Сильвестр смотрел на Фердинанда поверх сцепленных пальцев. Между ними стояли два нетронутых кубка визе и активированный инструмент блокировки звука. До сих пор Фердинанд отказывался добровольно сообщать хоть что-нибудь, а Сильвестр ещё не задал ни одного вопроса и не выдвинул ни одного обвинения. Они проводили детей обратно в дворянскую академию, а затем сразу же отправились в кабинет Ауба. Фердинанд понятия не имел, сколько они уже просидели в тишине, но первым нарушать её он не собирался.
Наконец Сильвестр шумно выдохнул и откинулся в кресле:
— Ну так что, объяснишь, что всё это значит? Можешь начать с выброса маны, из-за которого мой сын схватил мою приемную дочь и удерживал её посреди моего кабинета.
Фердинанд вздохнул и сказал:
— Вы присутствовали, когда Эльвира и Флоренция рассказывали о кошмарах Розмайн. Один из них — Детлинда, пытающаяся убить меня. Он настолько реалистичен, что ей трудно отличить его от реальности.
Сильвестр прикрыл глаза.
— Так вот почему, когда я упомянул, что ты отправишься в Аренсбах…
— Да.
Он почесал затылок и нахмурился.
— Не знаю, что с этим делать. Не могу же я просто велеть ей перестать видеть кошмары, да и ей, очевидно, уже объяснили, что это не реальность. Какой магический инструмент она активировала?
— Такой, которого больше никто никогда не коснётся, — сказал Фердинанд, мрачно сверкнув глазами.
— Ладно, а что Вильфрид ей сказал, чтобы она успокоилась, а ты, наоборот, начал нервничать?
Фердинанд не мог в точности рассказать Сильвестру о святилищах, табличках и Книге Местионоры. Во-первых, это, вероятно, убило бы его. Во-вторых, этот разговор должен был состояться между Вильфридом и его отцом. В-третьих, это бы раскрыло, что Фердинанд обрёл свою Мудрость, именно то, что королевская семья искала, чтобы не дать стране развалиться.
— Об этом спроси у своего сына, — сказал Фердинанд. — Очевидно, он не хотел, чтобы его слышал кто-либо, кроме Розмайн. Просто так вышло, что я оказался достаточно близко и услышал его.
— Да говори уже, — сказал он. — Если это касается моих детей, я ведь должен об этом знать, разве нет?
— Возможно, Вильфрид расскажет тебе сам, когда придёт время.
Сильвестр хлопнул ладонью по столу, едва не опрокинув их бокалы.
— Чёрт возьми, Фердинанд! Ты говоришь о моих детях! О моих детях! Что ты от меня скрываешь?! Что бы это ни было, я знаю, что это что-то серьёзное, способное изменить всю жизнь. Говори!
У этого человека было какое-то невероятное чутьё. Фердинанд потёр виски и попытался найти выход из положения.
— Похоже, у них есть какая-то страховка на случай, если всё пойдёт совсем плохо, например если Розмайн заберёт королевская семья.
— И поэтому ты заперся в тайной комнате наедине с моей дочерью на целый колокол?
Фердинанд удивлённо моргнул. Впервые он слышал, чтобы его брат назвал Розмайн своей дочерью, а не приёмной. Неужели то, что она стала проводить больше времени в замке, позволило им построить более крепкую семейную связь?
Если так, то, возможно, усилия, которые он тратил, беря на себя больше её работы в храме, чтобы она могла чаще ездить в замок, того стоили. В детстве, живя вдали от настоящей семьи, она так отчаянно хотела обрести подобную связь. Даже дворяне, которых она считала своей семьёй, всё ещё стояли по другую сторону стекла. Фердинанд искренне надеялся, что время, проведённое в замке, разбило это стекло.
— Не могло пройти целого колокола, — возразил Фердинанд.
— Э-э, ещё как могло, — сказал Сильвестр. — Какого чёрта вы там с ней делали?
— Разговаривали.
— Разговаривали?
— Да.
— О чём?
Фердинанд вздохнул и поднял взгляд к потолку, всё ещё прокручивая в голове их беседу:
— Если честно? О том, что я нехороший человек.
В конце концов, к этому сводилась большая часть их беседы.
Лицо Сильвестра исказилось от гнева:
— Ты сейчас издеваешься? Так что, она хочет расторгнуть помолвку или что-то в этом роде?
Он покачал головой.
— Нет. Она просто… указала на некоторые мои серьёзные недостатки, над которыми… мне нужно работать.
— Вот как? Какие именно?
Фердинанд фыркнул, но ничего не сказал.
Подперев голову рукой, Сильвестр вздохнул и сказал:
— Значит, ты услышал, как Вильфрид сказал что-то, вытащил её из комнаты, отбился от атаки её рыцаря-телохранителя, затащил её в тайную комнату и заговорил о том, что ты нехороший человек? Здесь явно не хватает какой-то важной информации, Фердинанд, и я должен знать, какой именно она была. Не повторяй ту же ошибку, не держи всё в себе. Я не могу ничего сделать с тем, о чём не знаю, а у меня такое чувство, что это как раз то, что мне очень, очень важно знать.
Даже если бы он знал, то ничего не смог бы с этим поделать. Это лишь причинило бы ему боль. Конечно, Фердинанд видел, как Вильфрид сломается под пристальным взглядом отца и выложит всю известную ему информацию, оставив зияющие пробелы, которые только усугубят ситуацию. Но сейчас было не время.
— Сильвестр, когда-нибудь я всё тебе расскажу, но сейчас не могу. Прошу тебя, поверь мне: ты предпочтёшь услышать об этом позже.
Его брат пристально посмотрел на него.
— Да, на этот раз так не пойдёт. Особенно когда двое моих детей по уши вляпались во всё это. Ты не выйдешь из этой комнаты, пока я, Ауб Эренфест, не узнаю, какого чёрта здесь происходит.
Фердинанд поморщился. Сильвестр почти никогда не приказывал ему как Ауб.
Ему пришлось бороться с каждой клеточкой своего тела, но в который раз за этот день он признал поражение. Он вздохнул, закрыл глаза и спросил:
— Вы ведь знаете о различных святилищах на территории академии?
Сильвестр скрестил руки на груди.
— Да. И что с ними? Только не говори, что это очередная попытка уйти от ответа.
— Это не попытка уйти от ответа, — заверил его Фердинанд. — Каждое святилище посвящено одному из Богов. Войти в святилища Вечной Пятерки и Верховной Пары можно только в том случае, если у тебя есть все семь аттрибутов и ты получил свой штап в Саду Начал — том самом дереве, о котором Вильфрид упоминал в прошлом письме.
— То есть ты хочешь сказать, что Розмайн и Вильфрид побывали в них?
— В большинстве из них, да.
Сильвестр подпер лоб рукой и сказал:
— Ладно, объясни, почему это так важно.
Фердинанд глубоко вдохнул, сжал кулаки на коленях и опустил взгляд:
— Посещение всех святилищ и подношение маны Богам открывает путь к Книге Местионоры — Мудрости, которую ищет королевская семья.
Сильвестр откинулся в кресле, словно вот-вот потеряет сознание. Он провёл руками по лицу, прикрыл рот и уставился в пустоту, пытаясь осмыслить услышанное.
Фердинанд молча ждал, наблюдая, как бледнеет Сильвестр, и готовясь двинуться с места, как только тот начнёт терять сознание.
После того как Сильвестр некоторое время просидел неподвижно, он достал из кармана лекарство для желудка и запил его бокалом визе. Это сводило пользу лекарства на нет, но серьёзных проблем вызвать не должно было, поэтому Фердинанд промолчал.
— Ладно, во-первых, как ты об этом узнал?
— Это написано на каменных табличках в подземном архиве дворянской академии.
— О, том самом, который открыли вновь совсем недавно и где может содержаться информация об сценах, в которых отчаянно нуждаются северные гибы?
Фердинанд кивнул.
С тяжёлым вздохом Сильвестр сказал:
— Нам нужно рассказать об этом королевской семье. Ты ведь понимаешь, да?
— Единственная из них, у кого вообще есть шанс получить книгу, уже знает о святилищах, — фыркнул Фердинанд. — Розмайн случайно отвела принцессу Эглантину в одно из них.
Сильвестр выругался и сказал:
— Дай угадаю. Вильфрид сказал Розмайн, что совершит государственную измену: добудет книгу и украдёт трон, прежде чем позволит Зенту приказать отправить тебя в Аренсбах, — и это наконец её успокоило. Насколько я близок к истине?
— Он всего лишь пообещал добыть последние две таблички, но нетрудно понять, что это означало, — признался Фердинанд.
Во второй раз за последние пару недель Сильвестр грохнул кулаками по столу и заорал:
— БЛЯДЬ!
Фердинанд не стал его одёргивать, поскольку сам хотел сделать то же самое.
Когда Сильвестр наконец восстановил дыхание, он сказал:
— Удивительно, что ты продержал её там всего один колокол и у тебя ещё осталось время поговорить о чём-то другом. Так и хочется вызвать их обоих обратно и как следует им всыпать.
— Боги милосердные, о чём они только думают?! Они вообще думают?! Неужели они собираются снова погрузить эту страну в хаос?! Боги, даже страшно представить, какие войны за этим последуют… Если кто-нибудь из рыцарского ордена Центра или королевской семьи узнает, что они сделали, Эренфест станет новым Веркштоком.
— В худшем случае, — сказал Фердинанд, пытаясь его утешить, — один из твоих детей, у которого сложились крепкие отношения с Дункельфегером, продемонстрирует свою Мудрость, заручится поддержкой храма Центра и, скорее всего, получит поддержку всех, кроме Классенбурга, который потеряет власть, и Аренсбаха — по вполне очевидным причинам. Думаю, противостояние Дункельфегеру охладит любые помыслы о гражданской войне.
Сильвестр сухо рассмеялся.
— Правда? Это худший вариант? Третья королева родом из Дункельфегера, а её сын, судя по слухам, станет следующим Зентом. Думаешь, они так легко откажутся от этого из-за дружбы и помолвки между их дочерью и моими детьми?
Фердинанд постучал пальцем по виску.
— Не думаю, что Магделена станет настолько серьёзной проблемой. Она всего лишь третья королева, а две другие королевы происходят из герцогств среднего ранга, стоящих ниже Дункельфегера. Это не только бросает тень на сам Дункельфегер — не забывай, что она предпочла выйти замуж за тогдашнего вассала, а не за человека, выбранного нынешним Аубом Дункельфегера.
Сильвестр с поднятой бровью спросил:
— Ты уверен, что в этой оценке нет ни капли злости?
— Я понимаю, почему ты так думаешь, — сказал Фердинанд, — но могу заверить тебя, что это не так. Пообщайся с людьми и сам в этом убедись. Возможно, к ней будут относиться благосклоннее, если её сын действительно станет главным претендентом на наследование, но я уверен: они предпочтут поддержать человека, с которым у них сложились крепкие отношения и который обладает Книгой Местионоры, а не третью королеву с наследником, который, возможно, унаследует престол, но лишён Мудрости.
Со стоном Сильвестр принялся тереться лбом о стол.
— Даже представить страшно, каково это — видеть на троне Вильфрида или Розмайн. Боги, его тут же каким-нибудь образом используют, а Розмайн с помощью Грутрисхайта превратит всю эту чёртову страну в библиотеку.
…Он был не так уж неправ.
Выпив ещё три бокала визе и дважды наполнив чашку Фердинанда, Сильвестр сказал:
— Как будто мне было мало забот с отбором кандидаток на роль второй жены в этом году. Теперь я ещё должен проследить, чтобы мои дети не совершили государственную измену и каким-нибудь образом сами не стали Зентами. — Он покачал головой и рассмеялся с видом человека, который уже отказался от всякой надежды. — Не могу поверить, что только что произнёс это вслух.
Фердинанд медленно потягивал визе и вздыхал, желая хоть ненадолго избавиться от своей потребности всё контролировать и полностью отдаться действию алкоголя.
— Я ведь предупреждал тебя, что сейчас ты не захочешь этого знать.
— Нет! — крикнул он, указывая на Фердинанда пальцем, державшим бокал. — Это именно то, о чём мне необходимо знать! Боги милосердные, теперь я начинаю задумываться, что ещё ты от меня скрываешь!
Ничего такого, о чём он когда-либо рассказал бы старшему брату, — это уж точно.
Сделав ещё один глубокий глоток визе, Сильвестр сказал:
— Я… Мне нужно начать продумывать запасные планы. В этом году мы можем подняться в рейтинге и обойти Аренсбах. Не думаю, что Георгина этому обрадуется, а мы недавно лишились примерно трети дворян. Большинство их детей оказалось в приюте, так что, хотя они и будут обеспечивать герцогство маной, к числу дворян они не прибавятся.
— А ещё Лейзеганги до сих пор ведут себя так, будто мы герцогство низшего ранга. Чёрт, да это касается всех нас. Кроме Грешеля. Думаю, теперь он всё понял, когда к нам начали приезжать торговцы из других герцогств. Мне нужно как-то направить их внимание наружу, а не позволять им грызться между собой. Как Розмайн удалось так легко сделать это в академии? Серьёзно, ей потребовалось всего… сколько, две минуты, чтобы объединить враждующие фракции.
Фердинанд усмехнулся и допил своё визе, отказавшись от добавки:
— Это заняло у неё немного больше времени, а задача была проще, поскольку у детей не было десятилетий, чтобы взращивать ненависть друг к другу. Кроме того, убедить их объединиться против других герцогств, которые они видят каждый день, — сущий пустяк по сравнению с твоей задачей.
— Спасибо, — протянул Сильвестр. — А то я ещё недостаточно отчаялся.
Он пожал плечами. Красивые слова никогда не были его сильной стороной, особенно после нескольких бокалов визе.
Снова потирая лбом стол, Сильвестр сказал:
— Завтра мне нужно поговорить с Аубом Аренсбаха. Уф, нельзя ли отложить это до турнира герцогств? С Дункельфегером за спиной мне будет гораздо проще противостоять ему, а у него не останется времени что-либо спланировать. Но Детлинда уже написала домой? Она вообще знает? Не представляю, насколько широко разошлись слухи об их игре.
Фердинанд снова задумчиво постучал пальцем по виску, размышляя над словами брата. Детлинда не отличалась особым талантом к сбору информации, да и то, что ей удавалось добыть, чаще всего было ненадёжным. Однако речь шла о её женихе, так что вполне разумно предположить, что кто-то из служащих Аренсбаха, по крайней мере, доложил бы об этом кому-то из последователей Детлинды. А те уже написали бы аубу.
Он тоже не знал, какие ещё герцогства присутствовали на игре. Возможно, они смогли бы выяснить это, если бы лекция не переросла в… Впрочем, если бы Розмайн не стала жертвой его глупости и потом не вышла из себя.
Как бы то ни было, если Ауб Аренсбаха всё знал, но до сих пор не связался с Сильвестром, значит, он, скорее всего, что-то замышлял. Сколько его действий будет организовано Георгиной и когда она убьёт его в этом плетении? Что они теперь будут делать, лишившись Вильфрида, но уже не имея достаточного влияния, чтобы заставить Фердинанда жениться на этой злодейке?
Главной целью Георгины по-прежнему было захватить Эренфест. Теперь, когда невеста из Аренсбаха оказалась в Белой Башне, а все посвятившие ей имена были мертвы, Георгине будет гораздо сложнее осуществлять свои замыслы. Но это лишь означало, что она либо начнёт действовать отчаянно, либо станет предпринимать то, чего Фердинанд не сможет предугадать.
Ему нужно было рассуждать от обратного. В конечном счёте ей требовалось основание. Чтобы добраться до него, ей понадобится ключ. Как она попытается заполучить ключ и, более того, сколько времени пройдёт, прежде чем она заметит, что ключ поддельный?
— А-а-а! — заорал Сильвестр, прервав его размышления. — Мне придётся притвориться, будто мои дети не находятся в шаге от государственной измены, пока королевская семья будет проверять их, разузнавая об Аренсбахе!
— Я ведь сказал, что ты захочешь подождать…
— Фердинанд!
— Да?
— Заткнись!