Пока они готовились отправиться на турнир герцогств, Фердинанд лихорадочно перебирал в голове все места, где мог бы столкнуться с Раоблутом. Тот останется с королём, который вряд ли приблизится к сектору Эренфеста внизу, среди малых герцогств. Даже если и приблизится, Фердинанд успеет ускользнуть и воспользоваться амулетом Фёрбергена, прежде чем Раоблут как следует его разглядит. У предательского рыцаря пока не было причин идти в библиотеку, и, возможно, он вообще не сделает этого в это плетение, если только Розмайн сумеет держать язык за зубами, а на это Фердинанд не собирался особенно рассчитывать.
Кроме этих двух мест и общежития у него был запланирован еще только один пункт, так что он был вполне уверен, что там будет в безопасности.
— Розмайн, — сказал он, пока они шли к турниру, — мне придется помочь профессору Хиршуре с ее докладом по исследованиям, так что я не смогу сопровождать тебя в первую половину утра. Но не волнуйся, к началу общения я буду с тобой.
Несмотря на свое присутствие, он не думал, что какие-то важные герцогства подойдут до того, как служащие закончат подготовку.
Ее рука крепче сжала его ладонь.
— Ладно, я справлюсь.
Она выглядела скорее взволнованной, чем встревоженной, так что он решил на этом и оставить.
Когда они прибыли, он велел Юстоксу помогать Розмайн направлять служащих и слуг во время подготовки, а сам пошел к Хиршуре, которая устанавливала магический инструмент на своем ездовом звере в виде шмила, созданном по образцу зверя Розмайн. Если бы он тогда только знал, что Розмайн и понятия не имела, что такое шмил, возможно, им удалось бы избежать истории с грюном.
— Ах, Фердинанд! — сказала она, сгребая в охапку ворох бумаг и спеша к нему. — Посмотри на это! Исходя из того, что ты предложил в прошлый раз, я выдвинула теорию, что эта часть круга связана с Богом Тьмы.
— Вот как? И что заставило вас прийти к такому выводу... Нет, подождите, нам нужно закончить подготовку. Во время турнира я не смогу быть с вами.
— Что? — недоверчиво уставилась она на него. — Но исследования —
— Я здесь как член герцогской семьи, — вздохнул он. — Так что вместо этого мне придется общаться.
Она фыркнула, ведя его обратно к своему столику.
— Какая досада, но, полагаю, твоей невесте понадобится твой плащ, чтобы пережить бурю, которую ей удалось поднять.
С тяжелым вздохом Фердинанд пробормотал:
— Почему вообще ей взбрело в голову заставить студентов собирать эти нелепые легенды...?
Она приподняла бровь.
— Разве это не очевидно? В любом случае, наблюдать за этим проектом было довольно забавно. Я даже сама добавила несколько историй.
— Профессор Хиршура!
Она пожала плечами.
— Они были правдивыми, а награда с лихвой окупит любой твой гнев.
Фердинанд нахмурился и принялся разбирать бумаги. Когда она почти закончила с подготовкой, он оставил ее доделывать остальное и вернулся туда, где собралась герцогская семья.
— Как раз успели, — сказал Сильвестр. — Ладно, ты будешь с Розмайн, а Вильфрид с нами. В этом году будь внимательнее, Вильфрид. В следующем году тебя поставим в пару с Шарлоттой.
После этого они разошлись, и Фердинанд проводил Розмайн до ее места, а затем с холодным предчувствием ждал их первых посетителей в этот день.
Не прошло и много времени, как их буквально окружили служащие Центра, желавшие подробнее обсудить те части исследований по Шварцу и Вайсу, за которые он в основном отвечал. В прошлое плетение он упустил этот шанс, так что теперь воспользовался новой встречей и своим прежним знанием в полной мере, выуживая новую информацию, причем не вся она была связана с темой разговора. Тем временем Розмайн пускала в ход свои чары, предлагая им кекс с разной начинкой всякий раз, когда замечала, что в расспросах у кого-то возникала пауза. В итоге несколько человек она отправила к Аубу Эренфеста узнать об этом сладком угощении.
Это были единственные посетители, на которых у них оставалось время, прежде чем рыцари Эренфеста вышли на поле для диттера на скорость.
— Пойдем, Розмайн, — сказал Фердинанд, протягивая ей руку. — Давай посмотрим.
Он повел ее к месту, которое недавно освободили рыцари-ученики, и почувствовал меланхоличную радость от того, что она могла видеть поверх стены без всякой подставки. Она в волнении сцепила руки перед собой, наблюдая, как рыцари-ученики опускаются на стартовый круг.
— Ах, профессор Рауфен, — пробормотал Фердинанд.
Он как раз думал, кто же был ответственен за грюна. Вероятно, этот человек счел это знаком уважения к тому герцогству, чья кандидатка в эрцгерцоги выбрала для своего ездового зверя такую магическую зверушку. Когда призвали грюна, все в Эренфесте, кто был знаком со странным ездовым зверем Розмайн, невольно отшатнулись.
Раздался сигнал к началу, и рыцари-ученики на мгновение собрались с духом, прежде чем рвануть вперед вместе с диким, свирепым зверем.
— Что это такое?! — спросила Розмайн, хватая его за рукав.
— Грюн.
— Это грюн?! Да он совсем не похож на мою Пандочку!
Вильфрид, Сильвестр и Карштедт все бросили на нее недоверчивые взгляды.
— Ах, как же подавлены наши рыцари-ученики, — сказал Фердинанд, наслаждаясь ее шокирующим столкновением с реальностью. — Не потому ли, что они видят сходство с чьей-то ездовой зверушкой?
— Не может быть!
— И запах у них тоже отвратительный, — добавил Фердинанд.
— Он еще и пахнет?! — Она схватилась за голову и застонала: — Нет…! Как они могли…? Моя Пандочка! Она такая милая!
Он положил ей руку на плечо и сказал:
— Они уже заканчивают и возвращаются. Спрячь свои чувства.
Вздохнув, она выпрямилась и снова приняла манеру благородной дамы, а затем принялась освобождать место для рыцарей-учеников, которые все как один старались не смотреть на нее.
— Ауб Эренфест, — сказала Ангелика, единственная ученица шестого года и, следовательно, их лидер, да помогут им Боги, — мы завершили свой скоростной диттер за рекордное время...
— ...Да. Вы хорошо справились, — ответил Сильвестр, едва заметно дернув бровью от сдерживаемого веселья.
Закончив обмениваться итоговыми отчётами о диттере и любезностями, все разошлись в общежитие обедать. За столом над всеми, кроме Фердинанда, повисла мрачная тишина. Впрочем, он прятал своё веселье за обычной непроницаемой маской.
— Вы, похоже, собой очень довольны, — проворчала Розмайн, ковыряя еду.
— Не знаю, о чём ты, — ответил он, состроив ей суровое выражение лица, на которое она только фыркнула.
* * * * *
После обеда они вернулись на турнир и снова заняли свои места, чтобы принять остальных гостей. Несколько герцогств более низкого ранга заглянули узнать об их трендах, а затем толпа внезапно расступилась, освобождая дорогу госпоже Эглантине.
Они обменялись приветствиями и любезностями дворян, Розмайн предложила ей кусочек медового кекса, после чего Эглантина выставила звуковой барьер.
— Розмайн, я пришла поблагодарить вас за то, что вы поделились со мной благословением Местионоры.
Пока голова Розмайн с убедительным недоумением склонялась набок, пульс Фердинанда резко участился.
— Это благодаря вам меня не заставили выбрать одного или другого принца, возможно, втянув страну в ещё одну гражданскую войну, которую она и без того едва ли смогла бы выдержать. Я нашла способ угодить своему приемному отцу и сохранить мир.
Неужели она уже обрела свою Мудрость? Неужели Классенбург вот-вот увидит, как один из его кандидатов в герцоги станет настоящим Зентом?
— Я должна попросить вас сохранить это в тайне, поскольку об этом не объявят до конференции герцогов, но меня удочеряет королева Клеменция.
Сознание Фердинанда на миг опустело, пока Розмайн вежливо, но с заметной нерешительностью поздравляла ее.
— Я не уверена, чем именно я смогла помочь в этом, но я искренне рада, что вы довольны таким исходом.
Эглантина ответила ей веселой усмешкой.
— Полагаю, даже Местионора может не знать всех способов, которыми ее знания позволяют ей исполнять роль Эруахлерена. Благодаря тому, что аы побудили меня вознести молитвы Богам, со мной смогла заговорить Анхалтунг, и я нашла путь к миру. Я хотела подарить вам что-нибудь в знак благодарности, поэтому пришла сообщить, что Классенбург отправит двух служащих высших дворян в качестве библиотекарей в дворянскую академию, а я сейчас веду переговоры с другим герцогством, чтобы найти третьего.
Глаза Розмайн засияли, и она сложила руки перед собой.
— Ой, надо же! Госпожа Эглантина! Я еще никогда так не радовалась, что могу считать вас своей подругой! Уверена, профессор Соланж будет очень рада услышать это, когда вы ей расскажете! О, как прекрасно, что библиотека снова будет работать на полную мощность, как и должна была всегда! Сколько новых книг и других материалов они смогут обработать и восстановить! Я уже не могу дождаться, когда увижу, как библиотека снова работает, как прежде!
— Надо же, как и следовало ожидать от той, кого благословила Местионора, — хихикнула Эглантина.
Они еще несколько мгновений весело болтали, после чего она попрощалась.
Фердинанду хотелось схватиться за пульсирующую голову. Что вообще это значило? Она наверняка уже нашла хотя бы одну табличку, так что знала о Книге Местионоры. Что заставило ее добиваться удочерения у второй королевы? Как ей удалось убедить Ауба Классенбурга отказаться от намерения сделать ее первой королевой? Неужели она преподнесла это как простую отсрочку, чтобы посмотреть, кто из принцев сумеет заполучить Грутрисхайт? И что она собиралась делать с Розмайн?
Розмайн повернулась к нему, засунув руку глубоко в мешочек с магическим камнем у себя на поясе.
— Фердинанд, разве это не самая чудесная новость, какую ты когда-либо слышал? Только подумай, сколько магических инструментов они смогут оживить! Уверена, если ты включишь их в свои исследования с Хиршурой, тебе позволят на них взглянуть! Более того, вам обоим стоит сосредоточиться на создании чудесных инструментов для нашей библиотеки!
Как раз в тот момент, когда он собирался сделать ей замечание, он заметил несколько пятен синего цвета, приближавшихся к ним, и поднял взгляд, чтобы увидеть Хайсхица и его толпу болванов, идущих к ним.
Ах, пришло время собирать материалы.
Когда Хайсхиц приблизился, он громко спросил:
— Где невеста господина Фердинанда?!
Фердинанд вздохнул и сказал:
— Это Розмайн, кандидат в герцоги Эренфеста и моя невеста.
Хайсхиц и рыцари столпились вокруг, восклицая: «О? Дайте-ка посмотреть!» и «Что? Это она?!»
— Это... это правда та девушка, которая победила господина Лестилаута? — спросил Хайсхиц.
Розмайн как следует поприветствовала его и сказала:
— Да, это я выиграла диттер за магические инструменты библиотеки.
— Правда? Но... вы такая... слабая на вид.
Розмайн склонила голову, положила руку на щеку и спросила:
— Фердинанд, неужели у мужчин Дункельфегера принято недооценивать своих противников?
Он внутренне усмехнулся, но лишь разочарованно вздохнул.
— Похоже, что так, Розмайн.
— А, понятно, — кивнула она. — Тогда неудивительно, что они так легко проиграли.
— Эй! — закричал Хайсхиц под протестующие возгласы своих товарищей-рыцарей. — Я покажу вам, как на самом деле играют в диттер! Пошли, Фердинанд!
Фердинанд покачал головой.
— К сожалению, мне нужно остаться здесь и встречать гостей вместе с моей невестой.
— Но!
Хайсхицу помешало прибытие Ауба Дункельфегера. За мужчиной семенила его взволнованная дочь, а в руках он держал книгу такой величины, что прежняя Розмайн не смогла бы поднять ее в одиночку.
— Вы госпожа Розмайн, кандидат в герцоги, которая просила Ханнелору одолжить книгу о героических рыцарях Дункельфегера?
С некоторым усилием она оторвала взгляд от огромного тома и улыбнулась аубу:
— Именно. Я Розмайн, и для меня большая честь считать госпожу Ханнелору дорогой подругой.
Две девушки обменялись улыбками, пока ауб, подперев подбородок, изучал ее:
— Хм... Раз вы уже предоставили ей свою книгу, я с радостью передам это.
Он с глухим стуком поставил книгу перед ней и отступил назад, скрестив руки на груди с довольной улыбкой. Однако улыбка дрогнула, когда он увидел, как у Розмайн засияли глаза, а она с обожанием положила руку на обложку.
— Я бесконечно благодарю вас за щедрое одолжение этой замечательной книги! Я буду беречь все истории, что скрыты внутри.
— ХА! — рявкнул Ауб Дункельфегер. — Девушка, которая так любит рыцарей, и впрямь отлично подходит господину Фердинанду! Я с замиранием сердца буду ждать новых рассказов о ваших подвигах на поле битвы в диттер!
Розмайн оторвала взгляд от книги и склонила голову набок, пока Ханнелора пыталась образумить отца.
— Приношу свои искренние извинения, но я не собираюсь поступать на курс рыцарей.
— ЧТО?! — взревел он, привлекая внимание всех, кто был поблизости.
Фердинанд тяжело вздохнул, а Ханнелора воскликнула:
— Отец! Пожалуйста! Я же уже говорила вам! Госпожа Розмайн будет учиться на курсе кандидатов в герцоги и на курсе служащих!
— Фердинанд! — рявкнул он. — Как ты, такой выдающийся рыцарь, можешь не позволить своей невесте, которая победила моего сына в диттере, поступить на курс рыцарей?!
— Я не рыцарь, и она не хочет туда поступать.
— Почему нет?! — потребовал он.
Фердинанд посмотрел на Розмайн, без слов требуя: Покажи мне, на что ты способна.
Ее лицо ясно говорило: Ты всерьез ждешь, что я буду нормально общаться с Аубом Дункельфегером, когда он так высоко стоит над нами, а ведет себя как ребенок? И все же она опустила полные печали глаза точно так же, как это делала Ангелика всякий раз, когда не хотела что-то делать, и сказала:
— Приношу свои искренние извинения еще раз. Как вы, возможно, слышали, я всегда была болезненным ребенком, а незадолго до поступления в академию на меня напали, и я провела в юреве больше года. Лишь недавно я достаточно окрепла, чтобы двигаться без помощи магических инструментов. Боюсь, я просто не способна выдержать физические требования курса рыцарей.
Ханнелора уже почти не знала, что делать, пытаясь отчитать отца за такую бестактность, но он просто ее игнорировал.
— Так эта хиленькая первокурсница, только недавно вышедшая из годового юреве, победила моего сына, следующего Ауба Дункельфегера, в диттере?!
Один из рыцарей крикнул:
— Может, она и слаба, но я слышал, что она победила нечестными приемами!
— Она и правда невеста Повелителя Зла! — воскликнул другой.
— АХ! Почему меня не было здесь, чтобы это увидеть?!
Ауб стукнул кулаком по столу.
— Сразитесь с нами в диттер! Посмотрим, на что вы двое способны вместе!
Розмайн медленно сдвинула книгу со стола в поджидающие руки Брюнхильды, а Фердинанд улыбнулся Аубу Дункельфегеру.
— Поскольку нам это ничего не дает и предложить нам тоже нечего, я не вижу причин участвовать в диттере.
— Если мы победим, то сможем бросить вам вызов снова в следующем году! Если победите вы, мы одолжим вам еще больше книг!
Фердинанд положил руку на плечо Розмайн, не дав ей сказать какую-нибудь глупость, как раз в тот момент, когда Ханнелора потянула отца за руку и привлекла его внимание.
— Отец! Я уже согласилась обменяться книгами с госпожой Розмайн!
— Нет, — отмахнулся он. — Я имею в виду книги, которые читает только семья эрцгерцога.
Глаза Розмайн могли бы воспламенить плащ Бога Тьмы. Фердинанд сжал ее плечо и сказал:
— Тогда мне нет интереса участвовать в этом. Вы можете вызвать Розмайн на диттер, если она примет такие условия, но я не буду в нем участвовать.
Рыцари, разумеется, не смогли промолчать:
— Так бросить свою невесту!
— Вы и правда Повелитель Зла!
...Почему они звучали такими воодушевленными?
Он снова перевел внимание на Розмайн, когда она потянула его за рукав и сказала:
— Фердинанд...
Он покачал головой.
— Я ничего не выиграю от этой игры.
Ее глаза метнулись в сторону, прежде чем она сказала:
— Я еще и тебе дам почитать эту книгу!
— Я не хочу.
— Я... я добавлю ещё больше кругов на твой плащ!
— Ты уже обещала это сделать.
Хотя от этого предложения его сердце и правда подпрыгнуло.
Она раздражённо зарычала, когда у неё закончились предложения, которыми можно было его соблазнить, и тут, словно по сигналу, вперёд вышел Хайсхиц:
— Ауб Дункельфегер, оставьте это мне!
— Хм... Что ж, Хайсхиц, — сказал он, отступая и позволяя своему командиру рыцарей плюхнуться в кресло перед ними.
Он наклонился вперед, опираясь на локоть, и сказал:
— Один плод фламмерцунг.
Пока Фердинанд делал вид, что обдумывает предложение, рыцари за спиной Хайсхица начали хлопать его по спине и поздравлять. Фрукт у него с прошлого плетения, конечно, еще оставался, но два фрукта открывали бы перед ним и другие возможности...
И все же он знал, что сможет получить больше, если просто промолчит.
— Одно перо виндфогеля.
Фердинанд скрестил руки на груди.
— Одна шкура фоерхернхена. Вы можете сами выбрать награду...
— Всё перечисленное, — перебил его Фердинанд. — И добавь немного порошка блицфлайге. Твой плащ этого стоит, не так ли? Заодно можно будет получить и материалы, которых у меня еще нет.
— Нгх...! — Хайсхиц опустил голову, скрипя зубами и явно взвешивая денежные потери против желания бросить ему вызов. — ...Согласен! За мой плащ!
— Что ж, — сказал он. — Что касается того, что нам следует защищать...
— Разве это не очевидно? — крикнул Ауб Дункельфегер. — Господин Фердинанд должен защищать свою невесту, святую Эренфеста!
Фердинанд сделал вид, что недоволен, когда Хайсхиц заявил о своем намерении защищать Ханнелору, которая громко протестовала. На этот раз Розмайн не могла злиться на него за то, что он втянул ее в это, хотя она и была важной частью его стратегии.
— Не бойся, Розмайн, — сказал он, повернувшись к ней. — Я непременно буду защищать тебя.
Она моргнула и сказала:
— Да, я знаю.
Рыцари взорвались криками одобрения и насмешками в ответ на ее слова.
Не обращая на них внимания, Фердинанд отвел Хайсхицa в сторону, чтобы обсудить детали.
— Значит, будем играть на тренировочной площадке Дункельфегера.
— Обычное время, — согласился Хайсхиц.
— И мы...
— Ага, а вы...
— Как всегда. Я...
— Разумеется.
Они посмотрели друг другу в глаза и кивнули, заключив соглашение.
Когда они приземлились на тренировочной площадке, Розмайн отвела Фердинанда в сторону и сказала:
— Я знаю, ты не был к этому готов, — он опустил взгляд, пряча чувство вины, — так что вот.
Она заставила его поднять плащ, чтобы укрыть ее, пока снимала с рук три защитных амулета и вручала их ему, а затем снова вышла из тени его плаща.
— Внутри щита они мне не понадобятся. Я... я прошу прощения, что все, чем я могу помочь тебе, — это то, что ты уже дал мне...
— Нет, это... Это полезно, — сказал он, отводя от нее взгляд.
Он надел ее амулеты, а затем проводил ее к их базе.
— Тебе нужно будет действовать быстро, — сказал он.
— Я знаю. После этого я прочту благословение.
Он кивнул и поднялся в небо, встретившись взглядом с Хайсхицем, пока тот держал в ладони маленький магический инструмент размером с магический камень. Как только прозвучал колокол, знаменующий начало диттера, Фердинанд рванул к Ханнелоре, а Хайсхиц приготовился атаковать Розмайн. Наблюдавшие рыцари в изумлении воскликнули, когда все, что он успел направить на неё, отскочило от ее щита, а затем закричали снова, когда Ханнелора выпустила в Фердинанда слабую атаку, после чего призвала щит, чтобы блокировать отдачу.
Один амулет ушел.
— Господин Хайсхиц! — закричали рыцари. — У него есть инструменты, отражающие физические атаки! Не используйте их!
— Нет! — крикнул он в ответ. — Господин Фердинанд не из тех, у кого будет больше одного такого амулета!
Это было правдой. Во время прошлого плетения у него был один амулет. Однако теперь, когда Хайсхиц попытался врезаться в него, в ответ ударила атака втрое сильнее, хотя он успел перекатиться ровно настолько, чтобы она лишь задела его плечо.
— Нгх...! Это был последний! — Его вторая атака тоже была отбита, но от третьей Фердинанду пришлось защищаться.
Как и было задумано.
Пока они обменивались ударами, рыцари то и дело выкрикивали возгласы потрясения, а затем синий свет благословения Ангрифа усилил его, из-за чего блокировать Хайсхица стало легче, но чуть труднее было делать вид, будто его тот теснит.
Он постепенно позволил Хайсхицу опускать их все ниже и ниже к земле, и когда они оказались на разумной высоте, он позволил одному из летящих на него ударов отбросить себя назад, а сам подбросил в воздух магический инструмент, который держал в руке, прежде чем прикрыть глаза плащом. Яркая вспышка на мгновение залила арену ослепительным светом, заставив большинство присутствующих вскрикнуть от боли. Опустив плащ, он достал еще один магический инструмент, с магическим кругом Шлафтраума, усиленный черным магическим камнем, и швырнул его в лицо Хайсхицу. Инструмент сработал при соприкосновении с его кожей, и мужчина обмяк. Фердинанд пронесся мимо него, когда тот уже начал падать со своего ездового зверя. Он вернул меч в форму штапа и нырнул вниз, схватив Ханнелору лентами света и подняв ее в воздух.
— Эй! Он что, сначала ослепил его, а потом усыпил?!
— Какая грязная уловка!
— Ага, я именно на это и пришел посмотреть!
Когда Ауб Дункельфелгер объявил о начале игры, Фердинанд вспомнил, как Розмайн расстроилась из-за ран, которые он причинил ее подруге, и потому на этот раз, спускаясь обратно к земле, постарался поймать девушку.
— Ух ты! Она и правда святая!
Фердинанд повернулся и, что неудивительно, увидел, что Розмайн исцеляет Хайсхицa. Спускаясь, чтобы встретиться с ней, он поднял взгляд и увидел, что она хмурится, заметив, что он держит невредимую Ханнелору.
Толпа разразилась разными возгласами восторженного изумления, а несколько человек закричали:
— Ничего себе! Она и правда невеста Повелителя Зла!
Фердинанд спешился со своего ездового зверя, поставил Ханнелору на землю и подошел к своей недовольной невесте.
— Надеюсь, ты проявишь к своим союзникам такую же милость, какую проявила к врагам.
Она с раздраженным фырканьем исцелила его и пробормотала:
— Это было слишком быстро. Я думала, что все затянется дольше.
— У нас не было времени. Скоростной диттер Дункельфегера скоро начнется. Теперь ты получила право одалживать свои книги. Не понимаю, почему от тебя слышу только жалобы.
Ее улыбка была холодной, но ярость, пылавшая в ее глазах, согрела ему сердце.
Они вернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как несколько герцогств высшего ранга играют в диттер, к большому восторгу Розмайн, а затем началась уборка. Розмайн ушла с Вильфридом помогать, а Сильвестр подошел и сел в кресло рядом с Фердинандом.
— Представь мое удивление, когда я посмотрел туда и увидел, что тебя окружили рыцари в синем под предводительством самого Ауба Дункельфегера. А потом представь мое еще большее удивление, когда ты просто ушел с ними на их поле диттера, забрав с собой мою приемную дочь и не сказав мне ни слова.
— Странно, — сказал Фердинанд. — Я передал сообщение одному из последователей Розмайн. Разве он не доложил тебе?
— Ну да, но тебе не кажется, что ты хотя бы мог поставить меня, Ауба Эренфеста, в известность, что собираешься делать? Что было на кону на этот раз?
Фердинанд пожал плечами.
— Несколько материалов для смешивания и книги от Ауба Дункельфегера для Розмайн.
— Разумеется, — вздохнул он, потирая лоб. — С вами двоими всегда одно и то же. И что бы они выиграли, если бы вы проиграли?
— Право снова бросить мне вызов в следующем году и плащ Хайсхицa.
— И это все?
— Это все, что они попросили.
Сильвестр прикрыл рот рукой, стараясь не расхохотаться:
— Сколько уже раз ты обдираешь этого бедолагу, дразня его плащом?
Он снова пожал плечами:
— Недостаточно много, чтобы он усвоил урок.
— По крайней мере, теперь они не смогут снова бросить тебе вызов в следующем году, полагаю.
Они разговаривали до тех пор, пока не приблизился пятый колокол, после чего студенты начали спускаться на площадку для церемонии награждения. Когда королевская семья поднялась на сцену, Фердинанд сел чуть дальше назад, хотя и знал, что Раоблут не сможет увидеть его со сцены. После вступительной речи короля объявили награды за диттер, исследования и число посетителей.
Наконец объявили академические награды. Было несколько студентов Эренфеста, которых назвали отличниками, и среди них оказалось большинство последователей Розмайн, Шарлотты и Вильфрида. Затем Фердинанд подался вперед, когда Розмайн объявили лучшей среди первокурсников. Вильфрид тоже оказался среди отличников, вместе с Филиной и Родериком. Вильфрид проводил ее к месту, где ждали остальные студенты, и с той же грацией, что и у ее матери Эльвиры, она поднялась и пересекла сцену, оглядывая аудиторию, пока не нашла Фердинанда. Ее вежливая улыбка слегка потеплела, прежде чем она повернулась к королю и опустилась на колени.
Он похвалил ее за усердие и за то, что она помогла столь многим в Эренфесте получить более высокие оценки. Когда она наконец встала, секции Эренфеста и Дункельфегера каждая наградила ее громкими аплодисментами, из-за чего почти все остальные тоже захлопали из вежливости. От похвалы ее лицо буквально сияло, и Фердинанд почувствовал себя одновременно виноватым из-за того, что прежде лишал ее этого, и радостным оттого, что на этот раз мог исправить свою ошибку.
Когда все награды были вручены и они вернулись в общежитие, чтобы подготовиться к ужину, Розмайн подошла к Фердинанду, выпятила грудь и сказала:
— Я заняла первое место в классе!
— Так и есть.
— Похвали меня!
Он на мгновение уставился на нее, а затем улыбнулся и сказал:
— Очень хорошо.
Щеки у нее порозовели от удовольствия, и она тихо захихикала про себя, получив эти простые слова, прежде чем плавно направиться к своей «родной» семье за новой порцией похвалы. Чтобы хоть как-то сохранить справедливость, он поздравил и Вильфрида, хотя и гадал, зачем вообще старается, если мальчик смотрел на него с таким потрясением.
Пока слуги убирали остатки ужина, Хиршура ворвалась в общежитие, держа в руках большую стопку бумаг.
— Фердинанд! — позвала она, торопливо подбегая к нему. — Посмотри на это! Служащие Центра сказали, что эта часть круга очень похожа на то, что они видели в некоторых старых документах. Они считают, что это связано с Богом Жизни.
— О? Покажи, — сказал Фердинанд, пока Хиршура положила бумаги на ближайший стол и достала нужный лист. — Вот этот пробел. Ты же выдвигал похожую теорию, верно? Впрочем, круг, с которым его сравнили, был совсем другим. Когда я показала им то, что предложил ты, они рассказали мне об этом и о том, что видели на некоторых более древних магических инструментах.
— Хм… Я такого еще не видел, — пробормотал он, разглядывая замысловатые завитки и линии. — Здесь они успешно соединили круг Бога Жизни с несколькими другими.
Он уже видел подобное пару раз, но это было крайне занимательно. Найти еще один такой образец было по-настоящему интересно.
— Вот как? — сказала Хиршура, вынимая еще несколько страниц.
Они принялись просматривать заметки, которые она получила от служащих, и спустя мгновение их прервала Розмайн.
— Фердинанд, профессор Хиршура, вы будете завтракать?
Оба подняли головы, выходя из забытья. Он взглянул на окно и нахмурился.
— А, уже утро. Профессор Хиршура, вы останетесь на завтрак?
— Нет, мне нужно закончить дела. — Она собрала бумаги и подняла на него взгляд. — Я уже довольно давно беспокоюсь о тебе. Ты говорил, что после выпуска тебя ждут только скука и тоска, Фердинанд, но так ли вышло? Ты... — Она посмотрела на Розмайн, потом снова повернулась к нему. — Ты хотя бы нашел немного радости в Эренфесте?
Взгляд Фердинанда невольно скользнул к Розмайн, которая выжидательно смотрела на него, после чего он перевел глаза на окно и задумался о времени, прошедшем с тех пор, как покинул академию, как в предыдущем, так и в нынешнем плетении.
Боли было много: и когда брат позволил Веронике загнать его в храм, и когда он видел, как умирает Розмайн. Но были и другие мгновения: от таких простых вещей, как вкусный обед без мысли о том, не отравлен ли он, до того, как он понял, что значит по-настоящему быть кому-то дорогим.
С легкой, искренней улыбкой он сказал:
— Да, думаю, да.
Профессор Хиршура ответила ему такой же улыбкой, и ее лицо смягчилось.
— Я рада. Буду ждать вестей от тебя, будь то о новых магических инструментах, результатах исследований или... — снова ее взгляд опустился к Розмайн. — ...будущих романтических историях. Не теряй связь.
— Он будет поддерживать связь! — прощебетала Розмайн, из-за чего Фердинанд поморщился.
* * *
После короткого сна Юстокс помог Фердинанду одеться, а Экхарт приготовился сопровождать Ангелику. Когда они вошли в общую комнату, Розмайн вышла их встретить, но, увидев Экхарта, широко раскрыла глаза.
— Ой, вы одеты довольно официально, дорогой брат.
— Конечно, — сказал он. — Ведь я сопровождаю твоего рыцаря-телохранительницу.
— Ты сопровождаешь Ангелику? — ахнула она, прикрыв рот рукой, совсем как Эльвира.
Экхарт фыркнул.
— Ты не знала?
Она покачала головой.
— Лизелетта ничего не сказала, а Ангелика...
— ...это Ангелика, — закончил за нее Экхарт. — В этом, знаешь ли, я виню тебя. Будучи вдовцом, я мог увиливать от любых других помолвок, говоря, что не женюсь снова, пока этого не сделает господин Фердинанд, и вот ты лишила меня моей отговорки.
— Да! — сказала она с сияющей улыбкой. Но почти сразу же склонила голову и приложила руку к щеке. — Хммм... Значит, до свадьбы тебе придется ждать еще шесть лет? Разве это не слишком грустно для Ангелики?
Фердинанд вздохнул. Шесть лет, чтобы убрать врагов, подготовить Зента, захватить герцогство и убедить Розмайн по-настоящему видеть в нем своего Бога Тьмы, а не Эруахлерена. Хватит ли ему времени?
Фыркнув, Экхарт вернул его к разговору.
— Для нее это совсем не грустно. Она хочет как можно дольше оставаться твоим рыцарем-телохранительницей, так что все, что оттягивает свадьбу, ей только на руку.
— И как же ты к этому относишься?
— Я? — спросил он, прежде чем бросил взгляд далеко в прошлое и тяжело вздохнул. — Скажем так, я и правда не собирался снова жениться, но и жаловаться особо не могу.
Когда Розмайн утешающе положила ему на руку ладонь, он посмотрел на младшую сестру с искренней улыбкой.
Общая комната начала оживать, и все обернулись, увидев, как Ангелика спускается по лестнице, держа в руках Штернлюка.
— О! — ахнула Розмайн, снова прикрыв рот рукой.
С отработанными движениями Экхарт шагнул вперед и непринужденно заметил:
— Ты просто прекрасна. С нетерпением жду твоего танца меча.
Когда Ангелика поблагодарила его, к ней подошла Розмайн и спросила:
— Ангелика, я слышала, что ты обручена с моим старшим братом.
— Именно так.
За ее спиной родители Ангелики смотрели на все в отчаянии.
— И как ты к этому относишься?
С мечтательной улыбкой Ангелика ответила:
— Конечно, я довольна. Я сказала, что доверю выбор жениха своему наставнику, и он выбрал господина Экхарта, который и правда очень силен. Хотя, думаю, он не так силен, как господин Фердинанд.
— Это уж точно! — заявил Экхарт с мальчишеской ухмылкой, а Розмайн украдкой проскользнул взглядом между своим рыцарем-телохранителем и Фердинандом. Вся эта беседа заставила его тяжело вздохнуть и приложить руку ко лбу.
Прозвенел третий колокол, и все, кто имел отношение к выпуску, ушли, оставив после себя заметно более тихую общую комнату. Кивнув Юстоксу, Фердинанд повел Розмайн в зал для встреч. Она вопросительно посмотрела на него, но затем широко раскрыла глаза и слегка покраснела, когда он опустился перед ней на колени и взял обе ее руки в свои.
— Розмайн, мне нужно, чтобы ты меня выслушала.
— Д-да? — пискнула она.
— Что бы ты ни делала, не напевай никаких песен, не думай о том, чтобы благословить кого-то, не... Не делай ничего, что раньше приводило к благословению. Пожалуйста.
Она на мгновение моргнула, потом опустила взгляд, и ее плечи поникли.
— Розмайн?
— Я не буду.
— Пообещай мне.
— Обещаю.
Он вгляделся в ее глаза, ища хоть какой-то знак, что она не понимает, а потом кивнул сам себе и сказал:
— Хорошо. Пойдем.
Танец меча Ангелики был куда впечатляющей, чем в прошлый раз, когда он его видел, ведь тогда они с Розмайн могли смотреть только через один из его магических инструментов. От светящегося клинка, наполненного маной, летели искры, пока она кружилась и рассекала воздух, и его невеста ахала от восхищения. Другие девушки на сцене рядом с ней просто не шли ни в какое сравнение. Возможно, с точки зрения приличий было и не слишком хорошо так явно затмевать представителей более высоких герцогств, но ее слабые успехи в учебе с лихвой это компенсировали, так что он сомневался, что Экхарту придется иметь дело с какими-то краткосрочными политическими последствиями.
Следом шел танец посвящения, которого Фердинанд не видел в прошлом плетении, потому что тогда его отвлекло благословение, которое дала Розмайн. Эглантину сопровождал чуть более старший родственник-мужчина, а принц шел с девушкой примерно своего возраста, которую Фердинанд не узнал. Розмайн любезно пояснила, что это одна из девушек, которые во время занятий по танцу посвящения постоянно крутились рядом с принцем. Девушка выглядела безмерно счастливой, а вот принц — нет.
Танец Эглантины и правда был прекрасен, хотя танцу принца Анастасия было с ним не сравниться. Поскольку ее собирались удочерить в королевскую семью, вряд ли это вызовет слишком много волнений, даже если она настолько заметно превзойдет его.
— О, — прошептала Розмайн, — он и правда очень сильно улучшился. Интересно, это он начал практиковаться ради нее?
Это считалось улучшением...? Насколько же плох был этот идиот?
К счастью, им удалось провести всё утро, так и не позволив Розмайн ни разу никого благословить, а потом все они вернулись в общежитие и спокойно пообедали, прежде чем те, кто выпускался, ушли готовиться.
Когда Ангелика появилась снова, Розмайн грациозно подошла к ней и сказала:
— Поздравляю с выпуском, Ангелика.
Девушка улыбнулась и сказала:
— Я обязана вам тем, что вообще выпускаюсь, госпожа Розмайн. Я должна выразить свою благодарность.
Когда она и вся ее семья опустились на колени, взгляд Розмайн дрогнул, но она сохранила спокойное выражение лица, принимая их благодарность и говоря им подняться.
— Экхарт, — сказала она, стараясь отстраниться от того, что ей казалось неловким зрелищем, — проследи, чтобы ты как следует проводил Ангелику. Я доверяю тебе, ты знаешь, что делать, дорогой брат.
— Разумеется, — рассмеялся он и взъерошил ей волосы.
— Эй! — возмутилась она, отталкивая его руку. — Мои волосы! Ой! О нет! Рихарда! Помоги! Фердинанд, не смотри на меня!
Он недоуменно нахмурился, пока Рихарда уводила Розмайн под плохо скрываемое хихиканье Экхарта и семьи Ангелики. Юстокс держался за живот и прикрывал рот рукой, едва сдерживая смех, а Сильвестр несколько раз фыркнул, прежде чем извиниться и уйти в зал для встреч.
Он вопросительно приподнял бровь, глядя на Экхарта, безмолвно прося объяснений, но в ответ получил лишь кривую ухмылку, прежде чем его рыцарь-телохранитель вывел Ангелику из комнаты.
На его плечо легла дрожащая рука, когда Юстокс шагнул вперед, все еще борясь со смехом.
— Господин, до меня дошло, что, возможно, ваше джентльменское воспитание несколько... хромает.
Фердинанд сердито уставился на него.
— Не хочу слышать это от разведенного мужчины.
— Ты предпочел бы услышать это от мрачного вдовца или от приемного отца твоей суженой?
Он на несколько мгновений замолчал, а затем вместе с ним вошел в зал для встреч и протянул ему инструмент блокировки звука.
* * *
На следующий день Фердинанд нес мешочек, полный наполненных маной магических камней, пока провожал Розмайн в библиотеку. Когда они вошли, шмилы заковыляли к ним и начали подпрыгивать вокруг нее, выкрикивая: «Миледи!» и «Работа, миледи?»
...И все же было немного странно смотреть, как они считают Розмайн своей хозяйкой, особенно если учесть, что он провел с ними шесть лет, когда они принадлежали библиотекарю. Казалось, будто он зашел в класс кандидатов в герцоги шестого года и увидел, как его ведет первокурсник-служащий.
— Ах, господин Фердинанд! — сказала профессор Соланж с теплой материнской улыбкой. — Сколько же лет прошло с нашей последней встречи!
— И правда, — ответил он. — Я слышал, что знакомые мне библиотекари уже ушли, но рад видеть, что хотя бы одна из них еще здесь.
— Да, — сказала она, печально отведя взгляд.
— Профессор Соланж, — сказала Розмайн, подходя к столу, — разве выпускные экзамены уже не закончились? Полки такие пустые.
— Ох, с каждым годом становится только хуже, — вздохнула Соланж. — Многие студенты просто не возвращают книги или берут их без разрешения.
— Что? — ахнула Розмайн. — Как они могли так осквернить библиотеку?! Кто за это отвечает? С библиотекой нельзя так обращаться!
— К сожалению, я не могу сказать, кто взял книги без разрешения.
Фердинанд покачал головой.
— Розмайн, ты ведь хозяйка Шварца и Вайса, верно? Пусть они дадут тебе список студентов, которые не вернули книги или брали их без разрешения.
— Ох, — сказала Соланж, подняв руки, — я не могу просить Вас об этом. Я не могу взваливать на госпожу Розмайн еще и это.
— Это не обуза, — заверил ее Фердинанд. — Скорее, такому положению дел нельзя позволять продолжаться. Розмайн может запятнать библиотеку кровью виновных, если мы не разберемся с этим сейчас. Розмайн, принеси список. Я помогу профессору Соланж с магическими камнями.
— Ладно, Шварц, Вайс, Хартмут, Филина! Давайте составим список грешников!
Оставив ее развлекаться, Фердинанд проследовал за Соланж в ее кабинет и достал магический контракт на магические камни.
— В этом контракте сказано, что мы одалживаем вам пятнадцать больших наполненных маной магических камней. Когда следующей зимой Розмайн вернется, вы должны будете вернуть ей эти пятнадцать магических камней. Хранить их следует в надежном месте, запертом так, чтобы доступ был только у вас. Использовать их можно лишь для магических инструментов библиотеки. — Он нарочно не стал уточнять, для каких именно, поскольку Розмайн дала больше, чтобы Соланж могла подавать ману и в другие необходимые инструменты, которые ей было трудно поддерживать. — Вас устраивают такие условия?
— О, да, вполне, — сказала Соланж, подписав вслед за Фердинандом и наблюдая, как контракт вспыхнул огнем. Он передал ей кожаный мешочек и пождал, пока она уйдет в глубь помещения, чтобы спрятать его под замок. Когда она вернулась, они снова вошли в библиотеку, где Розмайн ждала их с несколькими листами в руках. — Вот список виновных! — объявила она, и в ее глазах горела праведная жажда убийства.
— Понятно. Подготовьте ордонанцы.
Пока служащие Соланж и Розмайн занялись делом, Розмайн сказала:
— Фердинанд, я и не ожидала, что вы поможете с библиотекой. Я так тронута.
Она и правда была тронута. С тем взглядом, которым она на него смотрела, будь она постарше, это было бы просто сокрушительно.
С кривой усмешкой он сказал:
— У меня есть один особый магический круг, который я хотел бы вышить на своем плаще. По-моему, это честный обмен, разве нет?
С тихим смешком она сказала:
— Должно быть, это какой-то особенный круг.
— Именно.
Она отвела взгляд, и на ее щеках проступил румянец.
— Ну, я же обещала добавить к нему свой вклад, а если вы сумеете вернуть все книги, оно того стоит.
— О, конечно же. Я отправлю им послание, после которого у них не останется иного выбора, кроме как вернуть книги.
Подойдя к подготовленным камням, он коснулся каждого своим штапом и угрожающим голосом рыцаря-командира сказал:
— Библиотека дворянской академии находится под управлением королевской семьи, а значит, и книги тоже являются собственностью королевской семьи. Те, кто не вернет свои книги перед тем, как покинуть академию, будут признаны преступниками, и об этом будет сообщено их Аубу от имени короля. После этого мы применим магию контракта, ибо клятва, данная Местионоре, Богине Мудрости, была нарушена.
Пусть хоть какой-то толк будет от этой мелочной богини.
Когда они улетели, он обернулся и увидел, что Розмайн смотрит на него широко раскрытыми глазами, а все ее лицо залилось краской.
— Розмайн? — спросил он. — Что случилось? У тебя жар?
Она яростно замотала головой.
— Нет! Нет! Я в порядке! Фердинанд, э-эм, не мог бы ты пойти... заняться исследованиями или еще чем-нибудь где-нибудь в другом месте. Где угодно в другом месте. Я помогу профессору Соланж с книгами, которые скоро должны будут поступить.
Если бы не разговор с Юстоксом, он, возможно, не понял бы, что происходит. Впрочем, это лишь навлекло бы на него другие неприятности. Собрав всю силу воли, какая у него была, он сохранил нейтральное выражение лица, быстро поднялся по лестнице на второй этаж, спрятался за книжным шкафом, достал инструмент блокировки звука и рассмеялся.
Розмайн никогда бы не простила его, если бы он рассмеялся над ее растерянными попытками справиться с собой у него на глазах.
Оставалось только надеяться, что в будущем подобные случаи будут происходить там, откуда он сможет легко ускользнуть, иначе ему придется иметь дело с очень сердитой невестой.