За зиму Шарлотта и Вильфрид оба тренировались, наполняя основание с помощью магических камней, наполненный маной из юреве Розмайн. Поэтому, когда после завершения общения они пришли в храм, ни у кого из них не возникло больших трудностей с тем, чтобы отдать свою ману божественным инструментам. Фердинанд велел Шарлотте сосредоточиться на плаще Бога Тьмы и мече Эйвилиба, чтобы помочь ей получить стихии, которых ей не хватало в первом плетении, когда она получила божественную волю. Он позволил Вильфриду отдавать ману любым инструментам, какие тот выберет, поскольку его не интересовало качество штапа мальчика. Тот выбрал меч, копьё и щит, что, вероятнее всего, всё равно сделало бы его всестихийным.
Во время Весенней молитвы он разделил округа Розмайн между детьми и снабдил их магическими камнями, наполненными её маной. Фран снова сыграл важную роль в распространении истории о святой Шарлотте, помогая ей сделать ещё один шаг на пути к Аубу. И она, и Вильфрид в итоге использовали чуть меньше зелий, чем в предыдущем плетении, и он счёл, что причина в их лучшем контроле маны.
Минусом было то, что посредственный рост Вильфрида продолжал раздувать угасающие угли надежд Сильвестра на то, что однажды мальчик станет его преемником. Чтобы исправить это, во время одного из уроков Фердинанд спросил Вильфрида:
— Как насчет того, чтобы тренироваться с рыцарями?
Ему потребовалось всего два колокола, чтобы заявить о своем намерении стать командующим рыцарским орденом. К несчастью для него, это привлекло внимание Бонифация, но Фердинанда это не беспокоило. Он привыкнет к изнурительному режиму тренировок. Наверное.
К этому времени ему пришлось организовать замену серых священников в Хассе, когда Шарлотта отправилась совершать Весеннюю молитву. Он поручил Дамуэлю договориться о сопровождении солдат, но вместо того, чтобы доверить ведение переговоров Франу, он сам отправился на встречу с Гюнтером.
— Главный священник! — удивлённо отдал ему честь Гюнтер, а затем поклонился. — Для меня честь говорить с вами. Могу я спросить, как поживает глава храма?
— У неё всё хорошо, — негромко ответил Фердинанд. — Её здоровье улучшается с каждым днем, и она продолжает расти. Вскоре она может достичь среднего роста для девочки её возраста.
Глаза Гюнтера сощурились от теплой, горько-сладкой улыбки.
— Благодарю, что сообщили. Многие солдаты были обеспокоены, когда не увидели её.
Судя по недовольным взглядам, они действительно скучали по ней — или, по крайней мере, по её подкупу. На данном этапе Фердинанд не собирался нарушать традиции. Он протянул Гюнтеру небольшой мешочек с монетами и сказал:
— От имени главы храма.
— Благодарю за вашу щедрость. Надеюсь, скоро я смогу поблагодарить её лично.
Сдержанно кивнув, Фердинанд развернулся и ушел. Прости меня, Гюнтер. Обещаю, я снова воссоединю вашу семью.
И, надеюсь, ты позволишь мне стать частью этой семьи.
После Весенней молитвы Фердинанд начал обучать детей Сильвестра магии, используя наставничество как предлог, чтобы отказываться от замковых дел, которые на него пытался свалить ауб. В основном он сосредоточился на росте Шарлотты, так как Вильфрид проводил четыре дня из семи с рыцарями.
Он дал обоим выучить молитву для щита Шуцерии. Шарлотта смогла материализовать щит через несколько дней, хотя он был едва ли достаточно большим, чтобы прикрыть её; она могла удерживать его всего несколько минут, а сам щит выдерживал лишь пять ударов.
Узнав о щитах, которые могла создавать Розмайн, она ответила:
— Конечно, дядя, я постараюсь стать лучше, но ты ведь не просишь меня соперничать с богиней?
Это его удивило. Он не знал, что Хартмут уже успел обработать Шарлотту.
Вильфрид мучился с щитом, пока не увидел успех сестры, а на следующий день уже сам его создал. Он мог поддерживать его дольше, поскольку у него было больше опыта использования маны, но ничего выдающегося в этом не было. И всё же щит отразил три удара Фердинанда, так что, хотя он и был слабее щита его сестры, совсем бесполезным его назвать было нельзя.
Затем они перешли к окрашиванию магических камней. Сначала он дал им потренироваться на маленьких, подумав, что, если они каким-то образом вложат слишком много маны, он хотя бы получит с этого немного золотого песка. На это задание у них ушло совсем немного времени, учитывая, что они и так уже привыкли пользоваться магическими камнями.
Когда он попросил Сильвестра предоставить высококачественные магические камни, чтобы они могли начать практиковаться в создании ездовых зверей, его брат поднял брови и спросил:
— Уже? Разве их не учат этому на первом курсе дворянской академии?
— Ясно. В таком случае я приостановлю их обучение. Интересно, однако, как отреагируют другие герцогства, когда Розмайн продемонстрирует, насколько искусно она создает ездового зверя, в то время как твои и Флоренции дети покажут, насколько они отстают от неё. Подумают ли они, что они менее способные, или решат, что ты жестоко обращаешься со своей приемной дочерью?
—...Ты и вправду Повелитель Зла. Ты же знаешь, что у Розмайн есть ездовой зверь только потому, что она слишком слаба, чтобы ходить везде пешком, но ладно, ладно. Я достану тебе магические камни. Кстати, я хотел бы, чтобы ты помог с...
— Как бы мне ни хотелось помочь вам с вашей работой, боюсь, я не могу брать на себя какие-либо дела, связанные с замком, без явного разрешения главы храма. Кроме того, если я возьму на себя ещё одну работу, пострадает лишь обучение наших будущих кандидатов в герцоги. Разумеется, если вас устраивает, что Вильфрид и Шарлотта настолько отстанут от Розмайн, что даже Великие Герцогства начнут гадать, почему вы не назначаете её своим преемником, и если вам не помешает расследование похищения вашей приемной дочери, которое и так уже затянулось после того, как похищение вашей родной дочери было раскрыто, тогда...
— Ладно, ладно, — вздохнул Сильвестр, подняв руку, чтобы прервать его. — Я понял твою мысль. Ох. У меня такое чувство, что в последнее время я вообще не могу отойти от стола...
— Какое несчастье. Должно быть, так тяжело совсем не иметь времени на удовольствие или отдых. А теперь, если вы позволите, мне нужно заниматься обязанностями главы храма, директора приюта, заведующго мастерской Розмайн, связного компании Плантен, главы печатной промышленности, опекуна вашей приемной дочери и ведущего следователя по делу о её похищении, не говоря уже о моих собственных обязанностях главного священника.
Сильвестр моргнул.
— Но разве ты не любишь работать?
Фердинанд со вздохом потер виски. Как он вообще выживал до того, как в его жизнь ворвалась Розмайн?
Тем летом Гиб Ильгнер купил Фолька на выручку от своей бумажной мастерской, а Бригитта покинула службу у Розмайн, чтобы подготовиться к свадьбе. Хьюго, повар Розмайн, попросил разрешения жениться на одной из других её поваров, и хотя Фердинанд знал, что Розмайн это одобрит, он не мог принять такое решение за неё, поскольку повара не принадлежали ему.
Юстокс помогал в мастерской при приюте и сообщил, что Гутенбурги разработали особые чернила, которые позволяют делать игральные карты из бумаги вместо дерева, что значительно снизило стоимость производства.
Разумеется, помощь в мастерской была лишь небольшой частью его обязанностей. С небольшой подсказкой Юстокс сумел получить имена нескольких дворян, погибших, когда Сильвестр убил Георгину в первом плетении. Он также выяснил, что мать Шикикозы распускала слухи о простолюдинском происхождении Розмайн, хотя её муж старался её одёргивать. В последние месяцы она хранила молчание после того, как начала довольно регулярно навещать жену Герлаха.
С тех пор как Герлах подвергся допросу, он вел себя крайне осторожно, но это мало на что влияло. Он уже попал в ловушку Фердинанда. Единственная причина, по которой он всё еще дышал, заключалась в Матиасе. Впрочем, скоро сын Герлаха перестанет быть препятствием.
Как бы там ни было, сейчас Фердинанду нужно было найти способ отвязаться от Бонифация. Этот человек донимал его каждый раз, когда он ездил в замок, а ездил он туда как можно реже, и всё выспрашивал, поймал ли он уже Герлаха. Ему хотелось рявкнуть в ответ: «Что, у меня его голова в руках? Нет? Тогда нет, ещё не поймал, идиот». Но вместо этого он просто игнорировал его и сразу возвращался в храм. Впрочем, он не убегал. Он просто предпочитал ставить работу выше разговора с дедушкой Розмайн.
Тем летом Гутенбурги также начали работу по созданию печатной мастерской в Хальдензеле. На этот раз вместо того, чтобы заставлять их днями путешествовать в карете и тратить кучу времени на переезды от одного места к другому для индивидуального обучения рабочих, он помог Бенно организовать обучение всех, кто должен был работать в печатной промышленности, прямо в Эренфесте. Бенно и Лутц, его преемник, всё равно должны были отправиться в Хальдензель для создания необходимых гильдий, но работа продвигалась примерно с той же скоростью, зато с вдвое меньшей головной болью, чем раньше. К осени Эльвира уже готовила первый том «Любовных историй дворянской академии» к печати в следующем сезоне.
Посреди всего этого Розмайн продолжала расти, что требовало частой смены одежды, с чем её слуги должны были справляться, не вынимая её из юреве. Кроме того, она наполняла магические камни своей маной с пугающей скоростью. Фердинанд не мог прожить и дня, не заставляя Франа менять их. Ежедневные поездки обратно в храм во время Праздника Урожая станут сущим кошмаром. Ему ни за что не избежать использования зелий, и от одной мысли о жалобах, которые обрушит на него Розмайн, когда проснется, у него уже начинала болеть голова. В самом деле, для кого, по её мнению, он их пьет?
Как бы то ни было, даже несмотря на то, что он уже видел это раньше, он не мог поверить, сколько маны было заключено в этом крошечном теле. Неужели именно благосклонность Эйвилиба позволяла ей так долго оставаться в живых?
Ну, в первом плетении он даровал ей свою защиту. Возможно, его тронула её одержимость книгами.
За некоторое время до Праздника Урожая Фердинанд решил навестить Розмайн, но обнаружил, что Эгмонт изводит её последователей. Ах, я и забыл про этого насекомого. Пожалуй, стоило позволить Розмайн насадить его голову на пику. Что ж, позже он сможет предоставить ценные улики, так что пока стоило оставить его в живых.
Он, разумеется, хотел новую слугу, ведь со своим ничтожным запасом маны сумел снова оплодотворить еще одну серую священницу. Фердинанд снова с удовольствием выставил его за дверь, велев сначала записаться на встречу, как и подобает нормальному синему священнику, а заодно напомнив, что бывает с насекомыми, которые не уважают глав храма, дочерей герцогов и главных священников, у которых очень мало терпения к некомпетентным идиотам.
Фердинанд мог бы отложить дату их встречи на несколько дней, но Розмайн не хотела, чтобы серая священница пострадала, поэтому он велел Эгмонту через три дня выбрать новую — и согласную на это — священницу. Извлек урок из своей прошлой ошибки, Фердинанд немедленно связался с компанией «Гилберта», чтобы заручиться их помощью для сопровождения беременности. Тули снова сыграла ключевую роль в обеспечении бесперебойности процесса. Её присутствие на протяжении всей беременности девушки вплоть до её отъезда в приют Хассе следующей весной давало всем причастным душевное спокойствие. Пока все занимались беременной священницей, Фердинанд снова встретился с Гюнтером, чтобы сообщить ему новости о выздоровлении Розмайн и передать дополнительные средства, которые она всегда готовила для солдат. Он также поблагодарил Тули за помощь, хотя и задался вопросом, зачем он вообще это делает, если она лишь уставилась на него с открытым ртом, прежде чем пробормотать некое подобие благодарности.
В очередной раз Фердинанд поручил Шарлотте и Вильфриду провести Весеннюю молитву, используя ману Розмайн и охватывая те же районы, что и в прошлом году. На этот раз у каждого был свой комплект синих церемониальных одеяний, расшитых гербом Эренфеста. По настоянию Фердинанда они заказали их через компанию «Гилберта», поскольку те тщательно охраняли секрет изготовления одежды, которую можно было легко подшить под будущий рост.
Глядя им вслед, он задумался, не стоит ли привлечь одного фанатика к участию в этих церемониях. Маны у него точно хватало, а преданность Розмайн делала его очень удобным для манипуляций. Оттилия и Леберехт, скорее всего, возразили бы, но он мог оставить попытки убедить их на долю их сына. Подобные элементарные манипуляции должны даваться естественно служащему высшему дворянину его уровня.
Но Фердинанд решил повременить с этим до тех пор, пока Розмайн не примет этого фанатика в свои последователи. В конце концов, он не хотел, чтобы она чувствовала, будто он навязывает того ей. Лучше пусть она осознает, что сама на это пошла, чем сможет винить Фердинанда в своих страданиях.
Этой ночью, когда Фран полез в юреве, чтобы достать наполненные магические камни, Фердинанд остановил его. Они оба уставились на зелье, пока его поверхность успокаивалась, и одновременно ахнули. Её пальцы дернулись.
— Главный священник, это…? — неуверенно спросил Фран.
— Да, — ошеломленно произнес Фердинанд. — Она начинает просыпаться.