— Фердинанд!!
Я проснулась с криком, протянув руку к призраку из собственных кошмаров. Фердинанд держался за грудь, и боль искажала его прекрасное лицо. Он упал. Детлинда насмехалась над ним. Она надела ему на запястья браслеты, блокирующие штап, положила его руку на круг, чтобы наполнить основание, и оставила умирать.
Всё это время я кричала. Я тянула к нему руку. Пыталась остановить её, сдвинуть руку Фердинанда, дать ему понять, что иду… Но всё это было так же бесполезно, как и моя рука, которая сейчас пыталась пробиться сквозь темноту.
Я села, чувствуя холодный пот на лбу, и провела руками по лицу и телу. Я убедилась, что больше не была слабым маленьким ребёнком, но это не помогло понять, где и когда я находилась.
Рихарда распахнула занавески и прижала магический камень к моему лбу. В последнее время это вошло у неё в привычку, хотя я не могла вспомнить, происходило ли такое раньше или началось только сейчас.
— Рихарда, сколько мне лет?
— Вам двенадцать, госпожа. Вы учитесь на третьем году обучения в дворянской академии.
— С кем я обручена?
— С господином Фердинандом.
— Где он?
— В Эренфесте, госпожа.
Затем она протянула руку, и я взяла у неё кулон, провела пальцами по магическому камню и ощутила внутри тёплую, знакомую ману. Появился герб Фердинанда, и я с облегчением вздохнула. Он был жив. Он всё ещё был жив. Эта женщина не причинила ему вреда.
— Вильфрид, — поморщилась я. — Я не могу позволить ему страдать так же, как Фердинанду.
Рихарда вздохнула и погладила меня по волосам:
— Всё будет хорошо.
Такие красивые, пустые слова. Ничего не было хорошо. Всё станет хорошо лишь тогда, когда вся моя семья окажется в безопасности. Она не понимала. Она не видела, на что способна Детлинда. Я уже бесчисленное количество раз видела, как она убивает моего жениха. Я не позволю ей убить ещё и моего брата.
Одевшись, я спустилась вниз и позавтракала вместе с братом и сестрой, обсуждая наши планы на день. Мы собирались вывести всех на место сбора, заставить их собрать как можно больше ингредиентов, а затем восполнять его столько раз, сколько сможем. Благодаря письму Вильфрида мне удалось сбросить много маны после ритуала божественной защиты, но с тех пор её изрядно прибавилось. Вильфриду тоже нужно было сбросить часть, осознавал он это или нет. В этом плетении он стал гораздо религиознее, так что и сам не был застрахован от того, чтобы устроить взрыв благословений.
Пополнив место сбора трижды, мы вернулись в общежитие, и мы с Шарлоттой дали брату напутствие в последнюю минуту. Затем мы отправились на занятие музыкой.
Я решила сыграть первой, чтобы потом сесть рядом с Ханнелорой и полностью сосредоточиться на своей цели. Пока она и ещё две девочки из группы занимались, мы непринуждённо беседовали. Когда я почувствовала, что их внимание переключилось с инструментов на беседу, то подала Вильфриду знак.
Когда он сел впереди, я сказала:
— О, похоже, мой брат собирается сыграть.
Ханнелора улыбнулась:
— Он будет играть оригинальную песню из Эренфеста?
Я озорно улыбнулась ей, а затем перевела взгляд на Вильфрида, краем глаза наблюдая за моей дорогой подругой.
Он без проблем сыграл обязательную композицию. Затем начал петь одну из недавно написанных мной любовных песен — от лица Бога Тьмы. В ней пелось о том, как он одиноко скитался, а его тень во тьме тянулась навстречу другой тени, но сердце его было скрыто в вечно царящей ночи. Когда появилась Богиня Света, он не смог сдержать радости: тень его плаща больше не была пустой. Хотя им приходилось проводить так много времени порознь, он с нетерпением ждал коротких мгновений, когда они снова могли встретиться.
Точно так, как мы с Шарлоттой и Брюнхильдой его наставляли, он поднял взгляд и всего на мгновение встретился глазами с Ханнелорой, а затем застенчиво отвёл взгляд, доигрывая последние ноты. Ему даже не пришлось притворяться — он покраснел уже от одного нашего предложения так поступить. Даже сейчас его щёки были румяными.
Моя драгоценная Ханнелора, которая уже назвала его «замечательным», смутилась, когда я убедилась, что она достаточно близко и слышит о его божественных защитах. Её подруги захихикали, а когда одна из них отпустила двусмысленный комментарий, Ханнелора ответила:
— Прекрати. Он ведь уже обручён с госпожой Детлиндой, да, Розмайн?
Я с беспокойством приложила руку к щеке и отвела взгляд:
— Как жаль, что в Юргеншмидте так редко заключают браки по любви, не правда ли?
Девочки ахнули и посмотрели на Вильфрида, который получил зачёт, а затем вернулся к Ортвину и другим мальчикам. Друзья немного поддразнили его, но он лишь отмахнулся. Он понимал, что поставлено на карту, и беззлобные подколки не могли его остановить.
Конечно, не все наши планы могли пройти так гладко. На занятиях по танцу посвящения я хотела, чтобы Вильфрид немного поговорил с Ханнелорой, но тут появилась змея. Одного её вида было достаточно, чтобы мой брат разволновался, но он постарался взять себя в руки. Он даже начал вполголоса читать молитву.
Разумеется, Детлинда ничего не замечала, пребывая в своём маленьком мире мнимого превосходства. Она унижала моего брата, чтобы выглядеть лучше, — точно так же, как поступала с Фердинандом.
Точно так же, как поступала с Фердинандом.
Мне пришлось закрыть глаза, чтобы не раздавить её.
От неожиданности я ахнула и снова открыла глаза. Над нами парило тёмное благословение.
— О боже! — пропела Детлинда своим приторным голосом. — Благословение от моего будущего Бога Тьмы!
Э-э, нет, это точно было благословение Вердраоса. Он говорит, что ты Каосаифа, от которой ему нужно держаться подальше, но, думаю, чтобы это понять, тебе потребовалась бы хотя бы половина извилины мозгу.
Я поспешила прошептать госпоже Ханнелоре извинения на случай, если Вильфрид напугал её своей «молитвой Богу Избавления». Она, конечно же, прекрасно поняла, что это значит, и с жалостью посмотрела на моего брата.
Однако вскоре её взгляд стал гневным, когда Детлинда пригласила Вильфрида и Шарлотту на чаепитие для кузенов, добавив:
— О, но не поймите неправильно. Это чаепитие для моих настоящих кузенов, так что, госпожа Розмайн, я снова вынуждена попросить вас удалиться.
Не то чтобы я всё равно хотела идти, но зато она выставила себя в ещё худшем свете. Это должно было сильнее мотивировать Ханнелору спасти моего брата.
Во время занятий для кандидатов в герцоги Вильфрид принёс вместо меня мои магические камни и золотой песок и положил их на мою парту рядом с Ханнелорой.
— О! Господин Вильфрид! — ахнула она. — Вы несли вещи госпожи Розмайн?
Он кивнул:
— Конечно. Иначе что я за брат? Как ваши дела сегодня, госпожа Ханнелора?
Покраснев, она отвела взгляд и пробормотала:
— Лестилаут никогда бы не стал…
Затем снова подняла глаза и сказала:
— У меня всё хорошо. Мой брат говорит, что вы прекрасно учитесь на курсе рыцарей.
— Ах, он преувеличивает, — смущённо усмехнулся Вильфрид. Тут его окликнул Ортвин, поэтому он извинился и пошёл поговорить с другом.
Ханнелора захихикала и прошептала:
— Госпожа Розмайн, у вас такой замечательный брат.
— Да, он лучший, — с улыбкой ответила я. — Ой, только не говорите моим другим братьям, что я так сказала!
Мы обе захихикали, после чего я сменила тему и заговорила о совместных исследованиях. Мы решили устроить чаепитие для кандидатов в герцоги из Эренфеста и Дункельфегера, чтобы обсудить детали, прежде чем обращаться к нашим Аубам.
Тут пришла профессор Эглантина, и я на мгновение напряглась, но затем заставила себя расслабиться. Пришло время создавать свой макет города, и я принялась за работу. Когда профессор подошла посмотреть, чем я занимаюсь, она склонила голову набок и спросила:
— Вы планируете превратить весь свой город в библиотеку?
— И мастерскую! — поправила я. Я хотела порадовать Фердинанда, а ещё хотела, чтобы он был рядом со мной, так что разве мог быть способ лучше, чем разместить его мастерскую прямо рядом с моей библиотекой, чтобы мы всегда могли видеть друг друга?
— Как и следовало ожидать от той, кого так благословила Местионора.
По моей спине пробежал холодок, когда я подняла взгляд и увидела сияющие глаза Эглантины. Неужели она и в этом плетении заставит меня быть своей личной Местионорой? Неужели она отправит меня в тур по святилищам и продаст первому принцу, держа в заложниках того, кого я люблю?
К счастью, на этот раз матушке позволили воспитывать меня, так что я смогла скрыть все эти чувства за вежливой улыбкой.
* * * * *
Наше чаепитие с Дункельфегером прошло хорошо. Мы принесли им экземпляр «Истории о диттере» и попросили поделиться мнением, и почти всё общежитие захотело прочитать её. Лестилаут снова посетовал на отсутствие иллюстраций — в отличие от исторической книги Дункельфегера или любовного романа, который я одалживала Ханнелоре. Я извинилась и объяснила, что моя художница простолюдинка и что я не знала дворян, способных предоставить иллюстрации.
Как и было задумано, Ханнелора предложила своего брата, который жаждал предложить свои услуги, но был слишком горд, чтобы сделать это самому. Я позволила Вильфриду и Лестилауту как следует увлечься обсуждением того, какие сцены лучше всего подойдут для иллюстраций, а затем упомянула, что буду покупать только по пять иллюстраций на том.
— Ах да, — сказала я, приложив руку к щеке. — Ты ведь в этом году выпускаешься, верно? Значит, ты не сможешь иллюстрировать остальные тома. Я не могу просто пригласить тебя в Эренфест, ведь ты кандидат в герцоги.
— Но, Розмайн… — жалобно протянул Вильфрид.
Я покачала головой:
— Что ж, возможно, мы что-нибудь придумаем. По крайней мере, я не против рассмотреть твои иллюстрации для этого тома, если ты не возражаешь.
Ханнелора нервно посмотрела на брата, но тот быстро снова воодушевился, и они с Вильфридом принялись обсуждать, какие сцены ещё стоит проиллюстрировать.
* * * * *
В день чаепития только для кузенов я отправилась в лабораторию профессора Хиршуры, чтобы поработать над своим исследовательским проектом с Раймундом. Это было на самом деле довольно волнительно, потому что я ничего о нём не помнила — только то, что я его делала. Мы пытались создать магические инструменты для моей библиотеки, но сначала Раймунду было поручено сделать магический инструмент для записи голоса как можно меньше. Моя часть была лёгкой: всё, что мне нужно было делать, — это смешивать. Все идеи генерировал он.
Лизелетта и Брюнхильда убрали лабораторию, а затем подали поздний обед профессору Хиршуре и Раймунду, пока я писала отчёт, чтобы отдать его Фраулерм и тем самым её успокоить. Она раздражала, но пока что я в ней нуждалась. Без неё я не смогла бы продолжать сдавать курс служащих в следующие годы.
Закончив с этим, я принялась смешивать в рамках последнего проекта Раймунда. Помешивая смесь, я смутно вспомнила, как с трудом пыталась закончить перемешивание какого-то состава, но не могла понять, было ли это в этом плетении, в прошлом или, возможно, в обоих. Через некоторое время поверхность вспыхнула, и что-то металлическое зазвенело на дне горшка. Я опустила руку внутрь и достала устройство.
— Раймунд, оно правильно выглядит? — спросила я, передавая его ему.
Он проверил устройство и кивнул:
— Да, думаю, сгодится.
— О, а что, если поместить его внутрь мягкой игрушки? Можно будет прикоснуться к её груди, и она заговорит!
Лизелетта вдруг выступила вперёд:
— Да, шмил подойдёт идеально! Я его сделаю.
На меня с такой силой нахлынула печальная ностальгия, что у меня задрожали колени.
Фердинанд, мне очень тяжело.
Фердинанд, пожалуйста, скажи мне, что сегодня я хорошо постаралась.
Волнение, которое я испытывала, записывая эти слова.
Грусть, которую я чувствовала от того, что не могла сказать их сама.
На что я записывала эти слова? Для кого? Когда?
— Госпожа Розмайн?
Я подняла взгляд и увидела Брюнхильду, которая смотрела на меня широко раскрытыми от беспокойства глазами.
Глубоко вдохнув, я натянула улыбку, которой меня учили прикрываться, словно бронёй, и сказала:
— Да, Брюнхильда?
— …Ничего.
Кивнув, я повернулась к Раймунду и спросила:
— Пока мы ждём одобрения Фердинанда, у тебя уже есть планы на следующее устройство?
— Инструмент для блокировки запахов? — спросил он.
— Да, — ответила я. — Думаю, на этих устройствах ты сможешь неплохо заработать. Представь, сколько служащих захочет их купить! А если не служащие, то люди, живущие рядом со служащими.
Профессор Хиршура кивнула:
— Согласна, это будет популярный инструмент, и мне очень нравится разработанная вами система патентов. Теперь, когда Дункельфегер и Древанхель уже приняли её для печатной промышленности, думаю, убедить остальных последовать их примеру будет нетрудно. Но мне всё же интересно, госпожа Розмайн: что вдохновило вас на создание этого инструмента? Обычно библиотеки не славятся неприятными запахами.
— Разве не очевидно? — спросила я. — В конце концов, я выхожу замуж за безумного учёного. Мастерская Фердинанда, конечно же, будет рядом с моей библиотекой, но было бы трагично, если бы моё время на чтение прерывалось из-за какого-нибудь зловонного эксперимента.
Хиршура приподняла бровь:
— Понятно. Раймунд?
Он покачал головой:
— Прошу прощения, госпожа Розмайн, но магические круги ещё не совсем готовы.
— Ничего страшного, — сказала я. — Тогда я вернусь через несколько дней. Если закончишь раньше, можешь послать мне ордонанц. А пока не хочешь, чтобы я отправила звукозаписывающий инструмент Фердинанду на проверку?
— Да, пожалуйста, если вас не затруднит.
Брюнхильда и Лизелетта собрали наши вещи, и мы вернулись в общежитие. Отправив Гретию с отчётом к Фраулерм, я принялась писать отчёт для Фердинанда, подробно описывая эксперимент и прося его одобрить инструмент.
Дверь общежития распахнулась, и внутрь ввалился Вильфрид. Его лицо пылало от гнева. Следом за ним вошла Шарлотта — на её лице ясно читалось беспокойство.
— Брюнхильда, Рихарда, подготовьте зал для встреч.
Я тут же подошла к Вильфриду и взяла его за руку:
— Эй, давай поговорим. Пойдём, Шарлотта.
Мы подошли к двери зала для встреч как раз в тот момент, когда мои слуги закончили подготовку. Мы втроём вошли внутрь и закрыли дверь, оставив всех последователей снаружи. Шарлотта быстро активировала инструмент блокировки звука, а Вильфрид рухнул в кресло и схватился за голову. Его плечи тряслись то ли от ярости, то ли от горя.
— Что случилось? — спросила я.
Шарлотта обеспокоенно посмотрела на нашего брата и ответила:
— Сегодня госпожа Детлинда была довольно… резка, и брат снова даровал благословение.
— Снова Вердраос? — спросила я.
Вильфрид поднял на нас заплаканные глаза:
— Шарлотта, я очень надеюсь, что твой план сработает.
Затем он снова опустил взгляд на пол и пробормотал:
— Я лучше умру, чем женюсь на ней.
По моей спине пробежал холодок. Он даже не представлял, насколько вероятно, что именно это и произойдёт. — Эй, Вильфрид, — сказала я, — нам нужно что-то сделать с этими благословениями.
— Что? — спросил он. — Например, больше никогда не видеться с этой девушкой? Не могу, Розмайн! Мало того что король решил женить меня на ней! Теперь я ещё должен разговаривать с ней и пытаться выведать хоть какую-нибудь информацию! Если они знают, что она наш враг, почему не отменили помолвку?!
Я положила руку ему на плечо и наклонилась, чтобы наши глаза оказались на одном уровне:
— Вильфрид, всё будет хорошо. Ты же знаешь, что план Шарлотты сработает. Но пока что и у меня после ритуала божественной защиты проблемы с контролем маны. Ты пойдёшь со мной? Я бы не хотела идти одна…
В отличие от Вильфрида из некоторых моих воспоминаний, мой старший брат был надёжным человеком. Он сразу согласился меня сопровождать. Оставалось только придумать, как ускользнуть от нашего огромного окружения.
— Хм… Для начала давай отправимся на место сбора. Возьми с собой только минимальное количество рыцарей-телохранителей. Шарлотта, оставайся здесь. Работай со служащими над смешиванием инструментов.
— Верно!
Я даровала Вильфриду благословение Лонгшмер, чтобы исцелить его покрасневшие глаза, и мы вышли из комнаты.
— Хорошо, — сказала я. — Мы с Вильфридом отправимся собрать необходимые материалы. Матиас, Лоуренц и Юдит, вы идёте со мной.
Мой брат кивнул и позвал Грегора и Алексиса.
— Верно, — сказал он. — Думаю, этого будет достаточно.
— Господин, — сказал Леопольд, как раз когда Рихарда собиралась возразить. — Охраны недостаточно. Вам следует взять ещё как минимум троих.
С раздражённым вздохом Вильфрид ответил:
— Возможно, но сейчас здесь больше никого нет, верно? Мы справимся. Я тоже рыцарь, знаешь ли.
Мы выбежали за дверь, наши рыцари-телохранители кричали нам вслед, пока мы применяли магию усиления, чтобы уйти от дальнейших возражений. Вильфрид смог сформировать своего ездового зверя и впрыгнуть на него на полном скаку. Мне не так повезло с моим ездовым зверем, поэтому он подхватил меня и усадил на своего, и мы помчались к месту сбора. Конечно, пришлось сидеть боком, потому что на мне не было одежды для верховой езды, но, по крайней мере, мой доспех из магических камней всё ещё мог защитить меня и согреть.
Пока мы летели к месту сбора, я рассмеялась и сказала: — Фердинанд убьёт тебя, если узнает об этом.
— Почему? — спросил он. — Ты же можешь ездить на ездовых зверях вместе с семьёй.
Я решила не развивать эту тему.
Мы приземлились на месте сбора и принялись добывать ингредиенты для зелий восстановления. В любом случае, их понадобится много. Я немного выждала, прежде чем сказать:
— Эй, Вильфрид, ты знал, что дедушка разрушил святилище в Академии?,
— Что-о?! — спросил Вильфрид. — Надеюсь они его починили?!
Я пожала плечами:
— Брат Экхарт сказал, что да. Хочешь сходить посмотреть?
— Ты знаешь, где оно находится?
— Кажется, да. На этот раз хочешь поехать со мной?
Вильфрид скривился, а затем обречённо вздохнул.
— Да, конечно. Грегор, идём.
— Что? Я? — переспросил его рыцарь-телохранитель.
Я не стала обращать на них внимания и создала свой пандабус, подозвав Юдит, чтобы она села на пассажирское сиденье. Цель была проста — использовать как можно меньше ездовых зверей, чтобы привлечь как можно меньше внимания.
Мы приземлились у святилища Шуцерии, и я передала Вильфриду инструмент блокировки звука.
— Эй, Вильфрид, у тебя с собой есть зелья?
— Да, а что?
— Потому что они могут тебе понадобиться. Ты прикоснёшься к двери святилища. Затем окажешься внутри. Выйдешь — и окажется, что снаружи не прошло и секунда. Тебе нужно будет вести себя так, будто ничего не произошло, хорошо?
— А? О чём ты говоришь?
Я бросила на него взгляд:
— Просто доверься мне, хорошо? Это поможет нам обоим контролировать ману. Если после этого у тебя всё ещё останутся вопросы, поговорим в зале для встреч, когда вернёмся.
— Эм… Хорошо.
Мы подошли к святилищу, и я огляделась:
— Похоже, его восстановили, — сказала я. — Если только это не другое святилище. Я слышала, что в академии их много.
Вильфрид напряжённо кивнул, подошёл к двери и положил на неё руку. Через секунду он отдёрнул руку и моргнул. Я посмотрела на его пояс и заметила, что одно из зелий исчезло.
— Розмайн…
— Может, проверим, не другое ли это святилище? — спросила я, пытаясь связаться с ним телепатически.
К счастью, Ордошнелли решила помочь мне: мой недалёкий, но милый старший брат кивнул. Мы снова сели в мой пандобус и отправились к следующему святилищу — святилищу тьмы. Мы одновременно прикоснулись к двери, но, когда я оказалась внутри, Вильфрида там не было. Магический камень был почти полон, поэтому для получения таблички мне пришлось отдать совсем немного маны. Когда я вышла, Вильфрид выглядел нормально, разве что немного испуганно, но новых зелий он не использовал, так что, скорее всего, ему тоже не пришлось отдавать много маны.
В магическом камне святилища огня было совсем немного маны, поэтому мне пришлось отдать довольно много, прежде чем я получила табличку. Я израсходовала одно наполненное добротой зелье. У Вильфрида, как и в прошлый раз, проблем не возникло, и зелья он не использовал. Тут я вспомнила, что свет, вырвавшийся во время ритуала диттера, был синим, и задумалась, не отправился ли он в святилище ждать Вильфрида. Это объяснило бы огни, появившиеся, когда я получила имена Верховной Пары, а также то, почему для получения таблички тьмы мне не пришлось отдавать много маны.
Когда мы добрались до святилища воды, Алексис спросил:
— Мы всё ещё собираемся искать это святилище? Думаю, теперь уже можно с уверенностью сказать, что его восстановили. В конце концов, господин Бонифаций был здесь довольно давно.
Вильфрид отмахнулся от него:
— Да, я хочу продолжить поиски.
Мы одновременно положили руки на дверь, и, когда я оказалась внутри, табличка уже сформировалась.
— Ах, ритуалы исцеления, — сказала я, поднимая табличку и чувствуя, как она сливается с моим штапом. Я уже могла безопасно снова начать сжимать ману, но хотела продолжить.
Ну правда! В конце этой радужной дороги из табличек меня ждала книга! Как я могла остановиться сейчас, когда оставалось всего два (или три) святилища?
Вильфрид снова не выпил зелья, но при этом не выглядел уставшим. Мои смутные воспоминания о вынужденном марше смерти вокруг святилищ подсказывали, что тогда я находилась примерно в таком же положении, как он сейчас, но я почти уверена, что тогда ритуалы проводила только я.
Сравнивая своего тогдашнего брата с нынешним, я задумалась, насколько ошибочны мои воспоминания. Неужели человек и правда мог настолько измениться?
Святилище света требовало немного маны — скорее всего, столько же, сколько и Вильфриду, поскольку, когда он узнал имена Верховной Пары, ему тоже пришлось воспользоваться зельями. Я уже приготовилась отправиться к святилищу Бога Жизни и Земли, но остановилась. Если я сейчас получу оставшиеся таблички, то в следующий раз, когда отправлюсь в подземный архив, Шварц и Вайс отведут меня в запретный архив, в который я не смогу войти. Я вспомнила, как била по барьеру, который не могла преодолеть, пока не покрылась кровью, и кричала от боли, потому что без книги Фердинанд умрёт, но не могла вспомнить, почему его жизнь висела на волоске.
Это было моё единственное воспоминание о подземном архиве из предыдущего плетения, но я полностью ему доверяла. Если я получу эти таблички, то больше не смогу туда спуститься, а для любого, кто меня знает, будет подозрительно, если я вдруг начну избегать архива.
К тому же я не хотела его избегать. Там было столько интересного, что я могла читать только как поставщик основания!
Вильфрид оказался бы в таком же положении, если бы я отвела его к последнему святилищу. Возможно, он больше никогда не ступит в библиотеку, но я не могла сказать этого наверняка, особенно учитывая, что в прошлом году он отправился с нами, когда Сильвестр сопровождал меня, чтобы отнести магические камни. Если бы нас разоблачили на этом этапе, я не знала, что с нами случится, но была уверена: ничего хорошего.
— Это последнее святилище, о котором я знаю, — вздохнула я, убирая пандабус и досрочно заканчивая нашу экскурсию:
— Похоже, Алексис был прав. Может, когда вернёмся, я спрошу у брата Экхарта, что это было за святилище. Я правда совсем не смогла его отличить, а ты?
Вильфрид покачал головой, решив промолчать.
Я посмотрела на своих охранников и сказала:
— Никому ни слова об этом.
Матиас и Лоуренц напряглись, когда моя мана связала их, а затем кивнули.
— Я… не хочу, чтобы на меня кричали.
Придя в себя, Вильфрид сказал своим двум рыцарям-телохранителям то же самое:
— Дядя наверняка убьёт меня за то, что я позволил Розмайн разгуливать по академии с таким малым числом рыцарей-телохранителей. Простите, Алексис, Грегор. Мне просто стало слишком любопытно.
* * * * *
Когда мы вернулись в общежитие, он попросил Леопольда подготовить зал для встреч, а затем затащил меня внутрь и закрыл за собой дверь.
— Господин Вильфрид! — крикнул Леопольд с другой стороны двери. — Двум обручённым неприлично оставаться вдвоём в одной комнате.
Вильфрид рывком распахнул дверь.
— Вы сейчас серьёзно? Она моя сестра!
— Сестра, с которой у вас нет общей матери, — ответил он.
— Ладно. Шарлотта! Иди сюда!
Она вошла, обеспокоенно оглядываясь, но успела успокоить Леопольда и Рихарду, прежде чем закрыть дверь.
Я быстро активировала инструмент блокировки звука и села, пока Вильфрид ходил туда-сюда, запустив пальцы в волосы. Пока я ждала, когда он соберётся с мыслями, Шарлотта потянула меня за рукав:
— Сестра, что произошло, когда вы отправились собирать ингредиенты?
Вильфрид развернулся и плюхнулся в кресло:
— А произошло вот что: мы с Розмайн только что стали кандидатами в Зенты.
— Что?! — ахнула Шарлотта.
Я вздохнула:
— Это был единственный способ повысить качество наших штапов, чтобы мы не потеряли контроль над маной. Теперь мы можем сжимать её практически сколько угодно.
— Ну, это уже хоть что-то, — вздохнул Вильфрид.
— Не волнуйся, — сказала я Шарлотте. — Тебе, скорее всего, тоже придётся стать кандидатом в Зенты в следующем году после ритуала божественной защиты.
— Это кажется более чем достаточной причиной для беспокойства! — воскликнула она. — Сестра, брат, что вы такое говорите?! Кандидаты в Зенты?! Неужели… Неужели нас собираются объявить предателями?! Вы ведь не пытаетесь занять трон?
— Нет! — крикнул Вильфрид.
— Конечно нет! — сказала я. — Я просто хотела, чтобы мы могли контролировать свою ману. Не наша вина, что нас заставили так рано получить штапы.
— Нам следует рассказать принцу, — сказал Вильфрид. — Они ведь ищут Грутриссхайт, верно?
Я покачала головой:
— Нет, они не смогут его получить.
Мои брат и сестра уставились на меня.
Пожав плечами, я объяснила:
— Помните, во время ритуала божественной защиты статуи сдвинулись с места, а лестница привела вас к дереву, где мы получили свои штапы?
— Да. И что с того?
— Ну, раньше они получали свои штапы сразу после ритуала, верно? — спросила я. — Значит, если получить защиту от всех богов, то можно сразу же получить штап с дерева. Разве вы тогда не подумали: «Вот бы я сейчас получил штап — не пришлось бы так далеко идти»?
После моих слов он резко замолчал:
— Вообще-то да, теперь, когда ты об этом упомянула, идти пришлось довольно далеко. То есть ты хочешь сказать, что для получения Книги Местионоры нужно было сначала получить штап с дерева?
— Именно это я и говорю.
— Почему ты думаешь, что королевской сем… А. Ты думаешь, им не хватает защиты кого-то из основных богов?
Шарлотта вздохнула и откинулась на спинку кресла — в точности как Флоренция, когда во время женских уроков я говорила что-нибудь особенно утомительное.
— Ведь крайне редко у кого-то бывают все семь цветов, верно? Мы с Вильфридом не родились с ними, но всё же обрели их через молитву, так? Возможно ли, что… — Она замолчала, широко раскрыв глаза. — Сначала нужно получить цвета, а уже потом — штап, потому что получить штап с дерева можно только при наличии всех цветов. Королевская семья никак не сможет получить Книгу Местионоры, если у них уже нет всех семи цветов.
Я кивнула:
— У младшего принца может быть шанс. А поскольку мы только недавно познакомили королевскую семью с религиозными ритуалами, возможно, он начнёт искренне молиться. Многие поддерживают его как следующего Зента, ведь его мать родом из Дункельфегера. Как бы то ни было, мы с Вильфридом не сможем получить Книгу Местионоры, даже если захотим.
Вильфрид вздохнул:
— Да, мы не получили две из семи табличек. Ты ведь не знаешь, где находится последнее святилище?
Пожав плечами, я сказала:
— Неважно, знаю я или нет. Я не собираюсь приближаться к нему. По крайней мере до тех пор, пока не буду готова выпуститься или пока не коронуют другого Зента.
— Ты думаешь, я поверю, что ты не пойдёшь за книгой? — спросил Вильфрид. Шарлотта выглядела не менее недоверчиво.
Я надула щёки и сказала:
— Между прочим, я отказалась от приглашения в Дворцовую библиотеку! Даже я способна проявить самообладание, когда на кону моя жизнь или жизни моей семьи!
— Слава Богам, — вздохнул Вильфрид, а Шарлотта пробормотала:
— Пусть моя сестра будет благословлена Дульдцетзеном и Местионорой.
— В любом случае, — сказала я, бросив на них обоих суровый взгляд, — мы ведь согласны, что это не выйдет за пределы этой комнаты?
— Конечно, — ответили они оба.
Они всё ещё сомневались, что я смогу удержаться от попытки заполучить книгу, но я была совершенно уверена в своём самообладании.
В конце концов, если я захочу её прочитать, у меня есть другой источник.
* * * * *
После обряда посвящения я пригласила Ханнелору к себе, пока Кларисса и служащие из обоих наших герцогств подсчитывали результаты и систематизировали данные. Мы с младшей сестрой устроились в углу и дружески беседовали за чаем. Я позаботилась о том, чтобы Вильфрид тоже находился в комнате и мог нас поддержать, а время от времени он подходил проверить, как у нас дела.
Когда он спросил, как продвигаются занятия Лестилаута, Ханнелора ответила:
— Теперь он относится к ним серьёзно и скоро должен закончить. Мне пришлось написать матушке и сообщить, что он настолько увлёкся рисованием, что стал пропускать занятия.
Шарлотта рассмеялась и сказала:
— Госпожа Ханнелора, вы совсем как Рихарда, когда та не позволяет моей дорогой сестре придумать нелепую отговорку, чтобы почитать.
Вильфрид улыбнулся:
— В этом есть смысл, но я бы предпочёл милое предупреждение от такой благословлённой Эфлорелум девушки, как госпожа Ханнелора, выговору от Рихарды.
Ханнелора покраснела, а я изо всех сил старалась не выплюнуть чай. Когда Рихарда окликнула его по имени голосом, способным содрать с него кожу до костей, я недоверчиво уставилась на Вильфрида. Я слышала, что мой брат — прирождённый ловелас, но никогда не думала, что до такой степени!
Ну ты даёшь, братец! Быть покорителем женских сердец — это нормально, но не убивай их по-настоящему!
Осторожно оглядевшись, я передала подруге инструмент блокировки звука и, поднеся чашку к губам, спросила:
— Госпожа Ханнелора, не Блуанфу ли я cейчас вижу?
Она начала нервничать и поспешно поднесла чашку к губам, скрывая рот, когда ответила:
— Н-нет-нет, конечно нет. Простите, я-я-я…
— Это останется между нами, — заверила я её. — Похоже, Штеррат может связать звезду моего брата по прихоти Либенсхильфe, не внемля песне Блуанфы. Видите ли, он радуется кому-то другому.
Она широко раскрыла глаза, забыв про чашку:
— Ох! Правда? Тогда кому же он радуется весной?
— Ну, той, кого благословила Эфлорелум.
Ханнелора была такой милой, когда её лицо стало одного цвета с волосами!
— Н-но разве он не был обручён с…?
— С моей последовательницей, да, — сказала я. — Она должна была стать его второй женой. У них, безусловно, дружеские отношения, но первое дыхание весны не забывается никогда.
— П-п-п-первое…?
Я кивнула и повернулась к ней с совершенно серьёзным выражением лица:
— Знаю, что поступаю эгоистично, но уверена, что вы меня простите, ведь знаете, как сильно я забочусь о своей семье и какой замечательный у меня брат. Просто… Я слышала, что в Дункельфегере есть традиция, способная отменить даже приказ Зента. Я предложила Вильфриду спросить вас об этом, но он побоялся оказать на вас лишнее давление. Поэтому сначала я решила спросить сама. Если Вильфрид предложит сыграть в диттер за вашу руку, вы согласитесь?
Она выронила чашку и инструмент. Грохот переполошил всех, и Вильфрид поспешил к нам — он как раз убежал подальше от Рихарды:
— Госпожа Ханнелора, вы в порядке? — спросил он, взял её за руку и отвёл от осколков, чтобы слуги могли всё убрать. — Вы не поранились?
— Н-нет! — пискнула она. — Я-я в порядке! Простите! Я не хотела…
— Не нужно извиняться, — сказал он. — Вы ведь не обожглись? — Осмотрев её пальцы, он цокнул языком и предложил ей воспользоваться исцелением Лонгшмер. — Вот, на всякий случай.
Подняв взгляд, он увидел, что все на него смотрят. Он покраснел до уморительно милого оттенка, а затем отпустил её руки.
— Простите! Простите! Я не… э-э… Простите, госпожа Ханнелора…
Пока Ханнелора, сбивчиво ответив, вместе со своими слугами отошла привести себя в порядок, мы с Шарлоттой переглянулись. Возможно, моя история не так уж далека от правды.
На следующий день я получила письмо от Ханнелоры.
Дорогая Розмайн,
Если Вильфрид предложит, я с радостью соглашусь.
Твоя подруга,
Ханнелора