Поскольку чаепитие с госпожой Летицией было скорее занятием по обучению, чем светским мероприятием, мы договорились провести его до моего отъезда на обряд посвящения. Если бы мы стали ждать моего возвращения, она уже не успела бы применить на своих занятиях знания, которыми я мог с ней поделиться. После реформ Зента в учебную программу добавили больше информации о религиозных вопросах, так что неудивительно, что она искала помощи у любого, кто был ей доступен. То, что её приёмный отец когда-то был священником, скорее всего, оказалось не таким уж большим преимуществом, как могло показаться: он был так же занят, как и мой отец, и не мог лично обучать её.
В любом случае я закончил все свои занятия уже в первый день, так что встретиться с ней пораньше не составило бы для меня труда. Единственное, что мне требовалось учесть, — составить расписание так, чтобы достаточно моих последователей могли сопровождать меня. Я позаботился о том, чтобы среди них были и синие священники, которые могли бы помочь отвечать на вопросы. В конце концов, в отличие от них, я не жил в храме. Будучи приезжим священником в синих одеждах, я просто не мог знать всех деталей повседневной жизни там, а они могли участвовать в обрядах, которые проводились только для жителей храма, подобно тому как лишь герцогская семья занималась восполнением маны.
Комната для чаепития в Аренсбахе была первой, которую я увидел помимо комнаты Эренфеста, и меня поразило, насколько они различались. Стены и окна были покрыты полупрозрачной тканью, придававшей мягкость твёрдому белому камню. Солнечный свет, проходивший сквозь синие и зелёные панели, подчёркивал развешанные по всей комнате картины с изображением моря и создавал у меня ощущение, будто меня окружает вода. В комнате было спокойнее, чем я ожидал.
Я подошёл к небольшому столику, за которым ждала госпожа Летиция, и ответил на её приветствие. После проверки на наличие яда я сделал глоток поданного ею чая, сдерживая тошноту после того, как накануне слишком сильно сжимал ману. Это был мой любимый сорт. Она хорошо подготовилась. Я был впечатлён, учитывая, как быстро управился со своими занятиями, но, скорее всего, она расспросила Розмайн о моих предпочтениях.
Даже поданное ею лакомство пришлось мне по вкусу, хотя из-за плохого самочувствия я едва мог им насладиться. Она представила его как сладкие клёцки, и на вид они напоминали тонкие паруладьи, сложенные и обжаренные в масле. Из-за этого в середине оставалось пространство, заполненное сливками и измельчёнными орехами. Завершала всё поливка простым сиропом. Они были сладкими, но не приторными, а контраст текстур делал их достаточно интересными, чтобы я задумался о покупке рецепта.
— В них используется сахар, выращенный и произведённый в Аренсбахе, — объяснила госпожа Летиция. — На конференции герцогов Ауб, вероятно, будет готов обсудить его экспорт.
Это была очевидная попытка расположить меня к себе, учитывая важность сладостей Эренфеста, но я отнёсся к ней с благодарностью. Это была более чем достаточная плата за услугу, которую я ей оказывал.
— Понимаю. Я сообщу отцу.
Пока она откусывала моё печенье с пару — лакомство, которое я собирался подавать лишь избранным из-за сложности его массового производства, — я оглядел пустующие места за столом и заметил:
— Я заметил, что вы не пригласили господина Хильдебранда.
Она на мгновение наклонила голову и слегка пожала плечами.
— Он сосредоточен на том, чтобы успешно закончить занятия и тренировки. Если только ритуалы не помогут ему непосредственно в диттере, на данном этапе они его не особо интересуют.
— О, понятно. — На самом деле я ничего не понял.
Поступки господина Хильдебранда полностью противоречили тому, как отец учил меня относиться к своей невесте, независимо от того, есть ли между ними настоящая любовь. Хотя наша встреча с госпожой Летицией формально не была встречей наедине — за каждым нашим движением наблюдало множество последователей, — отец опешил бы, если бы я позволил своей невесте оказаться в подобной ситуации. Он наверняка отчитал бы меня за то, что я не сделал всё возможное, чтобы быть рядом с ней и как следует её поддержать.
Кроме того, по его словам, если дело касается красивых женщин, нельзя быть слишком осторожным с намерениями других мужчин.
К счастью для господина Хильдебранда, единственным моим желанием было как можно шире распространять знания о религиозных обрядах.
— Какие обряды вас интересуют? — спросил я. — Или, быть может, вас интересует какой-то конкретный Бог или Богиня?
— Я хотела спросить, не могли бы вы рассказать мне о церемонии звездного сплетения? — сказала она, робко улыбаясь. — Я много о ней слышала, особенно после того, как этой весной мой отец провёл церемонию звездного сплетения, но сама никогда её не видела. Это ведь одна из немногих церемоний, в которых вызывают Короля и Королеву богов, верно?
Я энергично кивнул.
— Действительно. Я сам ещё ни разу её не проводил, но несколько раз наблюдал, как госпожа Розмайн проводила их. Это и правда впечатляющее зрелище.
Я описал церемонии, свидетелем которых был, и сравнил их с тем, что, по словам госпожи Летиции, происходило во время церемонии звездного сплетения Ауба Аренсбаха. Закончив, я вздохнул:
— Надеюсь, однажды мне удастся увидеть настоящую церемонию собственными глазами.
— О, но разве вы, как кандидат в герцоги, не будете участвовать в церемонии звездного сплетения в дворянской академии? — спросила она. — Или после выпуска вас понизят в статусе?
Я несколько раз моргнул и смущённо рассмеялся.
— Меня не понизят. Если честно, я забыл о собственной церемонии звездного сплетения. Я думал лишь о том, чтобы посмотреть на неё в качестве зрителя. Пожалуй, когда придёт время, мне стоит воспользоваться возможностью и увидеть её поближе.
— О, господин Мельхиор, — вдруг ахнула она, — а как насчёт ритуала, с помощью которого господин Вильфрид призвал всех этих зимних магических животных во время прошлогоднего диттера на скорость?
— вы имеете в виду молитву Эйвилибу? — спросил я, недоумевая. — Разве вы сами её не видели?
— Видела, но я ничего не знаю о том, как ему удалось её провести и каково было её первоначальное предназначение.
Наконец всё поняв, я объяснил, как работает Меч Эйвилиба, в том числе как получить превращение штапа, пожертвовав ману магическому инструменту в храме.
— Не знаю, насколько эффективно это будет для женщины, — начал я с сомнением, — но как бы то ни было, после молитвы он непременно осушит вашу ману. Когда брат использует меч, его всегда поджидает рыцарь-телохранитель, чтобы поймать его. Кроме того, он действует только зимой.
— Значит, в местах сбора, куда никогда не приходит зима, он не сработает? — спросила она.
Я замолчал.
— Хм. Знаете что? Это отличный эксперимент. Может, я попрошу брата попробовать. Правда, это ослабит щит Шуцерии, так что он не сможет сделать это, когда мы с Шарлоттой будем находиться под ним и прикрывать рыцарей-учеников, чтобы те могли сделать перерыв.
— Вы умеете создавать щит Шуцерии? — потребовала она, подавшись вперёд и сияя глазами.
Я кивнул.
— Да. Нужны лишь кольцо, искренняя молитва, чёткий мысленный образ и мана, чтобы подпитывать щит. Вообще-то это одно из первых заклинаний, которым я научился.
— Не могли бы вы научить меня? Кандидату в герцоги никогда не помешает проявить осторожность в вопросах собственной безопасности.
— Это совершенно верно. Я не против, но молитва довольно длинная.
Она махнула рукой служащей, записывавшей всё для неё.
— Бернедетта запишет её для меня.
— Очень хорошо. — Я трижды произнёс молитву, сосредоточившись на том, чтобы удерживать ману в покое, и изо всех сил стараясь не думать о Шуцерии. Я не хотел вызвать щит посреди комнаты для чаепития в Аренсбахе и устроить переполох.
Закончив, Летиция задумчиво подперла подбородок рукой и несколько мгновений что-то бормотала себе под нос.
— Кажется, я запомнила.
Я прищурился, глядя на неё, а она повторила молитву за мной, слово в слово.
— Видите? — потребовала она, высоко подняв подбородок.
— Впечатляет, — признал я. — Следующий этап — мысленно представить щит. Я постоянно вижу его в храме, но…
Она печально кивнула.
— Понятно. Я не видела этого магического инструмента.
— Может, вы сможете представить себе магические инструменты моих братьев и сестры?
Покачав головой, она сказала:
— Боюсь, мне тоже не доводилось толком их видеть.
Она вскинула глаза на меня, и в их голубых глубинах забрезжила надежда.
— Господин Мельхиор, если это не слишком вас затруднит, не могли бы вы показать мне свой? Я наверняка смогу ясно его представить, если увижу вблизи.
— Конечно, я не против, — согласился я, воодушевлённый её энтузиазмом и желанием научиться создавать божественный инструмент. Господин Аларик, возможно, и проявлял поверхностный интерес к религиозным обрядам, но госпожа Летиция относилась к этой теме с должным уважением.
— Думаю, лучше всего будет сделать это на улице, но…
— Тогда мы можем отправиться в место сбора Аренсбаха, — предложила она. — Если вы не против, конечно. Разумеется, в благодарность за вашу щедрость мы позволим вашим последователям собирать там ингредиенты. В Аренсбахе есть множество редких растений, которые в обычных условиях можно найти только там.
А значит, я смог бы создать инструменты, которых Дункельфегер никогда бы не ожидал.
Мы с моими последователями тут же согласились и договорились встретиться с ней через три дня.
Когда настало назначенное время, я встретился с госпожой Летицией у одной из беседок, после чего мы с последователями последовали за ней к месту сбора в Аренсбахе. Прежде чем мне позволили приземлиться, трое моих рыцарей-телохранителей и двое служащих провели зачистку местности. Не обнаружив поблизости ловушек или опасных магических животных, они подали мне знак и разрешили спешиться.
Когда я подошёл к госпоже Летиции на небольшой поляне, она спросила:
— Господин Мельхиор, возможно, я слишком много на себя беру, но я хотела спросить, не согласитесь ли вы взять меня вторым игроком в свою игру в диттер?
Я уставился на неё — худенькую, хрупкую и бледную девочку, напоминавшую мне шмил, которая могла свалиться от одного сильного порыва ветра. Из оружия при ней был лишь небольшой нож, который, возможно, помог бы ей в отчаянной ситуации, если бы Глюклитат и Грифехен даровали ей свои благословения. То, как она сцепила перед собой крошечные руки, лишь сильнее подчёркивало её слабость.
К тому же мне предстояло играть против её жениха. Я не мог понять, зачем ей играть на моей стороне, если только она не собиралась саботировать меня.
Пытаясь найти вежливый способ отказать ей, я спросил:
— А как же господин Хильдебранд? Вы ведь понимаете, что он один из моих противников?
— Понимаю, — признала она. — Культура Дункельфегера ценит силу, и я уверена, что ему понравится испытать мои силы в дружеской игре. Честно говоря, у меня будет не так много других возможностей, поскольку я не посещаю курс рыцарей, но, поскольку вы тоже пока лишь кандидат в герцоги, поддержав вас в игре против других кандидатов в герцоги, я получу повод сыграть в диттер.
Её доводы звучали разумно, но я всё ещё опасался ловушки.
— Госпожа Летиция, прошу меня простить, но…
Её лицо помрачнело, и вместе с ним сжалось моё сердце. Причинять боль хорошей девушке всегда было тяжело, каковы бы ни были обстоятельства.
— Понятно. Вы считаете меня слабой.
Я промолчал.
— Прошу прощения за то, что поставила вас в неловкое положение своей эгоистичной просьбой.
Прикрыв разочарование вежливой улыбкой, она спросила:
— Вы покажете мне свой щит?
Стремясь поскорее сменить тему, я быстро создал щит и предложил ей обойти его, чтобы рассмотреть со всех сторон. Она даже вышла из-под него и легонько ткнула щит ножом, радостно хихикнув, когда тот оттолкнул лезвие небольшим порывом Ветра. После того как одна из её последовательниц проверила его ударом в полную силу, Летиция снова вошла внутрь и подняла взгляд к его вершине.
— Он великолепен, — выдохнула она.
— Да, Шуцерия поистине удивительна, не правда ли? — восторженно воскликнул я. — Нельзя недооценивать силу Богини!
— И правда. Я преисполнена благоговения. — Она обошла щит по внутреннему периметру и кивнула сама себе. — Хорошо, кажется, я всё поняла. Можно попробовать?
— Конечно, — сказал я, развеивая щит.
Подойдя ко мне, она встала рядом и прошептала:
— Дайте знать, если я ошибусь.
— Конечно. — В конце концов, это моя работа как её наставника.
Начав произносить молитву, она сложила руки перед грудью и склонила голову, сосредоточившись. В зелёном драгоценном камне на её кольце засиял жёлтый свет, а когда с её губ слетело последнее слово, из камня вырвался поток сияющей магии Ветра. Вокруг нас образовалось кольцо прямоугольных щитов — совсем не похожее на созданный мной купол.
— Ох, ну надо же, — вздохнула она, открыв глаза. — Похоже, образ моих рыцарей-телохранителей, окружающих меня, оказался слишком сильным.
— Не стоит слишком беспокоиться, — подбодрил я её. — Особенно учитывая, что это ваша первая попытка. После ещё нескольких тренировок визуализации вы сможете создать щит, который захотите.
— Но ведь он далеко не так эффективен, как ваш, верно?
— Ну… — я подпер подбородок рукой и огляделся. Каждый из щитов был выше дяди и мог остановить обычных нападающих без ездовых зверей. Такие люди, как Бонифаций, просто перепрыгнули бы через барьер, но, насколько я слышал, мало кто практиковал магию усиления в такой степени, как он. — Нельзя сказать, что он совсем бесполезен.
— Но сможет ли он вытолкнуть из барьера того, кто уже находится внутри, если станет враждебен? — спросила она, и в её глазах отразилось беспокойство.
Подняв взгляд, я покачал головой.
— Нет, он не полностью закрыт, так что, думаю, в основном действует как односторонний барьер. Видите ли, если верх остаётся открытым, любой, кто находится на ездовом звере, мог бы-
Я стал невесомым, а бледное зимнее небо заполнило всё моё поле зрения, пока я парил в воздухе. Спустя одно биение сердца я с грохотом рухнул спиной на твёрдую землю, и надо мной появилась тень, когда мне на грудь обрушилась неожиданная тяжесть.
Тонкая полоска холода скользнула по моей шее, и я замер.
Летиция сидела верхом на моей груди, приставив нож к горлу.
Только тогда я понял, что всё это время на ней была одежда для верховой езды, несмотря на то, что у неё был ездовой зверь закрытого типа. Я не обращал внимания на её внешний вид, поскольку был занят проведением урока, чего она, скорее всего, и добивалась. Оглядываясь назад, я понимал, как тщательно она направляла беседу, чтобы заставить меня предложить научить её создавать щит. Она всё спланировала с самого начала.
И я попался.
Дядя был бы так разочарован.
Я тут же попытался подавить в себе любые враждебные чувства, опасаясь, что внезапное отторжение заставит её нож полоснуть по моей плоти. Но тут я вспомнил, что она не создала закрытый купол, а значит, мог проявлять враждебность сколько угодно. Схватив её за запястье, я усилил своё тело и изо всех сил толкнул её, намереваясь опрокинуть и получить преимущество. Любые раны, которые я нанесу, потом можно будет исцелить.
Она не шелохнулась.
Это было всё равно что толкать каменную стену. Как бы сильно я ни старался, мне не удалось даже сдвинуть её. Кто-то научил её магии усиления, и она не только владела ею лучше меня, но и явно могла вливать в неё больше маны.
Ну конечно, ругал я себя. У неё годами был доступ к методу сжатия Аренсбаха, а я узнал о нём лишь недавно.
Отказавшись от попыток подавить её силой, я взглянул на открытое небо в поисках рыцарей-телохранителей, но не увидел ни одного. Переведя взгляд за пределы круга щитов, я обнаружил, что все мои последователи опутаны светящимися путами.
Точно, ведь всё её герцогство тоже знает метод сжатия.
Неужели я и правда здесь умру?
Во мне вспыхнул гнев, и я потянулся к последнему доступному мне оружию. Мана неистово хлынула по моим каналам, разогревая всё моё тело, а голова при этом остывала. Наши взгляды встретились, и я позволил шару, в котором хранилась сжатая мана, взорваться, словно магический камень ездового зверя.
— Дайте мне задание для помолвки!
Моя мана отступила.
— А?
Госпожа Летиция наклонила голову.
— Моя матушка заверила меня, что любой ученик Повелителя Зла всё поймёт. Дайте мне задание для помолвки.
И тут всё встало на свои места.
— Погодите, — ахнул я, не веря своим ушам. — Разве мы только что не говорили о вашем женихе? Разве не дурной вкус брать второго до того, как выйдешь замуж и родишь детей от первого, если не считать чрезвычайных обстоятельств? Каковы бы ни были эти обстоятельства, я не хотел становиться вторым консортом. Я собирался стать главой храма Эренфеста. Эту должность у меня уже однажды отняли. Я не позволю, чтобы это произошло снова.
— Господин Мельхиор, учитывая, кто ваш наставник, я удивлена, что вы не понимаете этого. В королевском указе, согласно которому я должна стать следующим Аубом Аренсбаха, сказано, что принц Хильдебранд должен стать моим консортом, но я не знаю ни одного принца в Юргеншмидте. А вы?
Я нахмурился, глядя на неё.
— Вы так сильно его не любите, что готовы буквально наброситься на первого попавшегося кандидата в герцоги, которого сможете поймать в свои сети?
— Дело не в том, что я его не люблю. Во-первых, брак с господином Хильдебрандом не принесёт никакой выгоды, поскольку моя матушка уже обеспечивает нам прочную связь с Дункельфегером. Во-вторых, ни один из нас не хочет этой помолвки, так как наши цели не совпадают. Господин Хильдебранд хочет остаться в Дункельфегере, поскольку привык к его культуре и так сильно любит диттер. А я хочу доброго консорта, который станет движущей силой религиозных реформ моего отца, поможет мне добиться долгосрочных перемен в Аренсбахе и объединит различные фракции, чтобы они не разорвали нас изнутри.
— И после двух чаепитий со мной вы думаете, что я подхожу для этой роли?
— Да.
Я сдержал желание усмехнуться. Сначала Габриэлла, а теперь Летиция. Похоже, женщины Аренсбаха склонны принимать ужимки Каосаифы за танец Блуанфы.
Я не собирался повторять ошибку старого гиба Грешеля. Пусть она и приставила нож к моему горлу, способ победить всё ещё оставался. Мне нужно было лишь дать ей невыполнимое задание, которое при этом давало бы достаточно ложной надежды, чтобы она согласилась.
И благодаря Розмайн я знал, о чём попросить.
— Я хочу библиотеку.
— Библиотеку?
Я уже собирался кивнуть, но остановился.
— Да. Дайте мне хотя бы… э-э… 200 разных книг к… — Я поискал срок, который лишь на первый взгляд казался выполнимым. — К турниру герцогств в следующем году.
Звучало так, будто времени было много, но, поскольку я своими глазами видел печатную промышленность, я знал, сколько времени требуется на изготовление одной книги.
А в Аренсбахе не было печатных станков.
— Кроме того, — добавил я, — они не должны быть напечатаны в Дункельфегере, Древанхеле, Александрии, Эренфесте, Коринцдауме или Классенбурге. В конце концов, моё герцогство и так получает по экземпляру каждой из этих книг.
Это лишало её возможности получать книги из самых доступных источников. Теперь мне нужно было ограничить перечень книг, которые она могла переписывать, и при этом обеспечить себе значительную выгоду, если ей каким-то образом удастся выполнить задание.
— Кроме того, я не хочу, чтобы что-либо переписывали из коллекции дворянской академии, — добавил я. — Служащие со всей страны и так уже переписывают эти книги. Я хочу книги, которые иначе я не смог бы получить.
Она несколько долгих мгновений смотрела на меня, и я не мог понять, поджала ли она губы от гнева или принялась что-то просчитывать.
— Хорошо, — наконец согласилась она. — 200 разных книг, не напечатанных в перечисленных герцогствах и недоступных в дворянской академии, к концу турнира герцогств в следующем году. Я правильно поняла?
— Да.
Её ответная улыбка встревожила меня.
Наконец нож отодвинулся от моего горла, и, как только она слезла с меня, я глубоко вдохнул свежий воздух. Когда я поднялся на ноги, щиты исчезли, и я застонал.
— Вы ведь уже умели создавать щит, верно? — спросил я.
— Конечно. Отец научил меня вскоре после того, как госпожа Розмайн научила этому его.
— А ваша магия усиления?
— Матушка.
— Полагаю, именно она рассказала вам, как потребовать задание для помолвки?
— Более того, она помогла мне всё спланировать. Она сказала, что связь с Эренфестом окажется особенно ценной.
Летиция рассмеялась, увидев мой ужас.
Первая жена поддерживала её.
Я внезапно стал гораздо менее уверен в своих шансах на победу. Дядя предупреждал меня о хитрых уловках женщин Дункельфегера, и я не знал, какие трюки госпожа Венделин выкинет, чтобы обеспечить успех своей дочери. Оставалось лишь надеяться, что мои ограничения окажутся достаточно обременительными, чтобы сорвать их планы.