Обряд посвящения закончился так же быстро, как и годом ранее, поэтому оставшееся время дети посвятили общению. Розмайн сосредоточилась на том, чтобы рассказать всем северным гибам о поисках сведений об уничтоженных сценах и подготовке к весеннему крещению Мельхиора. После визита к младшему брату Вильфрид увёл своих рыцарей-телохранителей на тренировку, а Шарлотта обходила различные круги общения, налаживая связи, которые поддержат её, когда она станет Аубом.
После возвращения Сильвестр, Карштедт и Фердинанд ждали либо отчёта, от которого разболится голова, от одного из кандидатов в герцоги, либо вызова от королевской семьи, но не получили ни того, ни другого. Дети в основном продолжали общаться с высшими герцогствами, лишь изредка встречаясь с малыми. На одном приёме собрались представители всех герцогств с первого по шестое. Детлинда начала было оскорблять Розмайн за её храмовое воспитание, но Дункельфегер и Древанхель тут же вмешались и заставили её замолчать, а высший дворянин из Классенбурга выразил восхищение тем, что Эренфест сохраняет старые обычаи. Затем участники обсуждали, как их поразила способность Вильфрида и Розмайн призывать божественные инструменты, а также ритуал исцеления, восстановивший место сбора Эренфеста. Фердинанд был чрезвычайно доволен, узнав, что на этот раз Шарлотта отказалась протянуть руку своей кузине и предпочла как можно больше её игнорировать.
Спокойные дни продолжались и во время турнира герцогств. Прибыв, Фердинанд поприветствовал кандидатов в герцоги, а затем сразу направился посмотреть исследования служащих. Второе исследование Хартмута было посвящено молитвам, ритуалу исцеления и магическому кругу, появившемуся на месте сбора Эренфеста. Его основная тема тоже касалась магических кругов, а именно сочетания нескольких стихий, которые традиционно не использовались вместе. Похоже, он немало почерпнул из применения стихии жизни в кругах Шварца и Вайса.
Служащие Вильфрида и Шарлотты не были столь же образцовыми, как Хартмут, но по сравнению с прошлым плетением настолько улучшились, что их было не узнать. В целом Фердинанд не видел причин беспокоиться об их положении в этом отношении.
Взмахом руки он приказал Юстоксу руководить служащими, Экхарту — рыцарями, а Янрику — слугами. Благодаря этому вся герцогская семья смогла собраться без помех. Они решили разделиться на три группы: Фердинанд и Розмайн, Сильвестр и Шарлотта, Флоренция и Вильфрид. Когда придёт время обсуждать печатную промышленность, Сильвестр присоединится к Фердинанду и Розмайн.
Составив план, Розмайн даровала рыцарям благословение Ангрифа, после чего они разошлись по своим местам. После того, как слуги подготовили сладости, к ним пришло несколько гостей — как новых, так и старых; большинство из них тоже спрашивали о каруте и книжках с картинками. Тех, кто относился ко второй группе, отправляли к Сильвестру.
Не прошло много времени, как толпа замерла и расступилась, пропуская принцессу Эглантину и Ауба Древанхеля. Похоже, они вот-вот станут свидетелями кульминации её плана относительно Адольфины.
Когда они приблизились, Фердинанд заметил, что она носит шпильку, украшенную красными коралиями. Значит, она приняла подарок принца Анастасия и решила надеть его на столь публичное мероприятие. Учитывая, что принц её не сопровождал, Фердинанд не думал, что между ними были какие-либо романтические отношения. И всё же он задумался: быть может, некоторым вещам просто суждено случиться.
Они сели напротив Фердинанда и Розмайн, обмениваясь приветствиями и любезностями, пока им раздавали угощения и они их пробовали. Вскоре после этого принцесса возвела звуковой барьер и сказала:
— Госпожа Розмайн, как та, кого благословила Местионора, я надеюсь, что вы станете Анхалтунгом для Ауба Древанхеля и меня. Поэтому мы пришли расспросить вас о библиотеке дворянской академии, а именно о преимуществах наличия третьего библиотекаря из числа высшей дворян.
А, так вот каков был её план. Фердинанд откинулся назад и слушал, как Розмайн перечисляет несколько устройств, не работающих из-за нехватки персонала, нагрузку, которую отсутствие библиотекарей высших дворян, способных перемещаться между библиотекой дворянской академии и дворцовой библиотекой, возлагало на обе библиотеки, а также влияние этого на их обычную работу. Затем она заговорила о подземном архиве — согласно описаниям библиотекарей и дневникам, которые она одолжила на этот семестр. Ауб Древанхель оживился и перебил её:
— То есть вы хотите сказать, что с гражданской войны никто не имел доступа к этому архиву?
— Нет, ведь до прошлого года профессор Соланж была одна.
Ауб погладил подбородок и задумчиво хмыкнул, затем приподнял бровь и перевёл взгляд на Фердинанда:
— Уверен, вы понимаете, что сокрытие всех знаний из этого архива от высших дворян и кандидатов в герцоги младших поколений может существенно повлиять на будущее.
— Несомненно, — согласился он.
— Это может объяснить многие наши нынешние проблемы. Их нельзя списать лишь на несовершенство учебной программы.
Кивнув самому себе, Ауб Древанхель сказал:
— Этим нужно заняться немедленно. Мне необходимо поговорить ещё с несколькими людьми, но я намерен вернуться, чтобы обсудить новую отрасль, о которой вы рассказывали моим детям.
— Будем с нетерпением ждать, когда наши нити вновь переплетутся.
Их гости ушли, но вскоре их сменили Ауб Дункельфегер, его дочь и группа шумных рыцарей.
— Госпожа Розмайн! — рявкнул Ауб. — Дорогая подруга моей дочери! Мне сказали, что это ваша работа?
Он хлопнул огромной стопкой бумаг по столу.
Розмайн бегло взглянула на них и кивнула:
— Да, это мой перевод вашей увлекательной истории. Нашли ли вы какие-нибудь ошибки? Я хочу сохранить подлинность оригинального текста. Мне бы не хотелось исказить что-либо в вашей впечатляющей истории.
Ауб фыркнул, хотя в его глазах плясало веселье:
— Мы не заметили никаких ошибок. Написано прекрасно. Мне сказали, вы хотите издать эту книгу о Дункельфегере в Эренфесте, используя новую технологию, которой вы хвастались перед моими детьми?
— Да, я была бы признательна за такую возможность, учитывая время, усилия и расходы, которые потребовались мне для создания перевода.
Он помедлил, приподняв бровь.
— Зачем проходить через всё это, чтобы напечатать в Эренфесте книгу о Дункельфегере?
— Разве не каждый должен иметь возможность прочитать такую чудесную книгу, подробно рассказывающую о вашей долгой и богатой истории? — спросила Розмайн, склонив голову набок и приложив руку к щеке.
— Хм-м-м… — Ауб скрестил руки и сел, взяв кекс со вкусом роре. Он дождался, пока все закончат дегустацию, прежде чем попробовать его сам. С некоторым удивлением он посмотрел на сладость, затем широко улыбнулся и одобрительно кивнул. Ханнелора рядом с ним тоже с удовольствием ела свой кусочек.
— И всё же мне очень жаль, — сказал он. — Мы не можем просто передать права на нечто столь ценное.
Розмайн кивнула:
— Я понимаю. Разумеется, я тоже не могу просто отдать то, в создание чего вложила как минимум восемнадцать больших золотых.
Ханнелора и Ауб Дункельфегер едва не подавились едой.
— Восемнадцать больших золотых?! — ахнула Ханнелора. — Кто тратит столько денег на свои увлечения?
Мило улыбнувшись подруге, Розмайн ответила:
— Я не пожалею никаких средств, когда речь идёт о книгах.
— Никаких средств, значит? — спросил Ауб Дункельфегер. — К сожалению, золото меня не интересует. В Дункельфегере есть лишь один способ получить именно то, чего ты хочешь.
Фердинанд приподнял брови.
— Кажется, в прошлом году мы договорились, что в этом году вы не сможете бросать нам вызов.
— И я не бросаю, — ухмыльнулся он, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки, пока Ханнелора вздыхала. Похоже, на этот раз первая жена хотя бы знала о его действиях. — Разумеется, — продолжил Ауб, — мы не заключали подобных соглашений насчёт того, чтобы вы не бросали вызов нам.
— О боже, — сказала Розмайн, приложив руку к щеке. — И какова же будет ставка?
— Вы победите — получите права на издание. Мы победим — получим права на издание.
Кивнув, она подозвала Сильвестра, и они быстро пересказали ему, о чём шла речь. Он и Розмайн взяли инструменты блокировки звука и недолго обсудили всё между собой. Затем Сильвестр и Ауб Дункельфегер некоторое время обменивались репликами, после чего первый похлопал Розмайн по плечу и кивнул ей.
Не прошло и мгновения, как Розмайн вложила инструмент блокировки звука в руку Фердинанда и заставила его сжать пальцы вокруг него, для верности придерживая его ладонь закрытой.
— Мой дорогой жених…
— Нет.
Её улыбка стала ещё ярче:
— Я буду каждый день в течение недели благословлять твой росток.
Он промолчал.
— Две недели.
— Три недели: ты благословишь или отдашь ману ещё трём моим экспериментам с магическими растениями и познакомишь меня с этим магическим растением, о котором знают только простолюдины.
Она хихикнула и сказала:
— Ох, должно быть, ты сможешь победить даже сам. Раз уж я столько уступаю, мне не придётся призывать своего ездового зверя или использовать щит.
Когда он лишь посмотрел на неё, она возразила:
— Либо сократи срок до двух недель, либо оставь одно дополнительное растение. Выбирай.
Фердинанд нахмурился, размышляя, что окажется для него ценнее. Наконец он сказал:
— Две недели, но выторгуй у них немного ингредиентов. И учти: мой план во многом опирается на тренировку, которую ты проходила с Бонифацием и Юдит. В конце концов, речь идёт о твоих правах на издание. Вполне разумно, что ты сыграешь роль в нашей победе.
— Ауб Дункельфегер, — сказала Розмайн, убирая инструмент, — как насчёт добавить к ставке ещё пару вещей?
Вскоре Сильвестр уже махал им рукой, пока они летели к полю диттера Дункельфегера. Фердинанд вздохнул, глядя на него сверху и вновь задаваясь вопросом: неужели некоторым событиям предначертано случиться, что бы он ни делал? Если так, почему одной из них обязательно должен быть диттер?
Когда они приземлились, Розмайн снова дала Фердинанду три своих амулета, хотя он неохотно их взял, учитывая, что ещё могло произойти позже в тот день. Он мог бы зарядить их, но тогда во второй половине дня был бы далеко не в полной силе.
Что ж, если всё пойдёт по плану, это не будет иметь значения.
— Ты понимаешь, что нужно сделать? — спросил он, передавая ей несколько инструментов.
Она кивнула и направилась к их базе.
— Я дам тебе благословение, как только закончу щит, хорошо?
Фердинанд взобрался на своего ездового зверя и встретился с Хайсхицем в воздухе. Когда прозвенел колокол, знаменующий начало диттера, Фердинанд бросил взрывающийся магический инструмент в Хайсхица, но тот увернулся и выстрелил в Розмайн. Она уже произнесла заклинание, которым рыцари пользовались для своих щитов, ожидая, что он прибегнет к той же тактике, что и в прошлый раз. Один из её амулетов сработал, выпустив ответную атаку, которую Хайсхиц едва успел заблокировать.
Фердинанд воспользовался этим мгновением, чтобы бросить в него ещё один взрывающийся магический инструмент. На этот раз он попал ему прямо в спину. Хайсхиц отвлёкся достаточно надолго, чтобы Розмайн успела поставить щит и дать Фердинанду благословение, прежде чем приступить к их плану.
В этом плетении Фердинанд уже пару лет тренировался с рыцарями, поэтому был в гораздо лучшей форме. Благословение Ангрифа лишь облегчило ему задачу: он мог отражать атаки Хайсхица и отвечать своими. Но его целью было не одолеть противника, а удерживать его внимание, поэтому он не стал развивать преимущество и просто ждал подходящего момента.
Внезапно зрители взорвались возгласами: с другого конца поля раздался пронзительный крик. Фердинанд улыбнулся, а когда Хайсхиц повернулся посмотреть, в чём дело, Ауб Дункельфегер объявил игру оконченной. В тот же миг Розмайн бросилась через поле, чтобы исцелить подругу, не переставая извиняться.
— Что случилось?! — крикнул Хайсхиц.
Все наблюдатели принялись объяснять одновременно, но в конце концов удалось понять, что произошло. Розмайн тренировалась стрелять небольшими снарядами из своего водяного пистолета: она случайно обнаружила, что может опустить в ствол что-нибудь маленькое и отправить это как снаряд достаточно далеко, если использует то, что она называла стрелой с присоской.
Для этой игры она использовала магический инструмент, создававший барьер, который внезапно расширялся до разных размеров в зависимости от количества маны, вложенной в него при создании. Как только Хайсхиц отвернулся от неё, Розмайн зарядила водяной пистолет, подошла к краю своего круга, выставила оружие за пределы щита и выстрелила в подругу. Она целилась не так метко, как Юдит, но барьер был почти вдвое больше базы, и, поскольку снаряд упал довольно близко, Ханнелору всё равно с силой вытолкнуло за пределы поля.
— Не могу поверить, что он заставил своё сокровище атаковать наше! — выкрикнул один из зрителей.
— Какая грязная уловка! — крикнул другой.
— Именно это я и хотел увидеть! Обожаю! — воскликнул третий.
Фердинанд усмехнулся, глядя на Хайсхица, и сказал:
— И снова ты сосредоточился лишь на тренировке тела, пренебрегая разумом. Пока ты продолжаешь так поступать, тебе никогда не одолеть меня.
С этими словами Фердинанд подлетел к Розмайн, разговаривавшей с Ханнелорой, и жестом позвал её за собой.
* * * * *
Они вернулись в общежитие, где Розмайн без всякой нужды исцелила его. Затем он помылся вашеном, вернул ей защитные амулеты и убрал доспех из магических камней.
— Розмайн, выпей зелье, чтобы восстановить потраченную ману, — сказал он, доставая своё.
— Но зачем? — спросила она. — Я не так уж много использовала.
— Ты забыла об Аренсбахе? Твои враги рядом, поэтому тебе нужно поддерживать себя в наилучшей форме, чтобы свести к минимуму любые слабости, которыми они могут воспользоваться.
После того как она выпила зелье, они вернулись на турнир герцогств и застали Ауба Дункельфегера и Ауба Эренфеста за оживлённой беседой, в то время как Шарлотта молча наблюдала. Фердинанд и Розмайн присоединились к ним, и Розмайн помогла провести непростые переговоры, добившись от Ауба Дункельфегера согласия на Закон о депонировании книг.
Когда их гость ушёл, Розмайн прижала перевод к груди и самодовольно улыбнулась обоим взрослым. Однако её улыбка быстро сменилась вежливой, когда толпа вновь застыла и расступилась, пропуская члена королевской семьи.
Принц Анастасий сел за их стол, обменялся приветствиями и взял несколько кусочков блинного торта, добавив к ним румтопф. Затем он велел детям уйти и установил звуковой барьер. Принц посмотрел на Фердинанда и сказал:
— Значит, ты тот самый печально известный жених, о котором я столько слышал — и от Розмайн, и из легенд, что ходят по академии.
Фердинанд почувствовал, как его улыбка напряглась:
— Легенды и юные девушки склонны к преувеличениям.
Анастасий фыркнул:
— Именно. Меня заинтриговали исследования Эренфеста о ритуале исцеления и магическом круге, который нашли на месте сбора.
— Мы надеемся, что, представив эти результаты, побудим других восстановить собственные места сбора, — ответил Сильвестр.
— Посмотрим, прислушается ли кто-нибудь к вашим попыткам сыграть роль Анхалтунг и каких результатов добьётся. Дрефангуа быстро плетёт нити, так что давайте обсудим более важные дела. Представители павших родов, похоже, вновь выступают против тех из нас, кто находится на самой вершине, и, кажется, столь же сильно желают нацелиться на десятое герцогство. Поэтому Ордошнелли должна и дальше летать между нами.
Сильвестр скрестил руки на груди и слегка поклонился:
— Мы будем действовать так, как повелят Зент и принц.
Анастасий кивнул.
— Рыцарский орден будет отправлен разузнать причину происшествия, которое едва не навлекло на вас множество несчастий.
Это означало, что Раоблут вскоре свяжется с Георгиной.
— В ближайшие дни у меня будет всё необходимое, чтобы допросить этого Траугота. Будьте готовы к моему вызову. Что же до того, что было передано через Розмайн, мои служащие подтвердили ваши выводы. Мою семью предупредили, и теперь мы способны распознать запах. Однако на наших последователей этого не хватило, поэтому нам нужно больше.
Значит, был шанс, что Раоблут всё ещё ничего об этом не знал. Фердинанд не собирался это менять:
— Прошу прощения, но боюсь, после проведения исследований я передал вам всё, что у меня осталось.
Анастасий недовольно нахмурился.
— Понятно. Вы прислали довольно большой образец. Что ж. Мы велим рыцарскому ордену провести вашен для всех их товарищей, когда те вернутся с расследования. А теперь мне нужно в другое место. Следите за передвижениями Хаосифы и уловками Дрефангуа.
С этими словами он ушёл.
* * * * *
Вскоре Эренфесту предстояло участвовать в диттере, и они направились посмотреть. В отличие от прошлого плетения, магическое животное призвал профессор Гундольф, а не Фраулерм. Поэтому рыцари-ученики завершили битву в рекордный срок и заняли гораздо более высокое место, чем прежде.
Вернувшись на свои места, они встретили Ауба Древанхель. После того как к ним присоединились Сильвестр и Шарлотта, они приступили к переговорам. И снова Розмайн каким-то образом вытянула из Ауба обещание соблюдать Закон о депонировании книг. Фердинанду не следовало недооценивать её способности к переговорам. В конце концов, именно эта девушка убедила королевскую семью обещать, что он получит тайную комнату в Аренсбахе за год до назначенной церемонии звездного сплетения.
После этого Хартмут представил Розмайн Клариссе, и на этот раз она поняла значение этого поступка. Она с лёгкостью провела переговоры, хотя речь шла о переписи книг, и вновь пообещала взять девушку в свои последователи после церемонии звездного сплетения.
В этот раз из-за сложившихся обстоятельств нельзя было вызвать Раймунда, поэтому Филина выступила посредницей, передавая от его имени послания и документы. В итоге Раймунду снова поручили создать магический инструмент, который не позволит людям выносить из библиотеки книги, не оформив их, хотя Розмайн добавила условие: нарушителей должно слегка бить током, болезненно напоминая им о необходимости уважать библиотеку. Фердинанд не мог понять, что изменилось в этом плетении и сделало Розмайн безжалостнее, чем прежде, но его это не беспокоило.
В этом году Розмайн не нужно было беречь силы, поэтому она смогла вместе с остальными отправиться к арене. И когда высший дворянин из Иммердинка в приступе завистливой ярости бросил в Хартмута магический камень, он по неосторожности не попал в Розмайн. Впрочем, он всё равно промахнулся. Камень безвредно застучал по земле. Большинство заметивших его решили, что он просто небрежно выпал с одного из десятков ездовых зверей, летавших над головой, пока студенты готовились к церемонии награждения.
Вошла королевская семья, но на этот раз Эглантина к ним не присоединилась, оставшись с другими профессорами Классенбурга. Когда король произносил вступительную речь, вокруг арены вспыхнули огненные столбы. Рыцари-телохранители мгновенно подняли щиты и окружили герцогскую семью. Фердинанд посмотрел туда, где находились студенты Эренфеста, и увидел, что кандидатов в герцоги окружают три кольца учеников рыцарей-телохранителей. По мере того как раздавались новые взрывы, появился куполообразный щит Розмайн, накрывший почти всю территорию, отведённую их студентам. Те, кто остался за пределами круга, поспешно переместились внутрь.
Внезапно появился второй купол, значительно меньше первого. Фердинанд усилил зрение и увидел в его центре Вильфрида, который жестом звал внутрь студентов из герцогств, чьи зрительские места были охвачены пламенем. Вскоре примеру брата последовала Шарлотта, хотя её купол был ещё меньше и мог вместить лишь около полудюжины человек помимо её собственного окружения рыцарей-телохранителей.
Первый танисбефален рухнул вниз, и, когда охваченные паникой студенты начали его атаковать, Фердинанд послал ордонанца к Аубу Дункельфегеру с просьбой запросить разрешение на использование чёрного оружия. Лишь когда появился второй танисбефален, над полем разнёсся громкий голос Ауба, а рыцарский орден Центра атаковал магическое животное ближе к королевской семье.
В тот миг, когда король дал разрешение, Фердинанд и рыцарский орден Эренфеста наполнили свои клинки тьмой — как раз тогда, когда третьего танисбефалена сбросили в середину ближайших зрительских мест. Несколько рыцарей вступили в атаку, и вскоре к ним присоединился небольшой отряд рыцарей Дункельфегера.
Фердинанд развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как ещё одно магическое животное падает среди студентов Иммердинка, не укрывшихся под щитами Розмайн или Вильфрида, и начинает сеять хаос.
— Экхарт! — рявкнул он, призывая своего ездового зверя, спускаясь вниз и наполняя меч маной.
К его прибытию Розмайн уже приказала своим рыцарям отводить в безопасное место ближайших студентов Иммердинка.
— Карштедт! — позвал Фердинанд и, когда командующий рыцарским орденом отозвался, крикнул Хайсхитцу, чтобы тот предпочёл скорость осторожности: враг пытался задержать их как можно дольше.
Как раз когда приблизился Карштедт, рыцари Дункельфегера сменили тактику, наполнили оружие маной и приготовились к ударной волне, которая возникнет, когда одновременно столкнутся три атаки полной силы.
— Приготовьтесь! — крикнул Фердинанд, после чего он, Экхарт и Карштедт нанесли удары, убив зверя и сбив с ног окружавших его студентов.
На этот раз, поскольку он предупредил Дункельфегер, с оставшимися танисбефаленами быстро разобрались. Однако сам он не был ранен, поэтому его не оказалось рядом с Розмайн, когда бывшие дворяне Веркштока бросились на короля, по пути сбрасывая новых танисбефаленов. Поскольку Эглантины среди королевской семьи не было, вперёд со щитом вышла жена Сигизвальда — самая низшая по рангу из членов королевской семьи.
Когда Раоблут вступил в бой, чтобы перебить нападавших, Фердинанд поспешил к Розмайн и крикнул Шарлотте отвернуться как раз в тот миг, когда тела начали раздуваться. Он приземлился между своей невестой и сценой, затем укрыл её плащом, защищая от этого зрелища. Когда первый труп взорвался, а находившихся рядом студентов начало тошнить, Розмайн вцепилась в него, уткнулась лицом ему в грудь и закрыла уши. В предыдущем плетении она просто держала Шарлотту за руку, сохраняя мрачное, пусть и испуганное выражение лица. Похоже, теперь, когда ей не нужно было изображать уверенность старшей сестры, она могла позволить себе слабость. Он обнял её и притянул ближе, пользуясь всеобщим замешательством и тем, что плащ скрывал его действия, чтобы утешить её.
Когда со всеми предателями и магическими животными было покончено, Фердинанд отпустил Розмайн. Она сразу же опустила щит и направилась исцелять тех, кто был тяжело ранен поблизости, — главным образом студентов Иммердинка.
— Сначала Фрютрена! — велел ей Фердинанд.
Она кивнула и принялась за дело. Закончив с ними, она направилась к следующей ближайшей группе, состоявшей в основном из студентов герцогств восьмого и девятого ранга. Вильфрид последовал её примеру, но Шарлотта осталась со студентами Эренфеста: она почти исчерпала ману, удерживая щит против ударной волны от атаки Фердинанда, Экхарта и Карштедта. Однако, не желая уступать братьям и сёстрам, она выпила второе за день зелье и принялась исцелять студентов Эренфеста.
Не во всех герцогствах были тяжелораненые, и многие быстро организовались, чтобы отнести пострадавших в свои общежития для лечения. Однако Вильфрид и Розмайн всё же исцелили несколько десятков наиболее тяжелораненых, позаботившись даже о некоторых из зрителей. Увидев, что Розмайн собирается выпить третье за день зелье, Фердинанд подошёл к ней и не позволил ей делать что-либо ещё.
— У них есть собственные способы исцеления, — сказал он, когда она начала возражать. — Тебе незачем так себя изматывать, если только ты не ищешь предлог не участвовать в церемонии награждения.
Она неохотно согласилась вернуться к студентам Эренфеста, собравшимся вместе с Вильфридом. Оттуда церемония продолжилась: почётными студентами назвали ещё больше учеников Эренфеста, чем прежде, включая слуг Розмайн. Фердинанд вспомнил, что раньше им не удавалось получать удовлетворительные оценки, потому что каждый раз они теряли штрафные баллы, когда их госпожа теряла сознание.
Розмайн снова назвали лучшей на курсе, и, когда она одарила его сияющей улыбкой, Фердинанд решил похвалить её так, как похвалил бы её его отец, когда они вернутся в храм.