Я помахал рыцарям-ученикам, когда они отправились на занятия. Матиас, один из последователей Розмайн, обнаружил новый способ получать магические камни получше: убить слабое магическое животное, скормить его магический камень другому магическому животному, а затем убить его эволюционировавшую форму, пока оно не привыкло к новому телу. Многие низшие и средние дворяне с воодушевлением отправились опробовать этот способ.
А я остался, чтобы попытаться понять, как сделать щит Шуцерии прямоугольным. После того как я в третий раз призвал круглый щит, ко мне подошла Розмайн и спросила:
— Может, тебе поможет рисунок, на который можно было бы посмотреть для визуализации нужного результата?
Я пожал плечами.
— Может быть. Хуже точно не станет.
Она призвала своего музыканта Розину и одну из своих рыцарей-телохранителей, Леонору. Затем попросила Леонору призвать щит, а Розину — нарисовать его для меня на растительной бумаге. Я добавил магический круг в его центр и уставился на рисунок, стараясь запечатлеть его в памяти.
Через некоторое время я сказал:
— Ладно, кажется, я всё запомнил.
Я произнёс заклинание, и в моей руке появился щит, изображённый на рисунке. Комната взорвалась радостными возгласами, и даже Розмайн оторвалась от книги, чтобы поздравить меня. Каждый день после урока превращения штапа я пытался создать щит, подходящий для рыцарей, и все уже не раз видели, как я с ним мучился. Поэтому их похвала так переполнила меня радостью, что та вот-вот должна была хлынуть у меня из ушей. Увидев улыбку Брюнхильды, я понял, что моё счастье сейчас затопит всю общую комнату.
Как только всё начало понемногу успокаиваться, в окно влетел ордонанц и опустился на руку Розмайн.
— Это Матиас. Танисбефален напал на место сбора. Просим всех доступных рыцарей помочь увести его подальше.
Все рыцари-ученики, включая меня, вскочили на ноги ещё до того, как ордонанц повторил сообщение во второй раз. Но Леонора остановила всех и с бледным лицом объяснила, что танисбефален поглощает ману, а значит, наши атаки на него не подействуют.
Пока Розмайн велела одной из своих служащих связаться с профессором Хиршурой и профессором Рауфеном, я выбежал за дверь вместе с остальными рыцарями-учениками, сел на своего ездового зверя и помчался к месту сбора. Алексис крикнул мне вслед, напомнив, что благодаря большему запасу маны я обгоняю некоторых своих последователей, поэтому я заставил себя сбавить скорость.
Чёрный след смерти и разложения тянулся откуда-то из-за академии прямо к нашему месту сбора — почти так, словно кто-то направил его туда. Первой моей мыслью был Аренсбах, но, если честно, я не думал, что Детлинда достаточно умна для такого. Хотя кто знает, на что способны её последователи?
Когда мы пересекли барьер, голос Матиаса едва не заставил меня замереть от шока.
— ТРАУГОТ! ОСТАНОВИСЬ!
Через несколько мгновений мы добрались до места битвы, и большинство студентов находились высоко в воздухе. Было очевидно, что они ныряли вниз и снова взмывали вверх, пытаясь выманить танисбефалена подальше от места сбора, но теперь почти все уже поднялись на недосягаемую высоту. Однако Траугот наполнил свой меч маной и обрушил его на танисбефалена. Тот взревел и начал расти прямо у нас на глазах, за считанные мгновения увеличившись почти вдвое.
Мы все поднялись ещё выше, чтобы оказаться вне зоны его увеличившегося радиуса атаки, но, когда остановились, было уже слишком поздно. Траугот снова бросил в него атаку.
— Да чтоб тебя, Траугот! — крикнул Лоуренц. — Ты разве не видел, что сделала твоя атака?!
Жар битвы и страх перед врагом довели Траугота до боевой слепоты. Он больше не мог думать — разум позволял ему лишь атаковать то, что находилось прямо перед ним.
Я уже начал кричать на него, но замолчал, увидев, как он достал несколько магических камней и бросил их в танисбефалена. У меня кровь застыла в жилах, когда магическое животное проглотило их и выросло до чудовищных размеров.
Почти не думая, я на полной скорости полетел к нему, выхватил штап и призвал светящиеся путы. Он стоял ко мне спиной, и, что бы он ни сделал за последний год, чтобы получить безумное увеличение объема маны, ему всё равно было не тягаться с кандидатом в герцоги, который почти год осваивал метод сжатия Розмайн. Я связал его путами и оттащил прочь от танисбефалена, бесчинствовавшего неподалёку.
— Алексис! — рявкнул я.
Мой рыцарь-телохранитель тут же бросился в дело и схватил кричащего Траугота собственными светящимися лентами.
— Отвези его обратно в общежитие! — приказал я. Затем призвал ордонанца и сказал:
— Игнац, отправь экстренное послание в Эренфест. Рыцарский орден должен немедленно подготовиться к тому, чтобы принять предателя из транспортного круга.
Я развернулся, чтобы вернуться к битве, но краем глаза заметил движение со стороны общежития и выругался. Когда появилась моя младшая сестра, я подлетел к ней и ударил кулаком по её ездовому зверю:
— Да чтоб тебя, Розмайн! Какого чёрта ты сюда явилась?!
Леонора и Корнелиус скривились, словно говоря: «Мы сделали всё, кроме как связать её по рукам и ногам». Ну так надо было принести верёвки! Это всё же лучше, чем погибший кандидат в герцоги!
Она с ужасом смотрела на танисбефалена:
— К-как…?
— Потом поговорим! Возвращайся в общежитие!
Тем временем Леонора кричала, что его глаза светятся разными цветами, а это было плохим знаком: значит, теперь он стал невероятно сильным, поглотив столько маны, сколько скормил ему Траугот. Но я не видел смысла заострять внимание на его глазах. Эта тварь была размером со здание и бесновалась на нашем месте сбора.
Пока я пытался убедить сестру не вести себя глупо, Матиас раздавал приказы:
— Низшие и средние рыцари, отступайте! Высшие рыцари и те, у кого больше маны, продолжайте уводить его отсюда!
Это было верное решение. Более слабые рыцари были недостаточно быстры, чтобы не попасться монстру на съедение.
— Леонора, Корнелиус, идите помогать! — приказала Розмайн. — Юдит и Хартмут останутся со мной!
Затем она повернулась ко мне и сказала:
— Давай поднимемся повыше!
С этими словами она устремилась прямо в небо, и мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней, если я хотел убедиться, что она останется в живых.
Когда мы остановились, она чуть ли не швырнула мне инструмент блокировки звука.
— Он совсем как тромбе, — сказала она. — Единственный способ его уничтожить — использовать черное оружие.
— Никто из нас не умеет их создавать, иначе мы бы уже это сделали! — крикнул я.
— В Писании главы храма есть молитва, которая дарует благословение Бога Тьмы, но Фердинанд велел мне никогда не использовать её на оружии. Это слишком похоже на заклинание, которым разрешено пользоваться только взрослым рыцарям из определённых герцогств.
— Тогда зачем мы вообще ведём эту беседу, если не можем использовать его на оружи… — Я осёкся, поняв, что именно она сказала. — Мы не можем использовать благословение Бога Тьмы на оружии, но можем использовать его плащ! — ахнул я.
Она кивнула. Решив, что делать дальше, я бросил ей инструмент, который она чуть не уронила, и стал ждать, пока она высадит Юдит и Хартмута из своего ездового зверя. Затем мы вместе призвали плащи Бога Тьмы, и она произнесла очень-очень длинную молитву, наполняя их его атрибутом.
— И что нам теперь с этим делать? — спросил я. — Просто накинуть на этого монстра?
— Да, план именно такой, — сказала она и умчалась вперёд, держа плащ за окном, чтобы тот развевался на ветру. Я последовал за ней, и вместе мы пролетели прямо над чудовищем. Как только мы остановились, оно посмотрело на нас, и я сбросил плащ, накрыв ему глаза и заставив метаться из стороны в сторону. Розмайн набросила свой плащ ему на нос в тот самый момент, когда оно вслепую прыгнуло к нам.
— Розмайн!
— Вильфрид!
Несколько десятков студентов вскрикнули от неожиданности, когда я влил ману в своего ездового зверя и врезался в ездового зверя Розмайн, в самый последний момент сбив нас обоих с пути зверя. Если бы оно могло видеть, то наверняка добралось бы до нас.
По крайней мере, плащи действовали. Чудовище постепенно уменьшалось, хотя до приемлемых размеров ему ещё предстояло уменьшаться несколько колоколов.
— Жаль, — вздохнула Розмайн. — Вот если бы его сейчас разобрать на материалы, пока он такой огромный, получилось бы что-нибудь замечательное.
— Правда?! — недоверчиво спросил я. — Неужели сейчас самое время об этом думать?
— Эй, мне в будущем нужно будет сделать помолвочный камень высочайшего качества! — огрызнулась она. — Тебе тоже стоит поискать такой, знаешь ли! У Брюнхильды шесть атрибутов, так что тебе тоже будет нелегко!
Я посмотрел вниз на бьющегося танисбефалена, всё сильнее хмурясь. Она была права. И всё же мы ничего не могли с этим поделать.
Магическому животному наконец удалось сбросить плащ Розмайн с носа, но с моим оно всё ещё не справилось. Похоже, плащ и правда прилип к его глазам. Может, он просто жадно поглощал всю эту ману? Я не знал и не хотел знать. Меня волновал ущерб, который монстр наносил нашему месту сбора. Когда мы накинули на него плащи, он только что пересек барьер, но, прыгнув к нам, приземлился на краю места сбора и уничтожило всё вокруг. В следующем году никто из нас не сможет сдать уроки смешивания.
— О! — крикнула Розмайн. — Профессора идут! Скорее, нам нужно забрать штапы, пока они нас не увидели!
— Нет! Мы не можем спускаться туда! Мы погибнем! А потом дядя нас убьёт!
— Нгх…! — Она так сильно сжала руль ездового зверя, что костяшки пальцев побелели. — Хорошо, тогда, как только они его уничтожат, мы заберём плащи, развеем благословение и сразу превратим их обратно в штапы. Нужно сделать так, чтобы казалось, будто атрибут тьмы исходит от самого божественного инструмента, а не от благословения.
— Понял!
Пока профессор Хиршура отправляла ордонанца, Рауфен начал уводить студентов подальше от магического животного. Вскоре появился рыцарский орден Центра, и к тому времени оно наконец сбросило с морды мой плащ. Мы с Розмайн зависли вне пределов его досягаемости и дождались момента, когда танисбефален рухнул. Тогда мы бросились вниз, забрали свои штапы, развеяли благословение и тут же вернули им прежнюю форму. Растения под местом, куда упал плащ, были так же мертвы, как и те, которых коснулся танисбефален, но, учитывая обстоятельства, я не думал, что кто-нибудь это заметит.
С глубокой обречённостью я выпил зелье, «наполненное добротой», и зажал рот рукой, чтобы меня не вырвало. По крайней мере, было приятно почувствовать, как ко мне возвращается мана.
Профессора и командир рыцарского ордена Центра вызвали нас всех на допрос. Профессор Рауфен попросил нас объяснить, что произошло, и Матиас выступил вперёд, поскольку именно он руководил всеми во время нападения.
— Мы собирали материалы, когда напал танисбефален. Казалось, он возник из ниоткуда и убивал всё, к чему прикасался.
— Как он стал таким огромным? — спросила профессор Хиршура.
— Большинство рыцарей-учеников не знали, что это за магическое животное, и несколько раз атаковали его.
Я скрестил руки на груди и вместе с остальными студентами кивнул. Мы не хотели разглашать, что всё произошло из-за действий одного предателя, по крайней мере до тех пор, пока отец не выскажется по этому поводу. Я не слишком хорошо разбирался в политике, но даже мне было понятно: если рассказать им всё, мы покажемся подозрительными.
— О-хо? — спросила профессор Хиршура, поправляя монокль. — И откуда ты знал, что это за зверь, Матиас?
— С прошлого года я изучаю записи Леоноры о магических животных, — ответил он.
Услышав своё имя, она выступила вперёд и объяснила:
— По просьбе госпожи Розмайн с прошлого года я изучаю слабости магических животных, которые обычно встречаются в скоростном диттере. Эта тема показалась мне интересной, поэтому я продолжила изучать и других магических животных. В прошлом году я узнала о танисбефаленах из свитка в библиотеке.
Профессор Рауфен одобрительно кивнул, оценив её усердие, а затем перевёл на меня и Розмайн пристальный взгляд:
— А что это за чёрная ткань? Похоже, вы двое создали её своими штапами.
— Да, это плащ Бога Тьмы, — ответил я.
— Что?! — закричал он. — Так вы можете создавать не только щит, меч и копьё?!
Розмайн наклонила голову и приложила руку к щеке:
— Я глава храма, а мой брат — священник. Разумеется, мы можем создавать все божественные инструменты.
— Все?! — воскликнул профессор Рауфен, пока профессор Хиршура и командующий рыцарским орденом приподнимали брови.
— Создайте эти плащи, — приказал командующий рыцарским орденом.
Переглянувшись, мы с Розмайн призвали штапы и превратили их в плащи Бога Тьмы. Затем он велел нам расстелить их на земле, и сердце у меня упало. Он понял, что мы вытягивали ману из танисбефалена, а без благословения тьмы наши плащи не сделали бы того, чего он ожидал. Теперь он узнает о молитве, которую Розмайн не должна была использовать.
По его приказу мы подняли плащи, и, слава богам, трава увяла! Конечно, не так сильно, как после благословения: какая-то растительность всё ещё оставалась, но, по крайней мере, мы не выглядели лжецами.
— Почему танисбефален направился прямо к месту сбора Эренфеста? — спросил командующий.
Я пожал плечами, а Матиас ответил:
— Не знаем. Мы просто собирали материалы, как обычно. Сегодня мы не делали ничего особенного, что могло бы привлечь к нам такое магическое животное.
Если не считать Трауготта, — подумал я. Я не знал, как ему это удалось, но именно он, должно быть, привёл его прямо к нам. Другого объяснения не было.
Леонора смело выступила вперёд и спросила:
— Разве такие магические животные не водятся на юге Юргеншмидта? Как одно из них оказалось здесь?
Профессор Хиршура постучала пальцем по виску и сказала:
— Они родом из Веркштока. Если предположить, что его тайно привезли в Центр, когда он был ещё достаточно маленьким, чтобы с ним можно было легко обращаться, то выходит, что сюда его доставили примерно в то время, когда их общежитие запечатали. Даже если предположить, что его можно было так долго скрывать, это всё равно звучит нелепо.
Один из рыцарей Центра спросил:
— Не мог ли его привезти кто-нибудь, связанный с Веркштоком?
Пока рыцари и профессора обсуждали различные версии, Розмайн обратилась к профессору Хиршуре:
— Прошу прощения, но могу ли я исцелить землю?
— Исцелить землю? — переспросила она, и все вокруг замолчали и уставились на мою сестру.
Она кивнула:
— Как главе храма, мне положено исцелять землю, когда после такого нападения она оказывается опустошена.
— А, точно, в Эренфесте есть тромбе, — сказал один из рыцарей. — После появления одного из них вам пришлось бы провести ритуал.
Все заинтересовались, поэтому согласились позволить ей провести ритуал исцеления, если им разрешат наблюдать. Когда она проходила мимо, я схватил её за рукав и сказал:
— Эй, ущерб-то немаленький. Если ты научишь меня молитве, я тоже смогу помочь.
Она кивнула, благодарная за помощь, и мы вместе направились к месту рядом с центром круга, которое не было разрушено. Студенты, профессора и рыцари собрались вокруг нас. Профессор Хиршура принялась подталкивать Хартмута, чтобы тот записывал всё, что видел, а мы с Розмайн призвали штапы и превратили их в посохи Фрютрены, вызвав несколько удивлённых возгласов.
— Готов? — спросила Розмайн, вдавливая основание посоха в мягкую землю.
— Готов! — ответил я и со всей силы вонзил свой посох в землю.
Я повторял молитву за ней, и, скажу я вам, она была длинной — почти такой же, как молитва для благословения тьмы. Пока мы распевали её, моё внимание привлекла вспышка, а когда из меня начали вытягивать ману, по земле стали протягиваться светящиеся линии.
— Что это?! — кто-то закричал.
— Это магический круг! — ахнула профессор Хиршура. — Хартмут, зарисуй его!
Пока мы продолжали читать молитву, линии завершили формирование магического круга. Внезапно из меня разом вытянули огромное количество маны, и круг начал подниматься, а растения росли вместе с ним. По удивлённому выражению лица Розмайн я понял, что она испытала то же самое, и мы в потрясении уставились друг на друга, пока круг не поднялся до пояса, затем до груди, не прошёл над нашими головами и не продолжил медленно расти.
— Зелье! — крикнула Розмайн, и Юдит потянулась к одному из зелий на поясе моей сестры, сняла крышку и передала его ей. По гримасе я понял, какое именно зелье она взяла. Выругавшись, я потребовал такое же у одного из своих последователей. Это было последнее зелье, которое я мог безопасно принять сегодня, но я не ожидал, что мне понадобится ещё много маны. Рыцарский орден сам разберётся со всем, что потребует столько сил.
Наконец круг исчез, и мы с Розмайн развеяли посохи, оба улыбаясь друг другу так, словно говорили: «Отличная работа!» Вокруг нас повисла потрясённая тишина. Обернувшись, я увидел, что выросли не только трава и небольшие растения — появились даже полноценные деревья со спелыми плодами.
— Это привлечёт сильных магических животных, — сказал я. — Служащие и слуги, не выходите сюда без достаточной защиты. Рыцари, низшие и средние дворяне, всегда берите с собой хотя бы одного рыцаря высшего дворянина или приходите большой группой. Не стоит рисковать своей безопасностью ради нескольких ингредиентов, если немного предусмотрительности может предотвратить беду.
Все студенты согласно кивнули, а профессор Рауфен подошёл ко мне и так хлопнул меня по плечу, что я поморщился.
— ХА! Да ты уже готов к курсу рыцарей! Из тебя выйдет отличный рыцарь, Вильфрид! Воистину отличный рыцарь!
— Здесь выросла не только трава?.. — спросил один из рыцарей Центра.
Розмайн покачала головой:
— Нельзя сравнивать обычного синего священника с двумя кандидатами в герцоги, у которых есть штапы. У обычных священников просто нет столько маны, сколько у нас.
Я был рад, что нам удалось исцелить место сбора, но мне нужно было возвращаться в Эренфест. Профессор Хиршура была занята разговором с Хартмутом, так что помощи от неё ждать не приходилось. Рыцари Центра в основном растерянно оглядывались, профессор Рауфен расхваливал достоинства курса рыцарей, а командующий рыцарским орденом Центра изучал меня и мою сестру. У меня не было времени отвечать на новые вопросы — ответы на них были очевидны или невозможны.
— Прошу прощения, но мне нужно вернуться в Эренфест и доложить, чтобы Ордошнелли не заблудилась. Розмайн, тебе тоже нужно идти, да?
Она сразу поняла, что я имею в виду, и мы оба направились к своим ездовым зверям.
— Стойте.
Мы оба обернулись к командующему рыцарским орденом, который едва ли не сверлил нас мрачным взглядом:
— Позже мы можем вызвать вас на допрос. Будьте готовы в любой момент явиться по нашему вызову.
Мы нервно кивнули, оседлали ездовых зверей и поспешили в общежитие.
Когда мы прибыли, Шарлотта была сама не своя.
— Брат! Сестра! Вас так долго не было! Сначала прилетел тот ордонанц Игнацу, потом Алексис вернулся с Трауготом, а затем вы пропали так надолго…! Что я должна была думать? Вы в порядке? Что случилось?
Я похлопал Розмайн по плечу и спросил:
— Справишься?
— Да, скорее возвращайся домой.
Проходя мимо Брюнхильды, я проклял себя за то, что упустил возможность получить хороший магический камень для предложения, но не собирался задерживаться, чтобы выяснить, даст ли рыцарский орден нам шанс получить ингредиенты из танисбефалена. И всё же я улыбнулся ей, показывая, что всё в порядке, и она заметно расслабилась.
Телепортировавшись обратно в Эренфест, я увидел, что отец и Карштедт уже ждут меня. Отец едва заметно кивнул, показывая, чтобы я молчал и следовал за ним, и я так и сделал. Когда мы оказались в его кабинете, он активировал инструмент блокировки звука и сказал:
— Объясни, что произошло.
Я так и поступил — рассказал всё: от получения первого ордонанца до предательства Траугота и исцеления земли. Чем дольше я говорил, тем сильнее хмурился отец, пока наконец не сдался и не опустил лоб на сложенные руки. Карштедт выглядел разъярённым, но молча продолжал стоять позади отца.
— Вот только этого нам не хватало, — вздохнул отец. — Однако ты отлично всё уладил. Я горжусь тобой.
Ликование, охватившее меня, лишь немного превосходило то, что я почувствовал утром, увидев улыбку Брюнхильды. Казалось, будто создание подходящего щита произошло уже давным-давно. Неужели всё это случилось за один день?
— Где Траугот? — спросил я.
— Юстокс просматривает его воспоминания.
Я кивнул.
— Как думаешь, он сделал это потому, что я отстранил его от службы?
— Возможно, — сказал отец, — но не вини себя.
— Я и не виню, — ответил я, покачав головой. — Я просто пытаюсь понять, почему это произошло, чтобы в следующий раз разобраться с подобными вещами до того, как всё зайдёт так далеко.
Карштедт одобрительно кивнул:
— Именно так и должен поступать командующий рыцарским орденом.
— Кстати, — сказал я, — у меня есть хорошие новости. Я наконец смог сделать щит, который нужен мне на курсе рыцаря.
— Правда? — спросил отец, и его лицо озарилось мальчишеским восторгом. — Покажи!
Я вытащил штап и начал читать заклинание, как вдруг дверь распахнулась и дядя вошёл в звуковой барьер. Он выглядел так рассерженно, как никогда прежде, и у меня по спине пробежали мурашки.
Он скрестил руки на груди и сказал:
— Траугота нужно казнить.