Фердинанд неловко молчал рядом с человеком, который когда-то был его рыцарем-телохранителем, пока они ждали, когда Люциус закончит расследование воспоминаний Леонцио. После полутора лет, проведённых с Штралем в предыдущем плетении, было странно притворяться, будто Фердинанд его не знает, но, возможно, теперь он и правда больше его не знал. Кто знает, как изменился Штраль, не страдая от некомпетентности Детлинды и не пережив собственного увольнения? В конце концов, и то и другое оказало на него значительное влияние.
Через несколько мгновений Фердинанд спросил:
— Командующий рыцарским орденом Штраль, прошу прощения за любопытство, но я хотел бы узнать, всё ли в порядке с вашей юной кандидаткой в герцоги. Кажется, её звали Летицией. Среди тех, кого мы спасли с лодок, вроде бы не было кандидатов в герцоги.
Штраль коротко кивнул.
— Вы правы, её среди пленников не было. Как только стало известно о нападении, Ауб Аренсбах поспешно отправил её в Северное здание и велел ей вместе со свитой спрятаться в тайной комнате.
Так Фердинанд понял, почему не видел и Файзеле.
— Герцог лично позаботился об этом, а не поручил дело своим рыцарям-телохранителям?
Штраль почесал щёку.
— Он дорожит ею как своей будущей дочерью. Он старается баловать её, говоря, что ей, должно быть, тяжело находиться вдали от родных родителей, а также пережить потерю приёмного отца и сестры.
Он замолчал, а затем добавил:
— И мать тоже, полагаю.
Фердинанд вежливо кивнул, сдерживая презрительный смешок. Нелепые поступки Люциуса в очередной раз доказывали, что Ланценавиям совершенно незнакомо понятие приличий. Фердинанд задумался, не хуже ли они даже людей из прежнего мира Розмайн. Что ж, скорее всего, они не купались перед людьми противоположного пола, как это делала она, так что, пожалуй, были чуточку лучше.
Наконец появился Люциус — бледный, с плотно сжатыми губами. Он махнул рукой, и Штраль установил инструмент блокировки звука, после чего вместе с Юстоксом и Экхартом отошёл за пределы его действия.
— Ну? — спросил Фердинанд.
Покачав головой, Люциус ответил:
— Как мы и предполагали, Раоблут собирался использовать магический камень принца Сигизвальда, чтобы открыть Леонцио и его последователям путь к получению штапов. Кроме того, похоже, он ожидал, что его сообщник из окружения принца принесёт инструкции по получению Грутрисхайта.
— И?
— И что?
Вздохнув, Фердинанд спросил:
— Ты ожидаешь, что я поверю, будто Раоблут совершил государственную измену и попытался передать ланценавцам штапы, не рассчитывая ничего получить взамен? Зачем ему было идти на этот нелепый план? Или Леонцио ничего не знал?
Люциус фыркнул.
— У него есть свои подозрения, но, полагаю, истинную правду знает лишь Зент, поскольку Раоблут действительно поднялся по высокой лестнице.
Если дело обстояло именно так, Фердинанд мог позже поискать ответ в Книге Местионоры.
— Что-нибудь ещё?
— В дворянской академии это была односторонняя резня — по крайней мере, для группы Леонцио, — ответил он. — Ауб Дункельфегер и около пятидесяти рыцарей уже ждали их. Идиоты, вывалившиеся из поместья Ланценавии, использовали магический камень с моей маной, чтобы снова активировать круг телепортации.
— Там сражалась ещё одна группа? — спросил Фердинанд, приподняв бровь из-за подбора слов Люциуса.
— Некоторые рыцари из рыцарского ордена Центра, сохранившие верность Раоблуту. Новый командующий рыцарским орденом и третья королева повели против них подопечных при поддержке Дункельфегера и профессора Эглантины. Когда Раоблут пал, Леонцио бежал, но битва всё ещё продолжалась.
Звание Эглантины на мгновение озадачило Фердинанда, но затем он вспомнил, что Люциус, скорее всего, учился у неё, когда посещал дворянскую академию в межсезонье. Участие Эглантины в битве уже не казалось ему столь удивительным. Именно она встала перед королевской семьёй со щитом во время нападения танисбефалена в прошлом плетении.
Фердинанд не сомневался, что Дункельфегер победит, так что битва его не волновала. Куда больше его интересовало будущее Аренсбаха.
— Вы ведь передадите нам Леонцио?
— Разумеется.
— А он знает о вас?
— …Да.
Фердинанд сдержал улыбку.
— Можно предположить, что целью Раоблута было посадить Джервазио на трон.
Люциус поморщился, подтверждая его догадку.
— Когда раскроется ваша связь с Ланценавией и Джервазио, вы больше не останетесь Аубом. Вам ещё повезёт, если удастся избежать наказания за соучастие.
Люциус покачал головой.
— Господин Джервазио ни в чём из этого не виноват. Он совершенно ничего не знал…
— Думаете, это имеет значение? — перебил его Фердинанд.
— Тогда что будет с Аренсбахом?! — резко спросил Люциус. — Летиция слишком мала, чтобы взять управление на себя, а больше никого не осталось.
Фердинанд вздохнул.
— Это, безусловно, серьёзная проблема. Я могу придумать лишь один способ, который позволит вам оставаться следующим Аубом хотя бы до тех пор, пока Летиция не выпустится и не сможет окрасить основание.
Люциус опустил взгляд, и его глаза потемнели.
— Если я выдам и Джервазио в знак верности Зенту…
— Верно. Ни один из вас не получит разрешения вернуться в Ланценавию. Он в любом случае понесёт наказание. Вам остаётся лишь решить, понесёте ли вы его вместе с ним.
Когда Люциус скрипнул зубами, Фердинанд мысленно вздохнул с облегчением. Он опасался, что Раоблут действовал исключительно из жажды мести и вовсе не собирался впутывать Джервазио. Даже если ланценавский король не знал о действиях рыцаря, это не оправдывало бы его, если бы тот действовал в интересах короля. Даже выдав собственного отца, Люциус не смог бы избежать наказания — это доказывала история. Теперь Люциус и Джервазио, единственные люди, стоявшие между ним и обещанием воссоединить семью Розмайн, добровольно отдадут себя королевской семье, чтобы пасть под мечом Эйвилиба. После этого убедить Ауба Дункельфегера отдать ему Аренсбах будет проще простого. Возможно, он даже сможет сразиться с ним в диттер за право сделать Розмайн Аубом вместо себя.
Наконец Люциус покачал головой и сказал:
— У нас нет на это времени. Нам следует доставить пленников в дворянскую академию и помочь в битве.
— Согласен.
Люциус велел Штралю отключить инструмент, а затем приказал троим своим рыцарям-телохранителям забрать его отца.
Когда они вернулись в главный зал, Фердинанд сразу отвёл Розмайн в боковую комнату, велел их последователям отвернуться и передал ей инструмент блокировки звука.
— У нас мало времени, — сказал он. — Помоги мне поискать в Грутрисхайте воспоминания Раоблута. Мне нужно точно знать, что он планировал.
Она кивнула, и они оба призвали свою Мудрость. К счастью, её Мудрость всё ещё выглядела как настоящая книга, так что ей не придётся тратить время на поиски. Когда его Мудрость открылась, он начал просматривать последние тридцать с лишним лет жизни Раоблута, пытаясь восстановить план, который тот хотел осуществить в этом плетении.
— Эм-м, Фердинанд?
Его мысли прервала Розмайн, чья книга всё ещё оставалась закрытой.
— Ты ведь просматриваешь воспоминания Раоблута?
— Да.
— Потому что… у меня нет его записи.
Он нахмурился.
— Что значит «у тебя её нет»? У тебя есть записи Детлинды или Георгины?
Её книга открылась дважды.
— Да, эти записи у меня есть, но записи Раоблута нет.
— Что изменилось с сегодняшнего утра? — спросил он.
Розмайн задумчиво прижала палец к щеке, и Фердинанд заметил блеск из-под её перчатки.
— Погоди, Розмайн, ты носишь на руке цепочку, которую я тебе подарил?
— Да, я надела её перед тем, как прийти сюда.
Он вздохнул.
— Вот оно что. Этот рукав предназначен для того, чтобы не позволять богам вливать в тебя ману или захватывать твоё тело. Очевидно, это также означает, что Местионора не может обновить твою Мудрость, пока ты его носишь.
Или же она просто отказалась это делать назло.
— Тогда я просто сниму его.
— Нет! — вскрикнул Фердинанд. — Я сам поищу в Грутрисхайте. После этого мы отправимся в дворянскую академию, где всё ещё может идти битва, так что подготовься.
Когда она кивнула, он снова повернулся к своей книге. Первое, что он обнаружил, — причина, по которой Раоблут пошёл на это, — причинило ему куда более сильную боль, чем он ожидал. Конечно, кое-что ему уже было известно, но он намеренно старался не думать об этом. Однако теперь, вновь столкнувшись с этим, он позволил всем чувствам, которые похоронил в себе ещё в детстве, вырваться на поверхность.
Фердинанд был рождён, чтобы стать магическим камнем. Незадолго до того, как ему предстояло исполнить своё предназначение, Зент приказал Аубу Эренфеста взять под опеку своего незаконнорождённого сына по наставлению богини времени. Однако Ланценавии по-прежнему требовался магический камень, поэтому они решили использовать изношенный ресурс, срок службы которого и так подходил к концу. Они убили женщину, которая родила его, и отправили её камень вместо него. Затем они взяли невесту Раоблута на замену, но после гражданской войны её тоже подвергли чистке.
Он закрыл глаза и попытался разложить свои чувства по плотно запечатанным коробкам, чтобы убрать их вместе со всеми остальными бесполезными эмоциями, от которых годами старался отрешиться.
Это не имело значения. Его отделяли от этого проклятого дворца почти тридцать лет. Да и воспоминаний о жизни там у него изначально было немного. У него не было матери — лишь женщина, которая считала его испытанием Глюклитата. Ничто в том времени не должно было иметь для него значения, ничто не заслуживало большего, чем мимолётная мысль.
Его сердце отказывалось верить этой лжи.
Тёплая рука легла ему на плечо, вырвав его из раздумий. Розмайн смотрела на него своим пронзительным лунно-золотым взглядом, и лицо её было полно тревоги. На её губах не было утешающих слов — лишь безмолвная поддержка. Как же ему хотелось укрыться в безопасности, которую обещали её глаза, прижаться к ней и позволить её теплу изгнать холодную боль из груди.
Но сейчас было не время. Он подавил поднимавшееся в душе отчаяние и снова повернулся к книге.
Раоблут хотел отомстить за любовницу, которую потерял дважды. Он был готов на всё, чтобы свергнуть ложного короля и низвергнуть гордое герцогство, отнявшее её у него. Ради этого он собрал союзников и нашёл способ связаться с единственным человеком, способным довести его месть до конца.
Джервазио не хотел ехать в Ланценавию и ненавидел дворец Адальгизы. Раоблут был уверен, что тот согласится занять трон. Узнав, что Джервазио хочет найти родину для людей, владеющих маной, он понял, что заманить его обратно в Юргеншмидт будет ещё проще. Оставалось лишь убедить Георгину сыграть свою роль, а это оказалось нетрудно. Она настолько зациклилась на Эренфесте, что сама сделала себя уязвимой для манипуляций.
Когда Джервазио оказался в Аренсбахе, Раоблут заговорил с ним о власти Зента, но тот не проявил никакого интереса к трону. Он лишь хотел договориться с нынешним Зентом о том, чтобы его народ обучали как дворян, дабы в новой стране они могли хорошо жить в качестве полноправных граждан.
Разъярённый Раоблут составил два плана, будучи уверенным, что один из них сработает. Сначала он скажет, что налаживает отношения с Зентом, чтобы начать переговоры. Однако он заявит, что Зент планирует восстановить Адальгизу. Помощь Георгине в выполнении её обязательств перед Леонцио — если она отведёт его людей за штапами — послужит доказательством намерения Зента заключить союз с Ланценавией. Тогда Джервазио наверняка захватит основание страны, чтобы не допустить этого.
Однако если этого окажется недостаточно, чтобы заставить Джервазио действовать, Раоблут позаботится о том, чтобы Зенту раскрыли происхождение Люциуса, когда тот будет скорбеть о своём сыне. После того как Ланценавия сыграла свою роль в смерти Сигизвальда, Трауквал без колебаний выступит против Люциуса. Джервазио не останется ничего другого, кроме как занять трон, чтобы спасти своего сына и свой народ.
В конце концов, в этом плетении Раоблут заботился не об истинном хозяине, а лишь о своей мести. Возможно, то же самое было и в прошлом плетении. Но это не имело значения. В итоге Фердинанд получил всё необходимое, чтобы добиться желаемого.
Усмехнувшись про себя, Фердинанд сказал:
— Возможно, к концу этой ночи Аренсбах уже будет нашим.
— Эм-м, Фердинанд?
Он поднял взгляд и увидел встревоженную Розмайн, нервно сжимавшую свою Мудрость.
— Что? — спросил он, чувствуя, как его охватывает дурное предчувствие.
Несколько мгновений она смотрела в пол, а затем, словно собравшись с духом, подняла на него взгляд.
— Я не хочу Аренсбах.
У него упало сердце.
— Что значит «не хочешь»? Разве не к этому мы стремились последние несколько лет?
Фыркнув, она сказала:
— Во-первых, это ты годами к этому стремился. О плане захватить герцогство ты сообщил мне лишь недавно. Во-вторых, в прошлой временной линии, когда я стала Аубом, положение было отчаянным. Других кандидатов не было. Но теперь их Ауб, похоже, хороший человек и явно пользуется их уважением.
— Какие взаимодействия ты вообще могла наблюдать, чтобы определить степень их уважения?
— Эй, ты чего? Забыл, что после спасения всех этих женщин и детей я везла их в Пандочке? Думаешь, мы всё это время молча сидели?
Фердинанд фыркнул.
— За столь короткое время ты не могла вести содержательную беседу. И даже если они отзывались о нём хорошо, скорее всего, это было лишь проявлением благодарности за спасение.
— Ты знал, что он подарил всему герцогству чрезвычайно эффективный метод сжатия? — спросила она. — Всему герцогству. Никаких контрактов. Никакой платы. Никаких условий. Он просто отдал его им. Они не сказали мне, что это за метод, но, судя по всему, он не хуже моего — а может, даже лучше.
По его мнению, это было ещё одной причиной захватить Аренсбах. Он с удовольствием заполучил бы этот метод.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала она, — и это нелепо. Можешь просто спросить Раймунда, когда он приедет в Эренфест.
— Розмайн, — сказал он, — а как же твоя семья?
Её лицо омрачилось, и она снова опустила взгляд в пол.
— Да, я знаю, но если нынешнего Ауба Аренсбаха сместят, что станет со всеми семьями из Ланценавии, которые приехали сюда в надежде обрести лучшую жизнь? А как же маленькая девочка, которую он вскоре должен удочерить? Теперь он — единственный близкий человек, оставшийся у неё после того, как госпожа Детлинда и госпожа Георгина поднялись по высокой лестнице. Я не хочу воссоединяться с теми, кто мне дорог, если ради этого придётся разрушить другие семьи. Я… я не могу сознательно причинить такую боль другим.
Все его планы, всё, к чему он стремился с момента возвращения, рассыпались у него на глазах, а оборванные нити выскользнули из пальцев и, трепеща, упали на землю. Какой смысл захватывать герцогство, если из-за этого она будет его ненавидеть? Он должен был предвидеть подобное. В прошлый раз ему пришлось изрядно убеждать — нет, манипулировать ею, — чтобы она согласилась стать Аубом Аренсбаха, и к тому моменту она уже завладела основанием.
Как же теперь ему сдержать данное ей обещание?
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он. — В таком случае Люциуса сместят, как только раскроется его происхождение. Ланценавцев, ставших гражданами, скорее всего, тоже подвергнут чистке. Герцогство останется без правителя.
Она поджала губы.
— Он сражался, чтобы защитить Аренсбах. Должен же быть способ убедить Зента позволить господину Люциусу остаться Аубом, а мирным ланценавцам — остаться здесь. В Аренсбахе и так было мало маны, к тому же они потеряли столько дворян. Они не могут позволить себе лишиться ещё большего. Юргеншмидт не может позволить себе новых потерь.
— Ты просишь о невозможном, — вздохнул он, потирая переносицу. То, что она была воплощением Местионоры, в прошлой нити давало ему огромную свободу действий. Не имея возможности на это опереться, он обладал куда меньшей властью на переговорах.
— Ну, — сказала она, пожав плечами, — всегда есть один верный способ добиться желаемого. Раньше он всегда мне помогал.
— Розмайн, нет.
Она снова пожала плечами.
— Тогда советую тебе придумать что-нибудь другое до прибытия в дворянскую академию.
Фердинанд мрачно посмотрел на неё: её слова загнали его в угол. Он терпеть не мог это чувство беспомощности перед лицом её непредсказуемости и упрямства. Не говоря ни слова, он протянул руку, и она вернула ему инструмент блокировки звука. Развернувшись на каблуках, он вышел из комнаты, лихорадочно перебирая в уме способы исполнить её нелепое желание.
Вильфрид подошёл к нему и напряжённо спросил:
— Командующий рыцарским орденом?
Фердинанд взглянул на него и вздохнул.
— Никто не способен предугадать действия Розмайн.
Окинув взглядом собравшихся рыцарей, он сказал:
— Приготовиться к отправлению в дворянскую академию. Будьте готовы к бою.
— Да, командующий рыцарским орденом!
— Кларисса, можешь снова присоединиться к окружению Розмайн.
Женщина, находившаяся среди рыцарей Дункельфегера, прикреплённых к замку, просияла и ответила:
— Да, командующий рыцарским орденом!
Кивнув, он развернулся и пересёк комнату, направляясь к Люциусу, который разговаривал со Штралем.
— Ауб Аренсбах, — сказал Фердинанд, — мы тоже отправимся в дворянскую академию.
— Ах, тогда нам нужно будет достать для вас несколько брошек, чтобы вы могли пройти в общежитие Аренсбаха, — сказал он. Не успел Фердинанд возразить, как младший мужчина повернулся к своему главному слуге и попросил его подготовить всё необходимое. — Думаю, у нас должно хватить. Раз уж вы отправляетесь с нами, могу ли я предположить, что ваша невеста тоже присоединится?
Фердинанд прищурился.
— Я спрашиваю лишь потому, что, если она согласится, её ездовой зверь значительно облегчит перевозку пленников. — Понизив голос, он добавил: — К тому же это позволит ей не участвовать в возможных сражениях.
Будь проклят этот человек, заставляющий Фердинанда испытывать к нему хоть какую-то признательность! Фердинанд изо всех сил старался не стиснуть зубы от раздражения.
— Я спрошу, согласится ли она помочь, — сказал он. — Однако круг телепортации в общежитие может перенести только от трёх до четырёх человек за раз, верно? Через врата страны добраться будет гораздо быстрее.
Люциус моргнул, а затем кивнул.
— Ах да, вы правы. Тогда, если не возражаете, воспользуемся воротами. Когда вы будете готовы отправиться?
— В любой момент.
— Тогда прошу вас набраться терпения, пока мы готовимся. Тем временем мне нужно известить королевскую семью о нашем прибытии.
— Можете спокойно оставить это мне и сосредоточиться на подготовке, — сказал Фердинанд. Ему нужно было как можно скорее заложить основу дальнейших действий, используя всё отпущенное время, чтобы исполнить просьбу Розмайн.
Люциус некоторое время тихонько напевал себе под нос, а затем сказал:
— Хорошо, но я всё же попрошу своего служащего подготовить письмо к отправке. Добавим к нему и ваше послание.
Он и не ожидал от него ничего меньшего. Попрощавшись, он подозвал Юстокса в боковую комнату и велел принести письменные принадлежности. Первым делом он набросал письмо с кратким объяснением произошедшего и цели их прибытия в дворянскую академию. Передав его Юстоксу, чтобы тот отдал письмо служащему Аренсбаха, он написал магическое письмо непосредственно Аубу Дункельфегеру, рассказав о плане Раоблута, действиях Люциуса, нынешнем положении Аренсбаха и подробностях их победы. Наконец, он написал второе магическое письмо Сильвестру, сообщив ему о результатах битвы.
Когда письмо улетело, он спросил:
— Юстокс, что тебе удалось выяснить?
— Раймунд жив и здоров, — ответил он.
— Хорошо. Жаль, что мы не сможем взять его ко мне на службу раньше.
Юстокс пожал плечами.
— Возможно, так даже лучше. Похоже, за последние пару сезонов его запас маны резко увеличился.
— Ах, метод сжатия маны Ауба, — сказал Фердинанд, подперев подбородок рукой. Розмайн была права: через Раймунда он сможет изучить метод Люциуса, если мальчик согласится поделиться им. — Юстокс, каковы шансы, что он будет в пределах досягаемости по Мане одной из свободных последовательниц Розмайн?
Служащий нахмурился, обдумывая вопрос.
— Возможно, он будет в досягаемости Филины, но, кажется, она положила глаз на кого-то другого. Мюриэлла не слишком усердно занимается сжатием, так что при достаточных усилиях он, возможно, сможет её догнать. Однако она романтична, а он… Ну, он просто Раймунд.
— Именно, — ответил Фердинанд, отбросив эту мысль. Мальчик всё равно сможет поступить к нему на службу после выпуска. Единственное, что его беспокоило, — Раймунд может найти себе женщину из Аренсбаха и решить остаться с ней. Брак с одной из последовательниц Розмайн решил бы эту проблему, но вряд ли можно было ожидать, что мальчик успешно начнёт ухаживать за такой помешанной на романтике девушкой, как Мюриэлла.
Выйдя из комнаты, Фердинанд подошёл к Розмайн и сказал:
— Ауб Аренсбах просит тебя помочь с перевозкой пленников.
— Я не против, — сказала она. — Особенно если речь идёт о человеке, который понимает, какая Пандочка милашка!
Фердинанд внезапно захотел отменить свою просьбу, но подавил тёмное чувство, зародившееся в его груди. Вместо этого он отправился обсуждать планы с Вильфридом, Дамуэлем, Экхартом и Хайсхицем, пока Розмайн разговаривала с Люциусом.
Наконец вернулись рыцари, которых отправил Люциус, и в главном зале воцарилась тишина, когда они сопроводили в комнату Джервазио.
Несколько пар глаз заметались между Фердинандом и ланценавским королём, а Вильфрид пробормотал:
— Боги, где же его место на этом древе?
Фердинанд метнул на него гневный взгляд, но ничего не ответил.
Ауб Аренсбах прочистил горло и подозвал Фердинанда.
— Командующий рыцарским орденом Фердинанд, будьте добры сопроводить госпожу Розмайн к камерам и забрать пленников. С вами отправятся командующий рыцарским орденом Штраль и господин Джервазио.
Джервазио с грустной, но понимающей улыбкой посмотрел на сына, а затем повернулся к Фердинанду.
— Тогда рассчитываю на вашу заботу, командующий рыцарским орденом Фердинанд.
От этих слов, произнесённых человеком, назвавшим его по имени, по спине Фердинанда пробежал холодок, но он проигнорировал ощущение холодной слизи, покрывавшей кожу, и подозвал Экхарта и рыцарей-телохранителей Розмайн. Вместе со Штралем, Джервазио и несколькими рыцарями Аренсбаха они полетели к камерам для пленных, усыпили пленников, погрузили их в пандобус, а затем отправились к вратам страны.
Вскоре все 142 человека, прибывшие из Аренсбаха, оказались в центре. Выйдя из зала телепортации, они встретили Ауба Дункельфегера и чрезвычайно обрадовали рыцарей Дункельфегера. На нём виднелось несколько лёгких ран, но в целом он выглядел вполне здоровым, несмотря на физическое и магическое истощение, от которого наверняка страдал.
Возможно, именно поэтому, увидев Люциуса, он позволил своему удивлению так явно проявиться. Его потрясение лишь усилилось, когда он наконец заметил Джервазио, окружённого рыцарями Аренсбаха.
— Боги, — выдохнул он. Затем, обратившись напрямую к ланценавскому королю, прошептал:
— Адальгиза?
По спине Фердинанда пробежала дрожь. Ауб знал о его происхождении. То, что Раоблут его узнал, было вполне ожидаемо: в конце концов, тот работал во дворце. Но как же глупо было думать, что больше никто не заметит этой связи! Фердинанд предполагал, что нынешнее поколение Аубов ничего не знает, поскольку они были слишком молоды и вообще не успели побывать во дворце, не говоря уже о том, чтобы увидеть Серадину. Возможно, её замена тоже была на неё похожа. Принцессы дворца обычно рождались там же, так что замена вполне могла быть её близкой двоюродной сестрой.
От осознания того, что Ауб Дункельфегер знает правду, Фердинанд почувствовал себя несчастным и ничтожным. Он был всего лишь отвратительным существом, рождённым в грязном месте для того, чтобы питать магические инструменты чужой страны.
И Ауб Дункельфегер — человек, с которым его связывало взаимное уважение, — знал об этом.
Маска Фердинанда была жестоко сорвана с него. Почти тридцать лет он создавал идеальный образ, неустанно стараясь соответствовать и даже превосходить ожидания, которые возлагали на него его положение, обещание, данное отцу, и желание быть рядом с Розмайн. Каждый его шаг был ещё одним шагом прочь от этого тёмного прошлого. Каждый слой маски, который он на себя надевал, скрывал правду всё глубже.
И всё это оказалось напрасно.
Он чувствовал себя грязным и беззащитным, словно Ауб Дункельфегер застал его совершенно голым, лежащим в грязи старого нижнего города.
Однако Джервазио не испытывал подобных терзаний. Его глаза лишь на мгновение расширились, после чего он коротко кивнул.
Ауб Дункельфегер тяжело вздохнул, проведя рукой по белым волосам и размазав по ним ещё больше крови из раны на лбу.
— Это всё усложняет. Но я вижу, что вы не связаны, в отличие от тех, кто находится в ездовом звере Розмайн.
— Именно, — сказал Люциус, выступая вперёд. — Это важный свидетель, с которым вы, вероятно, захотите поговорить после того, как закончите с ними. Он небрежно махнул рукой в сторону пандобуса, указывая на пленников.
Ауб Дункельфегер кивнул.
— Понятно. Понятно. Что ж, Ауб Аренсбах! Фердинанд! Храбрые рыцари! Боюсь, вы немного опоздали, если хотели принять участие в славных событиях академии, но слышал, что в землях тьмы вы тоже снискали немалую славу! Идёмте, идёмте! Мои рыцари помогут с уборкой, прежде чем мы отправимся домой. Госпожа Розмайн, командующий рыцарским орденом Центра проводит вас в покои для допросов. Кажется, вы уже с ним знакомы.
Стоявший позади него мужчина поклонился Розмайн, и она одарила его благородной улыбкой.
— Рада видеть вас в добром здравии, господин Лоялитат.
— Взаимно, госпожа Розмайн, святая Эренфеста. Прошу, сюда.
— Ой, подождите минутку! — сказала она, прежде чем повернуться к Аубу Дункельфегеру. — После того как я отведу этих людей, можно мне исцелить всех раненых?
— Эй, остановись! — рявкнул Вильфрид. — Ты тратишь уйму маны ещё со вчерашнего дня. Если кто и будет исцелять раненых, то я! Не забывай, что ты не единственная, кто может призвать посох Фрютрены.
— Но разве ты не потратил уйму маны во время битвы?
Вильфрид фыркнул.
— Подумаешь, это было ничто по сравнению с тренировками у дяди. Даже тренировки Леоноры были тяжелее.
— Ох, неужели, господин Вильфрид? — спросила Леонора, приложив руку к щеке и улыбнувшись ему. Вильфрид побледнел и повернулся к ней лицом. — В следующий раз, когда я возьму командование на себя, я постараюсь оправдать ваши высокие ожидания.
— Э-э, не стоит…
Громкий смех Ауба Дункельфегера перебил мальчика.
— Вильфрид, сын мой, — сказал он, хлопнув рукой по его плечу, — иногда мужчина должен уметь с достоинством признать поражение. Ну же. Раненых предстоит исцелить немало! Давайте соберёмся в аудитории для исцеления, а затем перейдём в малый зал. Розмайн, скоро увидимся там.
— Но прежде, — сказал он, — вы отправили кого-нибудь очистить дворец Адальгизы?
Ауб вздохнул.
— Мы не можем его найти.
— Юстокс.
Его слуга достал лист магической бумаги и ручку с чернилами. Фердинанд быстро начертил магический круг, чтобы призывать на помощь Анхалтунг.
— Вот, пусть ваши рыцари используют его, когда приблизятся к дворцу.
Затем он объяснил, где примерно находится дворец.
— Ха! В таких делах всегда можно положиться на Повелителя Зла! — сказал Ауб Дункельфегер. — Думаю, я и сам нашёл бы решение, будь у меня время его искать. В любом случае благодарю за помощь. Хайсхитц! Похоже, ваша группа не пострадала.
— Именно так, Ауб! — ответил он. — Нас исцелил господин Вильфрид.
— Вот что значит мой будущий зять! — рассмеялся Ауб. — Так. Возьми половину рыцарей и отправляйся очистить дворец Адальгизы. В его стенах всё ещё могут скрываться враги. Надеюсь, ты слышал, где он находится?
— Да, Ауб! — ответил он, забирая у него магический круг. Затем он выбрал около сорока рыцарей, которые должны были сопровождать его, и взмыл в воздух.
— Что ж, Розмайн, — сказал Ауб Дункельфегер. — Можете перевозить пленников. Идём, Фердинанд. Нам многое нужно обсудить.
Фердинанд с трудом подавил гримасу и жестом велел ударному отряду отправиться вместе с его невестой. Она вместе со своим нелепым ездовым зверем двинулась прочь, а к ней присоединились Лоялитат и несколько рыцарей Дункельфегера. Поскольку никто из рыцарей Дункельфегера, прибывших из Аренсбаха, не нуждался в исцелении, они сразу принялись за работу. Мёртвым отрубали головы и складывали их в кожаные мешки для последующего чтения памяти, затем пронзали магический орган и извлекали магический камень. Всё неповреждённое снаряжение откладывали в сторону, а остальное складывали в кучи для уничтожения. Закончив, они должны были вымыть всё с помощью вашена.
Ауб Дункельфегер отправил несколько ордонанцев, и когда они прибыли в аудиторию, там их уже ожидало несколько человек. Среди них были Магдалена и Эглантина. Увидев Фердинанда, Магдалена напряглась. Он подавил желание презрительно фыркнуть. Она уже была замужем и воспитывала ребёнка, а у него была невеста. Ей давно пора было двигаться дальше. Сам Фердинанд сделал это уже очень давно.
По крайней мере, у неё хватило здравого смысла не открывать рот — до тех пор, пока она не увидела Джервазио и Люциуса. Её рот слегка приоткрылся, но Ауб Дункельфегер подал ей знак рукой, который, похоже, означал: «Оставь это». Она захлопнула рот и снова принялась перевязывать раны. Судя по всему, она пострадала сильнее, чем её брат. Эглантина тоже была далеко не в лучшем состоянии, а её многозначительные взгляды, которые она бросала на Фердинанда и Ауба Дункельфегера, говорили о том, что она знала о Грутрисхайте и была совсем не рада проиграть борьбу за него.
— Эглантина!
Анастасий вскрикнул, войдя в аудиторию, и бросился к ней. — Что произошло? — спросил он. — Там, где вы находились, не должно было быть врагов.
— Их и не было, — ответила она, — поэтому я смогла поддержать королеву Магдалену, когда предатели из рыцарского ордена Центра напали на неё. Бывший командующий рыцарским орденом каким-то образом сумел проскользнуть мимо всех остальных и отправился собирать своих союзников.
— Он оказал яростное сопротивление, — сказала Магдалена. На её лице появилась самоуверенная ухмылка, и она добавила: — Но с женщиной из Дункельфегера ему было не справиться. Конечно, поддержка принцессы Эглантины пришлась очень кстати. Вместе мы смогли одолеть Раоблута. Жаль, что не удалось взять его живым.
Анастасий уставился на Эглантину.
— Ты сражалась с Раоблутом?
Она кивнула.
— Разве не мой долг как члена королевской семьи — защищать мир, ради которого погибло столько людей? Он угрожал нарушить его, поэтому я должна была исполнить свой долг. Я благодарна, что нам удалось остановить его, прежде чем он успел натворить ещё больше бед.
Принц поморщился, но кивнул.
— Ты хорошо справилась, Эглантина.
Она одарила его искренней улыбкой.
— Большое спасибо, Анастасий.
Пока они разговаривали, в аудиторию прибывало всё больше рыцарей — у большинства были лёгкие или средние ранения. Вскоре к ним присоединились король Трауквал и принцесса Адольфина, приведя с собой последних раненых. Все опустились на колени, но король поспешно велел им подняться.
У Адольфины не было никаких заметных ранений, но король получил несколько. Похоже, предатели заслуживали своего места в рыцарском ордене Центра.
Магдалена поспешила к мужу.
— Ты в порядке?
Он махнул рукой, отмахиваясь от неё.
— Всего лишь царапины. Если бы у них не было серебряного оружия, я бы не получил даже этих ран. Мне некого винить, кроме себя: я слишком привык полагаться на щит, который не мог блокировать их мечи.
— Людям кажется, что избавиться от привычек, выработанных за годы тренировок, проще, чем это есть на самом деле, — сказала Магдалена с ободряющей улыбкой.
— Все! — прогремел со сцены голос Ауба Дункельфегера. — Прошу собраться здесь, в центре, чтобы мой будущий зять мог вас исцелить.
— Всех нас? — спросила Магдалена.
Анастасий вздохнул и покачал головой.
— Имея дело с кандидатами в герцоги Эренфеста, нужно полностью забыть о здравом смысле. — Он встретился взглядом с Фердинандом и добавил: — Со всеми кандидатами в герцоги.
Фердинанд сузил глаза, но никак не отреагировал на эту шпильку.
Когда раненые собрались вместе, Вильфрид поднялся на сцену и призвал посох Фрютрены. Несколько человек в толпе, включая Магдалену, изумлённо ахнули. Они наверняка слышали рассказы о троих детях, призвавших божественные инструменты, но многие впервые увидели это собственными глазами.
Вильфрид поднял посох над головой и начал молитву, направляя в него свою ману. Зелёный магический камень наверху с каждым произнесённым словом сиял всё ярче, освещая гордое лицо Ауба Дункельфегера, стоявшего в стороне. Из верхушки посоха вырвалась мана, превратившись в зелёное благословение, которое пролилось дождём на собравшихся в центре зала. Все посмотрели на исцелённые раны, и многие не смогли скрыть своего изумления.
— Он исцелил нас всех одновременно.
— Вы тоже чувствуете, что силы к вам вернулись?
— Великие Боги, так все эти дети — святые?
— Я слышал, что их обучал командующий рыцарским орденом с самого крещения.
После этого замечания несколько пар глаз устремились на Фердинанда, но он демонстративно не обращал на них внимания.
— Что ж! — снова сказал Ауб Дункельфегер, выходя вперёд, пока Вильфрид убирал свой штап. — Все из Дункельфегера, отправляйтесь в общежитие и оставайтесь наготове.
Он спустился со сцены и подозвал Люциуса и Фердинанда, направляясь к Трауквалу. Раздав инструменты блокировки звука, он обратился к королю:
— Король Трауквал, перед вами исполняющий обязанности Ауба Аренсбаха. С помощью Эренфеста он подавил ланценавцев в своём герцогстве и привёл их предводителя вместе с несколькими другими, чтобы считать их воспоминания.
— Понятно, — сказал король, переводя взгляд с Фердинанда на Люциуса и обратно и отмечая их сходство. — А что с вратами?
— Я закрыл врата герцогства, — ответил Люциус, — но врата страны всё ещё открыты. Он обеспокоенно посмотрел на Фердинанда.
Вздохнув, он сказал:
— Теперь уже не секрет, что Розмайн обладает Мудростью. Она не закрыла врата страны после того, как были закрыты ворота герцогства, так как не просила разрешения у Зента.
Трауквал тоже вздохнул и кивнул.
— Книга годами оставалась утерянной, а теперь вдруг нашлись два человека, у которых она есть. Но это уже другая тема — нам многое предстоит обсудить. Пока вы защищали Аренсбах и закрывали ворота, именно ваша мана позволила Раоблуту и ланценавцам проникнуть в академию, поставив Юргеншмидт под угрозу.
Люциус побледнел, но кивнул.
— Да, я… я знаю.
— Ауб Дункельфегер, не лучше ли нам ознакомиться с воспоминаниями тех, кого привёл временно исполняющий обязанности Ауба Аренсбах?
Ауб кивнул.
— Да. Думаю, одновременно нам нужно будет допросить еще одного ключевого свидетеля.
— Ключевой свидетель?
Люциус подал знак своим рыцарям, и те привели Джервазио. Трауквал застыл, быстро моргнув несколько раз, но вскоре вновь взял себя в руки.
— Адальгиза?
— Именно, — ответил Ауб Дункельфегер.
Трауквал вздохнул и схватился за лоб.
— Значит, он и есть король.
Фердинанд скрестил руки, пока Люциус кивал.
— И он не связан, потому что?..
— У Ланценавии тоже есть фракции, — сказал Фердинанд. — Поскольку преступники принадлежали к другой фракции, они действовали независимо. Ответы на большинство вопросов, скорее всего, можно будет получить, просмотрев воспоминания их предводителя.
— Хорошо сказано! — рассмеялся Ауб Дункельфегер. — Как всегда, стремитесь к эффективности! Пойдёмте, король Трауквал. Давайте ознакомимся с их воспоминаниями. Короля Ланценавии тоже возьмём с собой. Фердинанд, Ауб Аренсбах, я хотел бы, чтобы вы оба присутствовали.
По его взгляду можно было понять, что он хотел убедиться: Люциус не сбежит. Вероятно, Фердинанда попросили присоединиться к ним из-за его сходства с Джервазио и Люциусом, а также потому, что ему доверяли как независимой стороне. По крайней мере, он надеялся именно на это. Но с не меньшей вероятностью его тоже могли считать подозреваемым.
Ауб Дункельфегер и король Трауквал велели Анастасию, Эглантине, Адольфине и Магдалене отправиться в малый зал. Затем король послал слугу за инструментом для просмотра воспоминаний, и все они направились к камерам для пленных. Розмайн всё ещё была там и разговаривала с Лоялитатом. Увидев короля, все присутствующие опустились на одно колено, но Трауквал вновь почти сразу велел им подняться.
— Мы начнём допрос, как только вернётся мой слуга, — сказал он. — Госпожа Розмайн, прошу вас присоединиться к остальным в малом зале.
Она почтительно поклонилась и ушла вместе с ударным отрядом, своими рыцарями и служащими. Фердинанд заметил, как Хартмут по пути снова изучал Джервазио. Похоже, он начал складывать всё воедино. Этот человек зачастую был слишком умён для собственного блага. Фердинанду нужно будет убедить Розмайн принять его имя, чтобы они могли обеспечить контроль над этим фанатиком, особенно теперь, когда тот, скорее всего, узнал их секреты.
Вскоре слуга вернулся, и Люциус представил Леонцио Аубу Дункельфегеру и королю Трауквалу. Те вдвоём скрылись в комнате вместе с преступником, оставив Фердинанда, Люциуса, Джервазио и собравшихся рыцарей-телохранителей в вестибюле. Юстокс стоял у края помещения, и его сияющие глаза так и выражали нетерпение узнать о связи его хозяина с ланценавцами, но его любопытство осталось неудовлетворённым. Фердинанд не собирался добровольно раскрывать своё прошлое кому-либо, кроме Розмайн.
Наконец король вышел из комнаты, устремив пристальный взгляд на Люциуса.
— Вы трое, — сказал он, указывая на Фердинанда, Люциуса и Джервазио, — подойдите сюда. Все остальные, оставайтесь здесь.
— Но, Ваше Высочество…
Король Трауквал жестом велел своему рыцарю-телохранителю замолчать.
Они вошли в комнату и увидели Леонцио, лежавшего без сознания на скамье. Он был связан. На столе лежал кожаный мешочек, в котором, судя по всему, находилась чья-то голова — скорее всего, Раоблута.
Потирая лоб, король Трауквал сказал:
— Значит, вы король Ланценавии, вы его сын и вы из Адальгизы, а значит, в вас течёт значительная доля королевской крови.
— Я кандидат в герцоги Эренфеста, — сказал Фердинанд.
— Кроме того, у вас есть Грутрисхайт. Или я ошибаюсь?
Фердинанд промолчал.
Король Трауквал продолжал потирать лоб.
— Нельзя оставлять всё как есть.
Выступив вперёд, Ауб Дункельфегер сказал:
— Мы оказались в довольно затруднительном положении. Принца отправили по высокой лестнице в рамках заговора, в ходе которого вашу ману использовали, чтобы открыть врата телепортации между Аренсбахом и Адальгизой.
Он замолчал и указал на Джервазио.
— Раоблут собирался свергнуть нынешнего Зента и передать вам основание страны. Думаю, вы понимаете, насколько это проблематично.
Люциус и Джервазио промолчали.
— Фердинанд меня не беспокоит, — сказал Ауб Дункельфегер. — Если бы он метил на трон, то давно бы его занял. Меня тревожит его очевидная связь с вами двумя, которую заметили слишком многие. Мы не можем тайно казнить временно исполняющего обязанности Ауба. Что бы мы ни сделали, это заметят, и люди так или иначе свяжут всё с Фердинандом.
— Как будто этого недостаточно, устранение Люциуса поставит Аренсбах в безвыходное положение. Там нет никого, кто мог бы вас заменить, да и не так много кандидатов в герцоги, которым я доверил бы управление. Было бы плохо, если бы кто-то из членов моей семьи занял этот пост, а большинству других герцогств я не доверяю ни на грош. Я бы передал его Фердинанду, но он ясно дал понять, что не хочет этого.
Люциус поднял руку.
— Прошу прощения, но почему именно вы говорите о передаче герцогств?
Ауб Дункельфегер фыркнул.
— Храбрый, да? У меня есть Мудрость, и как только основание Дункельфегера будет передано, я окрашу основание страны.
Люциус моргнул.
— Значит, вы следующий Зент.
— Именно! И в свой первый день с Грутрисхайтом мне пришлось разбираться с тем беспорядком, что устроили вы. Сущий кошмар. Честно говоря, я бы поместил вас обоих в Белую Башню в чьём-нибудь герцогстве, но… — Он многозначительно посмотрел на Фердинанда, а затем пожал плечами. — Это не мой предпочтительный метод решения проблем, но в нынешнем положении дел мы не можем двигаться дальше. Нам придётся просмотреть воспоминания вас обоих.
Люциус и Джервазио покорно кивнули.
Приподняв бровь, Ауб Дункельфегер посмотрел на Фердинанда и сказал:
— Вы подозрительно молчаливы. Из письма, которое вы мне отправили, я знаю, что у вас есть своё мнение по этому поводу.
— Вы приказываете мне его высказать?
Он нахмурился, но кивнул.
Вздохнув, Фердинанд постучал пальцем по виску и сказал:
— Хорошо.
Всё его существо желало проглотить слова, которые он собирался произнести, но такова была воля его богини. Стиснув зубы, он произнёс:
— Признайте господина Люциуса Аубом Аренсбаха. Позвольте ланценавцам, получившим гражданство, остаться там. Он уже заручился их верностью и заслужил верность коренных дворян Аренсбаха.
Король Трауквал свирепо посмотрел на него.
— А как же мой сын? Вы предлагаете оставить его смерть безнаказанной?
— Смерть принца Сигизвальда произошла независимо от господина Люциуса. Ведь это его главный рыцарь-телохранитель убил его, не так ли? Полагаю, у него была причина, никак не связанная с ланценавцами или Аренсбахом.
Король нахмурился, но не стал этого отрицать.
— Вероятно, благодаря Раоблуту, бывшему командующему рыцарским орденом Центра, которому вы позволили уйти, у него наконец появился повод. Раоблут склонил часть ваших рыцарей на свою сторону и привёл сюда ланценавцев. Хотя он и воспользовался вашим неведением, чтобы инсценировать свою смерть, то же самое можно сказать о госпоже Георгине и господине Люциусе.
— Он отдал свою ману для использования подобным образом, — возразил король Трауквал. — Любой Ауб, поступивший столь глупо, не заслуживал бы занимать этот пост.
Фердинанд пожал плечами.
— Разве это также не свидетельствует о недоработке вашей приёмной дочери? Именно она вела курс кандидатов в герцоги, не так ли? Она должна была знать и о его предполагаемом воспитании в храме, а значит, ожидать, что ему будет недоставать обычного для дворянина здравого смысла. Почему же тогда она не подчеркнула важность осторожного обращения с собственной маной?
Стиснув зубы, король отвернулся, и его лицо омрачилось гневом.
— Я не предлагаю оставить смерть вашего сына без отмщения, — сказал Фердинанд, — но разве вам не следует наказать виновных, а именно его рыцарей-телохранителей? Вы уже казнили Раоблута, который помог организовать этот заговор, а госпожа Георгина, спланировавшая его, была отправлена на высокую лестницу во время своего вторжения в Эренфест. Мне кажется, ваша месть уже в основном свершилась.
— Какая наглость…!
Ауб Дункельфегер покачал головой.
— Нет, нет. Я приказал ему высказать своё мнение. Вину за его резкость следует возложить на меня. Но даже если я прочту их воспоминания и обнаружу, что они невиновны, как мы можем быть уверены, что ланценавцы в Аренсбахе просто не выжидают удобного случая?
— Щит Шуцерии, — сказал Фердинанд. — Король Трауквал, разве вы сами не видели, как он способен отделять тех, кто замышляет зло?
Тот неохотно кивнул.
Потирая подбородок, Ауб Дункельфегер сказал:
— У Розмайн, вероятно, хватит маны, чтобы проверить каждого дворянина в Аренсбахе. Тогда мне лучше найти способ решить эту проблему так, чтобы это не бросило тень на её жениха. Фердинанд, возможно, ты был крещён как кандидат в герцоги Эренфеста, но нельзя отрицать твою связь с этими двумя. Придётся действовать осторожно. В любом случае, без просмотра воспоминаний нам не продвинуться. Начнём с господина Люциуса.
Люциус судорожно выдохнул и кивнул, выходя вперёд, чтобы принять магический инструмент.
— Какое бы решение вы ни приняли, — сказал он, когда ему передали зелье настройки, — пожалуйста, защитите маленькую Летицию. Если во всём этом и есть кто-то невиновный, то это она.
Ауб Дункельфегер кивнул.
— Если её усыновит новый Ауб Аренсбаха, думаю, мы сможем это устроить.
Люциус с облегчением вздохнул, осушил чашку и лёг на скамью. Ауб наклонился и соединил их сознания.
Джервазио напрягся, наблюдая за просмотром воспоминаний своего сына. Фердинанду хотелось презрительно усмехнуться. В этот раз всё складывалось для него слишком легко. Даже если в итоге его казнят, это всё равно лучше того, что случилось с ним раньше. Такова была выгода от того, что он не встал на сторону Раоблута. Впрочем, Фердинанду всё равно было противно находиться в одной комнате с Джервазио — независимо от того, что тот сделал или не сделал на этот раз.
Когда Ауб наконец закончил просмотр воспоминаний Люциуса, на его лице появилось сложное выражение. Придя в себя, Люциус поменялся местами с отцом. Когда Ауб Дункельфегер наклонился к нему, Люциус сильно вздрогнул.
— Какой ужасный опыт, — сказал он.
— Не знаю, — ответил Фердинанд, хотя сам едва не оказался в такой ситуации. Если бы он не подвёл Розмайн, то показал бы ей свои воспоминания о её семье и Лутце, раскрыв тёмные чувства одиночества и зависти, которые держал взаперти. После этого он предоставил бы ей выбор: снова стать простолюдинкой и выйти замуж за Лутца или кого угодно ещё, остаться дворянкой и найти другого мужа или взять его в консорты. Как же сильно, отчаянно сильно он хотел, чтобы она выбрала третий вариант, но какая-то его часть была уверена, что она выберет первый. Она совершенно забыла Лутца, что доказывало: он был для неё чрезвычайно важным человеком.
Теперь Фердинанд знал, что она выберет его. Она уже неоднократно делала этот выбор, отвергая даже ухаживания принца и заявляя о намерении сделать его своим богом тьмы. На этот раз она хотела его так же, как он хотел её, хотя сам Фердинанд часто не мог понять почему. Но это не имело значения, пока она была рядом. Он больше никогда не позволит им разлучиться.
Наконец Ауб Дункельфегер встал и тяжело вздохнул.
— Вот так затруднение.
— Что такое? — спросил король Трауквал, пока Джервазио медленно открывал глаза.
Проведя рукой по волосам, Ауб объяснил:
— Ни один из них не предпринимал никаких действий против Юргеншмидта. Более того, оба хотели жить здесь как законопослушные граждане, предоставив своим собратьям-дворянам из Ланценавии место для мирной жизни. В этом и заключается моя проблема. Они пришли сюда в поисках убежища, и, ну… пусть Эрвермен и бывший бог, но он ясно дал понять, для чего был создан Юргеншмидт. Эта страна должна стать убежищем для тех, у кого есть мана. Именно он направил меня к тому, чтобы стать Зентом. Думаю, изгнание ланценавцев, ищущих убежища, шло бы против воли Богов и самой цели основания Юргеншмидта.
В глазах Люциуса вспыхнула надежда.
— Значит, вы позволите им остаться?
— Не думаю, что у меня есть большой выбор, — вздохнул Ауб Дункельфегер.
В мыслях Фердинанда это звучало как слабая отговорка, но, возможно, Ауб почитал богов больше, чем он сам.
— Кроме того, я уверен: если вас устранить, эти беженцы недолго будут сохранять спокойствие. Они, скорее всего, запаникуют, решив, что следующими станут они, а мы не можем допустить второго восстания в Аренсбахе. Вы и так уже потеряли слишком много дворян, а судя по всему, вам предстоит казнить ещё нескольких.
Люциус отвернулся, и его лицо омрачилось.
— Как бы мне ни хотелось этого избежать, с предателями необходимо разобраться.
— Именно, — согласился Ауб. — Король Джервазио тоже невиновен. Если оставить господина Люциуса на его месте, пусть и заключив с ним контракт верности, я не вижу оснований казнить или заточать его в тюрьму. А вот этому Леонцио — место на виселице в джунглях, где его следует оставить на съедение магическим животным.
Глаза короля Трауквала потемнели.
— Возможно, так я и поступлю.
Кивнув самому себе, Ауб Дункельфегер сказал:
— Что ж, господин Люциус останется Аубом Аренсбаха, чтобы мы не пошли против воли богов и не навлекли ещё больший хаос. Теперь, когда с этим покончено, давайте отправимся в малый зал на встречу и разберёмся с остальным.
После этого все пятеро вышли из покоев для допросов.