похоже, вдобавок ко всему Ауб Александрия заставлял Аренсбах бессрочно выплачивать ему репарации. Наверное, он добился от Зента соответствующего указа.
И вот теневой Зент дёргает за ещё одну ниточку.