— Что значит, появился новый Зент?
Вальдемар, мой муж, покачал головой, глядя куда-то вдаль. — То и значит. Ауб Дункельфегер теперь Зент Вердекраф.
Как я ни крутила эти слова в голове, я не могла заставить их обрести смысл. У Ауба Дункельфегера уже было три жены, так что он не мог жениться на Эглантине или Адольфине. У Трауквала было три сына, которые могли наследовать его. Даже если бы всю королевскую семью отправили по высокой лестнице, в линии преемственности нашлись бы другие, которые стояли бы раньше Ауба Второго герцогства.
Если только...
— Он нашёл Грутрисхайт! — выдохнула я, и мой голос дрожал от благоговения и недоумения.
Вальдемар покачал головой из стороны в сторону — жест, означавший «и да, и нет».
— К нему его привела Святая Эренфеста.
— Что?
Разведя руками в беспомощном жесте, он рассказал мне самую невероятную историю из всех, что я когда-либо слышала. Сама Богиня Мудрости снизошла к Святой Эренфеста, чтобы та привела Зента к его Мудрости и спасла Юргеншмидт.
— И ты в это веришь? — спросила я, недоверчиво.
Вальдемар пожал плечами.
— Юлиус верит.
— Может, он и один из рыцарей-телохранителей короля Трауквала, но он всё равно просто рыцарь, — фыркнула я. У них, возможно, и отточенные боевые инстинкты, но для определения достоверности подобных заявлений требуется склад ума служащего, которого Юлиусу явно не хватает.
— Ну, мало того, что она явила собственный Грутрисхайт, так ещё и создала плащ Бога Тьмы, корону Богини Света и стило, которым даровала благословение семи стихий. И всё это одновременно.
— Нелепо. Даже пытаться включить все семь стихий — пустая трата времени. Взять хотя бы противопоставление Жизни и…
— Ауб Древанхель подтвердил, — сказал он. — Более того, магический круг был идеально сбалансирован и, пожалуй, один из самых эффективных, какие он когда-либо видел. По словам дяди Гундорфа, Ауб едва не плакал кровавыми слезами от того, что не смог в точности его запомнить.
— А что насчёт королевской семьи? — спросила я.
С тяжёлым вздохом Вальдемар провёл рукой по своим редеющим каштановым волосам и сказал:
— Похоже, бывший Зент станет кем-то вроде министра. Принц Сигизвальд вознёсся на высокую лестницу во время вторжения из Ланценавии.
Пока он продолжал рассказывать, у меня внутри всё сильнее опускалось. Когда он заговорил о том, что Центр разделён между Древанхелем и двумя новыми герцогствами, я едва не посетила владения Шлафтраума. Мы жили неподалёку от Старого Веркштока, а значит, моя семья теперь будет жить в Александрии, в отличие от моей кузины, которая снова станет дворянкой Древанхеля. Дальше новости становились только хуже.
— Воплощение Местионоры станет нашим Аубом, когда достигнет совершеннолетия, — сказал он. — А до тех пор лорд Фердинанд из Эренфеста будет исполнять обязанности посредника.
— Александрия будет состоять почти на восемьдесят процентов из заброшенных земель, и они собираются поставить во главе пятнадцатилетнюю девочку? — спросила я медленным, размеренным голосом, чтобы не закричать. — Мне плевать, насколько она выдающаяся! Аубы не занимают свой пост до тридцати лет не просто так, по крайней мере, если у них есть выбор!
— Она будет не единственным юным аубом, — вздохнул Вальдемар. — Господин Лестилаут теперь Ауб Дункельфегер, бывшая принцесса Эглантина — Ауб Коринцдаум, тот юноша из храма, что был обручён с покойной леди Детлиндой, — Ауб Аренсбах, а через десять лет появится новый Ауб Эренфест.
Я сунула руку в мешочек с магическими камнями и беззвучно закричала про себя. Вся эта страна катилась к погибели. О чём только думали Боги, вручив поводья маленькой Святой и Аубу Дункельфегеру? Я даже не могла осознать весь масштаб хаоса, случившегося за одно собрание.
— Ты слишком сильно переживаешь, дорогая, — сказал мой муж, поглаживая тыльную сторону моей свободной руки. — Господин Фердинанд фактически всё равно останется Аубом Александрии, когда Святая вступит в должность, ведь она всего лишь юная марионетка.
Наклонившись вперёд, он прошептал, хотя уже использовал инструмент блокировки звука:
— Возможно, она будет не единственной. Вину за то, что Ланценавия проникла в дворянскую академию и убила принца Сигизвальда, возложили на Аренсбах. Однако единственным наказанием для них стала передача Эренфесту части северных провинций, а Александрии — Старого Веркштока.
Я нахмурилась, глядя на него, и ответила так же тихо:
— И каким образом это даёт лорду Фердинанду ещё одну марионетку?
Он бросил осторожный взгляд по сторонам, словно забыл, что мы одни в саду.
— Я слышал это от Манфреда.
— Какого именно? — спросила я.
— Того, из побочной семьи, что стал рыцарем-телохранителем Ауба Древанхеля.
Разочарованно цокнув языком, я откинулась назад и с трудом удержалась от закатывания глаз.
— Опять рыцарь, да? Разве у тебя нет свидетельств от настоящего служащего?
— Просто послушай! — прошипел он. — Новый Ауб Аренсбах выглядит почти точь-в-точь как лорд Фердинанд.
Нахмурив брови, я откинула голову назад и подперла подбородок рукой.
— Он же был подкидышем из храма Аренсбаха, верно?
— Якобы, — фыркнул Вальдемар. — Мы оба знаем, насколько это вероятно, раз храм Центра не забрал его.
Я нетерпеливо махнула рукой.
— Да, да. Он, вероятно, бастард какого-нибудь высшего дворянина, которого нужно было спрятать по той или иной причине. Дело не в этом. Я говорю, что его происхождение неизвестно, так что разве не возможно, что у них с лордом Фердинандом одна мать?
Вальдемар покачал головой из стороны в сторону.
— Аренсбах и Эренфест действительно граничат друг с другом. Возможно, женщина могла переехать из одного в другое. Но какая женщина с большим запасом маны, способная рожать детей от аубов, порхает неизвестно где?
Вот в чём был настоящий вопрос. Такая женщина не осталась бы незамеченной.
— Первое, что приходит мне на ум, — ребёнок с пожиранием, с которой в самом раннем возрасте заключили контракт и заставили сжимать ману, но ни один ребёнок с пожиранием не смог бы сжать её достаточно, чтобы достичь такого уровня. Ей пришлось бы родиться с количеством маны, достаточным, чтобы убить её в младенчестве.
— Значит, её могли отдать в храм, когда она начала проявлять симптомы пожирания в младенчестве, — предположил Вальдемар. — Может, кто-то решил провести эксперимент по сжатию и неоднократно доводил ребёнка до грани смерти.
— Отвратительно.
— Ты и я оба знаем мерзавцев, способных на такое.
— И ты думаешь, что прежний Ауб Эренфест был бы среди них? — возразила я.
Он вздохнул, признавая поражение.
— Как бы то ни было, — сказала я, — кто-то родил их, и если они так похожи, я думаю, справедливо предположить, что это была одна и та же женщина. Но это не значит, что Ауб Аренсбах — марионетка лорда Фердинанда. Их вырастили в разных герцогствах, и, скорее всего, они встретились совсем недавно.
Вальдемар одарил меня недоверчивой усмешкой.
— Ты правда думаешь, что тот, кого Дункельфегер прозвал «Повелителем Зла», не воспользуется даже такой шаткой связью в своих интересах? Да брось, ты бы видела некоторые из его трюков во время диттера.
— Это были восхитительные магические инструменты, — вздохнула я, с теплотой вспоминая, как изучала те немногие, что купила. — Но вернёмся к твоему заявлению. Допустим, Ауб Аренсбах пляшет под дудку лорда Фердинанда. И что с того?
— Подумай об этом, — сказал Вальдемар, наклоняясь ещё ближе, а его глаза загорелись тем блеском, который появлялся всякий раз, когда он натыкался на нелепый заговор. — Невеста лорда Фердинанда находит Грутрисхайт и отдаёт его Зенту. Зент даёт, вероятно, родственному аубу — которого обвинили в том, что он позволил вторжению случиться, что привело к смерти принца, заметь, — лишь лёгкий шлепок по рукам. Как это возможно, если только Зент тоже не марионетка?
Я едва не рассмеялась.
— Как? Это же Ауб Дункельфегер. Лорду Фердинанду достаточно вызвать его на диттер и поставить более лёгкое наказание на кон.
Вальдемар сдулся, свет в его глазах погас.
— Ты права.
— Ты правда хотел, чтобы он оказался главным кукловодом, не так ли?
— Нет, — фыркнул он. — Но согласись, идея теневого Зента любопытна.
— Ты слишком много читаешь тех романов из Эренфеста, — сказала я. — Будь доволен своим теневым аубом.
Он отмахнулся от меня, бормоча что-то о том, что Фрютрена тушит огонь Лейденшафта, но я проигнорировала его.
— Ну и конференция… — вздохнула я.
— О, я ещё не закончил, — рассмеялся он. — Это было только начало. Дай-ка я расскажу тебе о храмовых реформах.
Я уронила голову на руки, словно это могло бы помочь удержать мой рассыпающийся разум. Сама того не ведая, я проснулась сегодня утром в мире, совершенно непохожем на тот, в котором засыпала прошлой ночью.
Потребуется немало времени, чтобы это осмыслить.
Через две недели один из служащих нового Зента прислал нам, жителям окрестных земель, весточку с просьбой держаться подальше от определённого участка поля на границе Веркштока и Центра. А спустя пару дней там появился храм.
— О, значит, эту область делают столицей, — заметила я, когда энтвикельн завершился. — Уверена, наше поместье не войдёт в дворянский квартал. Нам планировать переезд или ты предпочитаешь жить за стенами?
Вальдемар одарил меня недоверчивым взглядом.
— И это всё, что ты можешь сказать?
— А что я должна сказать? — спросила я, пожав плечами. — «Ой! Храм! В жизни не видела такого зрелища!»
— Не умничай, — вздохнул он. — Ты только посмотри на размер этой штуковины.
— Он пропорционален размеру герцогства, особенно если священникам и священницам разрешают вступать в брак, как ты утверждал. Им ведь нужно где-то жить, а поддержки от семей им не хватает, чтобы содержать поместье, да и маны у большинства из них недостаточно.
— Неужели это тебя не интересует?!
— Что тебя в этом так завораживает? — возразила я. — Это храм, который построили с помошью энтвикельна так же, как любое другое здание. У нас есть дела поважнее, например, то, что это означает скорый пересмотр границ, и мы окажемся частью великого герцогства с всего двумя поставщиками!
Прижав пальцы ко лбу, я вздохнула и сказала:
— Если мы переедем в сам город, нам как минимум гарантируют достаточное количество маны, ведь столицу снабжают в первую очередь. Мне нужно связаться с нашими эксклюзивами и поручить им заняться обустройством нового поместья.
Вальдемар прищурился, глядя на меня. — Вот так просто? Мы переезжаем в столицу и бросаем поместье, которое приобрели, когда впервые переехали в Центр?
— У тебя есть возражения? — спросила я.
После долгой паузы он вздохнул и сказал:
— Нет. Я предпочту положиться на печально известного господина Фердинанда и воплощение Местионоры, чем на лорда Дицмана. Если сравнить запасы маны в обоих вариантах, очевидно, кто побеждает.
— Именно таковы были мои мысли.
Дицман не был плохим человеком, но во времена нехватки маны провинции иссохнут раньше, чем столица. Вот о чём приходится думать в наши дни, особенно с такой маленькой герцогской семьёй.
Когда я рассказала Сириусу, моему сыну, о плане переезда, он спросил:
— Семья Квинтуса тоже переедет?
Я ещё не говорила с Доротеей, моей подругой, которая переехала со мной в Центр. Поскольку наши сыновья родились с разницей меньше сезона, они выросли вместе и стали скорее братьями, чем друзьями.
Я пожала плечами.
— Узнаю на следующем чаепитии. А что? Ты откажешься ехать, если они не поедут?
Он одарил меня бесстрастным взглядом.
— Да, матушка. Я, будущий четверокурсник, брошу свою семью и буду жить один в поместье, которое не смогу содержать, потому что мне слишком неудобно пролететь небольшое расстояние, чтобы увидеться с другом.
— Не умничай, — рявкнула я.
— Дети — лишь отражение своих родителей.
Он меня подловил, маленький наглец.
— Иди занимайся в свою комнату.
Его самодовольная усмешка, говорившая о победе, слишком уж походила на мою собственную.
В считанные дни после появления храма на землю спустились королевские последователи, проводя собеседования со всеми желающими.
— Я не заинтересована в переезде в дворянскую академию, — сказала я, как только подали чай.
— Вижу, ты не изменилась, — сказал Тадеус, — несмотря на многие годы, минувшие со времён академии.
Тадеус был на три курса старше меня и блестяще проявил себя на курсе служащих, каждый год получая награды и однажды став лучшим студентом курса. Он часто напоминал мне об этом всякий раз, когда мы затевали спор о магических кругах или ингредиентах, но, насколько я слышала, он перестал это делать, когда кандидатка в герцоги из Эренфеста стала лучшей по всем трём курсам. Я не видела его с момента выпуска и была рада возможности воссоединиться со старым соперником.
— Ну что ж, раз с делами покончено, проведём время за разговорами о былых временах? — спросила я.
Он приподнял бровь, глядя на меня.
— Кто сказал, что дела закончены? Я здесь не для того, чтобы проводить с тобой собеседование на должность в свите Зента. Мы просто собираем данные о новом герцогстве для королевы Зиглинды. Необходимо знать, как обстоят дела, когда вносишь столь масштабные изменения.
Улыбка на его лице говорила, что он знает: я не куплюсь на его оправдание о сборе данных и не стану оспаривать это, ведь он выше меня по рангу. Они явно хотели посмотреть, насколько будут плохи дела у Фердинанда, когда он окрасит основание.
И, вероятно, устранить любые проблемы.
Тем лучше для них. Чем меньше мне приходится иметь дело с фракционной политикой, тем лучше. Это время гораздо лучше потратить на исследования.
— Судя по твоим словам ранее, ты хочешь остаться в Александрии? — спросил он.
— Да, мы переедем в столицу, как только дворянский район будет построен.
Он кивнул, пока служащий позади него делал пометку.
— Чем ты занималась как служащая?
— В основном исследованиями использования маны и её эффективности, — сказала я. — Иногда я также помогаю подруге с её исследованиями магических животных.
— Понимаю. Какого прогресса ты добилась в своих исследованиях?
Судя по тому, что я слышала, у меня не настолько много успехов, как у Святой Эренфеста и мальчика из Аренсбаха. Хотя этот факт и опозорил меня, я всё же поделилась результатами своей работы и планами на будущие исследования.
Он продолжил расспрашивать меня о моей фракции, друзьях, знакомых и готовности вернуться к работе. Разумеется, я не могла этого сделать, пока один из детей ещё не поступил в академию, так что собеседование на этом закончилось. Похоже, они искали персонал для нового Ауба, но моё отложенное возвращение к работе исключило меня из списка кандидатов.
Меня это вполне устраивало. Я хотела пару лет обжиться в этом новом герцогстве, прежде чем брать на себя какие-либо обязательства перед герцогской семьёй. Прошло так много времени с тех пор, как у меня был Ауб, что я едва знала, как вести себя рядом с ним, не говоря уже о том, чтобы выполнять работу замкового служащего.
На следующем чаепитии с Доротеей я узнала, что ей тоже удалось избежать рассмотрения на должность, хотя её второй ребёнок был на год старше моего, а значит, она могла бы вернуться к работе раньше.
— Кто захочет быть прикованным к столу за бумажной работой, когда есть еще неизученые магические животные? — спросила она.
Я кивнула.
— Именно. Я гораздо полезнее в комнате для смешивания, находя решения, эффективные по мане, чем просматривая бюджеты.
С блеском в глазах Доротея отпила чай и сказала:
— Хотя, если честно, я довольно взволнована тем, что господин Фердинанд станет нашим Аубом, пусть и временно.
— Конечно, ты взволнована, — вздохнула я. — Ты и половина Древанхеля поставили бы его статую рядом со статуями богов, если бы могли.
— Я не его поклонница, — запротестовала она. — Я просто обожаю магические инструменты, которые он создал.
— Ты могла бы купить целое герцогство на деньги, что потратила на них, — сказала я, откусывая кусочек печенья, которое она принесла. Её повар гораздо лучше моего следует «Изысканным рецептам Розмайн». Если бы эта хитрая женщина не заключила с ним контракт, мои попытки переманить его уже увенчались бы успехом.
Слегка пожав плечами Доротея сказала:
— Они стоили каждой монеты. Но дело не в этом. Я имела в виду, что человек, столь страстно увлечённый исследованиями, непременно последует по стопам Аубов Древанхеля и обзаведётся исследовательскими лабораториями.
— Возможно, лет через десять, когда у него будет достаточно маны, чтобы их создать, — сказала я. — К тому времени маленькая Местионора возьмёт бразды правления, и все знают, что её единственная страсть помимо Бога Тьмы — это книги. Я ожидаю, что весь бюджет герцогства уйдёт на поддержку библиотек, а не исследовательских лабораторий.
Доротея одарила меня печальной улыбкой.
— Ты, наверное, права. И всё же у меня есть некоторая надежда. Я уверена, она выделит господину Фердинанду небольшую лабораторию, чтобы он был доволен.
Пустые мечтания не в моём стиле, но я промолчала, позволив подруге насладиться прогулкой по владениям Шлафтраума. Даже если госпожа Розмайн и создаст для него лабораторию, быть отобранной для помощи в исследованиях консорта будет почти невозможно.
— Так что, — сказала она, — убери покров Фёрбергена из мыслей об отношениях нашего Ауба.
— Что ж, ты сама напросилась, — сказала я, поднимая чашку с чаем и пожимая плечами в знак поражения. — Эта девочка настолько погрязла в весне, что я боюсь, она не возьмёт других консортов, несмотря на то что она Ауб великого герцогства. Когда в будущем она понесёт бремя Гедульрих, господину Фердинанду фактически придётся снабжать основание в одиночку. Я знаю, что ей не дали надлежащего обучения как наследнице, ведь ни один из них не хотел становиться Аубом Эренфеста, но разве им не следовало хотя бы привить ей мысль о нескольких консортах?
Доротея пожала плечами.
— А позволил бы ей это господин Фердинанд?
Это было справедливое замечание. Верно, лёд, что окутывал её, был защитной мерой — пугающе необходимой, — но он также оставлял впечатление, что он не желает делиться. Я не могла представить, кто в здравом уме был бы достаточно глуп, чтобы даже приблизиться к ней как второй консорт.
— Более того… — Она поднесла чашку с чаем к губам и сказала: — Ауб Древанхель не может ощутить ни одного из них.
— Что? — спросила я, потрясённая.
Она кивнула.
— Никто из моих друзей-высших дворян, кто был рядом с ними, тоже не может, так что дело не в том, что у них меньше маны.
— Значит, в стране вообще нет никого, кто мог бы сравниться с ними?
— Не сомневаюсь в этом.
Как бы то ни было, это не меняло необходимости в более многочисленной герцогской семье. Даже если они не сравнимы по объему маны, госпожа Розмайн могла бы взять второго и третьего консорта в белом браке, что должно было бы вполне устроить господина Фердинанда. Каков же план в противном случае? Чтобы он в одиночку справлялся и с межгерцогской, и с внутренней политикой? Будучи мужчиной? Мы все шутили в академии о его нечеловеческих способностях, но он всё же человек. Каким бы одарённым он ни был, он не может находиться в двух местах одновременно.
Я издала сухой смешок. Конечно, именно таков был план. Эйвилиб не потерпит второго бога рядом со своей Гедульрих, даже если тот поклялся не прикасаться к ней.
— Мы обречены, — сказала я с благородной улыбкой.
— Ты вернёшься в Древанхель? — спросила Доротея.
— Нет. Какая может быть лучшая мотивация продвигать свои исследования, чем жизнь в герцогстве на грани краха? Я разработаю как можно больше способов снизить затраты маны, чтобы отсрочить неизбежное.
— Кстати, — сказала Доротея, — ты уже изучала божественные защиты?
Цокнув языком, я сказала:
— Они не позволили Сириусу сделать копию магического круга, так что я вернулась к тому, с чего начала. Он хотя бы запомнил небольшую его часть, но при таком темпе потребуется ещё двадцать визитов, чтобы завершить его.
С сочувственной улыбкой Доротея сказала:
— Что ж, нет никакой гарантии, что это сработает за пределами дворянской академии.
Я покачала головой.
— Нет, я почти уверена, что это сработает и в храме. Зент сказал, что академия изначально сама была храмом, верно? Так почему бы этому кругу не сработать в нашем храме? У нас есть божественные инструменты и Писание, созданное Зентом, точно так же, как у них.
Она нахмурилась и приложила ладонь к щеке.
— Это, безусловно, стоило бы проверить, но тебе пришлось бы пойти в храм.
— Я бы пошла не раздумывая, если бы это означало возможность продолжить мои исследования божественных защит.
— Ты шутишь! — ахнула она.
— Вовсе нет, — возразила я. — С госпожой Розмайн в роли нашего главы храма, он будет по меньшей мере таким же чистым, как, согласно отчётам, храм Эренфеста. К тому же сам Зент стал главой храма и приказал вернуть храмы к их изначальному предназначению, не так ли? Я не вижу никаких проблем с тем, чтобы пойти туда.
— Что ж, тебя всегда больше благословлял пантеон огня, нежели ветра.
Не моя вина, что я родилась летом.
— А как насчёт твоих исследований? — спросила я, и её глаза загорелись от волнения, когда она начала подробно рассказывать об экспериментах, которые проводила, и о результатах, которых добилась.
Так мы и провели приятный день вместе.
Моя подруга Тамара навестила меня на следующий день после того, как гибы провинций, которым предстояло стать центральным округом, вынудили нового ауба провести внеплановую встречу.
— Регина, — сказала она, как только поднялся звуковой барьер, — они собираются восстановить земли одним-единственным ритуалом.
— Они... что? — спросила я, уверенная, что ослышалась.
Она слегка покачала головой, словно не узнавая, как Грамматур пляшет у неё на языке. — Госпожа Розмайн сказала, что уже к следующему сезону, то есть к этому лету, все земли будут наполнены маной. По-видимому, существует древний ритуал, который они проведут. Вероятно, он был в Грутрисхайте.
Я подавила желание прижать ладонь ко лбу и вместо этого сделала ещё один глоток чая.
— Их всего двое, — запротестовала я. — Невозможно, чтобы у них было достаточно маны, чтобы наполнить все эти заброшенные земли.
— Ауб Александрия была весьма настойчива, — сказала она, приложив ладонь к щеке. — По-видимому, это возможно, потому что она воплощение Местионоры.
— Если только она не сама Местионора, я не вижу, как это может быть реально, — фыркнула я.
— Что ж, она выглядит как сестра-близнец богини, так что… — Она отвела глаза, пока я сверлила её взглядом, и сказала: — Приближённые госпожи Розмайн просят всех участвовать в ритуале.
— А, вот как они собираются это сделать, — сказала я, и улыбка торжества озарила моё лицо: загадка была разгадана. — Они собираются украсть ману у всех. Я ничего другого и не ожидала от печально известного господина Фердинанда.
— Они просто просят нас вознести молитвы, — вздохнула Тамара. — Мы же не отдаём им ману напрямую. В любом случае, они планируют провести его через два дня.
Я едва не выплюнула чай.
— Через два дня?! — ахнула я. — Я думала, они собираются сделать это в течение лета!
Пожав плечами, Тамара сказала:
— Разве Лейденшафт не берётся за своё копьё прямо сейчас, пока мы говорим?
Это было безумие. Полнейшее безумие. Если Ауб Александрия собиралась использовать ману всех, чтобы восстановить герцогство, то ритуал следовало отложить как минимум до конца лета, чтобы успеть уведомить всех о требуемом добровольном участии. Если провести его только с дворянами из окрестных провинций, нас высушат досуха.
— Мне лучше смешать ещё зелий восстановления.
Тамара с раздражением покачала головой.
— Как я и говорила, мы просто–
Яркая вспышка вдалеке привлекла наше внимание, а затем по земле прокатился низкий гул. Не раздумывая, я создала своего ездового зверя закрытого типа — райзефальке с удобным сиденьем — и взмыла в небо. Тамаре потребовалось несколько мгновений, чтобы догнать меня, но когда она это сделала, то застыла в шоке, как и я.
То, что было пустыми полями за новым храмом, теперь занимал замок, соперничавший размерами с замком Древанхеля. Это было идеальное сочетание архитектуры Центра, Веркштока, Шафера и Эренфеста — четыре соперничающих стиля слились воедино, создав прекрасное здание, подобного которому никогда не видели.
— Невероятно, — выдохнула Тамара.
— Они ведь только вчера появились, верно? — спросила я, ища подтверждения. Когда она кивнула, я издала сухой смешок и сказала: — Я даже знать не хочу, сколько зелий на это ушло. Я никогда не снабжала основание, ведь я высшая дворянка, не связанная с герцогом Древанхеля, но я читала исследовательские документы времён, когда моё родное герцогство устанавливало новую систему канализации по всей столице. Количество маны, которое на это ушло, было ошеломляющим. Хотя я знала, что это было меньше в сравнении, я провела расчёты, чтобы определить стоимость маны на одну комнату стандартного размера. Потребовалась бы как минимум неделя накопления маны, чтобы создать этот замок.
— Надеюсь, наш Ауб не вознесётся на высокую лестницу от передозировки зелий, — сказала я.
— Даже не шути так! — ахнула Тамара.
Я одарила её бесстрастным взглядом.
— Я и не шутила.
Однако, казалось, наш Ауб был полон решимости сделать именно это, поскольку уже на следующий день после полудня появились дворянский квартал вместе с полем для диттера, исследовательские лаборатории, часть нижнего города и библиотека, которая была даже больше замка, с террасными садами по бокам.
— О боги! — ахнула я, пытаясь осмыслить невозможное зрелище передо мной.
— Ты подумала конкретно о Местионоре, я полагаю, — сказал Вальдемар с пассажирского сиденья моего ездового зверя, что было удобно, ведь он сидел достаточно близко, чтобы я могла ударить его по руке.
И всё же иного объяснения не было. Два энтвикельна такого масштаба от основания, которое два дня назад было пустым, могли произойти только благодаря божественному вмешательству. Подтверждение этому последовало следующим вечером, когда наши с Тамарой семьи собрались на вершине башни в моём саду, чтобы стать свидетелями ритуала.
— Вон там! — закричал Сириус, указывая на юг, в сторону Дункельфегера. Мы все обернулись и увидели светящиеся линии, врезающиеся в плащ Бога Тьмы. Ещё линии появились на востоке, где лежал Аренсбах, затем на северо-востоке, потом на севере, потом на западе. Круг, который формировался, превосходил всё, что я когда-либо даже могла представить. Я могла бы поклясться, что ощутила божественное присутствие рядом с нами, созерцая зрелище, разделившее мою жизнь надвое. Отныне я буду мерить время «до ритуала» и «после ритуала». Никогда больше я не стану насмехаться над упоминаниями о безмерной силе воплощения Местионоры.
С восторгом в сердце я воздела руки к небу в молитвенном жесте и прошептала сквозь жгучий ком в горле:
— Хвала Местионоре и её божественному аватару!
Мана хлынула из моего кольца, и в тот же миг я стала частью чего-то большего, чем я сама. Каждая душа, возносившая свои молитвы, переплела нити неописуемым, бесценным образом. Я никогда не чувствовала себя такой живой, такой связанной, такой цельной.
Люди вокруг меня тоже приняли молитвенные позы и отдали ману, даже мой восьмилетний сын. Когда линии сошлись над замком, магический круг засиял всеми цветами радуги, осыпая земли благословениями. Никогда я не видела круга столь прекрасного, как этот, начертанный руками самих богов.
Свет угас, и чувство связи со всеми, кто возносил молитвы, и с самими богами оборвалась. Я подняла лицо к небу, сдерживая слёзы, вновь стоя маленькой и одинокой. В тот миг я поняла, что никогда больше не испытаю таких чувств, но всегда буду стремиться к ним, пока наконец не достигну вершины высокой лестницы. Пик моей жизни только что миновал за это мимолётное мгновение.
Мой Бог Тьмы, вечно наблюдательный служащий, укрыл меня своим плащом, и я заплакала.
На следующий день гибы Эрманн и Вайзенберг прислали весть, что их бывшие провинции не только наполнены маной, но и их леса вернулись. Земля стала богаче, чем даже до гражданской войны. В моих собственных садах цветов было больше, чем я когда-либо сажала, а деревья гнулись под тяжестью плодов. Я даже не знала, что одно из них способно приносить плоды.
— Вальдемар! — воскликнула я, врываясь в его кабинет и напугав его и низшего дворянина, которого он нанял для расчётов. — Как звали того слугу?
Одарив меня насмешливым взглядом, он сказал:
— Тебе придётся уточнить.
— Того, что был с Аубом Александрией ещё в академии!
Он нахмурился, и между его бровями пролегла складка. Через мгновение он щёлкнул пальцами и сказал:
— А! Юлиус!
— Это твой друг-рыцарь, — сказала я, отмахнувшись от глупого ответа.
— Точно начинается на «Ю». Юлиан?
Робкий голос донёсся из угла комнаты.
— Полагаю, вы говорите о господине Юстоксе.
Вальдемар щёлкнул пальцами, а я хлопнула в ладоши.
— Точно! — воскликнули мы оба, обернувшись к низшему дворянину. — Откуда ты знаешь? — спросила я.
Он застенчиво улыбнулся и сказал:
— Я учился на курсе служащих вместе с Аубом Александрией.
— Ах, верно, — сказал Вальдемар. — Ты ведь одного возраста с ним, не так ли? Ты выглядишь так молодо, что я забываю.
Я одарила мужа кривой усмешкой и беззвучно произнесла губами: Нет, это просто ты просто старый.
Он закатил глаза, а затем сделал жест рукой, будто прогонял меня.
— Ты получила свой ответ. Теперь иди и беспокой его вместо меня.
В своём великодушии я проигнорировала его грубость и поспешила обратно в свою комнату, где активировала ордонанц.
— Юстокс, это Регина, высшая дворянка-служащая, прежде из Древанхеля и Центра. Я хотела бы просить разрешения у Ауба Александрии изучить древний ритуал и магический круг, который он произвёл. Доступен ли круг для копирования и изучения?
Ответ пришёл не сразу, но когда наконец прибыл, Юстокс сказал:
— Ауб Александрия восхищается вашей преданностью исследованиям и предлагает вам сосредоточить усилия на выявлении магических растений, которые можно превратить в бумагу, и проверить границы того, на что она способна.
Я в недоумении уставилась на маленькую птицу, когда она повторила своё послание еще дважды, каждый раз разжигая огонь моего гнева. Бумага совершенно не имела отношения к исследованиям, которые я хотела проводить! Мало того, я даже отдалённо не была связана ни с кем из бумажной промышленности. Мне было совершенно наплевать на превращение магических растений в разные сорта бумаги. Это для тех, кому нужны конкретные эксперименты. Я хотела изучать эзотерические принципы, стоящие за ритуалами, божественными защитами и магией, способной расшивать плащ Бога Тьмы от края до края. Разве магическая бумага решит кризис с маной во всей стране? Нет, а ритуал, способный изменить жизнь, — возможно!
Очевидным решением было отправиться в храм. Однако туда пока никого не пускали, ведь он был не завершён и служил личными покоями Ауба. Вместо этого я связалась с двоюродной сестрой в Древанхеле, чей муж имел племянницу в храме, с просьбой сделать копию их Писания. Это обошлось бы мне дорого, но дало бы больше информации, чем книжки с картинками, которыми владели мои сыновья.
Как только я отправила магическое письмо, свет вспыхнул за моим окном.
— Опять?! — воскликнула я. Когда я вылетела наружу, чтобы осмотреть результаты энтвикельна, то обнаружила Вальдемара и Сириуса уже в небе.
— Матушка! — позвал мой сын. — Смотри! Ауб завершил нижний город!
И действительно, он заполнил область высокими зданиями, аккуратно разделёнными на кварталы. И снова это был немалый подвиг, хотя маны на это ушло бы меньше, чем на предыдущий энтвикельн. Насколько я понимала, госпожа Розмайн уже вернулась в Эренфест, а значит, Ауб Александрия провёл ритуал без какой-либо поддержки.
— О боги, — ахнула я. — Сколько же маны у этого человека? Должно быть, больше, чем даже у бывшей королевской семьи!
Вальдемар поднял руки в знак поражения, на его лице появилась кривая усмешка.
— И вот кукловод доказывает, что он достаточно силён, чтобы дёргать даже за нити Зента.
Сириус одарил его недоверчивым взглядом.
— Ты всё ещё носишься с этой нелепой теорией, отец? Прекрати, пожалуйста. Это же смущает.
— Это ты смущаешь нас своим отсутствием воображения и духа приключений! — парировал Вальдемар.
— Матушка, я хотел бы официально подать прошение убрать из кабинета отца все романы из Эренфеста и спрятать их в твоей тайной комнате.
— Ты не посмеешь!
Я коротко кивнула.
— Прошение принято.
— Нет! Не забирай мои книги! — взмолился Вальдемар. — Обещаю, я больше не буду упоминать эту почти правдоподобную теорию о кукловоде!
Добившись нужного обещания, мы с Сириусом сдались, но не раньше, чем обменялись понимающими усмешками.