Мощные метели хлестали по рыцарскому ордену, приближавшемуся к Повелителю Зимы. Чудовищное магическое животное буйствовало в лесу Хальдензеля, а порождённые его силой снежные вихри почти скрывали его облик. Когда это магическое животное напало в прошлом плетении, Фердинанн находился в Аренсбахе и понял, что гораздо охотнее противостоял бы сотне Повелителей Зимы, чем снова оказался в положении, в котором находился ранее.
— Экхарт, Карштедт! — рявкнул Фердинанд. — Возьмите свои отряды и начинайте атаковать его ноги! Корнелиус! Поднимайся в воздух и подготовьте ударную группу к атаке по моему сигналу!
Мужчины тут же бросились выполнять приказ, а Фердинанд отдал распоряжения оставшимся средним и низшим дворянам, после чего взмыл высоко над монстром.
Внизу, в метели, вспыхивали огни, а магическое животное ревело, порождая всё новых снежных магических животных. Средние и низшие дворяне уничтожали их, но мана просто возвращалась к монстру, помогая ему быстрее исцеляться. Как ни крути, на этот раз за ним следило слишком много глаз, чтобы воспользоваться плащом Бога Тьмы.
Вместо этого он призвал свой клинок, наполнил его маной и бросился в атаку. После нескольких ударов он приказал двум отрядам усилить натиск, а сам вместе с Карштедтом и Экхартом взмыл навстречу ударной группе. Нескольких жестов оказалось достаточно, чтобы они поняли дальнейшие приказы, и все подготовили свои атаки, ожидая сигнала. Когда клинки вокруг Фердинанда вспыхнули, наполнившись маной, он вытянул руку вперёд и устремился к задней ноге. Он, Карштедт и Экхарт одновременно нанесли удары, и их атаки сошлись, отсекая левую заднюю ногу. Удары отряда Корнелиуса настигли правую ногу мгновением позже, перерубили её, и магическое животное рухнуло на землю.
Ангелика внезапно оказалась у его головы, когда он падал, вонзила Штернлюка в глазницу и вырезала ценный ингредиент, после чего снова исчезла, прежде чем монстр успел достаточно оправиться для атаки.
Тем временем отсечённые конечности растаяли, превратившись в снежные вихри, и начали восстанавливаться. К тому времени, как они полностью сформировались, отряды Фердинанда и Корнелиуса уже снова были готовы к атаке — на этот раз они целились в передние ноги. Ангелика вырезала два его зуба, но получила порез на ноге и выбыла из боя, пока не подействовало зелье.
После ещё двух скоординированных атак оба отряда отступили, чтобы восстановить силы. Им не требовалось много времени, да и бой уже почти закончился. Они как раз собирались перейти к стадии истощения, когда всё внимание переключается с ослабления монстра на сбор добычи. Вернувшись в бой, они провели ещё три раунда, после чего смогли начать собирать когти, кожу, мясо, кости и органы. Дальше оставалось лишь ждать, пока от зверя ничего не останется, и следить, чтобы не появились новые угрозы.
Через два дня они вернулись в замок — измученные и совершенно без сил. Едва Норберт увидел Фердинанда, как тут же бросился к нему и сказал:
— Ауб желает немедленно видеть вас и господина Карштедта.
Двое мужчин обменялись усталыми, но встревоженными взглядами и поспешили в кабинет. Через несколько мгновений после их прибытия Сильвестр велел всем выйти, активировал инструмент блокировки звука и крикнул:
— Король участвовал в ритуале!
Карштедт выглядел так, словно его душа покинула тело, а Фердинанд закрыл глаза и глубоко вдохнул.
— Объясните.
Сильвестр порылся в ящике стола и протянул ему пачку бумаг. Фердинанд взял их и начал читать.
Отец,
Как мы сообщали вчера, сам король соизволил присоединиться к нам на обряде посвящения. Вместе с ним прибыли принц Сигизвальд, его жена, принцесса Эглантина, принцесса Адольфина и принц Анастасий. Сестра уже объяснила, что рыцари-телохранители не могут присутствовать, однако командующий рыцарским орденом Центра всё равно потребовал разрешить их ордену войти. Мы с сестрой и братом настояли, что этого нельзя допустить, но доказали с помощью щита Шуцерии, что никто из находящихся в комнате не питает злых намерений.
Они тщательно проверили щит сестры, но тот ни разу не дрогнул. Даже когда кто-то попытался напасть на неё изнутри, щит вытолкнул его наружу ещё до того, как он успел взмахнуть клинком. Она и правда потрясающая! Столько времени удерживать щит! Даже представить страшно, сколько маны и душевных сил в ней должно быть.
Когда король выразил удовлетворение щитом, сестра попросила разрешения исцелить раненых рыцарей. Я предложила, чтобы исцеление провела я, поскольку она уже потратила столько маны и ей нужно было восстановиться перед ритуалом.
Когда всех исцелили с помощью посоха Фрютрены, командующий рыцарским орденом начал сомневаться в наших зельях, хотя главный служащий принца Анастасия наблюдал за всем процессом смешивания от начала до конца, включая сбор ингредиентов. Брат, сестра и все наши служащие, способные их создавать, неустанно работали под его пристальным взглядом. Однако командующий утверждал, что мы могли отравить зелья, когда служащий не смотрел или после его ухода.
Один из рыцарей сказал, что после того, как увидел наши действия на турнире герцогств, получил зелье с превосходящим рецептом, не дождавшись даже благодарности в ответ, и был исцелён божественным инструментом за наш счёт, он полностью нам доверяет и сам выпил одно из зелий. Он объявил, что зелье безопасно и столь же эффективно, как прежде.
Командующий рыцарским орденом всё ещё не был удовлетворён, и королю пришлось приказать ему отступить.
Фердинанд вздохнул и потёр переносицу. Выходило, Раоблут наверняка оказался в руках Георгины. По крайней мере, мы приобрели союзников среди рыцарского ордена Центра и, возможно, даже среди королевской семьи. Раз уж они знали о труке, вероятность того, что они попадутся на те же уловки, была гораздо ниже.
Члены королевской семьи выстроились перед входом в ряд, чтобы студенты, участвующие в ритуале, могли легко их приветствовать. Несколько человек не смогли войти, в основном представители проигравших герцогств, но четверых из шести прибывших из Аренсбаха щит тоже отверг. Принц Анастасий особенно отметил это и что-то сказал королю, хотя я не расслышала что именно.
— Итак, их подозрения насчёт наших врагов усиливаются, — сказал Фердинанд, и на его лице расплылась мрачная улыбка.
— Это всё, что ты вынес из прочитанного? — спросил Сильвестр.
— Тишина. Я ещё не закончил читать.
Перед началом сестра объяснила суть ритуала и сказала, что они, скорее всего, увидят столп света. По её словам, такое бывает только во время ритуалов, проводимых в королевской академии. Она не знала почему, но предположила, что королевская академия находится ближе к богам. К изумлению почти всех присутствующих, она затем призвала чашу Гедульрих, а Хартмут помог ей установить её перед всеми.
Затем она отошла в конец зала, а Хартмут помог всем занять свои места. Мы с братом показали правильную позу для преклонения колен, после чего сестру пригласили начать церемонию.
Этот ритуал стал одним из самых прекрасных событий в моей жизни. Раньше, проводя его в храме, я уже чувствовала единство, но ощущение единения с таким множеством людей было выше всяких слов. Это напоминало прикосновение к божественному. Интересно, сестра постоянно испытывает нечто подобное? Думаю, она ближе к богам, чем кто-либо из ныне живущих, она — настоящее воплощение богини.
Должна признаться, я едва не позволила себе увлечься. Моей задачей было сообщить сестре, когда остановиться, и боюсь, я сделала это немного позже, чем следовало. Многие высшие дворяне и некоторые кандидаты в герцоги потеряли сознание, да и члены королевской семьи выглядели уставшими. Мы раздали зелья, и некоторые начали возражать, но тут же замолчали, когда король без колебаний выпил своё. Брат провёл исцеление, благодаря которому все смогли хотя бы встать на колени и ждать, пока зелья помогут им восстановиться.
Затем король встал и поблагодарил всех участников. Это было так трогательно — радость каждого озаряла зал. Пока все отвлеклись, я заметила, как сестра влила в чашу ещё немного своей маны. Должно быть, после выпитого ранее зелья восстановления она была переполнена маной.
После ухода короля и первого принца студенты начали выходить. Принц Анастасий, профессор Эглантина и профессор Адольфина принесли множество пустых магических камней, чтобы наполнить их, но даже после этого мана всё ещё оставалась. Сестра предложила пожертвовать её библиотеке, поскольку мы получили третьего библиотекаря лишь недавно, и профессор Адольфина с воодушевлением согласилась.
Пока сестра вместе с остальными членами королевской семьи отправилась заниматься распределением маны, Матиас и Лоуренц понесли чашу, а брат остался присматривать за уборкой. Я же поговорила с кандидатами в герцоги Дункельфегера и их служащими о ритуале.
Когда сестра вернулась, вместе с ней пришёл принц Анастасий. Он осмотрел Дальний зал, чтобы убедиться, что всё в порядке, прежде чем закрыть дверь. Затем он от всей души поблагодарил нас от имени королевской семьи, и на мгновение его глаза наполнились эмоциями. После этого он сказал Сестре, что если Дядя создал рецепт зелья, которым она с ними поделилась, то он и впрямь выдающийся человек.
Фердинанд фыркнул. И ему лучше об этом не забывать.
В последних нескольких строках письма Шарлотта описывала реакцию всех присутствующих. В основном они были положительными или исполненными благоговения, за исключением студентов из проигравших герцогств, утверждавших, что не питают злых намерений, и высших дворян Аренсбаха, кричавших, что Розмайн лично плетёт против них заговор. Учитывая, насколько подозрительно они уже выглядели, этим они лишь объявили, кто является их целью. Если с Розмайн хоть что-нибудь случится, королевская семья будет знать, с чего начать поиски.
Хотя это несколько утешало, всё же поводов для беспокойства было гораздо больше. Раоблут наверняка заметил, как его союзники сами себя топят. Ему придётся либо выбраться из этой грязи, либо сжечь всё дотла, прежде чем его вина будет раскрыта. Смогут ли они ускорить вторжение? У Георгины всё ещё не было ключа, но она знала, как его получить. Возможно, она просто пойдёт напролом, поскольку все её тщательно продуманные планы провалились.
Тем временем он утешил брата, подтвердив, что ничего по-настоящему плохого против с ними не произошло, и напомнил ему, что пора начать вести себя как герцог высокорангового герцогства.
* * * * *
В следующие дни стояла ясная погода, поэтому через пять дней после охоты на Повелителя Зимы Фердинанд вызвал в храм представителей компании Гилберта и Плантен. Когда они прибыли, он начал с того, что заказал у Тули ещё одну шпильку для Розмайн — на этот раз в летних цветах. Он сообщил Отто, что вскоре из замка должен прийти вызов, поскольку Эльвира и Флоренция работали над несколькими новыми заказами платьев для Розмайн.
Затем он передал им кусок серебряной ткани:
— Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное? — спросил он.
Отто внимательно осмотрел ткань, разглядывая волокна и плетение, потёр её между пальцами и даже понюхал. Затем он передал её Тули. Та тоже осмотрела ткань, после чего покачала головой.
— Она хорошо сделана, — сказал Отто, — но я не узнаю ни волокно, ни краситель.
— Простите, что вмешиваюсь, — вставила Тули, — но мне кажется, что эта ткань вообще не окрашена. Думаю, серебряный цвет придаёт ей сама нить. На ощупь она странно холодная, несмотря на тепло в комнате. Кажется, будто ткань сделана из металлической нити.
Фердинанд прищурился. Ланценавия использовала серебряное оружие. Неужели они нашли способ впрясть этот металл в нить? В нём не было маны, так что это была нить, не похожая на мановые нити, которые он создавал во время смешивания.
— Можно ли превратить металл в нить? — спросил он.
Отто, Тули и Бенно переглянулись.
— Я бы сказал, что это невозможно, — осторожно начал Отто, — но то же самое я бы сказал о многих товарах, которыми теперь славится Эренфест. С вашего разрешения я хотел бы отнести этот образец нескольким знакомым мастерам по металлу и узнать их мнение. Если он и правда сделан из металла, возможно, они хотя бы смогут определить, из какого именно.
— Да, это мне подойдёт. Теперь я хотел бы заказать маски.
Он велел Янрику передать им чертежи.
— Мне нужно не менее трёхсот штук в кратчайшие сроки.
У всех торговцев глаза полезли на лоб, и им понадобилось несколько мгновений, чтобы обрести самообладание.
— К-как можно скорее, господин? — спросил Отто, заметно побледнев.
— Я понимаю, что это чрезвычайно крупный заказ, — сказал Фердинанд. — Можете распределить его между другими швейными мастерскими, если сочтёте их надёжными. Я не хочу, чтобы об этом узнало слишком много людей. Понятно?
— Д-да, господин.
Он нахмурился и постучал себя по виску, услышав, как Розмайн ворчит в глубине его сознания.
— Когда я говорю «в кратчайшие сроки», я не имею в виду то, что обычно подразумевают дворяне. Я говорю буквально — как только вы сможете это сделать. Маски должны быть хорошо сшиты. Я предпочту, чтобы вы уделили приоритетное внимание качеству, а не скорости. Однако они предназначены для практического использования, а не для украшения. Вышивкой займутся дворяне. От вас требуется лишь изготовить их в простом виде. Доставляйте их партиями по мере готовности, а не все сразу.
На лице Отто снова появились краски:
— Да, господин.
— Теперь, Бенно, — сказал Фердинанд, переключив внимание на него, — из-за сложившихся обстоятельств мне пришлось отдать значительную часть своей бумаги из нансеба и Эйвона. Я хотел бы заказать новую бумагу на замену, а также ещё немного бумаги из тромбе.
Пока Марк записывал заказ, Фердинанд спросил:
— Как продвигается обучение мастеров из Дункельфегера и Древанхеля?
Бенно кивнул:
— Все они весьма талантливы, как и следовало ожидать от лучших мастеров, присланных из Великих Герцогств. Столяры будут готовы отправиться домой весной, и сразу после их отъезда мне нужно будет основать гильдии бумаги в обоих герцогствах. Однако мастерам по металлу потребуется ещё как минимум один сезон, прежде чем они смогут стабильно изготавливать печатные литеры, соответствующие стандарту. Можно ожидать, что новые поставки бумаги появятся на рынке почти сразу, но новых печатных материалов из других герцогств нам придётся ждать ещё некоторое время. Впрочем, думаю, в течение следующих пяти лет они смогут нас превзойти благодаря своей численности и ресурсам.
Постучав себя по виску, Фердинанд сказал:
— Однако не думаю, что это приведёт к финансовым потерям для нас, учитывая системы патентов и авторского права, введённые Розмайн.
Улыбка Бенно стала хищной:
— Совершенно верно, господин.
— Очень хорошо, — сказал он. — Продолжайте в том же духе. Думаю, в следующем году у нас также появятся мастера из других герцогств. Мы можем отложить ваш отъезд до окончания конференции герцогов, чтобы вы заодно основали гильдии бумажного производства и книгопечатания в герцогствах наших нынешних и будущих партнёров. Чем реже Розмайн будет покидать наши границы, тем лучше.
— Да, господин.
После их ухода Фердинанд поговорил с Хартмутом о том, как продвигаются дела в храме, выслушал его версию событий во время обряда посвящения — в целом совпадающую с версией Шарлотты, но отличавшуюся куда большим фанатизмом, — и получил новости о храмовой школе. Несколько детей низших дворян и детей из бедных семей средних дворян должны были начать посещать занятия весной, после окончания зимней игровой комнаты. Однако несовершеннолетние дети дворян уже получали образование, пока их родители общались. Отчасти это служило «проверкой концепции» школы, а отчасти помогало Эренфесту сохранять преимущество в оценках, теперь, когда их книжки с картинками и карты распространялись по всему Юргеншмидту.
Розмайн утверждала, что раз уж оценки всего герцогства учитываются в рейтинге, то имеет смысл делать всё возможное, чтобы повысить успеваемость традиционно самых слабых учеников — низших дворян. «Я и так первая в классе, — говорила она. — Я не могу набрать больше баллов, чтобы ещё сильнее поднять средний показатель. Это единственный оставшийся вариант, если мы хотим продолжать улучшать результаты».
На самом деле многие дворяне Лейзеганга не хотели, чтобы их рейтинг улучшался. Они просто не могли понять, как должно вести себя герцогство, занимающее высокое место в рейтинге. Однако Сильвестр и слышать не хотел их жалоб. Более того, Ауб уже почти был готов начать отправлять неподатливых гибов на пенсию, отдавая предпочтение их более открытым к инновациям преемникам, некоторые из которых успели увидеть, какую разницу внесли кандидаты в герцоги в зимней игровой комнате и дворянской академии. Оставалось лишь ждать, поймут ли гибы, что не обладают и четвертью той власти над Аубом, которую себе приписывают, прежде чем станет слишком поздно.
* * * * *
Прошла неделя, и часть бумаги Фердинанда доставили. Янрик принял её в поместье и рассортировал, чтобы позднее убрать в мастерскую. До получения всей заказанной бумаги из тромбе было ещё далеко, но Фердинанд пока не испытывал острой необходимости в ней. Время у них ещё оставалось.
Отчёты из дворянской академии были интересными, но не тревожными. Те, кто работал с Дункельфегером, собирали отчёты с помощью анкет, а затем представляли данные в виде графиков. Древанхель был не так разочарован служащими Эренфеста, как в прошлом плетении: Шарлотта и Розмайн помогали придумывать идеи для исследований и методы улучшения бумаги. В Аренсбахе дела тоже продвигались гораздо лучше, чем в предыдущем плетении. Фердинанд мог лишь предположить, что Розмайн восстановила воспоминания о том, что они делали в предыдущем плетении, поскольку они быстро освоили магический инструмент для записи звука и добились больших успехов в создании ещё нескольких инструментов. Конечно, помогало и то, что теперь у них была более прямая связь с Фердинандом, поэтому он мог лучше направлять их. Его безмерно радовало, что он может помогать им и одновременно заниматься собственными исследованиями, не будучи вынужденным довольствоваться тем, что узнаёт обо всём через своих двух учеников.
Он только закончил писать ответ Раймунду, когда пришёл ещё один отчёт. Пока Сильвестр вскрывал его, Фердинанд отложил деревянную дощечку, чтобы чернила высохли, а затем едва не выпрыгнул из кожи, когда Сильвестр вскочил на ноги и заорал:
— КАКОГО ЧЁРТА?!
— Сильвестр! — одновременно одёрнули его Карштедт и Фердинанд.
— Не надо мне этого «Сильвестр»! — заорал он, бросая бумагу Фердинанду.
Он поймал лист и, пробежав глазами первую строчку, написанную рукой Шарлотты, едва не выкрикнул то же самое.
Отец,
Мы вызвали Дункельфегер на диттер за невесту.