— Я безмерно рада, что сегодня Дрефангуа сплела наши нити воедино, — сказала госпожа Розмайн после того, как подали чай и завершили проверку на наличие яда.
Я стояла рядом с Лизелетой и наблюдала за происходящим. Кларисса, прибывшая на конференцию герцогов специально для того, чтобы быть служащей госпожи Розмайн на этой встрече, сидела за соседним столом, держа в руке ручку. Ангелика стояла на страже рядом с пятью шмилами. Для кандидатки в герцоги это была постыдно малочисленная свита, но она могла взять с собой лишь тех женщин, которым доверяла больше всего. Я лишь недавно официально поступила к ней на службу, так что можно было предположить, будто я совершила какой-то выдающийся поступок, благодаря которому она стала доверять мне больше, чем Гретии.
Но дело было не в этом. Я оказалась здесь лишь потому, что уже была замужем, а это было вторым требованием для вступления в её свиту на этом чаепитие. Ангелика тоже была исключением из правила: ни одна из женщин-рыцарей госпожи Розмайн не была замужем, а Ангелика умела держать язык за зубами.
— Действительно. Ещё раз премного благодарю вас за прекрасную шпильку. Ваши ремесленники превосходны, — ответила Госпожа Венделин.
Госпожа Розмайн выпятила грудь и гордо подняла подбородок.
— Знаю. Никого лучше моей личной мастерицы по изготовлению шпилек нет.
Снова приняв более изящную позу, она спросила:
— Как вам ваша первая конференция герцогов?
— О, всё так хлопотно, как всегда говорил мне дядя, — хихикала она. — В моём случае, пожалуй, хлопот даже больше чем обычно. Боюсь, какие неприятности устроит мой муж, пока меня нет рядом.
— Знакомо, — вздохнула госпожа Розмайн.
Вам нужно переживать не о нём. Это вы занимаетесь чем-то хлопотным!
Как бы громко я ни кричала про себя, она всё равно меня не услышала бы. Мне пришлось сжать руки, чтобы скрыть дрожь, вызванную тревогой, пока я наблюдала, как разворачивается этот фарс. Меня снова и снова предупреждали, что методы моей госпожи далеки от общепринятых, но я и представить не могла, насколько они далеки.
И теперь уже слишком поздно сдаваться. Я уже знаю слишком много.
— Ауб Аренсбах с нетерпением ждёт поездки в Александрию после конференции, — продолжила госпожа Венделин. — Во время своей последней поездки туда он почти ничего не успел увидеть.
— Что ж, тогда там было не на что смотреть. Фердинанд только что провёл энтвикельн, и в большинстве зданий ещё не было ни окон, ни дверей.
Госпожа Розмайн изящно хихикнула и сменила тему:
— Я непременно приготовлю для Летиции множество лакомств, чтобы Ауб Аренсбах смог взять их с собой.
— Это очень любезно с вашей стороны, — ответила госпожа Венделин. — Насколько я понимаю, вы обе состоите в библиотечном комитете. Она часто рассказывает о книге, которую вы одолжили ей, и о том, какую книгу одолжит вам в следующем году.
— О, она такая хорошая девочка! Я безмерно рада, что она присоединилась к комитету. Было так приятно разговаривать с ней на наших чаепитиях для книжных червей. Я рада, что могу считать её одной из моих дорогих подруг.
Она начала переговоры с госпожой Венделин, напомнив ей, что предоставляет защиту её приемной дочери.
Я слышала, что она искусный переговорщик, но не ожидала, что с самого начала она будет настолько беспощадной.
Но она разговаривает с женщиной из Дункельфегера, так что, возможно, считает подобную тактику необходимой.
— Я безмерно рада это слышать, — ответила госпожа Венделин. — Я знаю, что Летиция тоже относится к вам с теплотой. Благодарю вас за то, что предложили ей свою дружбу.
— Конечно! — ответила госпожа Розмайн.
Сделав глоток чая, она сверкнула глазами, и я напряглась.
— Госпожа Венделин, я хотела бы спросить вас об Аубе Аренсбахе, если вы не возражаете.
Она наклонила голову и на мгновение задумалась.
— Я отвечу на то, на что смогу ответить.
— Блуанфа уже танцевала?
Госпожа Розмайн, вы правда вот так взяли и спросили об этом?!
Госпожа Венделин ничуть не смутилась из-за столь внезапного вопроса, но прежде чем ответить, выдержала паузу.
— Не думаю, что меня удостоила своим присутствием Богиня, но, полагаю, почва уже готова для цветения.
Она приложила руку к щеке и вздохнула.
— У него такой тёплый и жизнерадостный характер, что трудно не проникнуться к нему симпатией, а за его нежностью к дочери так приятно наблюдать. К сожалению, в дворянское общество он попал уже взрослым, поэтому во многом ему недостаёт знаний и опыта. И всё же я не могу отрицать, что его открытые эмоции кажутся мне очень милыми.
— Я рада, что вы благосклонно относитесь к танцу Блуанфы, — сказала госпожа Розмайн. — С этой целью я приготовила для вас подарок в честь вашей церемонии звездного сплетения.
Хотя я и знала, что это произойдёт, не могла избавиться от тяжёлого страха, сжавшего желудок. Ей не стоило связывать себя с этим. Я содрогалась при мысли о том, что подумают о ней госпожа Венделин и её последователи, получив подарок.
— Однако я должна попросить вас и ваших последователей хранить это в строжайшей тайне, — продолжила госпожа Розмайн.
Госпожа Венделин ничуть не удивилась этой просьбе. После того как она и её последователи поклялись хранить подарок в тайне, госпожа Розмайн подняла руку. Я с замиранием сердца наблюдала за тем, как Лизелета достала коробку из тележки и передала её главной слуге госпожи Венделин.
Главная слуга подняла крышку, заглянула внутрь и ахнула, а я от стыда закрыла глаза. В коробке лежало новое нижнее бельё для замужних женщин — бельё, о котором госпожа Розмайн не должна была ничего знать.
Когда я впервые узнала правду о госпоже Виктории, это стало для меня шоком. Работая в замке, я была одной из первых александрийских женщин, которым Лизелета показала новое нижнее бельё. Хотя «лифчик» был менее удобным, чем доспех из магических камней, выглядел он гораздо красивее, а для сохранения формы ему не требовалась мана. Однако новый эластичный пояс для чулок был лучше во всех отношениях. Он гораздо лучше подстраивался под фигуру, чем его аналог-артефакт, так что я могла выбирать нижнее бельё по внешнему виду, а не по колебаниям собственного веса.
Однако истинная ценность этого белья заключалась не в этом. В полной мере я осознала её в первую ночь, когда показала новое нижнее бельё Калибану. Мы были женаты почти двадцать лет, и я не могла вспомнить, когда в последний раз он смотрел на меня с таким огнём в глазах, как в тот вечер, когда наступила зима.
Лишь когда я официально поступила на службу к госпоже Розмайн, я узнала ужасную тайну госпожи Виктории — за этим прозвищем скрывался не Лизелета, а моя новая несовершеннолетняя, незамужняя госпожа. Все, кто знал об этом, поклялись хранить молчание, чтобы не навлечь стыд на воплощение Местионоры, и всё же теперь она выставляла эту скандальную правду напоказ перед первой женой Аренсбаха. Я не могла понять, почему она так легко передавала столь опасную информацию женщине, с которой её почти ничего не связывало.
Главной слуге потребовалось несколько мгновений, чтобы преодолеть шок и вновь принять тщательно выверенное бесстрастное выражение лица. После этого она провела необходимые проверки на наличие яда, прежде чем передать своей госпоже коробку.
Госпожа Венделин заглянула внутрь и замерла на несколько долгих мгновений.
— Ах, понятно, — наконец произнесла она, а мне от смущения захотелось схватиться за голову.
Отчасти я надеялась, что она знала, что именно получает, но всё оказалось так, как я и боялась. Возможно, ей уже рассказывали об этом, но одних слов было недостаточно, чтобы по достоинству оценить новое нижнее бельё, а комплект, который она держала в руках, был особенно скандальным. В лифчике использовалась ткань Аренсбаха, спускавшаяся из-под груди и расходившаяся спереди, открывая живот, — фасон, который госпожа Розмайн называла «бэби-долл».
Единственное, что связывало эту одежду с младенцами, — возможность их создавать.
Госпожа Розмайн, вы разве не понимаете, что они начнут задаваться вопросом, откуда вы так много знаете о соблазнении мужчин? Вы состоите в одном из самых известных в стране браков по любви. Все решат, что ваш Эйвилиб поддался искушению и призвал зиму прежде осени!
Что ещё важнее, почему Кларисса и Лизелета улыбаются с таким гордым видом?!
Обе выглядели настолько довольными собой, что я начала подозревать: а не замышляют ли они на самом деле падение нашей госпожи.
Госпожа Венделин провела пальцами по скандальному нижнему белье и слегка нахмурилась.
— Насколько сложно внедрить эластичный материал в эту ткань?
— Мои эксклюзивы говорят, что на совершенствование техники может уйти от трёх месяцев до года — в зависимости от опыта ремесленника, — ответила госпожа Розмайн.
— Понятно. А вот для этой части…
— Чашки.
— Не первое, что приходит в голову, когда думаешь, как их назвать, но да. Вы не думали использовать для чашек ткань Аренсбаха? Тогда можно было бы вышить скрывающие узоры, чтобы ещё сильнее соблазнить Бреннварме.
С сияющей улыбкой госпожа Розмайн сложила руки в довольном жесте и сказала:
— Я так и знала, что вы поймёте! Хотя можно целиком сделать их из вашей ткани, разве не привлекательнее слегка намекнуть, чем сразу всё раскрыть?
Госпожа Розмайн! Как девушка в её возрасте может говорить такие скандальные речи?!
Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько униженной. Великодушный человек предпочёл бы считать, что она просто предлагает то, что кажется ей красивым, но любой, кто знал, чего хочет Эйвилиб, решил бы, что она на собственном опыте знает, насколько привлекательными такие узоры кажутся мужчинам. Я-то знала, что это не так, но даже я начала сомневаться.
Обе женщины продолжали обсуждать фасоны, а я умирала от стыда.
— Леони, — наконец обратилась госпожа Венделин к своей главной служанке, — что ты думаешь об этом нижнем белье?
Она шагнула вперёд и ещё раз оглядела его, залившись румянцем.
— Я… я думаю, оно замечательное, — выдохнула она. — Я никогда не считала чулки и пояса красивыми, но это… Что ж, даже если больше никто никогда их не увидит, думаю, мне всё равно будет приятно их носить.
Госпожа Розмайн кивнула.
— Действительно! Если носить красивое нижнее бельё, вы почувствуете себя красивее и будете держаться увереннее.
— Надо же, — хихикнула госпожа Венделин, пока я снова изо всех сил старалась не схватиться за голову, — вы говорите так, будто знаете это по собственному опыту.
— Не все они должны быть спроектированы для зимы, — ответила она, нанеся мне решающий удар.
Обхватив голову руками, я слушала, как она продолжает:
— Чулки и пояс гораздо удобнее и комфортнее, так почему бы мне их не носить?
— О, значит, остальные предметы вы не носите? — поддразнила госпожа Венделин.
Впервые за весь день госпожа Розмайн проявила хоть тень стыда: слегка покраснев, она поднесла чашку к губам.
— Что ж, пока они мне не нужны, разве не так?
Это вызвало у первой жены Аренсбаха ещё несколько смешков.
— Понятно. Не знаю, достоин ли ваш бог тьмы зависти или жалости, но, как бы то ни было, похоже, Повелитель Зла наконец встретил достойную соперницу. В следующем году я буду молиться Дауэрлебену за него, поскольку уверена: чтобы не дать вам отправить его на высокую лестницу, потребуется божественное вмешательство.
— Что вы имеете в виду? — ахнула госпожа Розмайн.
— Лишь то, что если сейчас вы находитесь на таком уровне, — она махнула рукой в сторону коробки, — то ещё год опыта сделает ваши творения по-настоящему смертоносными. Скажите, вы уже открыли рынок для Дункельфегера?
— Нет, революционное нижнее бельё есть только в Эренфесте и Александрии.
Госпожа Венделин кивнула и предложила:
— Тогда давайте перейдём к делу?
Она подняла руку, и мы, слуги, выступили вперёд, чтобы сменить чай. Всё это время я не поднимала взгляда, слишком стыдясь посмотреть кому-либо в глаза. Когда мы отступили, она спросила:
— Не согласитесь ли вы принять несколько ремесленниц в Александрию этим летом, чтобы они научились создавать эластичный материал?
— Просто имейте в виду: на этот процесс оформлен патент, — предупредила госпожа Розмайн.
— Ах да, ваша патентная система, которую вы используете для водяных насосов и печатной промышленности. С оплатой проблем не будет.
— Вашим мастерицам придётся оставаться здесь довольно долго, возможно, до зимы, а это значит, что мои эксклюзивы будут надолго заняты их обучением. Мы новое герцогство, и они всё ещё обустраиваются в нашей столице. Поэтому я буду брать по пять малых золотых за сезон обучения каждой мастерицы, не считая платы за патент.
— О, тогда вы, должно быть, готовы щедро заплатить за нашу ткань.
Госпожа Розмайн приложила руку к щеке.
— Ах, дорогая. Похоже, вы не понимаете ценности знаний. Не представляю, почему вы решили, что разовая покупка особой ткани может сравниться с обучением новой технологии, знания о которой можно бесконечно передавать другим ремесленникам.
— Что ж. Если вы хотите получить свои пять малых золотых и хорошую цену за ткань, тогда я хочу получить право распространять этот тренд в Дункельфегере.
— Если вы сами будете заниматься всем и соблюдать патентную систему, я не возражаю.
Обе госпожи продолжали торговаться, пока не пришли к соглашению. В дополнение к уже оговорённым условиям госпожа Розмайн должна была получить двадцать рулонов ткани и несколько сосудов со специями до окончания конференции, а также особые цены на ткань и специи Аренсбаха в дальнейшем. Госпожа Венделин получала семь фасонов революционного нижнего белья после доставки ткани и впредь должна была платить по одному малому золотому за каждый новый фасон. Все последующие обмены должны были проходить на частных чаепитиях во время конференции герцогов. Госпожа Венделин и её последователи также поклялись своими штаппами никогда не раскрывать тайну госпожи Виктории.
Александрия и Аренсбах вот-вот должны были наладить процветающий экспорт крайне востребованных товаров, созданных по бесстыдным фасонам несовершеннолетней девушки, а оба Ауба даже не подозревали об этом.
Я безмолвно помолилась Фёрбергену, надеясь, что он скроет замыслы моей госпожи под своим покровом. Если Ауб Александрия когда-нибудь узнает о них, я не знала, что первым вознесётся по высокой лестнице — его рассудок или её щёки.