Вильфрид ушёл пораньше, чтобы сопровождать госпожу Ханнелору на чаепитие книжных червей, оставив меня наедине с Шарлоттой и её сопровождающим, господином Алариком. Пока мы шли по залу, я не спускал с него глаз. На людях он, как и все дворяне, носил вежливую улыбку, но та становилась чуть теплее всякий раз, когда он смотрел на Шарлотту. Какую бы ещё опасность он ни представлял для неё в будущем, недостаток привязанности к ней точно не был одной из них.
— Господин Мельхиор, — обратился он ко мне, пока мы шли, — я слышал, что вы станете главой храма, когда госпожа Шарлотта достигнет совершеннолетия.
Я мило улыбнулся, скрывая укол раздражения от этого напоминания.
— Всё верно, господин Аларик.
— Тогда я надеюсь, что смогу рассчитывать на вашу поддержку в изучении храмовых порядков после женитьбы в Эренфесте.
В моей голове тут же зазвенели тревожные звоночки. Сдержав нахлынувшую панику, я спросил:
— О? Не знал, что вы хотите стать главой храма.
— О нет, вовсе нет, — рассмеялся он. — Возможно, мне хотелось бы получить возможность стать священником и участвовать в религиозных обрядах, но у меня нет намерения возглавлять учреждение, с которым я совершенно не знаком, особенно когда на эту должность уже готова столь способный кандидат.
Я стал относиться к нему лучше.
— Понятно, — сказал я, чувствуя, как частота сердечных сокращений у меня возвращается к норме. — Значит, вы не посещаете храм в Древанхеле?
Он покачал головой, недовольно нахмурившись.
— Нет, к сожалению. Поначалу мне отказали, поскольку сочли храм неподходящим местом для посещения несовершеннолетними кандидатами в герцоги. Я надеялся, что всё изменится после очищения храма, но два года назад Ауб Древанхель, вернувшись с конференции герцогов, внезапно объявил себя главой храма и запретил входить в храм тем из нас, кто не претендовал на титул Ауба.
Мы с Шарлоттой переглянулись. Похоже, Ауб Древанхель не хотел раскрывать местонахождение основания тем, кто не мог побороться за него, опираясь на свои заслуги, и мог попытаться завладеть им силой, а также тем, кто собирался покинуть герцогство. Хотя это могло привести к тому, что такие кандидаты в герцоги, как Аларик, получали бы меньше благословений, я представил, что Ауб решил: с этой проблемой пусть разбирается их новое герцогство. Честно говоря, негативные последствия для Аларика были бы минимальными, ведь штап у него уже имелся, так что Эренфест ничего бы не потерял. Более того, запрет на посещение храма, похоже, лишь усилил его интерес к нему, а значит, нам не пришлось бы бороться с предубеждением, которое, как я слышал, разделяли другие старшие кандидаты в герцоги.
— Буду более чем рад познакомить вас с порядками храма, — сказал я, уводя беседу от более щекотливых тем. — Прошу лишь относиться к храму и всем, кто в нём находится, с уважением.
— Разумеется, — легко согласился он. — Только идиот станет гневить богов в их собственном доме.
— Вижу, вы мудрый человек, господин Аларик.
Он рассмеялся и открыл рот, чтобы ответить, но Шарлотта слегка потянула его за руку, показывая, что мы приближаемся к библиотеке. Мы прибыли одновременно с госпожой Летицией, окружённой несколькими фиолетовыми плащами, среди которых не было ни одного синего.
Неужели мои сведения были неверны? — подумал я. Мне сказали, что господин Хильдебранд — её жених, но, несмотря на то, что его тоже пригласили на это чаепитие, он не был её сопровождающим. Вильфрид начал посещать чаепитие книжных червей лишь после того, как Розмайн переехала в Александрию, и всё же, как я слышал, на четвёртом году обучения он по-прежнему сопровождал госпожу Ханнелору туда.
Коротко поприветствовав группу из Аренсбаха, господин Аларик провёл Шарлотту через дверь, уверенно держась, как и подобает кандидату в герцоги из Второго герцогства.
В итоге я остался в зале один на один с госпожой Летицией, которая не могла войти раньше меня, поскольку её герцогство стояло ниже Эренфеста по рангу. Но, что ещё важнее, она была дамой без сопровождающего, а я — господином со свободной рукой. Отец совершенно ясно объяснил мне, что делать в подобных ситуациях.
С приветливой улыбкой, которой научил меня отец, я протянул ей руку и спросил:
— Позволите мне сопроводить вас внутрь, госпожа Летиция?
Она замерла, широко раскрыв глаза, а по её шее и светлым щекам пополз румянец. Судя по её реакции и тому, как некоторые из её последователей ахнули, я испугался, что неправильно выполнил манёвр, но она с восторгом приняла мою руку. Когда мы вошли, все остальные уже были внутри, и за столом собралось довольно много народу: восемь библиотекарей и семь кандидатов в герцоги. Среди них был и господин Хильдебранд, но он даже не попытался забрать у меня госпожу Летицию, что ещё раз доказывало: мои сведения были неверны.
Когда все расселись, подали сладости и провели проверку на наличие яда, Розмайн начала рассказывать о чаепитии.
— Я так рада приветствовать новых библиотекарей из бывшей Дворцовой библиотеки и моего младшего брата Мельхиора на их первом чаепитии книжных червей. Как я объяснила в приглашениях, в начале семестра мы обычно встречаемся, чтобы обсуждать книги и обмениваться ими, пока в библиотеке не стало слишком многолюдно. Может быть, кто-нибудь из присутствовавших в прошлом году начнёт и расскажет нам об одной из взятых книг?
Профессор Адольфина, как бывшая принцесса, по неофициальному рангу стояла выше всех остальных, поэтому выступила первой, представив краткое содержание одного из томов Истории любви наставника. Романтика меня не интересовала, а Розмайн уверяла меня, что, хотя книга и была основана на ней и дяде, это всего лишь выдумка, так что у меня не было причин её читать. К счастью, никто, похоже, не заметил, что некоторым из нас нечего было добавить. Даже если бы они заметили, мы всё равно не смогли бы вставить ни слова: госпожа Ханнелора и двое библиотекарей принялись рассказывать о своих любимых моментах.
Вскоре Розмайн пригласила остальных рассказать о прочитанных книгах. Наконец, когда очередь дошла до господина Хильдебранда, он подробно рассказал о новейшем томе «Истории о диттере».
— Наш Ауб ещё и иллюстрации к нему нарисовал, знаете ли, — с гордостью заявил он.
— Да, но сможет ли он, будучи Аубом, и дальше создавать такие чудесные иллюстрации? — вздохнула Розмайн, приложив руку к щеке.
Госпожа Ханнелора натянуто улыбнулась.
— Не бойтесь. Ауб Дункельфегер всегда найдёт время для искусства, разумно это или нет.
— Тактика там была по-настоящему жестокой, — продолжил господин Хильдебранд. — Я понял, что автор вдохновлялся самим Повелителем Зла. — Он самодовольно ухмыльнулся мне. — Не думайте, что сможете победить, используя что-нибудь подобное, господин Мельхиор. Мы уже тщательно проанализировали всё в романе, сравнили это с реальным опытом тех, кто играл против него, и разработали контрмеры. Вам придётся использовать против нас что-нибудь совершенно новое.
— Вы собираетесь играть в диттер с господином Хильдебрандом? — спросила госпожа Летиция.
Я кивнул.
— Позже в этом семестре он, господин Рауферег и я сыграем дружеский матч.
— Значит, двое против одного? — Её голубые глаза метнулись от меня к господину Хильдебранду. — Это не очень…
— Он может взять второго игрока, если хочет, — ответил он, пожав плечами. — На самом деле я надеюсь, что он так и сделает. Я всегда хотел сразиться с господином Вильфридом после того, как столько наслушался о его играх в диттер!
— О, я не участвую, — перебил мой брат, к большому разочарованию господина Хильдебранда. — Было бы неправильно выставлять шестикурсника против второкурсников. Мельхиору стоит найти кого-нибудь примерно своего возраста, чтобы тот сыграл с ним.
— Тогда я буду ждать своей очереди сразиться с вами во время вашего свадебного диттера.
— Свадебный диттер…? — пробормотал один из профессоров.
— Значит, ещё один кандидат в герцоги? — спросила госпожа Летиция. — Не могу представить, чтобы игра с кем-то более низкого статуса была хоть сколько-нибудь честной.
Честно говоря, я не мог придумать, кого пригласить, но не видел в этом проблемы. Если я в одиночку одолею двоих второкурсников, это докажет, что я достоин стать преемником дяди. С другой стороны, если я проиграю, никто не станет меня за это винить, и мне позволят воспринять это как полезный опыт.
Не то чтобы я собирался проигрывать.
— Мы не будем обсуждать условия до обряда посвящения, — сказал я. — До этого ещё много времени, чтобы всё обдумать.
— Верно, — заявила Розмайн. — Позже у нас будет предостаточно времени поговорить о диттере. Теперь же у нас лучшая возможность обсудить книги. К слову, я принесла три разных романа, которыми хочу поделиться со всеми: романтический роман нового автора из Александрии, детективный роман одного из замковых служащих и коллекцию увлекательных историй о рыцарях, собранную со всего герцогства. Надеюсь, они вам понравятся.
К моей радости, мне достался детективный роман. Мне всегда было очень интересно читать, когда я мог собрать воедино улики и правильно угадать концовку. Ещё больше мне нравились только истории о богах, но новые такие истории было нелегко найти. Я ожидал, что их станет больше, когда печатная промышленность распространится на новые герцогства, но с учётом всех недавних перемен ещё несколько лет никто не сможет этому поспособствовать.
Обмен книгами продолжался и закончился госпожой Летицией, занимавшей самый низкий ранг среди нас. Как и следовало ожидать от герцогства без печатной промышленности, каждый из принесённых ею тонких томиков представлял собой небольшую уникальную коллекцию рукописных историй, которыми обычно обменивались в Аренсбахе и в её приёмной семье. Все остальные, включая библиотекарей, принесли печатные экземпляры книг. Похоже, у них были связи либо с Древанхелем, либо с Классенбургом.
Всё шло хорошо, пока Розмайн не увидела стопку новых книг, которые должна была взять с собой. Единственным предупреждением стала лёгкая дрожь, пробежавшая по её телу, прежде чем она вскинула руки, воздавая хвалу Местионоре. Жёлтый свет покрыл потолок и посыпался вниз ослепительными искрами. Я так давно не видел благословений своей сестры, что от их красоты лишился дара речи.
Этого нельзя было сказать о тех, кто уже посещал предыдущие чаепития книжных червей. Пока Вильфрид качал головой, а Шарлотта с обречённым видом закрывала глаза, профессор Адольфина начала отчитывать Розмайн за то, что она не умеет себя контролировать.
Тем временем госпожа Летиция спросила меня:
— Вы умеете даровать благословения, как ваши братья и сестры?
Я кивнул.
— Главы храмов обязаны даровать благословения во время религиозных обрядов, и, когда моя сестра достигнет совершеннолетия, я займу эту должность. Они не столь великолепны, как благословения госпожи Розмайн, но до её переезда в Александрию я заслужил её одобрение. Хотите увидеть?
Шарлотта резко распахнула глаза, но прежде чем она успела что-либо сказать, госпожа Летиция уже кивала и отвечала:
— Да, пожалуйста!
— Что ж, сейчас зима, так что… — Я поднял руку с кольцом и даровал ей благословение Гедульрих, вливая в него больше маны, чем требовалось, чтобы Розмайн не слишком сильно меня затмила.
Как и ожидалось, мое благословение не могло сравниться с её благословением, но всё же покрыло большую часть потолка, прежде чем рассыпаться на светящиеся частицы. Как всегда, оно мерцало не так ярко, как её благословения, но результат меня вполне удовлетворил.
— О боже, — прошептала госпожа Летиция.
— Так вы можете даровать себе и благословение Ангрифа?! — воскликнул господин Хильдебранд.
— Господин Мельхиор, — резко сказала профессор Адольфина тоном, способным разрезать плоть, — разве вы только что не слышали, как я отчитывала госпожу Розмайн за недостаток самообладания?
— Слышал, профессор, — признал я, — но я не терял контроля над собой. Я намеренно сделал это для демонстрации.
— Знать, когда следует сдерживаться, — тоже проявление самообладания, — начала она и ещё некоторое время продолжала меня отчитывать. Даже после этой длинной лекции я так и не понял, что сделал не так. Благословения — прекрасная вещь, как для тех, кто их дарует, так и для тех, кто их получает. Если бы это было не так, дядя отчитывал бы Розмайн всякий раз, когда она даровала их в его поместье, но он лишь вздыхал и щипал себя за переносицу — явный признак того, что он это принимал.
Учитывая, что Ауб Древанхель не допускал кандидатов в герцоги в храм, я решил, что профессор Адольфина унаследовала от отца неприязнь к религиозным делам.
Вскоре чаепитие закончилось, и, когда мы уже уходили, господин Хильдебранд снова спросил, могу ли я даровать себе благословение Ангрифа. Когда я ответил утвердительно, объяснив, что выучил танец с копьём и молитву у младших рыцарей на тренировочной площадке, он ещё сильнее загорелся желанием сыграть с нами в диттер. Пожелав, чтобы Дрефангуа поскорее переплела наши нити, он предложил сопроводить госпожу Летицию обратно в общежитие. Она приняла его предложение с вежливой улыбкой, и я понял, что мои сведения были не настолько неточными, как я думал. Между ними была политическая помолвка.
И я сопроводил её на чаепитие прямо у него на глазах.
Отец был бы так разочарован.
Я решил провести остаток дня в своей тайной комнате, обдумывая это — или, точнее, избегая выговора, который мой главный слуга Заргешт наверняка уже приготовил для меня.
Однако мои старания оказались напрасны: на следующий день пришло приглашение на чаепитие от госпожи Летиции, которая спрашивала, не можем ли мы встретиться и обсудить религиозные обряды, поскольку я готовился стать главой храма. Этого Заргешту было достаточно, чтобы отвести меня в комнату и как следует отчитать. Дополнительное время лишь подогрело его раздражение и сделало его слова ещё резче, так что стало ясно: мне следовало сразу после случившегося принять наказание.
Это был ценный урок, который я нескоро забуду.