Фердинанд немедленно отправил весть в компанию «Плантен», чтобы сообщить им и, как следствие, её семье об изменении состояния Розмайн. Он также направил запрос в компанию «Гилберта» с просьбой изготовить шпильку божественного цвета весны. Подарок от Тули наверняка поднимет Розмайн настроение, когда та узнает, что проспала больше года. После этого он связался с Эльвирой, которая согласилась прийти в храм через три дня. Затем он приступил к изнурительной задаче проведения Весенней молитвы, каждый божий день возвращаясь в храм.
Через пару дней Фран принес ему письмо, которое Лутц передал через Гила. Вечером он отнес его в свою тайную комнату, где мог без стеснения ворчать на грубый почерк, который с трудом смог разобрать. Пылкий ответ Тули был вполне понятен, а вот письмо Евы оказалось почти нечитаемым. В конце концов он сумел вычленить из небрежных каракулей, что она очень переживает за состояние Розмайн и благодарна ему за то, что он защитил ее и помог ей поправиться. Гюнтер просил его и дальше оберегать ее в дворянском квартале так же, как он сам оберегает её у ворот. В груди разлилось теплое чувство, и часть его даже задумалась, что он такого сделал, чтобы заслужить это письмо в этом плетении, и хотел повторить это снова.
Даже когда он убрал письмо, улыбка не сходила с его лица. Поскольку он не мог позволить другим увидеть себя в таком бесстыдном состоянии, он обратился к груде материалов, которые боги небрежно бросили посреди его мастерской. Весь прошлый год он был слишком занят, чтобы ими заняться.
Когда он начал сортировать и убирать вещи, он наткнулся на предмет, который мгновенно стер улыбку с его лица.
Магический камень Розмайн.
— Местионора, ты, жестокая и мстительная богиня. — В каком это мире этот предмет считался материалом, который он собрал? Она просто наслаждалась тем, что причиняет ему боль, или это было предупреждение?
В любом случае, ему нужно было решить, что с ним делать. Он одновременно хотел и относиться к нему с благоговением, и больше никогда его не видеть. Он уж точно не собирался использовать его для создания магического инструмента — не тогда, когда от одного взгляда на него он чувствовал то же самое, что и когда её тело исчезло в его руках после того, как он не смог её защитить.
В конце концов он решил спрятать его в изящную серебряную коробку и убрать на высокую полку в своей мастерской. Может быть, через несколько лет он найдет ему применение, но до тех пор пусть она присматривает за ним оттуда.
На следующий день пришла Эльвира в сопровождении своей личной швеи и Коринны из компании «Гилберта». Как только они сняли мерки с Розмайн, то сразу принялись обсуждать, что же ей сшить. За прошедший год она заметно выросла, и, судя по всему, простого подшива подолов её платьев будет недостаточно.
Вспомнив похожую дилемму из прошлого плетения, Фердинанд спросил: «Неужели нельзя просто добавить немного ткани к юбке и рукавам?»
Женщины обменялись взглядами, прежде чем Эльвира сделала шаг вперед и сказала:
— Если бы она стала лишь чуть выше, возможно. Однако она сильно изменилась с тех пор, как погрузилась в юреве.
Пока Эльвира и швеи обсуждали возможность одолжить и переделать платья дочери высшей дворянки из Лизегангов, Фердинанд заглянул в ванну с юреве, чтобы понять, что она имела в виду. Однако его внимание тут же привлекли дрожащие ресницы Розмайн.
— Вам стоит поторопиться с планами, — сказал он. — Она может очнуться в ближайшие несколько дней. — Несмотря на то, как он был этому рад, он не смог сдержать вздоха. Она обязательно выберет самое неподходящее время.
— Боже мой, — ахнула Эльвира, одновременно в восторге и в смятении. — В таком случае я отправлюсь в замок, чтобы поговорить с её последователями. Оставить ли мне её гардероб Флоренции и дежурить здесь, пока вы завершаете свои обязанности для Весенней молитвы?
Так не пойдет. Он не мог допустить, чтобы в этой комнате находился кто-то еще без него, но и переносить её не собирался. Ему просто придется как-то со всем этим справиться.
— О боже, господин Фердинанд, неужели вы планируете полагаться на зелья, чтобы одновременно оберегать Розмайн и проводить Весеннюю молитву? — спросила Эльвира с задорным блеском в глазах.
—...Я обещал ей, что буду здесь, когда она очнется.
То, как блеснули её глаза, выбило его из колеи.
— О боже, мы не можем допустить, чтобы вы вот так нарушали обещания. Хм... Кажется, я помню, как мой муж рассказывал мне об одном невыносимом синем священнике, который помогал вам проводить Весеннюю молитву незадолго до того, как моя дочь была крещена. Возможно, он сможет снова помочь, по крайней мере, на несколько дней, пока Розмайн не проснется.
Фердинанд постучал по виску, когда в затылке начала расцветать головная боль. Если он попросит об этом Сильвестра сейчас, то взамен на него свалятся горы работы, из-за чего он не сможет быть рядом с Розмайн, а это сводит на нет саму цель.
В очередной раз на помощь пришла поразительная интуиция Эльвиры.
— Я поговорю с Флоренцией и узнаю, что она думает. Уверена, мы вдвоем найдем решение еще до ужина. Прошу меня извинить.
И действительно, незадолго до шестого удара колокола на его плечо опустился ордонанц с известием: завтра утром заглянет приглашенный синий священник, чтобы предложить свою помощь в это трудное время. На следующий день прибыли Сильвестр и Карштедт вместе с Вильфридом и Шарлоттой. Оба ребенка сияли от радости, но Вильфрид буквально светился. Он был так взволнован возможностью работать вместе с отцом, даже несмотря на то, что им предстояло разделиться по разным землям.
— Спасибо, что пришел, Сильвестр.
— Да, без проблем, — он пожал плечами. — Флоренция мне всё рассказала. Значит, она может очнуться в любой момент, да?
— Скорее всего, пройдет как минимум неделя, но...
— Сильвестр вздохнул и почесал затылок. — Но ты хочешь быть здесь на всякий случай. Я понимаю. Мы все очень хотим снова её увидеть. Верно, дети?
— Да! — воскликнул Вильфрид. — Она защитила меня и Шарлотту. Теперь я защищу её! — Он согнул руку в локте и хлопнул по бицепсу, пытаясь продемонстрировать силу, которую обрел за год тренировок под руководством Бонифация. — В конце концов, именно так и поступают рыцари!
Сильвестр поморщился, но быстро взял себя в руки и погладил сына по голове.
Шарлотта сжала руки перед грудью и сказала:
— Я всё это время ждала возможности извиниться перед ней. Если бы меня не похитили... Если бы мои рыцари смогли защитить меня...
— Шарлотта, — прервал её Фердинанд, — мы уже говорили об этом. Нет смысла тратить силы на сожаления о прошлом.
— «Лучше потратить силы на подготовку к будущему». Да, я знаю.
— Раз знаешь, то перестань размышлять о том, что могло бы быть, и сосредоточься на сегодняшних обязанностях. — С этими словами он передал Карштедту карту земель, которые тот должен был посетить, и отправил их всех по делам, после чего вернулся в свою тайную комнату, прихватив с собой бумаги. Закончив с этой стопкой, он отнес её Заму, чтобы тот либо подшил документы, либо передал их на исполнение, если требовались какие-то расчеты, а затем снова взял целую охапку новых.
Он продолжал работать до позднего вечера, делая перерывы на еду только после того, как Зам пригрозил доложить о его пищевых привычках Розмайн. В тайной комнате он позволял себе лишь короткий отдых, прежде чем на следующий день снова приступить к работе. Так продолжалось еще пять дней, пока, наконец, она не начала приходить в себя после зелья.
Фердинанд опустил руку в жидкость и вытянул Розмайн. Когда она начала барахтаться, он похлопал её по спине, чтобы помочь остаткам юреве выйти из её легких, на что она снова начала на него жаловаться. Эта девчонка...
Он вытащил её из ванны, уложил на скамью, чтобы осмотреть, и внезапно замер. Мокрая одежда облепила её тело, обнажая первые признаки полового созревания. Прежде чем он успел осознать происходящее, он прикрыл ей рот и нос и применил на ней вашен.
— Что за чертовщина, Фердинанд?! — прохрипела она. — Предупреждай меня в следующий раз! О, эй, я сухая! О! О! Я... я стала выше! — Её глаза сначала расширились от удивления, а затем от страха. — Фердинанд, как долго я спала?
— Год, — ответил он, подойдя достаточно близко, чтобы она могла ухватиться за его рукав, если захочет. — Мы как раз завершаем Весеннюю молитву.
— Год?! Но ты сказал, что это займет максимум один сезон!
— Это было до того, как тебя отравили.
— Кх...! Этот сероглазый мужчина!
Фердинанд замер, переваривая услышанное.
— Ты помнишь лицо своего похитителя? — спросил он. Почему она не сказала об этом раньше?
— Нет, только глаза и голос. Они были... — Её забила дрожь, и она отвела взгляд. — Но вы ведь поймали его, верно?
Теперь настала его очередь отвести взгляд.
— Вы... Вы не поймали его? Шарлотта в безопасности? Я буду в безопасности? Что случилось? — спросила она, дергая его за рукав.
Он накрыл её руку своей и сказал:
— Шарлотта в безопасности. Её рыцари-телохранители спасли её. Ты тоже в безопасности. Я расставил ловушку для того, кто за этим стоит, но... — Он зажмурился и сквозь стиснутые зубы признался: — Я пытаюсь спасти как можно больше жизней. Джойсотарк, похититель Шарлотты, в ту ночь во всём признался, и всю его семью казнили. Я... я не думал, что ты захочешь, чтобы вместе с твоим похитителем казнили и детей, слишком маленьких для дворянской академии, даже если это противоречит здравому смыслу.
Она с трудом накрыла его руку своей и начала осторожно похлопывать по ней.
— Тебе, должно быть, было тяжело. Ты хорошо справился. Спасибо.
Что это за теплое чувство в груди? Он не был уверен, что оно ему нравится.
— Помолчи, мне нужно тебя осмотреть. — Коснувшись её запястья и шеи, он убедился, что все скопления маны исчезли. Значит, боги технически выполнили свою часть сделки.
— Я теперь здорова? Я теперь обычная девушка?
— Ты не была и никогда не будешь обычной.
— Я не хочу слышать это от тебя!
— Тогда ты можешь услышать это от любого другого, кто тебя встречал. Все они скажут тебе то же самое.
— Ты такой вредный, Фердинанд!
Он ухмыльнулся ей и сказал:
— Все скопления маны исчезли. Ты действительно здорова. По большей части. Ты ведь проспала целый год. В связи с этим, как твоя подвижность? Как насчет потока маны? Насколько он отличается от прежнего? Буду признателен, если ты сможешь оценить это в процентах. Есть ли какие-то значительные изменения после увеличения объема твоего сосуда?
Розмайн поморщилась от его слов и сказала, что он в режиме [%#^+ $&=#%], что бы это ни значило. Она и раньше не раз так его называла, но так и не объяснила, что это означает. Как бы то ни было, он понимал, что это оскорбление. Постучав себя по виску, он начал строить планы и наблюдать за ней в ближайшие дни, чтобы получить ответы на свои вопросы и сравнить их с предыдущим плетением. Но как ему отличить последствия того, что она проспала на один год меньше, от последствий божественного вмешательства?
— Фердинанд, — позвала его Розмайн, — скажи мне, что я пропустила.
— Прежде всего, ты можешь сесть самостоятельно?
Хотя она двигалась уже чуть лучше, чем в прошлый раз, сил, чтобы приподняться, у неё всё ещё не было. Он взял лежавшие поблизости магические инструменты усиления и приложил по одному к каждой руке, объяснив, что слугам придётся надеть инструменты на её ноги, так как для этого необходим контакт с кожей.
— Они справятся с этим после твоего купания. Я подготовил инструменты, когда заметил, что ты вот-вот очнешься. — Он уже собирался позвать слуг, но помедлил. — Они очень ждали твоего пробуждения, Розмайн.
Когда они вбежали, он передал её Франу, чтобы те искупали её и переодели, но она с тем же тревожным лицом вцепилась в полы его одеяния. Он думал, что на этот раз сделал достаточно, чтобы унять её беспокойство.
Он немного понимал, что она чувствует; вид повзрослевшей Розмайн, когда всего год назад она едва выглядела достаточно взрослой для поступления в дворянскую академию, сильно дезориентировал его. Однако изменилась только она, что облегчало ему адаптацию. Для неё же весь мир ушел далеко вперед.
Он снова накрыл её руку своей и сказал:
— Бояться нечего. Помни, они очень ждали твоего пробуждения.
Дрожа, она кивнула и отпустила его, позволив унести себя. Он вернулся в свои покои, чтобы переодеться и отправить ордонанцы Сильвестру, Бонифацию и Эльвире, а затем набросал письмо в компанию Плантен, которое позже отправит с Гилом.
Когда он вошел в покои Розмайн, то застал её сидящей за столом: она смотрела на свои руки, сжимая и разжимая кулаки, а перед ней стояла чашка с остывшим чаем. Услышав его шаги, она подняла взгляд, и он замер.
О, так дело не пойдет.
Он не заметил этого, пока не увидел её как следует одетой, но её внешность соответствовала её физическому возрасту, так что она казалась ребёнком, недавно вернувшимся после первого семестра в академии. Если бы кто-то другой обратил на это внимание, это легко можно было бы списать на раннее созревание, но куда больше настораживало то, насколько взрослее она выглядела по сравнению с тем, какой была перед тем, как заснула в юреве. Хотя она явно всё ещё оставалась ребёнком, сквозь неё уже проступала тень будущей неземной красоты, и это наверняка привлечёт тех насекомых, которые в предыдущем плетении не обращали на неё внимания.
Боги, если бы не её огромный запас маны, она бы перевернула академию вверх дном, когда у неё разовьется восприятие маны... а это, судя по всему, случится в ближайшие пару лет. Если королевская семья узнает, что они могут её почувствовать, её украдут в мгновение ока.
— О, похоже, у Фердинанда произошла ошибка обработки данных.
Что ж, возможно, если бы она заговорила первой, она бы сама прогнала этих насекомых.
Он сел рядом с ней и обсудил изменения, которые она пропустила, а также текущее состояние расследования.
— Поэтому этой зимой тебе будет крайне важно проследить за детьми из бывшей фракции Вероники, чтобы понять, удастся ли переманить кого-то на нашу сторону. Хотя дети считаются частью фракции своих родителей и не могут выбирать сами, пока не достигнут совершеннолетия, есть способы... обойти этот вопрос. Это потребует от них ухода из семей, но...
Розмайн кивнула:
— Но это лучше чем смерть. — Её печальные глаза контрастировали с благородной улыбкой.
На мгновение их окутала мрачная атмосфера, прежде чем Фердинанд протянул ей коробку. Увидев её вопросительный взгляд, он кивнул, и она открыла её, а затем ахнула, и её лицо озарила яркая улыбка.
Она осторожно вынула шпильку и вздохнула:
— Разве есть кто-то лучше моей личной мастерицы по изготовлению украшений для волос? Она настоящий ангел. Она значительно улучшила свои навыки!
Розмайн быстро позволила одной из служанок закрепить её в волосах и повернула голову.
— Как я выгляжу?
Это было потрясающее украшение: светло-голубые и мятно-зеленые весенние цветы, украшенные теплым золотом, в окружении темно-красных сезонных плодов, сочной зелени и белых бусинок, напоминающих капли росы, ниспадающие по её темно-синим волосам. Он не упустил из виду, что цветы совпадают по цвету с его собственными волосами. Возможно, это был скромный знак благодарности от Тули. Как бы то ни было, ему было приятно быть причастным к чему-то, что связывало её семью.
— Оно прекрасно.
— Правда? Моя мастерица — лучшая!
— Совершенно верно. А теперь прошу меня извинить, мне нужно заняться делами, связанными с Весенней молитвой. Уверен, у твоих слуг тоже накопилось много новостей для тебя. Фран, возможно, ты начнешь с того, что покажешь ей новые книги, которые принес Гил.
— Новые книги?!
Когда Розмайн отвлеклась на Франа, Фердинанд поспешил ретироваться. Это непринужденное выражение лица в сочетании с её повзрослевшей внешностью было совершенно непристойно, и он не был уверен, что даже Эльвира сможет научить её скрывать эмоции достаточно хорошо, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ему придется ускорить график её обучения, и к этому он был совершенно не готов. Ему нужно было всё спланировать.