Прежде чем пять местных гибов отправились в свои новые владения на границе, они заняли зимние особняки в дворянском квартале и наняли своих эксклюзивов, чтобы те завершили их обустройство и обставили их. Вскоре после третьего энтвикельна эти ремесленники начали переселяться в нижний город. Дворяне, которых Фердинанд собирался собеседовать, тоже заранее отправили своих эксклюзивов, чтобы те приступили к работе в их особняках, поэтому нижний город с каждым днём становился оживлённее. К счастью, Юстокс предложил подходящую кандидатуру на должность командира, и тот уже начал нанимать солдат для патрулирования и охраны города, так что, несмотря на внезапный рост населения, на улицах по-прежнему было относительно безопасно.
Фердинанд решил оставить большинство дворян, рекомендованных Зиглиндой и прошедших собеседование, поэтому к середине лета замок был лучше укомплектован, а рыцарский орден Александрии получил неплохое начало. Пока Фердинанд оставался Аубом, он назначил Экхарта временным командующим рыцарским орденом, а Калибана, шурина господина Дицмана, — заместителем командующего. Поначалу рыцари относились к своему временному командиру скептически, но вскоре прониклись к нему уважением, когда тот принялся гонять их по тренировочной программе Фердинанда.
С увеличением числа рыцарей-телохранителей просьбу Джервазио о сборе ингредиентов больше нельзя было откладывать, поэтому однажды летним утром Фердинанд назначил время, чтобы отвести его в ближайший лес за пределами храма и дворянского квартала.
Их группа была больше любой из тех, что Фердинанд когда-либо собирал прежде: в неё вошли не только все, кого можно было выделить из рыцарского ордена, но и рыцари-телохранители Джервазио. Многих из последних Фердинанд узнал ещё по времени, проведённому в Аренсбахе, и это вызвало у него странное чувство неправильности: он инстинктивно доверял им больше, чем людям, находившимся под его непосредственным командованием.
Чтобы уменьшить проблемы, неизбежно возникающие, когда большие группы одновременно занимаются собирательством, больше половины рыцарей должны были оставаться в воздухе на страже, а на земле вместе с Фердинандом и Джервазио находился лишь необходимый минимум.
Когда они приземлились, Джервазио поднял руку, и его слуга передал Янрику магический инструмент. Проверив его на наличие яда, Янрик передал инструмент Фердинанду, который взял его с некоторой неохотой. Впрочем, отвращение к Джервазио не помешало ему сразу же осмотреть магические круги инструмента, как только тот оказался у него в руках. Устройство оказалось чрезвычайно эффективным инструментом для проверки атрибутов. Запомнив магические круги, он вернул инструмент и сдержал желание начать задавать вопросы. Однако вскоре любопытство взяло верх.
— Вы используете его, когда не знакомы с ингредиентами в какой-нибудь местности?
— Нет, я каждый раз проверяю каждый ингредиент, — ответил Джервазио, приподняв бровь. — Как различаются атрибуты и мана родителей и детей, так различаются и ингредиенты. Даже фрукты с одного и того же растения имеют небольшие отличия.
— Неужели такие различия настолько важны? — без особого интереса спросил Фердинанд.
Зачем создавать настолько чувствительный инструмент, чтобы он улавливал столь незначительные расхождения? Это была пустая трата времени и ресурсов.
— Если вам трудно добывать ингредиенты, необходимо сделать всё возможное, чтобы извлечь как можно больше пользы из каждого предмета.
Он взглянул на сопровождающих, затем протянул инструмент блокировки звука, который Янрик проверил перед тем, как передать его Фердинанду. Как только инструмент оказался у Фердинанда в руках, Джервазио продолжил:
— Материалы, которые мы могли использовать для изготовления зелий в Ланценавии, были настолько ценными, что нам приходилось проверять каждый их аспект. Например, взгляните на это.
Он взял иглу, проткнул ею плод боэбора, а затем вставил иглу в небольшое отверстие в центре магического инструмента, который держал в руках. От центра начали появляться линии, направлявшиеся к одной из восьми надписей по краю устройства. Вдоль линий виднелись отметки, которые, похоже, служили измерительной шкалой.
— Как я и подозревал, — сказал Джервазио. — Это ингредиент Ветра, что видно по высокому атрибуту Ветра.
Он указал на самую длинную светящуюся линию, и Фердинанд смог определить остальные шесть стихий. Однако он не смог понять, какой была восьмая, — лишь заметил, что соответствующая ей линия была самой короткой.
— Однако, — продолжил Джервазио, — поскольку этот плод вырос на земле, обогащённой вашей маной, в нём содержатся небольшие количества всех стихий. Количество Жизни довольно мало. Но…
Он очистил вашеном иглу, проткнул другой плод и вставил её в магический инструмент. Линии были похожи на те, что появились у предыдущего образца, но не совпадали с ними полностью.
— Видите? В этом плоде немного больше Жизни, верно? Значит, он сильнее отталкивает другие атрибуты, чем первый плод, и потому будет немного менее эффективен при приготовлении большинства зелий.
У Фердинанда накопилось столько вопросов, что он не знал, с какого начать. Наконец он остановился на том, что не давало ему покоя с тех пор, как Джервазио впервые попросил собрать ингредиенты.
— Что вы использовали в качестве ингредиентов в Ланценавии? Единственная мана, которая у вас была, содержалась в магических камнях, верно?
— Для королевской семьи выращивали небольшое количество магических растений.
Увидев недоверчивый взгляд Фердинанда, он усмехнулся и продолжил:
— В отличие от магических животных, некоторые магические растения производят больше маны, чем потребляют. Такие растения держали в теплицах и давали им ровно столько маны, сколько требовалось для плодоношения. Затем эти плоды использовали для приготовления зелий. Разница была недостаточно велика, чтобы компенсировать нехватку маны в тех землях, но это хотя бы позволяло нам восстановиться, когда мы оказывались на грани истощения.
— Понятно, — сказал Фердинанд. — Какие магические растения относятся к этой категории?
Он махнул рукой и сказал:
— О, например, швахкраут и цвайгверц. Кажется, здесь их не слишком любят.
Разумеется, здесь их не жаловали, поскольку даже низшим дворянам были доступны варианты получше. И всё же, если они были одними из немногих магических растений, производивших больше маны, чем потреблявших, то их, вероятно, стоило хотя бы немного изучить.
— Я понимаю основную идею, — сказал Фердинанд, — но разве ничтожной прибавки к атрибуту Жизни достаточно, чтобы повлиять на зелье?
— В таком виде — нет, — ответил Джервазио. — Однако это влияет на количество маны, необходимое, чтобы окрасить его в соответствии с вашими собственными атрибутами. Кроме того, это важно для разделения стихий внутри ингредиента. Но при усилении действия ингредиентов также увеличивается количество каждой стихии, содержащейся в материале. В таком случае в первом плоде окажется значительно меньше Жизни, чем во втором.
Нахмурившись, Фердинанд прищурился и спросил:
— Усиление?
Джервазио кивнул.
— Это способ увеличить объём ингредиента. Однако он не просто даёт вам больше такого же предмета. Скорее, это похоже на то, как вы сжимаете руку в кулак, а затем раскрываете её. Рука остаётся той же, но в раскрытом виде может удержать больше, чем в сжатом. Правда, в промежутки между пальцами может просочиться то, что вы держите.
— При усилении объём увеличивается, но вместо того, чтобы получать плод большего размера с теми же атрибутами, мы умножаем сами атрибуты. Физические структуры увеличиваются только в размере, но не в содержании. Например, кожица плода растягивается, чтобы соответствовать новому размеру, но если растянуть её слишком сильно, волокнистая сетка, удерживающая её целой, порвётся, и плод превратится в бесполезную кашу.
Фердинанд постучал пальцем по виску, обдумывая новую информацию. Это было похоже на метод Гроазама, позволявший увеличивать объём крови для создания двойников, хотя его метод, похоже, был более отточенным, поскольку применялся для одной конкретной цели.
— Значит, усиление ингредиента увеличивает количество содержащихся в нём стихий, но взамен приходится жертвовать физическими атрибутами, из-за чего его полезные качества разбавляются?
— Именно, — сказал Джервазио. — Однако, как вам известно, увеличение количества определённых стихий приводит к разным результатам. Это было бы эффективно, например, при создании камня помолвки, когда вам нужна определённая стихия, но нет материалов с достаточно высоким атрибутом. Но из-за упомянутого вами разбавления для чего-нибудь вроде юреве это был бы плохой выбор.
— Однако вы больше не в Ланценавии, — сказал Фердинанд, — так что столь строго контролировать расход маны больше не требуется.
— Принципы всё ещё применимы, — сказал Джервазио, покачав головой. — В чрезвычайно эффективном зелье восстановления много Воды и Ветра, примерно вдвое меньше Жизни и вчетверо меньше Земли. В новой стране с незнакомыми ингредиентами можно сосредоточиться на соотношении стихий и приготовить зелье, не полагаясь на конкретный рецепт. Нужно лишь следить за тем, чтобы не использовать ядовитые материалы.
— Некоторые ингредиенты сами по себе не ядовиты, но становятся такими при смешивании с другими.
— Верно, — сказал Джервазио, — но с этим достаточно просто разобраться. Во всех ядах наблюдается дисбаланс Хаоса.
Несмотря на все усилия сохранить на лице маску дворянина, Фердинанд почувствовал, как его глаза расширились.
— Хаос…?
— Элемент Каосаифы, — сказал Джервазио, указывая на восьмую надпись на своём устройстве. — Посмотрим…
Отключив инструмент блокировки звука, он повернулся к собравшимся и спросил, не знают ли они о каких-нибудь ядовитых растениях поблизости. Калибан выступил вперёд и заговорил с ним, подозрительно прищурившись.
Пока шёл этот разговор, Фердинанд был потрясён.
Существует восьмая стихия, и она принадлежит Каосаифе…?
Возможно, Джервазио лгал, но если это было правдой, открывавшиеся перспективы поражали воображение. Какими свойствами обладала эта стихия, помимо создания яда? Подобно Жизни, могла ли она испортить магический круг или зелье, если не поддерживать равновесие? Как она взаимодействовала с другими стихиями? Какого она была цвета? Можно ли просто проверить наличие Хаоса, чтобы определить, не является ли растение ядовитым?
— Вот. — Голос Джервазио вырвал Фердинанда из размышлений. Он поднял магический инструмент, разделяющий стихии, и указал на линию, тянувшуюся к восьмой надписи. Она была далеко не самой длинной, но простиралась дальше трёх других. — Если количество Света или Тьмы превышает количество Хаоса, ингредиент безопасен. Однако если Хаоса больше, как в данном случае, предмет ядовит. Степень его ядовитости можно определить, сравнив количество Хаоса с количеством Жизни. Чем ближе эти количества друг к другу, тем сильнее яд. В этом образце почти нет Жизни, поэтому он лишь слегка ядовит — скорее всего, вызывает сыпь или расстройство желудка.
Фердинанд отключил инструмент блокировки звука и спросил Калибана, из какого растения взяли образец. Он сразу узнал его: в детстве Вероника подкладывала это растение ему в еду. От него начинались желудочные спазмы.
— А что, если Хаос и Жизнь находятся в идеальном равновесии? — спросил Фердинанд.
Джервазио надолго замолчал, прежде чем ответить:
— Мгновенная смерть.
Фердинанд знал только одно вещество, вызывавшее такой эффект. И подумать только, что его создавали, манипулируя количеством стихий Жизни и Хаоса.
— Откуда вы узнали об этой восьмой стихии? — спросил Фердинанд.
— Ланценавия уже знала о нём, когда меня вынудили туда перебраться, — ответил он. — Не знаю, когда и как его обнаружили. Это бесцветный элемент, и, полагаю, именно поэтому Каосаифа смогла манипулировать Богом Жизни, не вызвав ни у кого подозрений, пока не стало слишком поздно.
— Покажите мне, как его обнаруживать.
Джервазио прищурился и медленно передал магический инструмент своему слуге, который тут же принялся проверять растительность поблизости.
— А что вы дадите мне взамен?
Стиснув зубы, он спросил:
— Чего вы хотите?
Не раздумывая, Джервазио ответил:
— Посетить библиотеку и исследовательские институты.
Фердинанд фыркнул.
— Это всего лишь пустые здания.
— Нет, я имею в виду регулярно посещать их в будущем, — сказал Джервазио с безмятежной улыбкой. — Я хочу получить разрешение приходить раз в сезон и оставаться на две недели, чтобы ходить в библиотеку и заниматься исследованиями в исследовательских институтах.
Он уже открыл рот, чтобы немедленно прекратить переговоры, но замешкался. Если бы он мог обнаруживать стихию Хаоса, это произвело бы революцию в его исследованиях. Перед ним открылись бы бесконечные возможности для новых открытий и продвижения в деле обнаружения яда. Это была бесценная информация, и, скорее всего, она была известна лишь королевской семье ланценавии. Значит, Джервазио, его жена и Люциус могли оказаться единственными людьми во всём Юргеншмидте, знающими об этом.
В любом случае, будучи Мудростью Зента, они всё равно будут принимать посетителей в своей библиотеке. Предоставить Джервазио разрешение на посещение ничего не стоило. Проблема заключалась в исследовательских институтах. Фердинанд не хотел подпускать этого человека к своим экспериментам и тем более не желал, чтобы какая-либо информация утекла обратно в Аренсбах. Возможно, если открыть институт для широкой публики и проводить там исследования, которыми он не боялся делиться…
— Только не зимой, — сказал Фердинанд.
Подперев подбородок рукой, Джервазио поджал губы и задумчиво посмотрел на него.
— Полагаю, это справедливо, учитывая, насколько насыщенным бывает зимний сезон общения. Тогда по две недели весной, летом и осенью, с размещением в замке и совместными трапезами с Аубом.
— Не рановато ли посещать мир Шлафтрама? — спросил Фердинанд с насмешливой усмешкой. — Можете остановиться в здании рыцарей и готовить себе сами.
— Разве библиотека не будет открыта для всех? — спросил Джервазио. — Разве мы тогда не договариваемся об удобстве моего пребывания? Вы думаете, что здание рыцарей сопоставимо с теми знаниями, которыми я обладаю?
Он цокнул языком и постучал пальцами по виску. Какой невыносимый человек!
— Тогда размещение в замке. Можете есть то, что приготовят на замковой кухне, но принимать пищу будете в своей комнате. При условии, что я проверю, верны ли ваши утверждения об элементе Хаоса. Вы получите разрешение посещать библиотеку и открытый для всех исследовательский институт.
Джервазио снова подпер подбородок рукой.
— Открытый для всех?
— Я открою исследовательский институт и сделаю его доступным широкой публике. Вам будет разрешено посещать только его.
— Нет, я знаю, насколько исследователи здесь скрытны. У института, открытого для широкой публики, наверняка будет мало предложений. Я хочу больше узнать о магических животных. Неужели вы не можете на две недели скрыть свои самые секретные эксперименты?
— Это может испортить некоторые из них, так что нет.
Джервазио нахмурился, скрестил руки на груди и вздохнул.
— Неужели нельзя прийти к компромиссу?
Немного подумав, Фердинанд улыбнулся и сказал:
— Я буду предоставлять отчёты обо всех исследованиях, проведённых с образцами из Аренсбаха.
Либо Аренсбах предоставит ему больше материалов для исследований, либо Джервазио не получит ничего. В любом случае Фердинанд останется в выигрыше.
— Хорошо, — наконец согласился Джервазио. — Чтобы объяснить принцип действия элемента и показать вам, как его обнаруживать, потребуется как минимум два колокола. Поэтому сообщите мне, когда у вас будет время, Ауб Александрия. Я встречусь с вами, когда вам будет удобно.
Фердинанд кивнул и сказал, что будет свободен во второй половине дня. Затем он позволил Джервазио продолжить собирательство, всё это время наблюдая за его работой. Всё было именно так, как тот и утверждал: у него не было рецепта. Он просто искал ингредиенты с нужным ему соотношением стихий. Когда собирательство закончилось, Фердинанд вернулся вместе с ним в храм и наблюдал, как тот смешивает своё зелье.
— С магическим кругом для экономии времени дело пошло бы быстрее, — сказал он, начиная раздражаться из-за того, как долго всё это длилось.
— После того, как я закончу, вам придётся показать мне, о чём вы говорите, — сказал Джервазио.
Когда котел вспыхнул, Джервазио разлил зелье по трём флаконам и взял один, чтобы доказать, что это не яд, а затем передал два последователям Фердинанда для проверки. Янрик тщательно проверил один, а Экхарт попробовал каплю из второго, чтобы убедиться в его безопасности, после чего они передали Фердинанду оставшийся флакон. Фердинанд капнул немного зелья на палец и на мгновение коснулся им кончика языка. Вкус оставлял желать лучшего, хотя зелье было далеко не таким горьким, как его самое эффективное. Однако даже этой капли хватило, чтобы доказать, что зелье оказалось более эффективным.
Столько экспериментов, чтобы создать самое эффективное зелье восстановления, а ему всего-то и нужно было добиться идеального соотношения стихий.
Сильно раздражённый, Фердинанд начертил над вторым зельем Джервазио магический круг для экономии времени, почти ничего не объясняя. Однако тот великолепно владел потоком маны, поэтому удивился перемене, но не растерялся. Из вредности Фердинанд начертил второй круг. К его радости, на этот раз Джервазио едва не испортил своё зелье.
Закончив, Джервазио начал объяснять, что собой представляет стихия Хаоса. Как и следовало из её названия, она была несколько непредсказуемой, но если её становилось слишком много, можно было не сомневаться: результат окажется наихудшим. Именно поэтому при отсутствии должного контроля появлялся яд. В Ланценавии её часто винили, когда события, казалось, происходили случайным образом или случалось что-то нестандартное.
Стихию Хаоса можно было использовать для невероятных достижений — например, для усиления ингредиентов или придания зельям новых свойств. Разумеется, если добавить Хаос, не установив над ним должный контроль, зелье попросту становилось ядовитым. Однако недавно Джервазио добавил его в созданный им магический инструмент, который увеличивал предметы в поле зрения для более подробного изучения. Инструмент, изначально предназначенный для увеличения мелкого текста, теперь позволял рассматривать структуру отдельных кристаллов сахара. Другой инструмент, предназначенный для мягкого нагрева постели, начал с такой силой выдувать воздух, температуры дыхания Шнеэаста, что волосы вставали дыбом. Судя по всему, его уже успели использовать в кабинете Ауба прямо перед прибытием Джервазио в Александрию.
Чем больше говорил Джервазио, тем сильнее Фердинанд думал, что именно Хаос был стихией, которую Розмайн воплощала в наибольшей степени.
Закончив объяснение, Джервазио показал Фердинанду, как создать инструмент для разделения стихий. Он был сложнее того, который Джервазио сделал для себя, но его изготовление и использование требовали меньше маны. Научившись создавать инструмент для обнаружения Хаоса, он смог понять, как эта стихия работает с магической точки зрения, и уже составлял планы исследований.
Тем вечером, когда Фердинанд наконец вернулся в свои покои, его уже ждал Юстокс. Слуга явно собирался доложить что-то важное, но наверняка раздражающее, однако Фердинанд жаждал приступить к исследованиям восьмой стихии. С обречённым вздохом он приказал всем, кроме посвятивших имя, покинуть комнату. После того как Юстокс установил звуковой барьер, Фердинанд приказал ему доложить обо всём.
— После ритуала антиаубская фракция столкнулась с трудностями при пополнении своих рядов, — сказал Юстокс. — Но это не помешало им заниматься мелкими политическими интригами.
Фердинанд кивнул.
— Я до сих пор не получил от них отчёты, которые запрашивал.
Если бы не Юстокс, Фердинанд не имел бы ни малейшего представления о землях, которыми управляли несогласные. Были и другие мелкие акты восстания, но это, пожалуй, раздражало сильнее всего.
— Это далеко не самое худшее, Ауб, — предупредил Юстокс. — Через свои связи с Аренсбахом они узнали о присутствии господина Джервазио в храме. Также известно, что он каким-то образом связан с Аубом Аренсбаха, хотя пока не подтверждено, каким именно образом. Они планируют вскоре установить с ним связь.
— Для чего? — спросил Фердинанд, нахмурившись.
Юстокс пожал плечами.
— Чтобы досаждать. Они надеются доставить вам неприятности, подстрекая господина Джервазио выступить против вас.
— О? Как интересно, — сказал Фердинанд, и на его лице появилась мрачная ухмылка. — Следите за всеми подобными сообщениями. Мы используем их, чтобы начать заманивать врагов в ловушку.
Получив от Юстокса традиционный список разрозненных сведений, Фердинанд удалился в тайную комнату, наконец получив возможность провести короткий эксперимент, который весь день не давал ему покоя. Он достал флакон с невидимыми чернилами Розмайн, чтобы проверить их с помощью нового инструмента для разделения стихий.
Всё оказалось ровно так, как он и подозревал. В чернилах содержалось чрезвычайно много Хаоса, и лишь Свет и Тьма ненамного превосходили его по количеству.
Он обхватил голову руками и вздохнул.
* * * * *
Люди прибывали в столицу быстрее, чем ожидал Фердинанд, поэтому, пока в нижнем городе не закончились свободные дома, он применил четвёртый и последний энтвикельн, используя заранее подготовленные общие планы. Заставить людей оставаться в своих домах на время процесса было первым серьёзным заданием для солдат, и они хорошо с ним справились, почти не прибегая к помощи рыцарского ордена.
Закончив заклинание, Фердинанд вернулся в покои главного священника и занялся делами, ожидая возвращения Экхарта, который сопровождал Джервазио из зала восполнения основания обратно в его покои. Когда Экхарт наконец прибыл, с собой у него была стопка бумаг.
— Ауб Александрия, слуга господина Джервазио передал их согласно вашей договорённости с Аубом Аренсбаха.
Фердинанд взял бумаги и пробежал их глазами. Это была очередная ланценавская история, столь же странная, как и предыдущая. В ней рассказывалось о юноше по имени Винченцо, выросшем в стране, где Боги ходили среди людей. По мере развития сюжета он всё чаще замечал растущие расхождения между тем, какими Боги должны были быть, и тем, какими они являлись на самом деле. В конце концов он разоблачил их как мошенников, изгнал из Золотого города и присвоил себе Алебастровый трон. Фердинанд не понимал, почему ланценавская королевская семья позволяла столь изменнической истории распространяться. Возможно, королевской она была лишь по названию.
Как бы то ни было, история оказалась приемлемой, и Фердинанд велел Юстоксу утром отнести Джервазио новую литературу.
Отложив бумаги, он попросил всех, кроме Экхарта, выйти из комнаты и предложил Экхарту сесть.
Изумлённо моргнув, Экхарт спросил:
— Что я могу для вас сделать, Ауб Александрия?
Фердинанд откинулся в кресле, раздумывая над своим проблемным рыцарем-телохранителем. Если бы имя этого человека не было у него, Фердинанд был уверен, что из-за своей почти фанатичной преданности Экхарт уже успел бы погибнуть полдюжины раз. В некоторых отношениях Розмайн было легче контролировать, чем его, и всё же, несмотря на свои недостатки, Фердинанд полностью ему доверял — как и будущая Ауб Александрия.
Рассеянно постучав пальцем по виску, он сказал:
— Экхарт, Розмайн выдвинула одно предложение, и я хотел узнать твоё мнение.
— Решать вам, мой господин.
Он вздохнул и потёр висок. Что ж, лучше покончить с этим поскорее.
— Розмайн хочет назначить тебя с Корнелиусом главами ветвей семьи Ауба. Вы с жёнами останетесь высшими дворянами, а мы усыновим ваших детей, чтобы они могли посещать курс кандидатов в герцоги. Однако родителями мы будем лишь номинально.
Экхарт некоторое время молчал, затем скривился и провёл рукой по волосам.
— Я бы не желал ничего больше, но боюсь навлечь на вас позор. Ангелика — сильная и преданная женщина, но я не верю, что наши с ней дети смогут выдержать тяготы курса кандидатов в герцоги. Она сама едва его окончила.
— Скажи мне, — произнёс Фердинанд. — Ты ведь сам её обучал. Она медленно понимает новые понятия?
Он покачал головой.
— Если они связаны с тем, что её интересует, то нет. Однако, хотя подобные вещи она усваивает быстро, мыслить шире она не способна. Например, во время битвы в доках она лишь рвалась вперёд. Она ни разу не остановилась, чтобы подумать о том, что серебряные плащи нужно сохранить чистыми и целыми для дальнейшего использования.
Скрывая гримасу, Фердинанд зажал переносицу и вздохнул.
— Если это твоё единственное беспокойство, я могу оценить способности твоих детей до их поступления в дворянскую академию и определить, подходят ли они для курса кандидатов в герцоги. Если они не будут соответствовать моим стандартам, я отменю их усыновление и верну им статус высших дворян.
Поразмыслив несколько мгновений, Экхарт расплылся в довольной улыбке.
— Тогда я согласен! Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда мой господин скажет, что хочет усыновить моих детей!
— Лишь номинально, — напомнил Фердинанд.
Экхарт, похоже, его не услышал.
Когда Фердинанд уже открыл рот, чтобы повторить свои слова, в дверь постучали, использовав странный ритм.
— Войдите, — позвал он.
Юстокс ворвался в комнату и протянул инструмент блокировки звука. Как только Фердинанд взял его в руки, слуга заговорил:
— Ауб Александрия, я только что вернулся из покоев Джервазио. С ним связалась антиаубская фракция.
Он протянул лист пергамента, который Фердинанд взял и пробежал глазами.
Как и следовало ожидать, в письме не было ничего компрометирующего. Господин Зигмунд представился и заявил, что хочет установить связь, поскольку когда-то жил в Аренсбахе и надеется узнать, как поживает герцогство. Увидев письмо, Джервазио сразу позвал Юстокса и передал его ему. Обычно Фердинанд заподозрил бы, что у Джервазио может быть второе письмо, о котором тот не доложил, но согласно условиям контракта верности, который Джервазио подписал с Зентом, бывший король Ланценавии был бы охвачен золотым пламенем, если бы попытался скрыть подобную информацию.
— Давайте напишем ответ, — с ухмылкой сказал Фердинанд. — Позовите Янрика. Пусть он его напишет: пока никто не узнает его почерк.
В ответе «Джервазио» поблагодарил Зигмунда за письмо и согласился продолжить общение с ним, но только посредством писем, поскольку сейчас не мог встретиться с ним лично. Затем он вкратце описал текущее положение дел в Аренсбахе и выразил надежду вскоре снова получить весточку от нового знакомого.
Юстокс отнёс готовое письмо в покои Джервазио, чтобы тот поставил на нём печать, после чего отправил письмо.
Теперь Фердинану оставалось лишь ждать.