Когда они прибыли на тренировочную площадку, их уже ждали все семьдесят пять рыцарей Дункельфегера, пятнадцать членов ударного отряда, взрослые рыцари-телохранители Розмайн и рыцари, посвятившие ей имена, а также Вильфрид, его рыцари-телохранители, Экхарт, Юстокс, Кларисса и Хартмут. Всего сто двенадцать человек. Чтобы переместить их всех, потребовалось бы немало маны, но прежняя Розмайн справлялась с этим, а нынешняя была гораздо сильнее. Вскоре после прибытия Вильфрид, его рыцари-телохранители и Шарлотта сошли со своих ездовых зверей у круга перемещения в Кирнбергер.
Фердинанд оставался верхом на ездовом звере, паря в воздухе прямо над их головами, чтобы все могли его видеть. В облике командующего рыцарским орденом он обратился ко всем собравшимся.
— Сегодня утром мы успешно защитили Эренфест от угрозы, исходившей от первой жены Аренсбаха, но дело ещё не закончено. По приказу Зента мы должны сделать всё необходимое, чтобы защитить Юргеншмидт. Враги — иностранные захватчики из Ланценавии — нацелились на Аренсбах. Они убивают всех дворян, которых находят, чтобы добывать их магические камни, и похищают женщин с достаточным количеством маны, чтобы увезти их в свою страну.
— Мы не можем позволить им забирать принадлежащее Юргеншмидту, обогащая собственные земли. После гражданской войны у нас не настолько много маны, чтобы закрывать на это глаза и говорить, будто это лишь проблема Аренсбаха. Поэтому вы, меч Зента, объединитесь с нами, щитом Зента, чтобы провести чистку и избавить наши земли от этой заразы, восстановив порядок. В этой партии в диттер на скорость время играет важнейшую роль.
— Хайсхиц, половина ваших рыцарей отправится к замку. Оставшихся разделите на две группы. Они войдут в город с обеих сторон и будут продвигаться к центру.
— Вильфрид, ты поведёшь ударный отряд к южной стороне города и будешь продвигаться на север.
— Розмайн, наша команда возьмёт доки, не позволит кораблям вернуться в Ланценавию и освободит пленников. Мы отведём их в безопасное место, а затем войдём в город и уничтожим остатки врагов.
— Будьте осторожны. Они охотятся на дворян, поэтому при виде ротта и ордонанца будут отвечать силой. При необходимости используйте это в своих интересах и выманивайте их.
— А теперь проведём преддиттерный ритуал и поднесём нашу ману Богам.
Собравшиеся разразились громкими возгласами. Когда Фердинанд приземлился, к нему подошла Шарлотта.
— Дядя, как будущей герцогине Эренфеста мне стыдно, что я помогла так мало. Позвольте мне провести ритуал и хотя бы так внести свой вклад с помощью маны?
Фердинанд задумчиво подпёр подбородок, разглядывая племянницу. В Дункельфегере она прославилась тем, что победила Лестилаута в диттере и вдобавок уничтожила сокровище их герцогства. Они, несомненно, предпочли бы, чтобы ритуал провела Святая или Повелитель Зла, однако позволить будущему Аубу Эренфеста, куда однажды переедет их принцесса, продемонстрировать свои способности было не такой уж плохой идеей.
— Хорошо, — сказал он, — если только ты будешь использовать Копьё Лейденшафта.
— А разве бывает иначе? — спросила она, одарив его мирной улыбкой и став точной копией своей матери.
Фердинанд фыркнул и встал рядом с Розмайн, пока Шарлотта брала на себя руководство. Она призвала своё копьё, и все остальные — даже двое служащих Эренфеста — сделали то же самое. Юстокс несколько раз наблюдал за этим ритуалом в академии, но Фердинанд не представлял, как его выучил Хартмут. Возможно, его фанатизм подтолкнул его к изучению религиозных ритуалов, поскольку его госпожа проявляла к ним интерес.
— Я та, кто возносит молитвы и благодарность Богам, сотворившим этот мир, — запела Шарлотта, и собравшиеся последовали её примеру. Резкий звук ударов более сотни копий о землю эхом разнёсся по тихой ночи. Когда она повела их в танце с копьём, группу охватила удивительная слаженность, и Фердинанд ощутил единство со всеми присутствующими. Ощущение было странным, но успокаивающим. И хотя численность почти не отличалась от той, что была, когда рыцарский орден отправился на охоту на Повелителя Зимы, теперь это чувство стало гораздо сильнее. Неужели дело было в том, что у стольких присутствующих рыцарей имелись благословения от последователей Лейденшафта? Или всё объяснялось страстью дункельфегерцев? Это ещё требовалось проверить экспериментом.
Ещё один рёв расколол ночную тишину, когда на них пролился свет благословений, увеличивая их силу и ловкость и наполняя предвкушением грядущей битвы.
Шарлотта отошла в сторону, и Сильвестр присоединился к ним, когда они направились к транспортному кругу.
— Мы все не поместимся сразу в летней резиденции гиба, поэтому отправимся двумя группами.
Так их и разделили на группы по пятьдесят шесть человек. На этот раз до ворот их сопровождал только гиб, после чего сразу отступил.
— Думаю, нам снова стоит отправиться двумя группами, — сказала Розмайн. Она на мгновение замолчала и прикусила губу — редкое публичное проявление волнения для девушки, почти идеально освоившей дворянскую манеру поведения благодаря строгому наставничеству Эльвиры. — Фердинанд, они увидят меня с книгой.
— Почему ты так переживаешь? — спросил он. — Как ты уже говорила, рыцари Дункельфегера и так видели тебя с ней.
— Я не о них говорю. Я говорю о них.
Она слегка кивнула в сторону Хартмута и Клариссы, которые с восторгом на лицах перебрасывались репликами, к немалому раздражению окружающих.
— А, — сказал он. — Не бойся. Я поговорю с ними обоими.
Она вздохнула и обеспокоенно приложила руку к щеке.
— Они мои последователи, Фердинанд. Именно я должна исправлять их поведение.
— Вот как? — спросил он. — И как же ты собиралась помешать Хартмуту входить в твои покои в храме?
Она поморщилась.
— Дай мне перерыв. Я только сегодня об этом узнала. Какая морока… Если я не смогу до них достучаться, то натравлю на них Повелителя Зла. Договорились?
— Договорились, — сказал он, гордясь тем, насколько сильной она стала.
Фердинанд отошёл от неё и объяснил план всем присутствующим. В первую группу отправлялись те, кто направлялся к замку и в западную часть города. Остальные должны были отправиться второй группой. По прибытии им следовало немедленно направиться в назначенные районы.
— Погодите, — сказал Корнелиус. — Разве вам не нужно иметь Грутрисхайт, чтобы?.. — Он замолчал, с ужасом глядя на сестру.
Посвятившие ей имя виновато отвели взгляды, зато Хартмут и Кларисса задрожали от ослепительного восторга. Когда они уже открыли рты, чтобы начать свои хвалебные речи о поклонении, Розмайн бросила на них грозный взгляд и сказала:
— Ни слова, иначе я оставлю вас здесь.
Они тут же захлопнули рты.
После перемещения первой группы Фердинанд присоединился к остальным на круге для второй поездки. Круг засиял, а когда свет погас, вокруг них эхом разнеслись звуки далёкой битвы.
— Добро пожаловать в Аренсбах, — раздался знакомый голос. Они подняли взгляд на Ауба Аренсбаха, сидевшего верхом на крылатой лошади под открытой крышей. Похоже, он решил не использовать гербового зверя своего нового рода. — А теперь, будьте добры, войдите непосредственно в герцогство, чтобы я мог закрыть за вами пограничные ворота.
Фердинанд взлетел ему навстречу.
— Значит, вы всё-таки решили загнать их в угол.
— Они, наверное, уже почти заполнили хотя бы одну лодку, а я не хочу терять больше своих людей, — сказал он. — Мы решили, что это бы…
— Что это, во имя всего святого?!
Он застыл с открытым ртом, глядя, как к ним приближается огромный чудовищный ездовой зверь Розмайн. Внутри находились лишь двое её рыцарей-телохранителей и двое служащих, зато всё остальное пространство занимали магические инструменты и зелья. Большую их часть Фердинанд и Розмайн когда-то смешали для диттера против Дункельфегера.
— Боги, — выдохнул Ауб. — Профессора дворянской академии рассказывали мне о вашем ездовом звере, — продолжил он, — но, увидев его вживую, я понял, что они сильно преуменьшили его размеры. Кто бы мог подумать, что вы способны настолько увеличить его.
Розмайн гордо выпятила грудь.
— Да! Пандочка и удобная, и милая!
Люциус с улыбкой сказал:
— Да, довольно милая.
Все, кто это услышал, потрясённо посмотрели на него.
Казалось, его это ничуть не беспокоило: он спустился вниз и закрыл пограничные ворота. Со стороны доков донеслись крики, и Фердинанд повернулся к Розмайн.
— Похоже, они зовут нас.
— Что ж, не будем их разочаровывать, — сказала она.
Те, кто только что переместился сюда, улетели к назначенным местам, чтобы встретиться с врагом. Когда они приблизились к докам, Розмайн крикнула:
— Лодки покрыты серебром, так что обычные атаки маной не сработают. Несите молоты!
Рыцари-телохранители обошли ездового зверя сзади, и находившаяся там большая дверь распахнулась, открывая несколько коробок и стопку металлических молотов с двусторонним бойком. Бо́йки были примерно вдвое меньше наковальни: с одной стороны — плоская поверхность, с другой — заострённая. Рукояти же были длиной с руку Фердинанда. Когда Фердинанд задал Гутенбергам гипотетический вопрос о том, как открыть наглухо запечатанную металлическую коробку, не повредив содержимое, один из них сказал:
— А разве нельзя просто воспользоваться ломом? Если это не поможет, можно несколько раз как следует ударить большим молотом по краям крышки заострённой частью бойка.
Пока они ждали свои молоты, Ангелика посмотрела на Экхарта и спросила:
— Штернлюк сможет пробить серебро?
— Возможно, — сказал он. — Серебряную ткань он пробил без проблем.
— Тогда позвольте мне.
Прежде чем она успела спрыгнуть с ездового зверя и броситься на один из кораблей, Экхарт опутал её светящимися путами.
— Стой, дорогая. Сначала нужно вывести людей с корабля. Мы не можем просто его потопить.
— Ах да, точно. Штернлюк, где мне резать?
— Прошу прощения, хозяйка, — произнёс меч голосом Фердинанда. — Я впервые сталкиваюсь с подобным кораблём, поэтому не знаком с его устройством и не могу дать дельного совета.
Фердинанд вздохнул.
— Боги, Ангелика, просто сосредоточься на тех, кто загружает лодки.
Экхарт отпустил Ангелику, и она приземлилась прямо посреди копошившихся врагов на доке, раздавив одного из них. Фердинанд выстрелил в мужчин, бегущих с пляжа к докам, ядом паралича. Формула была сильнее обычной, но всё же достаточно слабой, чтобы некоторые из них выжили. Наверное.
— Ангелика! — крикнул Экхарт. — Постарайся не повредить их одежду! Позже она может пригодиться!
— А как насчёт крови? — крикнула она в ответ, ударив одного из них кулаком по лицу и отправив его кувырком в море. — …И воды?
— Лучше избегать и того и другого, но только если у тебя получится.
Она кивнула и сосредоточилась на том, чтобы вывести их из строя: ломала колени, вырывала руки из плеч и время от времени сворачивала шеи.
Когда она спустилась, из верхушек двух лодок выдвинулись коробки, стрелявшие серебряными иглами. Розмайн достала водяной пистолет, прицелилась в одну из них и выстрелила. Пуля столкнулась с коробкой и взорвалась, покрыв её вязким соком дерева гумки. Следующая пуля была зачарована магическим кругом, созданным на основе круга призыва зимы. Правда, всё, что она делала, — мгновенно охлаждала поражённый объект, но не настолько, чтобы образовались кристаллы льда. Из-за этого гумка становилась немного хрупкой, но недостаточно, чтобы её было легче удалить. В любом случае она выполняла свою задачу, забивая механизмы. Розмайн повторила тот же манёвр с оружием на второй лодке.
Как только обе коробки вышли из строя, Матиас и Лоуренц приземлились на лодку и перебили врагов, взобравшихся следом, совершенно не обращая внимания на пожелание Экхарта сохранить их одежду в целости. Устранив непосредственную угрозу, Матиас и Лоуренц принялись вколачивать заострённые бойки молотов в щели между серебряными плитами. Когда щель становилась достаточно большой, они использовали молоты как лом, приподнимая плиты настолько, чтобы просунуть внутрь пару магических инструментов, после чего отлетали от корабля.
Взрывы сотрясли лодку, и несколько плит взлетели в воздух. Ангелике пришлось пригнуться, когда одна из них пронеслась мимо. Серебро блокировало ману инструментов, но не ударную волну.
Матиас снова приземлился на палубу и расширил небольшое отверстие, оставшееся после взрыва. Лоуренц тут же забросил внутрь пару магических инструментов с ядом паралича, после чего они оба прыгнули внутрь, сжимая в руках металлические мечи. Вскоре лодка начала раскачиваться от бушующей внутри драки.
Леонора и Корнелиус спустились на док рядом с Ангеликой. Каждый из них занялся одним из двух кораблей, которые как раз загружали, срубая всех встречавшихся на пути охранников в серебряных доспехах.
Экхарт присоединился к Ангелике на доке и решил использовать битву как возможность обучить её нескольким манёврам, позволяющим выводить противников из строя или убивать их, сохраняя при этом целостность их вещей. Юстокс, покинув пандобус, завис над концом дока с коробкой в руках и сбрасывал на врагов магические инструменты, наносившие удары и создававшие ударную силу. Похоже, его забавляло раздражённое выражение лица Экхарта всякий раз, когда осколки повреждали серебряную ткань. Тем временем Хартмут оставался внутри ездового зверя Розмайн вместе с Дамуэлем: первый занимался припасами, а второй исполнял роль охранника.
Поскольку в доках ситуация была более или менее под контролем, Фердинанд полетел вглубь суши, стреляя по другим ланценавцам, которые спешили через пляж, пытаясь бежать из города. Большинство из них носили доспехи и держали щиты, а значит, те, кто отвечал за погрузку на корабли, не ожидали столкнуться с боем.
Чтобы проверить, что на них надето под шлемами, Фердинанд выстрелил в них парой пуль с ядом паралича, но те почти не отреагировали, если не считать толчка от физического удара. Поскольку паралич на них не подействовал, он переключился на новую пулю, которую Гутенберги Розмайн изготовили для него по её предложению. Это был простой металлический шарик с заострённым концом, подходивший к стволу его водяного пистолета. Хотя выстрел производился с помощью маны, сама пуля была обычной, а значит, теоретически могла пробить серебряные доспехи.
Металлических пуль у Фердинанда было немного по сравнению с количеством пуль на основе маны, которые он смешал, поэтому он должен был тщательно выбирать цели. Доспехи имели изогнутую форму, позволявшую отклонять стрелы, и, судя по всему, были довольно прочными. Поэтому он прицелился в сочленение между шеей и нагрудником.
Кровь хлынула из щели в его доспехах, и мужчина рухнул, бессильно схватившись за рану. Попасть в такую маленькую щель по движущейся цели с большого расстояния было, мягко говоря, трудно. Ему удалось вывести из строя ещё троих, но при этом он потратил четыре пули. Сменив тактику, он зарядил мощную взрывчатую пулю и выстрелил одному из них в колено. И снова мана, которая должна была обжечь мужчину, не подействовала, зато сила взрыва выбила у него землю из-под ног. Он с грохотом рухнул на землю: одна нога была вывернута под неправильным углом, а шлем слетел с головы и, подпрыгивая, покатился по пляжу. Прежде чем он успел закричать, в основание его черепа уже вонзилась стрела из маны.
Сзади раздался крик:
— А вот и не дождётесь!
Фердинанд резко обернулся и увидел Розмайн, бросившуюся к последнему кораблю. Несколько членов экипажа вышли на палубу и пытались отколоть затвердевшую гумку, забившую их оружие. Из-за упругости материала это давалось им нелегко: им пришлось бы пробиться как минимум через слой гумки толщиной с ладонь, чтобы добраться до коробки, не говоря уже о том, чтобы прочистить ствол.
— Розмайн, нет! — крикнул Фердинанд, но, конечно же, она его проигнорировала.
Он облегчённо вздохнул, когда она высунула штап в окно и превратила его в плащ Бога Тьмы, который, опускаясь, расширялся, пока не накрыл весь корабль. Когда мужчины начали барахтаться под тканью, Дамуэль спрыгнул с пандобуса на своего ездового зверя и приземлился на плащ, обмотав ноги серебряной тканью, чтобы тот не вытягивал из него ману. Затем он стремительно пробежал вдоль всего судна, пронзая металлическим клинком мужчин, застрявших под плащом. Меч проходил сквозь плащ без сопротивления, не оставляя на нём ни следа.
Когда Дамуэль убил последнего, Розмайн спустилась и ненадолго покинула своего ездового зверя, чтобы забрать штап, а затем снова поднялась в небо вместе со своим рыцарем-телохранителем.
Фердинанд обернулся к пляжу и увидел, как Экхарт и Ангелика пробираются по нему. Первый был вооружён своим огромным молотом с двусторонним бойком, а вторая — Штернлюком. Она метнулась вперёд, быстрая, как Штайфебризе, и пронзила одного из мужчин сквозь нагрудник. Экхарт тем временем на бегу проламывал шлемы, явно не заботясь об их сохранности.
— Командующий рыцарским орденом!
Ему крикнул Матиас с корабля, который они с Лоуренцем захватили. Над его правым глазом сочилась кровь из рассечённой раны.
— С этим покончено. Мы направляемся к последнему!
Он кивнул, и они вдвоём полетели к последнему судну, по пути вынимая молоты. Лоуренц тоже получил несколько лёгких ран.
Пока они вдвоём разбирались с происходящим, Розмайн подлетела к Фердинанду и снова превратила штап в водяной пистолет.
— Яд, я так понимаю, не действует?
— Нет, — ответил он, выбив ещё одно колено. На этот раз шлем с мужчины не слетел, но тот всё равно оказался выведен из боя.
Розмайн поморщилась и сказала:
— Я займусь погрузкой похищенных женщин и детей.
— Захвати также магические инструменты и магические камни, — сказал Фердинанд.
— Конечно, — ответил Хартмут с заднего сиденья.
После этого Розмайн приземлилась на доке рядом с первой лодкой и расширила Пандочку, пока Дамуэль забегал внутрь лодки, чтобы начать выводить людей. Некоторых было трудно заставить залезть в зверя, но Хартмут сумел убедить их без особых проблем. Летиции среди людей на первой лодке не оказалось, однако в тот момент нельзя было сказать, попала она в плен или нет. В этом плетении всё развивалось настолько иначе, что он не мог предугадать, где она окажется. К девочке он по-прежнему испытывал смешанные чувства. Несмотря на то что она находилась под влиянием трука, она всё равно пыталась отравить его. Если бы в первом плетении Розмайн согласилась выйти за него замуж, во время церемонии звездного сплетения они, скорее всего, удочерили бы Летицию, и она стала бы его дочерью. Он не чувствовал из-за этого никакой потери, но всё же считал её утомительным ребёнком со слишком хрупкими чувствами, хотя в ней и были задатки достойной дворянки. В то время было трудно точно оценить её интеллект, поскольку его предыдущий опыт сводился к обучению гремлина, хранившего воспоминания взрослой женщины, и тупицы, который не умел читать даже в семь лет. Если сравнить её с четырьмя кандидатами в герцоги Эренфеста, то сейчас она находилась примерно на том же уровне, на каком они были в её возрасте, хотя ему приходилось гораздо осторожнее следить за тем, чтобы не задеть её чувства, чем в случае с любым другим ребёнком.
Он покачал головой, чтобы прийти в себя, и выстрелил одному из приближавшихся ланценавцев в шлем. Шлем слетел с головы и, вращаясь, отлетел в сторону, а шея мужчины изогнулась под невозможным углом.
— Так гораздо проще, — пробормотал он себе под нос, затем зарядил в водяной пистолет следующую взрывчатую пулю и прицелился в очередного идиота, решившего добраться до захваченных кораблей.
В целом зачистка пляжа не заняла много времени, и отставшие ланценавцы перестали появляться к моменту погрузки людей из последней лодки в ездового зверя Розмайн. Хотя это чудовище было далеко не таким огромным, каким становилось, когда она превращала его в личные покои, оно всё равно оставалось гигантским. Ей пришлось сделать второй этаж, чтобы обеспечить комфорт всем пассажирам, а также пристроить «прицеп», чтобы освободить место для всех захваченных магических камней, магических инструментов, серебряной ткани, доспехов и оружия.
Однако каждый из рыцарей-телохранителей получил те или иные ранения, хотя ничего серьёзного среди них не было. Розмайн исцелила их всех, но Фердинанда раздражало уже то, что до этого дошло. Подумать только, они позволили таким слабым противникам прорваться сквозь свою защиту. Придётся усилить их тренировки.
Фердинанд достал ордонанц и коснулся его штапом:
— Командующий рыцарским орденом Штраль, это командующий рыцарским орденом Фердинанд. Мы захватили всех людей и предметы, доставленные на вражеские корабли. Прошу сообщить, куда нам их доставить.
Несколько мгновений спустя пришёл ответ.
— Замок в безопасности. Можете доставить их сюда. Сколько людей вам нужно для помощи?
— Нисколько, — сказал Фердинанд. — Мы сейчас их доставим.
— Хотя большая часть боёв уже закончилась, улицы могут быть недостаточно безопасными для их перехода.
— Мы прибудем на ездовых зверях, — ответил Фердинанд. — Подойдёт ли балкон с восточной стороны?
— Да, там вас встретят.
Пролетая над городом, Фердинанд увидел внизу отдельные небольшие стычки то тут, то там, но, похоже, с врагом удалось справиться без особых проблем. Когда они пролетали мимо, Вильфрид отправил ордонанц, однако одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: он пытался выманить оставшихся ланценавцев. Судя по всему, поблизости их не было. Возле замка собралась большая толпа людей. Всех связали световыми или обычными верёвками — вероятно, это были те, кто прятался за отмеченными дверями.
Когда они приземлились, их уже ждали Штраль, его заместитель, Люциус и рыцари-телохранители. Увидев ездового зверя Розмайн, рыцари выхватили оружие, а некоторые воскликнули:
— Это грюн?!
Люциус приказал им опустить оружие.
— Это печально известный ездовой зверь Святой Эренфеста. Когда вы впервые прибыли, я уже счёл его впечатляющим, но, боги, в этой штуке ведь можно почти жить. До каких размеров вы можете его увеличивать, госпожа Розмайн?
Она ответила изнутри ездового зверя, пока оттуда всё ещё выгружали людей и вещи:
— Не уверена, — сказала она, прижав палец к щеке. — Я никогда не пыталась проверить его пределы.
— Так он может стать ещё больше? — изумлённо выдохнул Люциус. Через мгновение он покачал головой и подошёл к освобождённым пленницам.
— Дамы, для меня огромное облегчение — приветствовать вас в нашем замке после всех пережитых вами испытаний. Командующий рыцарским орденом Штраль проводит вас в главный зал, где уже накрыт лёгкий стол. Прошу прощения, но я вынужден попросить вас задержаться у нас ещё ненадолго, пока мы не убедимся, что вам безопасно возвращаться домой.
Женщины низко присели в реверансе, и по щекам многих из них текли слёзы. Люциус попросил их встать и отошёл в сторону, пропуская их. Проходя мимо, несколько женщин поблагодарили рыцарей из Эренфеста и своего Ауба. Розмайн и все её рыцари-телохранители, кроме Ангелики, получили хотя бы от одной женщины высшую форму благодарности, а несколько женщин выразили такую же благодарность Аубу Аренсбаху.
Когда последняя из освобождённых пленниц ушла, Ауб Аренсбах отправился в заднюю часть пандобуса и заглянул в прицеп.
— Ах, я так и знал, что вы где-нибудь припрячете парочку пленников, — сказал он, махнув своим рыцарям-телохранителям, чтобы те вытащили пятерых раненых мужчин. — Вид у них, конечно, потрёпанный, но до передачи Зенту они доживут. Если после чтения их воспоминаний он решит, что они ему нужны.
Пока пленников вели в камеры для пленных, Люциус осмотрел оставшееся содержимое. Увидев коробку с магическими камнями, он скорбно исказил лицо.
— Надеюсь… у вас всё ещё есть семьи, к которым мы сможем вас вернуть, — пробормотал он, печально склонив голову.
Затем он снова поднял взгляд и велел заместителю командующего призвать служащих и слуг, чтобы те выгрузили и каталогизировали всё собранное.
— Здесь есть ещё что-нибудь? — спросил Люциус, обойдя ездового зверя сбоку и заглянув через окно на заднее сиденье.
— Только серебряная одежда, доспехи и оружие, которые мы забрали у побеждённых ланценавцев, а также наши зелья и магические инструменты, — сказала Розмайн.
— А, понятно. Полагаю, вы хотите оставить их себе?
— Если вы позволите.
Он махнул рукой, давая разрешение:
— Пользуйтесь. Теперь, когда ворота закрыты, это станет редкостью. Из Ланценавии больше не будет поставок, если только Зент не прикажет их открыть.
Розмайн кивнула.
— Конечно.
Затем она обеспокоенно приложила руку к щеке и сказала:
— Хотя с сахаром всё обстоит очень печально.
Люциус фыркнул.
— Не стоит об этом беспокоиться. Мы выращиваем его здесь уже несколько месяцев.
Её глаза засияли, словно солнце, поднимающееся над горизонтом, и Фердинанд ощутил, как внутри него болезненно кольнуло что-то тёмное. По крайней мере, в целом она умела держать себя в руках.
— Я очень рада это слышать, — сказала она.
— Да, — сказал он. — Я много слышал о том, что в Эренфесте делают с сахаром. Мне было бы интересно узнать об этом побольше.
Розмайн приподняла бровь.
— Что ж, второй том «Изысканных рецептов Розмайн» выйдет к следующей конференции герцогов, и в нём будет несколько рецептов десертов. Конечно, если бы у кого-нибудь были рецепты из чужих земель, о которых я ещё не слышала, я была бы рада их приобрести.
Люциус усмехнулся и спросил:
— Вот как? Бьюсь об заклад, я смогу найти кого-нибудь, кто кое-что знает. Возможно, это будут не рецепты, но я уверен, что гений, придумавший столько десертов, сумеет понять, как их приготовить, если получит подробное описание.
— Если бы только какой-нибудь повар, простолюдин он или нет, знал о подобных блюдах…
Люциус приподнял брови.
— Понятно. Что ж, посмотрю, что можно сделать.
— Я была бы вам очень благодарна.
— Не стоит благодарности, — сказал он. — Это меньшее, что я мог сделать после всего, что вы сделали для нашего герцогства.
Его внимание внезапно привлёк ордонанц, усевшийся ему на руку.
— Ауб Аренсбах, — раздался знакомый глубокий голос, от которого по спине Фердинанда пробежал холодок. — Из поместья Ланценавии вышли шестеро человек. Похоже, они ранены.
Глаза Люциуса расширились, и он ответил:
— Захватить их живыми любой ценой!
Призвав ездового зверя, Фердинанд сказал:
— Я отправлюсь оказать поддержку.
Ауб повернулся к нему и сказал:
— Буду благодарен.
Затем он быстро, хотя в этом и не было необходимости, объяснил ему, как добраться до поместья.
— Экхарт, Матиас, Леонора, Юстокс — со мной, — сказал Фердинанд. — Остальные, охраняйте Розмайн.
Как бы ни хотела его невеста возразить, она не могла никуда отправиться, пока слуги продолжали разгружать её ездового зверя. Юстокс быстро забрал с заднего сиденья свою коробку с инструментами и присоединился к остальным в воздухе, после чего они полетели к поместью.
* * * * *
По мере приближения Фердинанда охватило слегка отталкивающее ощущение, а желудок скрутило от отвращения.
Там, на пути между замком и поместьем, стоял он. Человек, причастный почти ко всему, что пошло не так в жизни Фердинанда. Он родился в том же дворце, но был избран, чтобы получить штап, а не превратиться в магический камень. Его ручной вульфаниэль, командующий рыцарским орденом Центра, манипулировал королём, заставив отправить Фердинанда в Аренсбах, чтобы расчистить Георгине путь к захвату Эренфеста, а ему самому — к захвату трона. Он был с ними, когда дерево привело их в Сад Начал, где Розмайн впервые наполнилась маной Местионоры, что в конечном итоге привело к её смерти.
У Джервазио в одной руке был штап, а в другой — меч. Он противостоял шестерым ланценавцам, которые, спотыкаясь, вышли из поместья. Ни у кого из них не было штапа, а значит, они так и не добрались до Дальнего зала. Увидев Джервазио и пятерых людей из Эренфеста, они отступили и заняли оборонительные позиции. Все они были облачены в серебряные плащи. Фердинанд мог лишь предположить, что они оставили их в поместье, чтобы надеть после обратной телепортации.
Когда Фердинанд оказался над ним, Джервазио поднял взгляд и прищурился, развернувшись так, чтобы одновременно видеть обе возможные угрозы.
— Жёлтые плащи, — крикнул он своим глубоким голосом. — Значит, вы подкрепление из Эренфеста?
— Господин, — выдохнул Юстокс.
— Не сейчас. Будьте начеку, — прошипел Фердинанд, прежде чем ответить:
— Да, это так. Я — Фердинанд, командующий рыцарским орденом и кандидат в герцоги Эренфеста.
Он опустил ездового зверя, но не спешился, предпочитая в любой момент быть готовым взлететь. Он призвал штап и превратил его в щит.
Глаза Джервазио слегка расширились. Похоже, Люциус каким-то образом успел рассказать своему отцу о нём. Или же Джервазио хватило одного взгляда на его глаза, видневшиеся между шлемом и маской, чтобы подтвердить обстоятельства его рождения.
На лице мужчины появилась улыбка, и он тихо сказал:
— Рад, что кто-то ещё сумел выбраться живым. Я Джервазио, с недавнего времени — из Аренсбаха. Думаю, вы знаете, где находилась моя родная земля, насколько её можно так назвать.
Фердинанд нахмурился и повернулся к ланценавцам, по-прежнему направляя щит на Джервазио.
— Ауб велел взять их живыми, — сказал он, давая мужчине понять, что не потерпит никаких попыток заставить их замолчать.
— Да, я знаю, — ответил тот, и в его голосе звучало тошнотворное веселье. — Четвёртый с конца — Леонцио, их предводитель.
Фердинанд кивнул и подал сигнал к нападению. Экхарт спрыгнул с ездового зверя и пнул одного из мужчин в голову, отбросив его через весь сад.
— Живыми, Экхарт! — рявкнул Фердинанд.
— Он всё ещё дышит, господин! — крикнул Юстокс, приземлившись рядом с ним. — Ну, вроде бы. Хм… Придётся, наверное, исцелить тебя, чтобы ты не захлебнулся собственной кровью. Какая трата маны.
Всего несколько мгновений спустя Экхарт и Матиас спрыгнули с ездовых зверей и бросились в самую гущу группы. Матиас пригнулся, уклоняясь от взмаха одного из них, и ударил его в живот, заставив опуститься на колени. Увернувшись от кулака другого, Матиас ответил апперкотом и сбил мужчину с ног.
Тем временем Леонора спикировала вниз и бросилась вперёд, держа по шару в каждой руке. Она заблокировала удар первого мужчины локтем, затем впечатала шар ему в лицо, разбив его о лоб, и сорвала с него маску. Тот рухнул, а Леонора повернулась к Леонцио.
Он вытащил из кармана пару магических инструментов и бросил их в Леонору, крича:
— Джервазио, ты предашь собственный народ?!
Леонора подняла только что выведенного из строя мужчину и заслонилась им, позволив его серебряному плащу принять удар. Используя мужчину как оружие, она пнула его в сторону Леонцио, но тот сумел отскочить. Пока он уклонялся от своего товарища, Леонора сократила расстояние и ударила его ногой между ног. Прошло несколько секунд, прежде чем он рухнул, но по выражению его лица было ясно: скорее всего, повреждения оказались необратимыми.
Поморщившись при виде этого, Джервазио крикнул в ответ:
— Вы напали на тех ланценавйцев, которые решили поселиться здесь, и ещё смеете называть меня предателем? Разве я не просто вернулся на родину, где родился?
Леонцио, разумеется, не мог ничего ответить.
К этому времени прибыли рыцари Аренсбаха и усмирили последнего мужчину, после чего помогли связать остальных.
— Быстро управились, — сказал Джервазио. — Ну так расскажите, как вам живётся здесь, в Юргеншмидте?
Фердинанд ответил ему мрачным взглядом.
Похоже, это не помешало ему задать новые вопросы:
— Вы выглядите довольно молодо. Я покинул это место задолго до вашего рождения, так что вряд ли мы братья, но, может быть, я ваш дядя, а вы мой племянник?
— Я кандидат в герцоги Эренфеста, — сказал Фердинанд. — Мы с вами не родственники.
— Понимаю, — сказал Джервазио, опустив голову. — Я и сам не раз хотел забыть это место и порвать с ним все связи. Однако именно это стало моей мотивацией: найти для своего народа нечто лучшее и не допустить, чтобы эти ужасные события продолжались. И вот теперь я разговариваю с племянником, о существовании которого даже не подозревал.
— А, понятно. Похоже, с возрастом ваш слух ухудшился. Позвольте повторить. Я кандидат в герцоги Эренфеста. Мой отец был предыдущим Аубом Эренфеста. Мой единственный дядя — его брат.
— Что ж, возможно, со временем, — сказал Джервазио с невыносимо снисходительной улыбкой. — Для меня будет честью приветствовать нового члена семьи.
— Тогда желаю вам удачи в поисках новой невесты для вашего сына, — процедил Фердинанд. Он отвёл ездового зверя на несколько шагов и, не сводя с Джервазио глаз, достал ордонанц:
— Розмайн, это Фердинанд. Ты можешь прийти и забрать пленников?
— Да, дай мне всего минутку. Служащие ещё не закончили выгрузку, но сказали, что я без проблем могу ненадолго отлучиться.
Переведя всё внимание на Джервазио, он спросил:
— Где Раоблут?
Не теряя ни секунды, Джервазио достал ордонанц и коснулся его штапом.
— Раоблут, это Джервазио. Доложи о своём местонахождении.
Однако птица не полетела. Он с покорностью судьбе закрыл глаза и на несколько мгновений опустил голову.
— Похоже, он поднялся по высокой лестнице, сражаясь с угрозой Ланценавии.
Фердинанд расхохотался.
— Избавь меня от этого спектакля. За какого идиота ты меня принимаешь?
Джервазио оскорблённо посмотрел на него:
— Прошу прощения?
— Ты действительно думаешь, что я поверю, будто он погиб, защищая Аренсбах? В тот самый момент, когда его поймали за попыткой отравить королевскую семью труком, он инсценировал свою смерть, чтобы избежать наказания, и укрылся в Аренсбахе под защитой тебя и Георгины?
Сузив глаза, Джервазио ответил:
— Труком, говоришь?
Он отвёл взгляд и задумчиво подпер подбородок, явно придумывая очередную ложь.
— Несколько лет назад он сказал, что готовит почву для моих переговоров с Зентом. Может быть, он имел в виду именно это? Он начал сотрудничать с госпожой Георгиной, потому что скрывался от королевской семьи?
Покачав головой, он сказал:
— Он хотел помочь мне в моём стремлении привести сюда тех, кто желал покинуть Ланценавию. Если всё было так, как ты говоришь, то остаётся лишь предположить, что он осознал всю тяжесть своей ошибки и нашёл с госпожой Георгиной более мирное решение.
— Решение, при котором твой сын забрал основание и, сам того не ведая, отдал ей ключ, открывающий портал между поместьем Ланценавии и дворцом Адальгизы? Хватит прикидываться идиотом. Я уже знаю, что ты намерен стать Зентом. Зачем ещё Раоблут стал бы действовать против королевской семьи и вести ланценавских захватчиков в Центр, чтобы добыть для них штапы?
Последнее основывалось лишь на слухах, связанных с отсутствием Раоблута и предыдущим плетением, но Фердинанд искренне сомневался, что ошибается.
Джервазио несколько мгновений не двигался, нахмурившись от недоумения. Затем он резко развернулся и подошёл к пленникам, которых рыцари и Юстокс только что закончили связывать. Опустившись на колено перед Леонцио, он схватил его за волосы и поднял ему голову:
— Откуда у вас столько ран?
Когда тот не ответил, Джервазио прижал штап к нижней стороне его подбородка.
— Что случилось, Леонцио?
— Экхарт! — рявкнул Фердинанд. — Проследи, чтобы он не убил пленника!
Леонцио тихо рассмеялся.
— Ты мог сорвать мои планы, но заодно погубил и свои.
— Вот как? — спросил Джервазио, пока Экхарт приближался, держа в руке металлический меч. — Не объяснишь?
Не переставая смеяться, Леонцио сказал:
— Твоя цепная собачка мертва. Итак, стоило ли предупреждать их? Я могу попробовать снова, но своего человека ты уже не вернёшь.
Дальнейшие попытки заставить его раскрыть хоть какие-то сведения ни к чему не привели. В самый разгар допроса Розмайн приземлилась рядом с Фердинандом. Не успел он предупредить её, чтобы она не смотрела, как она ахнула и прикрыла рот рукой, отвернувшись от увиденного.
— Мои глубочайшие извинения, Розмайн, — сказал Фердинанд с гримасой. — Я не ожидал, что начнётся допрос.
— Почему ты его не останавливаешь?
— Потому что сейчас я слышу ответы Леонцио. Я не узнаю, что они выяснят позже. — Однако ещё через несколько мгновений Фердинанд понял, что это ни к чему не приведёт. — Транспорт прибыл. Хватит тянуть время.
Джервазио взглянул на них, затем снова повернулся к Леонцио:
— Что ж, тогда нам придётся просмотреть твои воспоминания. Учти, это можно сделать даже после твоей смерти.
— Эй! Погодите! — сказал Леонцио. — Вы не можете так обращаться с иностранным подданным!
Все проигнорировали его нелепые протесты.
Когда Джервазио поднялся и направился к ним, Розмайн ахнула, но быстро вновь овладела собой. Фердинанд встал перед ней.
— Вы весьма заботитесь о своей юной невесте, не так ли? — спросил Джервазио.
— У вас нет причин разговаривать с ней, — прорычал Фердинанд.
— Разве нет? — спросил он. — Она помогла спасти герцогство, которое я теперь называю своим домом, а теперь перевозит наших пленников на весьма необычном ездовом звере.
— Экхарт, — рявкнул Фердинанд, — погрузите их!
Все рыцари, включая прибывших из Аренсбаха, принялись выполнять приказ. Когда все шестеро пленников оказались внутри, он велел Розмайн отвезти их обратно и предложить Аубу Аренсбаху уничтожить поместье или хотя бы портал, чтобы больше никаких незваных гостей не появлялось. Они всегда могли телепортироваться в центр через пограничные ворота, не ступая в этот грязный дворец.
Джервазио призвал собственного ездового зверя, пока Розмайн уезжала со своими двумя охранниками.
— Что ж, я был рад нашей встрече, но, боюсь, если всё настолько плохо, как я предполагаю, она может оказаться последней. Если это действительно так, позвольте пожелать вам всего наилучшего, командующий рыцарским орденом Фердинанд из Эренфеста. Пусть вы обретёте всё счастье, которого были лишены остальные.
Фердинанд мрачно смотрел ему вслед, пока тот, предположительно, направлялся к своему поместью в городе.