— Я пришла разобраться с чрезвычайно серьёзной угрозой, направленной против моего аватара.
Фердинанд улыбнулся, даже не потрудившись взглянуть на чьи-либо реакции. Его враги прекрасно понимали, в каком положении оказались, а Юстокс наверняка в любом случае включит эту информацию в свой отчёт.
Когда Местионора попросила его объяснить ситуацию, он сказал:
— Да, Святейшество. Некоторые присутствующие обвинили Розмайн в том, что она — аватар Каосаифы, и попытались запечатать её штап, лишив её права когда-либо присоединиться к вам в вашей небесной библиотеке.
Как он и надеялся, среди зрителей раздались испуганные вздохи и возмущённые возгласы. Что бы ни произошло дальше, он только что создал непреодолимую пропасть между четырьмя аубами и значительной частью их самых высокопоставленных дворян. После того как столь могущественные союзники стали свидетелями того, как богиня обличила их глупость, им уже никогда не удалось бы восстановить свои опоры.
Местионора снова окинула взглядом зрителей и нахмурилась.
— Я уже трижды спускалась в это тело, и кто-то думает, что я выбрала бы для этого сосуд Каосаифы?
Глаза Фердинанда расширились. Она не солгала, посчитав два раза, когда воплощалась в предыдущем плетении, но значительно облегчила ему задачу. Все решат, что она имела в виду момент, когда Розмайн обрела Мудрость, и тот, когда отправилась в мир Богов.
И все знали, что Боги не осмеливаются лгать.
Позже мне придётся вознести ей искренние молитвы.
— Да, Святейшество, — ответил он.
Её лицо исказилось от отвращения.
— Я знала, что вы отвернулись от храма, но не думала, что вы так быстро забудете наши предания. Неужели вы не знаете, как действия Каосаифы разлучили меня с матерью и едва не стоили мне жизни? И вы ещё оскорбляете меня, предполагая, что я могла бы использовать сосуд, в который она вселилась?
— Они выдвинули предположение, что Каосаифа вселилась в Розмайн уже после того, как вы вернули ей тело.
Это ничуть не смягчило её презрительной усмешки. Взмахом руки она отослала его и сказала:
— Хватит. Я не желаю задерживаться здесь надолго. Я поговорю с обвинителями напрямую. Те из вас, кто утверждал, что мой аватар — Каосаифа, встаньте.
Четыре ауба неохотно поднялись на ноги. Хаухлетце, Глессенмейер и Классенбург были словно окаменевшими. Древанхель же лишь выглядел смирившимся. По правде говоря, он, скорее всего, действовал добросовестно. Его беспокоило влияние Каосаифы на основание герцогства, а не устранение Розмайн или месть. Однако эта обеспокоенность едва не стоила Розмайн жизни. Ауб Древанхель не избежит наказания.
— Только вы четверо? — уточнила Местионора. — Очень хорошо. Предъявите доказательства.
Три младших ауба посмотрели на Ауба Древанхеля, и Богиня сделала то же самое. К его чести, он не дрогнул, хотя сжатые кулаки дрожали. Глубоко вдохнув, он объяснил всё, что касалось бесцветной ауры Розмайн.
Местионора на мгновение задумалась над его ответом, подперев щёку рукой. С каждым ударом сердца тревога Фердинанда усиливалась. Он знал, что она делает. Местионора искала способ отрицать принадлежность маны Каосаифе, не солгав.
Наконец на её губах появилась улыбка.
— Тётушка Дрефангуа вселилась в Ханнелору, когда та находилась здесь, в мире смертных, верно?
— Согласно отчётам, да, хотя Зент Вердекраф — единственный здесь, кто видел это собственными глазами.
Она повернулась к Вердекрафу, и тот кивнул в ответ.
— Тело Ханнелоры ни разу не покидало нашего мира.
— Но тётушка Дрефангуа физически перенесла Розмайн в наш мир.
Этот вывод заставил всех замереть, а Ауб Глессенмейер побледнел ещё сильнее. Разве резкая смена темы таким образом, будто это был ответ на вопрос, не считалась ложью? Корона Богини Света наверняка не была бы столь снисходительной, но, возможно, Местионора рассчитывала, что никто не расскажет её бабушке и дедушке о том, что она намеренно вводила всех в заблуждение.
— Значит, божественная мана госпожи Розмайн проявилась иначе, потому что в момент её получения она физически находилась в мире богов? — настаивал Ауб Древанхель.
Местионора снова замешкалась, обдумывая ответ, но скрыла это за выражением лица, словно говорившим: «Разве я только что не это сказала?» Через мгновение она ответила:
— Мана, которую она получила в мире богов, отличается от той, что она получает, когда я вхожу в её тело здесь. Богам не нужно вселяться в тело человека, чтобы взаимодействовать со смертными в нашем мире, потому что там у нас есть собственные тела.
Снова ничего технически не было ложью, но она продолжала следовать правилам магических контрактов, а не короны своей бабушки. Это было не столь вопиющим нарушением, как тогда, когда она лишь наполовину ответила Фердинанду на вопрос о том, как удалить божественную ману из Розмайн, к тому же она хотела избежать наказания, а не продлить его. Похоже, она балансировала на самой грани приемлемого.
— Я развеяла ваши сомнения относительно Богини Хаоса? — потребовала Местионора у аубов.
Ауб Древанхель опустил взгляд, изображая покорность. Ауб Хаухлетце, напротив, сделал полшага вперёд и с отчаянной дрожью в голосе спросил:
— Ваше Святейшество, вы действительно утверждаете, что Каосаифа никогда не наделяла госпожу Розмайн своей божественной силой?
Богиня сощурилась, а Фердинанд беззвучно выругался. Даже когда перед ними стояла богиня и говорила, что они ошибаются, они не собирались оставлять эту тему.
Вместо ответа Местионора спросила:
— Что вы хотите сказать?
Под её пристальным взглядом ауб неуверенно отступил к краю своего кресла.
— Вы единственная богиня, которая наделила госпожу Розмайн божественной силой?
В комнате воцарилась неестественная тишина: все затаили дыхание, ожидая её ответа.
Уголки губ Местионоры дрогнули в улыбке.
— Многие боги и богини наделили Розмайн божественной силой, точно так же как наделили своей силой Зента, когда тот впервые обрёл основание и с его помощью возвращал Сад с грани разрушения. Однако я единственная богиня, которая вселилась в её тело.
Колени Ауба Хаухлетце чуть не подогнулись, а по лицу градом катился пот, но он продолжал настаивать, словно отчаяние сводило его с ума.
— Но зачем богам наделять её своей силой?
Местионоре, однако, надоели его попытки тянуть время. В её глазах закружились цвета, а тяжесть её гнева обрушилась на всех присутствующих. Один за другим раздавались тихие удары — это падали те, кто был слабее. Фердинанд быстро оглянулся и увидел Гретию, Мюриэллу и Родерика, лежавших на полу. Лоуренц опирался на локти, едва не теряя сознание. Роланд, рыцарь-телохранитель Розмайн из Веркштока, который только недавно достиг совершеннолетия, находился в похожем состоянии. Дамуэль, однако, был в порядке: серебряный плащ, предназначенный для богини, защищал его. Только он, Хартмут и Фердинанд совершенно не пострадали. Даже посвятивший имя Фердинанду, несмотря на то что его окружала божественная мана Фердинанда, проявлял признаки недомогания. К счастью, Хенрик остался, чтобы продолжить работу в печатной промышленности. Иначе он, скорее всего, уже вознёсся бы на высокую лестницу.
Уже никто не стоял на ногах. Все четыре ауба снова опустились на колени, но Ауб Хаухлетце одной рукой упирался в пол, а другой сжимал грудь; его побледневшее лицо начало синеть. Кровь покрывала его дрожащие губы, а пол под ним был усеян красными брызгами.
Терпение Местионоры подошло к концу.
— Разве я только что не ответила на этот вопрос? — потребовала она. — Боги поделились своей силой с Розмайн, чтобы спасти Юргеншмидт. Её сияние усилилось, когда она поднялась ещё выше в воздух. — Довольно бессмысленных вопросов. Скажите мне, здесь есть кто-нибудь, кто сомневается, что Розмайн — мой аватар и что я единственная богиня, вселившаяся в неё?
Фердинанд сомневался, что кто-нибудь вообще мог бы что-то сказать под таким давлением, какое она создавала.
— Никто? — позвала она, окидывая комнату жёлтым взглядом. — Хорошо. А теперь, Зент Вердекраф.
— Да, Ваше Святейшество? — ровным голосом ответил он, хотя пот стекал по обеим сторонам его лица.
Местионора медленно опустилась обратно на сцену.
— Я не знаю всех тонкостей дел смертных, но в некоторой степени понимаю их сердца. Из-за споров и поменьше начинались войны, поэтому, чтобы остаток моего времени здесь прошёл мирно, я хочу, чтобы все разногласия были улажены. Как вы решаете такие вопросы здесь?
Фердинанд закрыл глаза и опустил голову. У этого человека был только один ответ.
— Конечно, диттер!
Она вздохнула и, казалось, уже собиралась его отослать, но подняла лицо к небу и на несколько мгновений застыла. Наконец она снова вздохнула и объявила:
— Дядя Лейденшафт одобряет ваш ответ и с нетерпением ждёт состязания. Он ожидает, что играть будут и те, кто выдвинул обвинения, и те, кто защищал обвиняемую.
— Могу я тоже присоединиться, Ваше Святейшество? — настойчиво спросил Вердекраф, едва не задыхаясь.
Богиня небрежно махнула рукой.
— Единственное условие — то, что выдвинул дядя. Всё остальное я оставляю на решение Зента. Я и так уже слишком долго здесь задерживаюсь.
Круг у её ног вспыхнул всеми цветами радуги, а когда сияние угасло, она исчезла. Похоже, она не желала тратить время даже на то, чтобы подняться по лестнице и войти в Сад Начал, чтобы повидаться со своим дорогим Эрверменом.
Похоже, от отца она унаследовала больше, чем хотела бы признать, — подумал Фердинанд.
Напряжённая, жуткая тишина опустилась на аудиторию, нарушаемая лишь хриплым дыханием Ауба Хаухлетце. Никто не бросился ему на помощь — и это было вполне ожидаемо, ведь он получил эти ранения, навлёкши на себя гнев богини. Исцеляя его, они рисковали навлечь на себя ту же судьбу. Насколько им было известно, богиня появилась в теле Розмайн и исчезла тем же образом. В отличие от Ханнелоры, Розмайн не осталась здесь, а значит, богиня могла в любой момент снова появиться без предупреждения. Поэтому Ауб Хаухлетце, скорее всего, не получит лечения, пока не вернётся в своё общежитие, куда она, теоретически, войти не могла.
Фердинанда удивило, что ранен оказался хотя бы один из аубов. Местионора не сочла их действия оскорблением. Она даже не знала, что именно они сделали, пока Фердинанд ей не рассказал. Для неё всё это никогда не было вопросом спасения Розмайн или наказания тех, кто пытался её погубить. Её заботило лишь то, чтобы как можно скорее выполнить свою часть сделки и провести больше времени с Эрверменом. Если бы Ауб Хаухлетце перестал говорить, Местионора оставила бы его в покое. Но его отчаянное стремление сохранить репутацию привело лишь к тому, что она разнесла его в пух и прах сокрушением богини.
Глубокий, тихий смешок прорезал тишину и привлёк всеобщее внимание. Он становился всё громче и раскатистее, пока не прогремел на всю аудиторию. Зент Вердекраф вскочил на ноги, всё ещё смеясь и по очереди глядя на каждого из аубов.
— Как удачно, что ваши лучшие рыцари, служащие и слуги уже здесь, а места сбора, помещения для смешивания и тренировочные поля восполнены. Не могу представить более благоприятных условий для игры в диттер! Через два дня я созову собрание и объясню правила. Через неделю после этого мы сыграем. Этого времени всем должно хватить на подготовку.
— Неделя?.. — пробормотал кто-то.
— Но конференция...
— У нас нет ресурсов...
— Против господина Фердинанда?..
Последняя реплика, похоже, побудила Ауба Классенбурга к действию. Он обратился к Зенту и потребовал:
— Вы ведь не позволите Аубу Александрии выйти на поле, пока в нём всё ещё находится мана богини!
Вердекраф поднял бровь.
— Вы ожидаете, что я, посредник между богами и людьми, проигнорирую божественное поручение? Нет, Ауб Александрия будет играть так, как велел Лейденшафт, как и вы, Ауб Классенбург. Те, кто обязан присоединиться к Аубу Александрии, — аубы Дункельфегер, Эренфест, Коринцдаум и Аренсбах.
— Я?! — пискнула Эглантина.
— Разумеется, — настаивал Зент. — Вы дали свидетельство в пользу госпожи Розмайн и не голосовали против неё. Теперь те, кто обязан присоединиться к Аубу Классенбургу, — аубы Древанхель, Хаухлетце и Глессенмейер. Все остальные, раз уж вы проголосовали в их пользу, можете присоединиться к их стороне или просто наблюдать.
— Они не обязаны присоединяться к нам? — спросил Глессенмейер.
— Они не давали свидетельств против госпожи Розмайн и потому не входят в число её обвинителей, так что нет.
С мрачным выражением лица Ауб Древанхель спросил:
— А к какой стороне присоединитесь вы, Зент?
— К Аубу Александрии, разумеется, — фыркнул Вердекраф. — Каждый, кто присутствовал на церемонии звездного сплетения, может подтвердить, как не хотелось мне предоставлять вам встречу, о которой вы просили, чтобы выдвинуть свои обвинения.
— Но во время встреч...
— Да-да, — перебил его он. — Во время встреч, на которых некоторые из вас предположили, что мою Книгу Местионоры исказила Каосаифа, и ясно показали, что вам недостаточно было парализовать Александрию. Вы хотели ещё и захватить контроль над троном. Да, я прекрасно помню эти встречи.
Ауб Классенбург побледнел. Молчание Вердекрафа на протяжении встреч придало смелости его врагам раскрыть себя, и теперь ему предоставили идеальный способ от них избавиться.
— Мы не можем сразиться с Зентом! Напасть на вас — государственная измена, а если случится самое худшее...!
От этого Вердекраф снова громко рассмеялся.
— Это божественная партия в диттер, предписанная самим Лейденшафтом. Поэтому мы не станем цепляться за свой статус, а сразимся друг с другом в полную силу! Если со мной что-нибудь случится, вам лишь нужно будет соблюсти процедуру: пусть кандидаты в Зенты исполнят танец посвящения и позволят богам выбрать следующего короля. Или королеву. Из-за рассмотрения ваших обвинений госпожа Розмайн не стала Аубом Александрии, так что она может быть одной из исполнительниц танца.
— Но разве она уже не владеет основанием Александрии?
— Уверен, господин Фердинанд мог бы решить этот вопрос за считаные колокола.
— Но он был бы её консортом, так что...
— К слову, — перебил Вердекраф с резкостью в голосе, — из-за этого они также не смогли присутствовать на своей церемонии звездного сплетения.
Фердинанд скрипнул зубами, услышав это напоминание. Он должен был поддерживать свою новую жену, пока она заводила связи и заключала сделки. Вместо этого женщина, на которой он должен был жениться, отдала своё тело Богине, а та тут же заперлась в закрытом помещении с другим мужчиной на две недели.
Следующим возразил Ауб Классенбург.
— Одной недели попросту недостаточно, чтобы как следует подготовиться к диттеру, — настаивал он.
Вердекраф пожал плечами.
— Я назначил эту дату ради вас, но раз вы настаиваете...
— И каким же образом это сделано нам на пользу?
— Я думал, вы предпочтёте сразиться с одним человеком, владеющим божественной маной, а не с двумя, но если вы хотите подождать, пока госпожа Розмайн сможет к нам присоединиться, я могу отложить состязание.
— Неделя подойдёт.
Вердекраф усмехнулся и открыл рот, чтобы заговорить, но замолчал, когда Зиглинда привлекла его внимание и что-то прошептала ему. Он щёлкнул пальцами, словно только что что-то вспомнил, и сказал:
— Ах да, точно. Похоже, многие из вас не так хорошо знакомы с диттером, как следовало бы. Уверен, мне не нужно объяснять, что это будет не тот диттер на скорость, за которым вы привыкли наблюдать последние несколько лет. Большинство из вас достаточно долго прожили на этом свете, чтобы помнить, каким раньше был диттер, но для тех, кто не помнит, позвольте я стану для вас Анхаутлунгом. Во время диттера по краже сокровищ нередко получают тяжёлые травмы или возносятся по высокой лестнице. Аубы, я советую вам потратить следующие два дня на то, чтобы убедиться: ваш преемник готов вас заменить.
Над аудиторией снова повисло напряжённое молчание. Несколько полных ужаса взглядов обратились к Фердинанду. Брату и двоюродному брату он успокаивающе кивнул. А четырём аубам, пытавшимся запечатать штап Розмайн, он подарил самую искреннюю улыбку. С их лиц сошла и без того оставшаяся краска.
— Эглантина!
Испуганный крик Анастасия заставил всех вздрогнуть, а со стороны второго лица Коринцдаума раздалось несколько испуганных возгласов.
Их Ауб потеряла сознание; её холодное, липкое лицо было белым как смерть.
— Все свободны! — рявкнул Вердекраф. — Анастасий, позови целителей!
Бывший принц подхватил жену на руки и поспешил к женщине в форме слуги, которая тут же начала проводить проверку здоровья. Тем временем Венделин подала знак своей служанке, и та подбежала с вуалью, чтобы прикрыть лицо Эглантины. За пределами Аренсбаха только ей одной позаботились сохранить достоинство, пока её уносили. Что же до средних дворянок, потерявших сознание во время Сокрушения Местионо́ры, тут уже ничего нельзя было сделать. Однако в каждом герцогстве были люди без сознания, которых требовалось унести, так что никто не должен был привлечь к себе слишком много внимания.
Фердинанд нахмурился, глядя на Эглантину, а затем повернулся и распорядился, чтобы рыцари отнесли своих потерявших сознание товарищей в общежития. Если она падала в обморок от одного упоминания о смерти на поле для диттера, то становилась не более чем обузой. Единственное, что хуже сильного противника, — ненадёжный союзник, а Фердинанд не знал, как планировать действия с таким слабовольным человеком.
Неужели это действительно та самая женщина, что участвовала в битве против Ланценавии?
Когда все вернулись в общежитие, служащие и слуги, обладавшие атрибутом воды или изучавшие медицину, принялись исцелять несчастных средних дворянок. Благодаря молитвам и зельям они довольно быстро пришли в себя. К счастью, поскольку никто из них не принял на себя удар сокрушения напрямую, похоже, ни одна не получила серьёзных повреждений, как Ауб Хаухлетце.
Фердинанд дал им немного времени восстановиться, а когда они смогли самостоятельно встать, велел всем собраться в общей комнате, чтобы обратиться к ним. Поднявшись на подставку, которую подготовил Юстокс, он откинул плащ, позволяя божественной мане окутать собравшихся и заполнить комнату.
— Граждане Александрии, — произнёс он. — Во время встреч с аубами четверо объявили себя нашими врагами. Врагами Розмайн, вашего истинного Ауба. Врагами Зента, хранителя основания Юргеншмидта. И врагами Местионо́ры, Богини Мудрости. Они клеветали на вашего истинного Ауба, обвиняя её в том, что она стала аватаром Каосаифы.
Фердинанд проверил реакцию Хартмута, поскольку тот, скорее всего, знал правду, но тот лишь энергично кивнул.
— Они пытались уничтожить её медальон, — продолжил он, — запретив ей когда либо вознестись к богам, которые любят её и даровали ей свою силу, свои благословения и свою защиту. Боги не потерпят подобного, и мы тоже не станем это терпеть!
Толпа одобрительно взревела, даже те, кто лишь недавно пришёл в себя.
— Они поставили под сомнение право нашего короля на правление. Они обвинили его — Зента Вердекрафа, первого истинного Зента за четыреста лет, избранного воплощением Местионоры для получения истинной Мудрости, которому Боги даровали божественное право править Юргеншмидтом и вернуть старые порядки, — в том, что он владеет испорченной Книгой Местионоры. Они пытались низвергнуть того, кого сами Боги возвысили. Позволим ли мы им и дальше богохульствовать против Богов?
— Нет! — закричали они.
— Позволим ли мы им свергнуть нашего законного Зента с трона?
— Нет! — закричали они.
— Позволим ли мы им осквернить божественность воплощения Местионоры?
— Нет! — закричали они.
— Позволим ли мы им вторично навлечь на нас гнев богов?
— Нет! — закричали они.
— Нет, не позволим! — глубокий, исполненный гнева голос Фердинанда смешался с возмущёнными возгласами зрителей.
— Нам не нужны аубы, бросающие вызов богам и стремящиеся лишь исполнить собственные эгоистичные желания! Мы, Мудрость Зента, защитим истинную Книгу Местионоры, которой владеет истинный Зент, избранный богами править, от тех, кто попытается её осквернить! Кто со мной?!
Рёв зрителей сотрясал общежитие до самого основания.
— Рыцари! — позвал он. — Соберите как можно больше ингредиентов. Всё ненужное я превращу в золотой песок с помощью этой божественной маны.
Он жестом велел Дамуэлю, Матиасу, Леоноре и Корбиниану остаться, пока говорил.
— Служащие, те из вас, кто помнит времена диттера по краже сокровищ, помогите менее опытным создать нужные нам магические инструменты. Не сдерживайтесь.
Молодой служащий поднял руку.
— Ауб! Это значит, что наши магические инструменты могут использовать смертельную силу?
Фердинанд кивнул.
— Как уже было сказано, это диттер по краже сокровищ. Все участники, включая аубов, рискуют быть отправленными по высокой лестнице. И если хотя бы для одного из тех глупцов, считавших себя выше богов, этот риск не станет неизбежностью, я сочту это провалом служащих. А я не терплю провалов.
Некоторые служащие сглотнули, но, что было тревожно, ещё несколько улыбнулись.
— Те из вас, кому неловко выступать против Ауба своего бывшего герцогства, — добавил он, — не обязаны участвовать.
Одна из служащих родом из Классенбурга покачала головой.
— Александрия — наш дом, и никто из нас не настолько глуп, чтобы поддержать того, кто до такой степени прогневал богов, пусть даже бездействием.
Регина кивнула.
— Я не желаю Древанхелю зла, особенно учитывая, что у меня там всё ещё есть семья, но не сомневаюсь, что должна помочь в борьбе с тем, кто пытался сжечь медальон моей госпожи.
— Хорошо сказано, Регина, — согласился Хартмут. — Но раз уж мы заговорили об этом, Ауб Александрия, думаю, стоит попросить всех подписать контракт, поклявшись не оказывать помощи нашим врагам и не препятствовать нашей победе.
У Фердинанда не было ни времени, ни ресурсов, чтобы заниматься созданием лишних контрактов, когда они были нужны в другом месте. Вместо этого он решил заставить всех поклясться на своих штапах не помогать врагу и не мешать Александрии и её союзникам. Закончив с этим, он велел Юстоксу, Мюриэлле, Родерику и Регине отойти в сторону.
Затем он обратился к слугам и раздал им список заданий.
— Во-первых, свяжитесь с нашим поставщиком и получите как можно больше чая Гедульрих. Пусть не оставляют ничего про запас. Купите всё, что есть, и приготовьте по чашке для каждого присутствующего. После этого убедитесь, что у нас есть точные карты территории академии. С тех пор как здесь в последний раз проводился полноценный диттер по краже сокровищ, всё изменилось. Пополните запасы бумаги, чернил, коробок для хранения и прочих подобных материалов у служащих по мере необходимости. Договоритесь с местными кухнями и поставщиками в Александрии о быстрых блюдах, которые можно есть прямо во время работы, вплоть до начала матча. Вы также будете пополнять место сбора, когда это понадобится. Те, у кого есть опыт игры в диттер по краже сокровищ, обучите молодых слуг всему, что ещё от них потребуется.
Из слуг он велел Янрику и Лизелете остаться.
Когда все разошлись, Фердинанд повёл выбранных им людей в конференц-зал. Он не стал тратить время на ожидание слуги, который подготовил бы его, поэтому столы и кресла стояли не так, чтобы вместить их всех. Фердинанда это не волновало. Слушать можно было с одинаковым успехом и стоя, и сидя.
— Мюриэлла, — первым обратился он к одной из служащих, — ты будешь связной между общежитием и замком. Сначала сообщи Калибану о происходящем. Затем пусть все рыцари, которых он может выделить, включая рыцарей-учеников, собирают материалы в окрестных лесах, а служащие смешивают зелья восстановления. Немедленно вызови Раймунда в академию. Подчеркни, что он должен немедленно оставить свои исследования. Меня не волнует, на каком они этапе.
Причина, по которой служащий не присутствовал, заключалась в том, что он был на пороге прорыва, а если оставить его эксперимент без присмотра на две недели, это отбросит его на несколько месяцев. К несчастью для него, жизни Сильвестра и Люциуса были на кону, а Фердинанду требовалось убить нескольких могущественных людей. Ждать дольше он не мог.
— Оставайся в зале телепортации и занимайся всей перепиской, — продолжил Фердинанд. — Если что-то непременно потребует моего одобрения, свяжись со мной. В остальном я доверяю тебе. Если не уверена, обратись к Себастьяну.
Он отпустил её и перешёл к следующему поручению.
— Дамуэль и Родерик, вы проведёте собеседования с рыцарями и служащими, которые учились в академии одновременно с аубами и их охраной. Узнайте всё, что сможете, о том, как они сражались, какие стратегии применяли, какие магические инструменты использовали и так далее. Все аубы на стороне противника — мужчины, так что хотя бы минимальную боевую подготовку они должны были пройти. Если у бывших рыцарей Центра из враждебных герцогств сохранились какие-нибудь записи времён академии, пусть их найдут и принесут. Это касается и герцогств, чьё участие необязательно. Мы не знаем, кого из них удастся убедить присоединиться.
— Фрёбельтак ведь можно смело исключить из этого списка? — осмелился спросить Родерик.
Фердинанд задумчиво нахмурился. Сильвестр и Флоренция хорошо ладили со своими братом и сестрой, поэтому он не думал, что их старшие братья и сёстры захотят сражаться против них. Однако Ауб Фрёбельтак проголосовал за уничтожение медальона Розмайн. Разумеется, связь Фердинанда с этой герцогской парой была весьма непрочной, так что у них было мало причин ставить нужды своего герцогства выше защиты своих людей.
И тут возникал вопрос: Ауб Фрёбельтак проголосовал за большинство, чтобы защитить своё герцогство низкого ранга, или же проголосовал против Розмайн?
— Их можно исключить, — решил Фердинанд.
Даже если Фрёбельтак намеревался навредить Александрии, у него не было ресурсов для участия, а четырём герцогствам-противникам пришлось бы предложить им больше, чем они могли разумно дать, чтобы убедить их сражаться против Сильвестра и Зента в битве, где они почти наверняка потеряли бы нескольких своих лучших рыцарей.
— Составьте отчёт по результатам, — закончил он, прежде чем отпустить их.
Он повернулся к остальным рыцарям.
— Корбиниан, Леонора и Матиас, начинайте разрабатывать стратегии, а когда Дамуэль и Родерик представят свои результаты, учтите полученные ими сведения. Корбиниан, я включил тебя из-за твоего опыта и надёжного чутья. Матиас, я выбрал тебя за методичный подход к битве, а Леонору — потому, что её творческий подход добавит непредсказуемости нашей стратегии.
Янрик пробормотал, не так тихо, как ему, похоже, казалось:
— Творческий подход? Наверное, это самый мягкий способ сказать: «Испорчена госпожой Розмайн».
Юстокс, Леонора и Матиас одновременно фыркнули, пытаясь сдержать смех, отчего Янрик покраснел, осознав свою ошибку.
Когда Фердинанд одарил своего слугу ослепительной улыбкой, трое рыцарей покинули комнату.
— Янрик, — сказал он, заставив его вздрогнуть, — и Лизелета, свяжитесь со слугой Зента и распорядитесь доставить те останавливающие время магические инструменты в Сад Начал.
— Сад Начал?.. — пробормотала Лизелета. — Место за дверью, которая открывается кандидатам в Зенты, когда они танцуют?
— Именно.
Янрик широко раскрыл глаза.
— Так вот где она?
Фердинанд не ответил.
— Поскольку подняться по лестнице могут только те, у кого всестихийные штаппы, — продолжила Лизелета, — получается, что из присутствующих войти могут только Зент, Ауб Аренсбах, Ауб Коринцдаум и вы.
— Насколько нам известно, — поправил он, — поэтому я и велел вам договориться со слугой Зента.
— Простите, но разве вы не хотите воспользоваться этой возможностью, чтобы проверить, как там госпожа Розмайн?
Нет, он не хотел. Почему ему хотелось бы увидеть тело женщины, на которой он должен был жениться днём ранее, свисающее с этого проклятого дерева? Он не хотел видеть, как её глаза с обожанием смотрят на другого мужчину, пальцы с тоской перебирают его волосы, а руки соблазнительно обвивают его — и всё это, зная, что на самом деле её там нет. Даже одна мысль об этом скручивала ему сердце и наполняла разум яростными мыслями обо всём, что он мог бы сделать с Эрверменом серебряным клинком.
Пожалуй, Эйвилиб благословил его чуточку чрезмерно.
Покачав головой, Фердинанд ответил:
— Нет, посредничество между людьми и Богами — обязанность Зента. Если этим займусь я, это пошатнёт его положение.
— Ах, понятно, — ответила Лизелета. — Я об этом не подумала.
Когда они ушли, он повернулся к Регине.
— Как ты смотришь на то, чтобы получить больше данных для своих исследований божественных защит?
Её глаза заблестели, словно звёзды самого Штеррата.
— Да! Конечно! Что мне нужно сделать?
— Те, кто проходят ритуал божественной защиты, подписывают контракт о неразглашении, верно? Сколько таких контрактов у тебя подготовлено?
Она покачала головой.
— Я не держу их под рукой. Это было бы пустой тратой денег.
— Как быстро ты сможешь подготовить достаточно контрактов, чтобы их подписали все здешние рыцари, а также несколько служащих и слуг, которые будут распоряжаться нашими припасами во время состязания?
— Достаточно быстро, чтобы все они успели хотя бы раз провести ритуал до этого времени, — уверенно ответила она, — если мне помогут ещё двое или трое служащих.
Фердинанд задумался, кого из способных работать с такой скоростью он мог бы выделить. Жаль, что Филина ещё не присоединилась к ним, но её церемония звездного сплетения с Дамуэлем ещё не состоялась.
— Заручись помощью Хенрика, Аннализы и Клариссы.
Регина подняла бровь и возразила:
— Аннализа не вернётся из декретного отпуска до осени, а Энтриндуге посетила Клариссу лишь прошлой осенью.
— Я осознаю это, — возразил он. — Однако Аннализа занималась бумажной работой из дома вскоре после визита Энтриндуге. Они могут подготовить контракты таким же образом, а затем поручить своим слугам доставить их в храм. Я не хочу прерывать их отпуск подобным образом, но у нас мало времени и вариантов, если ты хочешь заручиться помощью служащих, достаточно компетентных, чтобы подготовить эти контракты в столь сжатые сроки. Все остальные специалисты такого уровня будут заняты смешиванием и разработкой магических инструментов.
— Я понимаю, но…
— Сегодня я проведу первый ритуал, пока всё ещё нахожусь под влиянием божественной маны.
— Больше ничего не говорите. До встречи, когда Дрефангуа снова пересечёт наши нити.
С этими словами Регина ушла. Единственным оставшимся человеком был Юстокс. Фердинанд передал ему инструмент блокировки звука и сказал:
— Полагаю, ты знаешь, какое первое задание я тебе поручю.
— Разузнать о наших врагах и следить за тем, с кем они разговаривают, кто решит к ним присоединиться и какие приготовления они ведут? — предположил Юстокс.
Фердинанд полез в клетку у себя на поясе, достал магический камень посвящения имени и влил в него ману.
— Юстокс, я приказываю тебе следующее. Ты должен изготовить ровно пять амулетов Фёрбергена по чертежам, которые я тебе предоставлю, и ни одного больше. Тебе запрещается делать копии чертежей, записывать что-либо по ним, пытаться их запомнить, показывать их кому-либо ещё или оставлять себе какие-либо амулеты, кроме того, который я тебе одолжил.
Юстокс скрестил руки на груди и опустился на колено.
— Да, господин мой.
Фердинанд кивнул, взял у него лист бумаги и чернила и быстро набросал схему. Закончив, он передал её Юстоксу вместе с амулетом. Слуга кивнул и выскользнул из комнаты, чтобы приступить к работе.
Как только он сам собрался выйти, в комнату влетел ордонанц и приземлился на столе перед ним.
Ауб Александрия, это Ауб Дункельфегер, — раздался голос Лестилаута. После того как Зент сообщит нам правила, я проведу встречу со всеми нашими союзниками в комнате для чаепития. Приготовьтесь обсудить стратегии, ресурсы и магические инструменты, которые вы способны изготовить.
Фердинанд быстро ответил:
— Понятно, — и вздохнул, когда птица взлетела. Не прошло и колокола с момента назначения матча диттер, а Лестилаут уже созывал встречи. Успел ли он вообще оценить положение дел вместе с рыцарями и служащими?
Глупый вопрос. Лестилаут был Аубом Дункельфегера. Там всегда готовы к диттеру.
Чтобы сэкономить время и избежать лишних помех, он заранее отправил ордонанцы Сильвестру и Люциусу, предложив поговорить с ними до встречи с Лестилаутом, если они того пожелают. Сильвестр, конечно же, тут же ответил: Э-э, да, конечно, хочу встретиться! «Если ты хочешь…» Ну пожалуйста. Давай сегодня после ужина поговорим наедине. Только без алкоголя — нам нужно сохранять ясную голову. Ладно, можно немного алкоголя, чтобы высвободить идеи, которые иначе так и застрянут. Лучше приготовься рассказать мне, что случилось с моей дочерью и куда она исчезла. И ещё… Громкий хохот Сильвестра заполнил комнату. Почему у тебя светилась голова?! Только голова! Ты выглядел как Богиня Света, плывущая по плащу Бога Тьмы! Он снова расхохотался, но быстро взял себя в руки. Фух… В общем, я хочу объяснений. Настоящих объяснений, а не какого-нибудь замысловатого танца с Грамматуром, ясно?
Фердинанд схватился за виски, пока птица ещё дважды повторяла своё послание. Когда-нибудь Розмайн непременно найдёт какой-нибудь причудливый метод остановить ордонанц, и тогда он не успокоится, пока не освоит его, какими бы принципами другого мира этот метод ни руководствовался.
После того как он отправил подтверждение, он позволил ордонанцу Люциуса опуститься.
— Господин Фердинанд, это Люциус, — раздался его бодрый голос. — Венделин устроила мне ускоренный курс по диттеру, и ваш ордонанц подоспел как нельзя вовремя! Мне нужно знать обязанности и требования, предъявляемые к герцогу, участвующему в диттере, а вы — единственный знакомый мне герцог, который играл в диттер по краже сокровищ до изменения учебной программы. Я не могу прийти на встречу с остальными союзниками и делать вид, будто ничего не знаю. Это плохо скажется на боевом духе. — Он предложил время утром, и Фердинанд согласился.
Когда несколько мгновений спустя Фердинанд вошёл в общую комнату, на него набросилась целая толпа служащих из высших дворян. Все наперебой спрашивали о его планах по смешиванию, чертежах самых смертоносных инструментов и видах инструментов, которые, по его мнению, сильнее всего удивят врага. Он поднял руку, призывая к тишине, и объявил:
— Мой служащий Раймунд уже в пути. Когда он прибудет, работайте вместе с ним над созданием более эффективных по мане версий уже известных вам инструментов. Не всё должно быть смертельным. Такое оружие, как бомбы с пряностями и насекомыми, зачастую оказывается эффективнее, поскольку почти никто не принимает против него защитных мер.
Пробираясь через толпу к кругу телепортации, он позвал Себастьяна, и тот тут же подошёл к нему.
— Я ненадолго вернусь в Александрию, — сообщил он замковому служащему. — Я вернусь до пятого колокола. Проследи, чтобы все продолжали сосредоточенно работать. Это должно быть гораздо проще после того, как вы все выпьете по чашке чая Гедульрих. — Фердинанд замолчал и протянул ему инструмент блокировки звука. — Не забудь предупредить мужчин, которые не привыкли регулярно его пить, об одном побочном эффекте.
Себастьян усмехнулся.
— Да, Ауб. Я также скажу слугам подготовить для женщин вдвое больше порций, поскольку у них действие напитка длится не так долго.
С Себастьяном во главе всё должно было быть в порядке. Он был чрезвычайно компетентен и отлично проявил себя как лидер за те две недели, пока Фердинанд находился в юреве. Кроме того, будучи студентом Древанхеля, он получил богатый опыт создания магических инструментов для диттера по краже сокровищ.
Именно это Фердинанд твердил себе, телепортируясь обратно в Александрию.