До турнира герцогств оставалось всего несколько дней, поэтому Фердинанд предложил Сильвестру повременить с обращением к Аубу Аренсбаху. Присутствие Ауба Дункельфегера во время разговора существенно изменило бы их позицию.
Через два дня после возвращения гремлинов в академию Фердинанд получил от Розмайн письмо. Рядом с его именем стояли два сердечка — код, означавший, что в письме невидимыми чернилами записано срочное послание. Он приказал Карштедту взять на себя послеобеденную тренировку и отправился в тайную комнату.
Моему жениху,
Сегодня меня призвал принц Анастасий. Он хотел нас предупредить.
Фердинанд глубоко вздохнул и приготовился к худшему.
Зент потребует, чтобы Ауб Эренфест позволил мне дать благословение на церемонии выпуска вместо главы храма Центра.
Он не должен отказывать.
По словам принца Анастасия, принц Сигизвальд предложил это, заявив, что раз уж я привлекла всеобщее внимание к важности молитв и благословений, мне следует провести для всех Аубов демонстрацию, а поскольку я не могу присутствовать на конференции герцогов, это единственная возможность сделать это.
Принц Анастасий пытался переубедить Зента, говоря, что это ухудшит отношения с храмом Центра и окажет чрезмерное давление на Эренфест. Однако принц Сигизвальд предложил использовать это как проверку лояльности, поскольку из-за всей этой истории с Аренсбахом мы каким-то образом выглядим подозрительно.
Принц Анастасий предельно ясно выразился на этот счёт: Ауб Эренфест не должен отказывать в этой просьбе.
Он очень извинялся. Ну, насколько он вообще умеет извиняться. Но, думаю, можно с уверенностью сказать, что он полностью на нашей стороне. Если я правильно поняла его витиеватую речь, он даже применял вашен на своего брата, потому что был уверен: тот подвергся воздействию трука.
Фердинанд вздохнул и потер виски. Не было нужды тратить трук на Сигизвальда. В первом плетении им было манипулировать даже легче, чем Вильфридом.
Фердинанд, мне страшно. Я помню, как в прошлом плетении Сильвестра попросили сделать это, но он отказался. Не знаю почему, но мне кажется, что это было хотя бы отчасти связано с вынужденным туром по святилищам, после которого королевская семья попыталась забрать меня.
Нам нужно опередить их. Я собираюсь получить книгу. Тогда, даже если они догадаются о пути и попытаются заставить меня пройти по нему, ничего не произойдёт, и они решат, что я не могу её получить. А если я не могу её получить, то нет причин забирать меня у моей Гедульрих.
Розмайн
Фердинанд прижал кончики пальцев ко лбу и вздохнул. Может, просто убить Сигизвальда?
Он прогнал эту мысль. Было бы слишком сложно выдать его смерть в таком юном возрасте за естественную.
Он снова обратился к письму и перечитал её набросок плана. Сам по себе замысел был неплох, но его требовалось доработать. Успех плана во многом зависел от того, заметят ли, как она получает Мудрость. Несомненно, её увидят, когда она будет вливать ману в статую и исчезать, а заполнение круга наверху тоже наверняка привлечёт внимание из-за требуемого количества маны. В прошлый раз, когда он проделывал это, на нём был плащ Фёрбергена, поэтому он не так сильно беспокоился.
Снова вздохнув, он достал невидимые чернила и написал ответ.
Розмайн,
Я сообщу Сильвестру о просьбе короля и попрошу твоих слуг подготовить для тебя церемониальные одеяния, а также одеяния для всех твоих рыцарей-телохранителей. Я не хочу, чтобы на той сцене ты осталась без защиты. Уверен, Хартмут тоже захочет присутствовать, а лучшего щита от служителей храма Центра, если они подойдут к тебе с какими-нибудь дурными намерениями, не найти.
Я также велю подготовить церемониальные одеяния для Вильфрида и Шарлотты. Возможно, если они будут рядом с тобой, то отвлекут на себя часть внимания. Нам не нужно, чтобы ты слишком выделялась, иначе ты станешь мишенью для храма Центра, королевской семьи или великих герцогств.
Ты уже становишься мишенью, но продолжайте и дальше вместе нести бремя всеобщего внимания. Надеюсь, это докажет, что им всего лишь нужно изменить свои методы, чтобы добиться подобных результатов, вместо того чтобы отнимать у Эренфеста необыкновенного, единственного в своём роде ребёнка.
Что касается твоего плана, сама задумка неплоха, но тебе не хватает подробностей исполнения. Ты должна сделать так, чтобы тебя никто не заметил, а чем ближе турнир герцогств, тем сложнее это будет. Поэтому я доверяю тебе следующие инструкции по изготовлению амулета Фёрбергена. Он укроет тебя своим покровом и не позволит окружающим заметить твоё присутствие. Однако они всё равно заметят, если ты начнёшь взаимодействовать с предметами или коснёшься их, поэтому следи за своими движениями.
Я рассчитываю, что ты не станешь злоупотреблять им.
Затем он записал ингредиенты на одной стороне листа, а на другой начертил магический круг. Он не стал писать поверх него видимый текст, чтобы у неё не возникло проблем с его воспроизведением.
Остаток листа он заполнил невидимыми чернилами, написав в ответ на её сопроводительное письмо, что в впечатлён их подготовкой к турниру герцогств, уверен, что к ним придёт множество посетителей, желающих попробовать их новые сладости, и что до конференции герцогов они привезут несколько экземпляров самых популярных книг Эренфеста, чтобы прорекламировать свою продукцию.
Затем он отправил письмо и сразу же направился в кабинет Сильвестра.
Достаточно было одного взгляда на его лицо, чтобы Сильвестр понял: из кабинета нужно всех вывести. Включив инструмент блокировки звука, он спросил:
— Что на этот раз?
Услышав о просьбе короля, Сильвестр схватился за голову и выругался. О плане Розмайн он решил пока не упоминать — сначала нужно было убедиться, удалось ли ей на самом деле получить Мудрость.
* * * * *
И вот настал день турнира герцогств. В очередной раз Фердинанд присутствовал на нём как член герцогской семьи, а не как командующий рыцарским орденом, поэтому Карштедт снова охранял Сильвестра. Когда он прибыл, три кандидата в герцоги уже собрались, чтобы его поприветствовать.
Покончив с любезностями, он отправился в общую комнату проверить их подготовку, пока трое детей ждали, когда Сильвестр и Флоренция телепортируются. Все взрослые рыцари-телохранители Розмайн были на месте вместе с Хартмутом. Первые занимались с рыцарями-учениками, а последний восхищался графиками Розмайн, заставляя окружающих закатывать глаза, пока снова заводил свою проповедь о её божественности.
Как и в прошлом году, Фердинанд поручил Янрику заниматься со слугами, Юстоксу — со служащими, а Экхарту велел присоединиться к нему и работать с рыцарями.
— Сегодня вы необычайно быстры, — заметил Фердинанд, немного понаблюдав за их занятиями.
Леонора, их представительница, отдала честь и сказала:
— Да, командующий рыцарским орденом. Вчера госпожа Шарлотта провела для нас преддиттерный ритуал Дункельфегера. Теперь мы привыкли к усилению от благословения, но возле общежития Дункельфегера также появился луч света, так что можно с уверенностью сказать, что они тоже готовы.
Фердинанд моргнул.
— Шарлотта, говорите?
— Да, командующий рыцарским орденом. Поскольку господин Вильфрид будет участвовать вместе с нами — ведь он тоже посещает курс рыцарей, — госпожа Розмайн и господин Вильфрид попросили госпожу Шарлотту провести ритуал.
Значит, они заставили Шарлотту заполнять её таблички? Розмайн упоминала, что после проведения ритуала божественной защиты её младшей сестре придётся пройти тур по святилищам, но об этой части плана она ничего не сказала.
— Очень хорошо, — сказал он, махнув ей, чтобы она возвращалась к занятиям.
Когда он потребовал у Розмайн объяснений, она лишь заявила, что для неё было само собой разумеющимся, что они примут такие меры. Но он всё равно ущипнул её за щёку.
* * * * *
Вскоре они прибыли на арену. В очередной раз Сильвестр оказался в паре с Шарлоттой, а Флоренция — с Вильфридом, оставив Фердинанда с его невестой. Дункельфегер мог бы обидеться на то, что Сильвестр по-прежнему предпочитает свою дочь в качестве кандидата на пост Ауба, но в контракте было сказано лишь, что Вильфрид должен участвовать добросовестно, а не что Ауб Эренфест обязан быть беспристрастным. Такова была природа поспешно составленных контрактов для игры в диттер.
Фердинанд окинул взглядом арену и увидел, что Ауб Аренсбах и госпожа Георгина наблюдают за ними, тогда как Ауб Дункельфегер уже переминался у границы своей секции, готовый броситься к Эренфесту. Формально, по крайней мере некоторые члены герцогской семьи Эренфеста тоже уже должны были готовиться к обходу: ведь они были седьмым герцогством. Однако из-за ожидаемых посетителей они решили отложить визиты в другие герцогства до второй половины дня. Фердинанду особенно хотелось увидеть, чем закончился исследовательский проект Аренсбаха с Розмайн и Раймундом и чем в этом плетении отличались результаты Дункельфегера после введения Вильфрида в качестве переменной.
Как только начался турнир по скоростному диттеру, Ауб Дункельфегер двинулся настолько быстро, насколько позволяла ему его первая жена, и прибыл примерно одновременно с Аубом Аренсбахом, Георгиной и Детлиндой. Как и планировалось, герцогская семья Эренфеста собралась вокруг Сильвестра, чтобы разобраться с этим щекотливым вопросом, поскольку каждый из них — за исключением, пожалуй, Флоренции — был к нему причастен.
Ауб Аренсбах выглядел недовольным, но не мог ничего сказать, пока первым не заговорил Ауб Дункельфегер.
Они обменялись приветствиями, после чего Ауб Дункельфегер проводил свою жену до места и сел сам. Тем временем им пришлось буквально усадить Ханнелору. Та застыла, широко раскрыв глаза от шока. Вильфрид с отвисшей челюстью смотрел на неё.
Флоренция быстро поняла, что происходит, и похлопала сына по руке, выведя его из оцепенения.
Фердинанд мысленно вздохнул. Конечно же, мальчик обрёл восприятие маны именно тогда, когда рядом оказались его нынешняя и бывшая невесты, чтобы обсудить семейные неурядицы. Ну и время же он выбрал.
Тем временем Розмайн сочувственно посмотрела на брата.
Когда гости из Аренсбаха расселись, а на стол подали чай и сладости, Ауб Дункельфегер положил локоть на стол и сказал:
— Итак, ваш сын доблестно завоевал руку моей драгоценной дочери в священном диттере за невесту! Он нашёл способ взять её руку так, чтобы даже сам Зент не смог возразить! Разве это не дело рук Блуанфы, взявшейся за руки с Ангрифом?
Фердинанд молча поблагодарил Ауба за столь решительную позицию. Даже если бы Ауб Аренсбах захотел, он уже не смог бы выступить против помолвки.
Тем временем Вильфрид и Ханнелора встречались взглядами и тут же отводили их, пока благородный цвет Гедульрих не окрасил их щёки, подтверждая слова Ауба Дункельфегера.
— Да, похоже, так и есть, — сказал Ауб Аренсбах.
Георгина тихонько рассмеялась рядом с ним:
— Ах, брат, если бы ты сразу сказал нам, что твой сын влюбился в другую, когда мы впервые заговорили о союзе с наследницей нашего герцогства, ты избавил бы нас обоих от этого неловкого положения.
— Прошу прощения, госпожа Георгина, — сказал Сильвестр, — но, как вы помните, у меня не было возможности поговорить с вами до того, как вы обратились к Зенту с просьбой о помолвке моего сына. Боюсь, из-за столь поспешных действий у Вильфрида не осталось выбора, если он хотел последовать наставлению Штеррата и связать свои звёзды с Богиней Света.
— Вот как? — спросила Зиглинда. — Понимаю. Значит, все эти слухи о вас и вашем сыне были лишь результатом того, что Штайфебризе взяла верх над Ордошнелли. К счастью, теперь мы можем услышать её послание.
Детлинда фыркнула и сказала:
— Вы уверены, что его не заставила вступить в этот союз храмовая девчонка? Между прочим, он подарил мне два благословения от Бога Тьмы.
Взгляды Вильфрида и Ханнелоры могли убить.
Зиглинда нахмурилась и повернулась к Георгине:
— Ах, госпожа Георгина, неужели Анхалтунг покинула герцогскую семью Аренсбаха? Или ваша дочь ещё не слышала о совместных исследованиях Дункельфегера и Эренфеста? Разве не благодаря храму двое старших кандидатов в герцоги Эренфеста обладают столькими божественными защитами? К тому же все трое присутствующих способны призывать божественные инструменты. Продолжать смотреть свысока на кандидатов в герцоги Эренфеста из-за их связи с храмом — это всё равно что быть Вантоле, изображающим Местионору. Неужели Эруахлерен тоже покинул ваш род?
Когда Детлинда уже собралась заговорить, Георгина впервые исполнила свой долг и заставила её замолчать.
Ауб Аренсбах примирительно поднял раскрытые ладони:
— Что ж, полагаю, люди в своём лете склонны искать Ангрифа, когда танец Блуанфы внезапно прерывается. Те, кто страдает от увядающих ростков, нередко перестают слышать Анхалтунг. Нам всего лишь нужно обратиться к Дульдцетзену, пока это не пройдёт.
— Тогда объясните насчёт благословений! — потребовала Детлинда. Как же удобно, что именно в этот момент Георгина потеряла над ней контроль.
— Это были благословения Вердраоса, — сказал Вильфрид, одарив кузину холодным взглядом. — Если бы ты не притворялась Каосаифой так убедительно, вместо этого ты получила бы жёлтое благословение от Югерейзе.
Фердинанд был впечатлён. Он не думал, что мальчик в предыдущем плетении смог бы дать такой ответ.
Флоренция похлопала сына по плечу — этот жест можно было расценить и как укор, и как похвалу.
Детлинда снова фыркнула, вероятно, не поняв и половины из того, что сказал Вильфрид.
— Что ж, думаю, здесь всё очевидно. Госпожа Ханнелора не вела бы себя так бесстыдно, если бы не находилась под таким влиянием этого храмового цветка.
В глазах всех присутствующих, кроме гостей из Аренсбаха, вспыхнула ярость, хотя Ауб Аренсбах всё же позволил себе выразить лёгкое огорчение:
— Георгина, — тихо сказал он.
Георгина лишь для вида отчитала дочь и отправила её прочь, больше не нуждаясь в её присутствии. Наверное, эта соплячка направлялась к исследовательской экспозиции Аренсбаха, чтобы попытаться украсть плюшевого шмила. Даже сейчас Фердинанд чувствовал себя виноватым за то, что позволил ей забрать игрушку у Розмайн, и злился на Детлинду за это.
Сильвестр, в полной мере использовав внушительность Ауба из герцогства высокого ранга, тяжело взглянул на Ауба Аренсбаха и сказал:
— Похоже, Грамматур также отозвала своё благословение у вашего рода. То, что вы позволяете той, кому предстоит стать герцогиней, пусть даже временно, говорить о моей дочери подобным образом, заставляет меня думать, что Геборднунг никогда даже не заглядывала в ваш дом.
Фердинанд взглянул на Ауба Дункельфегера и убедился, что тот молча наблюдает, проверяя, как Сильвестр справится с ситуацией. Похоже, пока он не был разочарован.
— О, но, мой дорогой младший брат, полагаю, здесь вышло недоразумение. Во-первых, как уже сказал мой муж, моя дочь страдает от потери благословения Блуанфы так скоро до её выпуска. Это было настолько шокирующим, что она три дня пролежала в постели.
Скорее всего, её вызвали обратно домой, чтобы она не натворила глупостей, пока они придумывали следующий план.
— Кроме того, она говорила не о госпоже Шарлотте.
Сильвестр проигнорировал Георгину, не сводя глаз с Ауба Аренсбаха.
— Я не стану танцевать с Грамматуром, так что прошу простить мою прямоту. Я лишь хочу убедиться, что Ордошнелли доберётся сюда и не заблудится. Розмайн — моя дочь. Выступать против неё — всё равно что выступать против Шарлотты.
— Теперь, когда я это прояснил, Ауб Аренсбах, как вы намерены уладить оскорбление, нанесённое не только моей дочери, но и дочери Ауба Дункельфегера?
Зиглинда и Ауб Дункельфегер в предвкушении вскинули брови, глядя на Ауба Аренсбаха. Вежливая улыбка Георгины исчезла, но её взгляд оставался расчётливым. Сам Ауб, однако, заметно побледнел.
Тем временем Ханнелора выглядела так, будто хотела провалиться сквозь землю, а Вильфрид, хмуро глядя на супругов из Аренсбаха, являл собой воплощение Ангрифа. Флоренция и Шарлотта тоже перестали улыбаться, но Розмайн лишь сидела с выжидающим выражением лица, слегка покраснев. Фердинанд мог догадаться, что она рада тому, что её признали полноценным членом семьи.
Фердинанд сложил руки на коленях и сохранял бесстрастное каменное выражение лица, вспоминая, что он сделал с последним человеком, который назвал его невесту цветком. Георгина уже мертва. Вопрос был лишь в том, кто доберётся до неё первым — Сильвестр или Фердинанд. Фердинанд надеялся, что это будет он. Он всё ещё помнил выражение лица Сильвестра, когда тот говорил об убийстве своей сестры, и хотел избавить старшего брата от этой боли, если сможет.
Ауб Аренсбах умоляюще раскрыл ладони и сказал:
— Я должен принести глубочайшие извинения за вульгарные слова моей дочери. По возвращении в Аренсбах она будет строго наказана.
— И? — спросил Ауб Дункельфегер.
Фердинанду пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы скрыть усмешку.
Теперь даже Георгина выглядела обеспокоенной.
Не сумев придумать ответа, Ауб Аренсбах спросил:
— Что, по-вашему, я должен предложить в качестве равноценной компенсации за презрение, проявленное моей дочерью к вашей дочери?
Зиглинда осталась явно недовольна таким ответом, но спокойным, ровным голосом сказала:
— Как вам известно, подобные обвинения, выдвинутые госпожой Детлиндой против моей дочери и госпожи Розмайн — одной из опор, на которые Ханнелора будет рассчитывать после замужества и вступления в семью Эренфеста, — могут навсегда испортить репутацию. Осмелюсь предположить, что настолько мерзкие слова, сказанные при всех присутствующих, означают: среди сверстников она совершенно свободно распространяет эти слухи, поскольку никто за ней не следит. Мне страшно подумать, какой ущерб она уже нанесла репутации обеих девушек.
— Поэтому я не считаю неразумным попросить вас снизить стоимость сахара для Дункельфегера и Эренфеста. Разве за последние два года она не повышалась? Насколько я понимаю, значительную часть цены составляют ввозные пошлины, отменить которые для вас не составит труда, верно?
Если бы Фердинанд моргнул, то пропустил бы это. Пока Ауб Аренсбах выглядел обеспокоенным, как и следовало ожидать, Георгина на кратчайшее мгновение запаниковала. Он вспомнил один из отчётов, которые Юстокс прислал ему, когда играл роль слуги Трауготта. В нём говорилось, что ходят слухи о повышении цены на сахар. Фердинанд ненадолго задумался, не Ланценавия ли или Аренсбах стоят за этим. Судя по их реакции, становилось ясно: Георгина кого-то финансировала.
Но на что она тратила эти деньги? Не занималась ли она торговлей людьми, чтобы поставлять Ланценавии магические камни, пусть даже худшего качества, чем те, что они получали из Адальгизы? Или просто закупала больше серебряной ткани и оружия? Что бы это ни было, Фердинанд не сомневался: это было важной частью её плана по захвату Эренфеста.
Фердинанду следовало передать Юстоксу свой амулет и отправить его красться повсюду в поисках информации. Кто-нибудь где-нибудь наверняка что-то видел.
В итоге Дункельфегер и Эренфест подписали контракт, благодаря которому стоимость за сахара для них снижалась почти на треть. Финансовая выгода была огромной, но информация, которую только что получил Фердинанд, несомненно, окажется ещё ценнее.
После бегства Аренсбаха разговор перешёл к планам Фердинанда и Сильвестра отправиться тем же вечером в комнату для чаепития Дункельфегера, чтобы посмотреть диттер за право забрать Ханнелору в жёны на записывающем устройстве Ауба. Они ещё немного обсудили условия контракта, уклонились от любых вопросов о замужестве Вильфрида и вступлении в семью Дункельфегера, поговорили о совместных исследованиях и отклонили все просьбы сыграть в диттер. Даже редкие материалы не смогли заманить Фердинанда на поле. Он не хотел создавать ожидание, что будет играть с ними каждый год.
Перед уходом Ауб Дункельфегер лично передал Розмайн книгу из своей коллекции, что заставило Фердинанда усмехнуться. Этот жест показывал, насколько высоко Дункельфегер её ценит, и помог бы пресечь любые слухи, которые Детлинда попыталась бы распространить.
Следующим посетителем стал Ауб Древанхель, желавший обсудить с Фердинандом их совместные исследования и узнать, можно ли получить больше растительной бумаги для экспериментов. Пока он с удовольствием обсуждал исследования, Фердинанду пришлось отправить Ауба к Сильвестру и Шарлотте, чтобы обсудить дела.
Разумеется, Фердинанд не мог долго обходиться без вызывающей головную боль беседы, поэтому явился принц Анастасий. Однако едва он сел, как ордонанц Фраулерм опустился на протянутую руку Розмайн и принялся кричать на неё за саботаж: она записала рекламу книг Эренфеста на устройство внутри плюшевого шмила. Это вызвало улыбку на лице Фердинанда. Он и забыл, как сильно гордился Розмайн, когда это произошло в предыдущем плетении.
Принц покачал головой и установил звуковой барьер.
— Я думал, вы говорили, что вам всё равно, кому достанется признание, — сказал он.
Розмайн пожала плечами.
— Мне и правда всё равно, но раз уж Раймунд оставил записи под мою ответственность, я не могла упустить возможность прорекламировать главную отрасль нашего герцогства.
На мгновение он усмехнулся, но затем снова стал серьёзным.
— Полагаю, Розмайн уже сообщила вам о вызове, который поступит сегодня вечером? — спросил он, глядя на Фердинанда.
— Да, мы служим по воле Зента.
Принц упёрся носом в переплетённые пальцы, пряча рот.
— Розмайн, господин Фердинанд, позвольте мне отказаться от танца с Грамматуром. Это дело с диттером за невесту оставило неприятный привкус у Зента. Хотя он более склонен списать это на пылкость юности, учитывая, как состоялся его третий брак, он всё равно будет внимательно следить за Эренфестом. Розмайн, вы не должны делать ничего, что хоть как-то намекнёт на вашу связь с библейскими фундаменталистами. Напротив, подчёркивайте свою связь с Эренфестом. Будьте до неприличия многословны в том, как восхищаетесь весной, как при нашей первой встрече.
Фердинанд сузил глаза, поднимая чашку с чаем.
— От какой опасности вы пытаетесь нас защитить?
Он долго не отводил взгляда от Фердинанда, а затем сказал:
— Сигизвальд добивается того, чтобы Розмайн стала главой храма Центра.
— И откуда же у него взялась эта идея?
— Думаю, мы оба знаем ответ, хотя доказательств у меня нет. Могу подтвердить, что он не находится под воздействием вещества, о котором мы говорили. Отец отверг его предложение, но, учитывая способность Розмайн владеть несколькими божественными инструментами, её роль в руководстве совместными исследованиями, которые принесут Юргеншмидту больше божественных защит, её рвение в изучении ритуалов, огромный запас маны, позволяющий ей щедро исцелять и защищать даже жителей других герцогств, а также её способность даровать великолепные благословения, нетрудно понять, как кто-то мог переиначить всё это.
— А как же другие кандидаты в герцоги, продемонстрировавшие такие же или похожие способности?
Анастасий вздохнул.
— Они не являются главами храмов. Насколько я понимаю, это единственное различие.
Розмайн подняла свою чашку с чаем, и сердце Фердинанда забилось чаще.
— Если позволите высказать предположение…
— Прошу, — сказал Анастасий.
По его взгляду было ясно, что они уже не раз вели подобные беседы и он не находил их оскорбительными. Фердинанд мысленно перебрал письма, которые получал о встречах Розмайн с принцем, но было ли там хоть что-нибудь, указывавшее на то, что между ними установились такие близкие отношения? Неужели фразы вроде «принц Анастасий испортил настроение» были сказаны скорее в шутку, чем в качестве упрёка? Розмайн не раз заставляла Фердинанда беспокоиться, что пытается соблазнить принца, но эта атмосфера больше напоминала встречу двух товарищей, чем разговор человека, тоскующего по Богине Света.
Сделав небольшой глоток чая, Розмайн сказала:
— Вы проверяли тех, кто имел возможность связаться с Аренсбахом? Например, отправляли ли вы в их герцогство служащих, рыцарей или другой подобный персонал? Кто-нибудь возвращался туда неоднократно или задерживался дольше, чем следовало?
Анастасий покачал головой.
— Мы проверили всех по возвращении. Никто не находился под воздействием вещества.
— Но разве они не могли попасть под влияние иным способом? Более того, им могли дать это вещество, чтобы они использовали его, а не сами стали его жертвами.
Глаза принца лишь слегка расширились.
— Я подумаю над этим.
— Если позволите высказать ещё одно предположение?
Он кивнул, предлагая ей продолжить, и Фердинанду пришлось подавить желание пнуть её по ноге, чтобы она перестала говорить. Она достаточно часто встречалась с принцем наедине, чтобы лучше Фердинанда знать, что можно говорить, а чего нельзя.
— Я не знаю, о каком веществе вы говорите, но помню, что однажды вы спрашивали меня о чём-то, что при горении издаёт сладкий запах. На вашем месте я бы не стала пользоваться ничем душистым — благовониями, духами и тому подобным. Даже цветами или сильно пахнущими продуктами.
На этот раз его глаза заметно расширились. Фердинанд задумался, скольких членов королевской семьи сейчас предстоит очистить вашеном.
— Наша беседа, как всегда, оказалась весьма плодотворной, — сказал он. — У меня не так много времени, поэтому мне придётся закончить разговор, если я собираюсь встретиться с Аубом Эренфестом ради приличий.
Розмайн слегка склонила голову.
— Я искренне благодарю вас за внимание к этому вопросу.
С этими словами принц направился к столу Сильвестра. В отличие от прошлого плетения, его брат не запаниковал и не выглядел неловко. Вместо этого он выпрямился, расправил плечи и с ясным взглядом принялся беседовать с Анастасием — так, как и подобало ожидать от ауба высокорангового герцогства. Фердинанд не думал, что когда-нибудь будет гордиться Сильвестром сильнее, чем в тот момент.
Когда же его старший брат успел так повзрослеть?
* * * * *
После обеда Фердинанд сопровождал Розмайн по арене, осматривая исследования и сладости других герцогств. Часть совместных исследований Древанхеля была столь же увлекательной, как и в прошлый раз, однако Шарлотта лучше хранила идеи Розмайн, поэтому предложенная ею «музыкальная шкатулка» была выставлена на столах Эренфеста. Движущиеся книги из бумаги сделанной из нансеба пока не удалось воплотить, поэтому Шарлотта отложила эту идею до исследовательских проектов следующего года.
Это был первый раз, когда Фердинанду довелось увидеть часть исследований Дункельфегера, поскольку в прошлом плетении Детлинда не хотела оставаться достаточно долго, чтобы он успел бросить на них хотя бы взгляд. Они получили огромную выгоду от стратегии с анкетами Розмайн, и результаты были поразительны. То, что такая преданность диттеру привела к столь ошеломительным результатам в получении благословений… Он с трудом мог представить, чего достигнут Древанхель или Классенбург со своей гиперфокусировкой на исследованиях и искусстве.
Он посетил стенд Аренсбаха отчасти ради того, чтобы увидеть раздражённое выражение лица Фраулерм, а отчасти — чтобы проведать своего ученика. Учитывая отношения между герцогствами, ему всё ещё не позволяли приближаться к Эренфесту, но он станет совершеннолетним на год раньше Розмайн, так что до того момента, когда он станет одним из последователей Фердинанда, оставалось уже недолго. Жаль, конечно, что до этого Фердинанд не мог передать ему метод сжатия маны, но тот всё равно принесёт пользу даже после окончания периода роста.
Чтобы немного потрепать нервы Фраулерм, Фердинанд включил на шмиле все записи и похвалил обоих своих учеников за усердную работу.
Они вернулись как раз вовремя, чтобы посмотреть, как Эренфест играет в диттер, и после преддиттерного ритуала команда показала результат, намного превзошедший все предыдущие. Всё герцогство затаило дыхание в ожидании церемонии награждения.
Когда студентам пришло время занять свои места, Розмайн повернулась к Фердинанду и сказала:
— Я рада, что вы здесь.
Он слегка улыбнулся, тоже радуясь, что не сидит вместе с Аренсбахом.
— Давай, — сказал он. — Я буду ждать тебя здесь, когда ты вернёшься.
Кивнув, она повернулась и подбежала к братьям и сестрам, которые ждали её, после чего все вместе спустились вниз.
Королевская семья вошла на сцену, и после того, как король произнёс ту же вступительную речь, что и каждый год, они начали объявлять победителей диттера. Первое место, что неудивительно, занял Дункельфегер. С помощью своих благословений они в считанные мгновения полностью уничтожили своё магическое животное. Второе место занял Эренфест.
Даже Фердинанд был потрясён. В прошлом плетении они заняли третье место, но, возможно, на этот раз перестановки среди профессоров, призывающих магических животных для диттера, сыграли против Классенбурга. Тогда их магическое животное оказалось простым противником, но Фердинанд не был уверен, с кем они сражались в этот раз, поскольку во время их матча сопровождал Розмайн, переходя от одного доклада по исследованиям к другому.
Даже так Фердинанд не ожидал, что Эренфест займёт столь высокое место, но он повысил сложность их тренировок, и теперь с ними был Вильфрид. Мальчик практиковал магию усиления с тех пор, как Розмайн впервые погрузилась в юреве, и за последний год он сжимал ману до такой степени, что его не раз тошнило. Одно лишь его присутствие стало противовесом Лестилауту из Дункельфегера.
А Лестилаут уже выпускался. Значит, если они будут усердно трудиться и убедят больше детей из бывшей фракции Вероники подписать более строгий контракт на изучение метода сжатия Розмайн, то смогут смести всех соперников на турнире. Леонору они потеряют, но Матиас тоже был превосходным стратегом, а Вильфрид постепенно становился достойным будущим командующим рыцарским орденом.
Как и в прошлом плетении, следующими шли доклады по исследованиям. Первое место заняло совместное исследование Дункельфегера и Эренфеста, посвящённое ритуалам и божественным защитам; второе — исследования Глессенмейера по магическим инструментам, усиливающим ману; третье — совместное исследование Аренсбаха и Эренфеста об эффективных по мане инструментах. Однако на этот раз Розмайн удалось убедить Вильфрида представить их исследование от имени Дункельфегера, а Раймунду позволили представлять Аренсбах. Фердинанд мог лишь предположить, что Георгина заставила Детлинду пропустить это выступление. Одна эта мысль заставила его улыбнуться.
Как бы ни была важна Розмайн ни была для исследований Дункельфегера, Фердинанд был рад, что на этот раз ей удалось убедить брата разделить славу. Это не только продвигало их план сделать Розмайн более незаменимой, но и не позволяло Лестилауту сопровождать её по сцене.
Даже если в этом плетении мальчик и не влюбился в неё, Фердинанд никогда не забудет то, что тот нарисовал.
Конечно, в этом плетении Вильфрид тоже сыграл более значительную роль в исследованиях: он провёл преддиттерный ритуал и принял участие в последующей игре в скоростной диттер. Он также помог с обрядом посвящения в качестве синего священника. Было… на удивление приятно видеть, как его усердие признали, пусть он и выглядел смущённым, получая столько похвал от главного служащего.
Было не менее приятно видеть, как Раймунда признают за его усилия по снижению расхода маны — то, о чём Фердинанд лично никогда не задумывался, пока не увидел его работу. Когда он впервые поднялся на сцену, он казался немного скованным, но Розмайн сказала ему несколько слов, и он выпрямился. Фердинанд мог с лёгкостью представить, что именно она сказала.
«Фердинанд смотрит на тебя».
После вручения наград объявили победителей в номинации за наибольшее число посетителей. Как и следовало ожидать, Эренфест не занял места. Какими бы популярными ни были их тренды, у них попросту не хватало людей, чтобы тягаться с тремя ведущими герцогствами.
Следом были объявлены индивидуальные награды. У Эренфеста почётными грамотами было отмечено ещё больше студентов, чем в прошлом плетении, и, как и тогда, Розмайн заняла первое место в общем зачёте, на курсе кандидатов в герцоги и на курсе служащих. Однако, к удивлению всех, Вильфрид занял первое место на курсе рыцарей, а Шарлотта — среди студентов вторых курсов. Сильвестр расхохотался и хлопнул Фердинанда по спине.
— Мои дети собрали все награды! — воскликнул он. — Флоренция! Ты это видела?!
Она спокойно улыбалась, но глаза её сияли:
— Да. Нам стоит ими очень гордиться.
Карштедт довольно улыбался про себя, а Эльвира прикрыла рот рукой, скрывая широкую улыбку. Впервые за долгое время её стилус не летал по диптиху.
Вильфрид сопроводил Розмайн на сцену и что-то прошептал ей. Она кивнула и вышла вперёд, высоко подняв голову и сохраняя тщательно вежливую улыбку. Когда она опустилась на колени перед королём, тот похвалил её не только за оценки за последние три года, но и за работу над тремя совместными исследовательскими проектами.
Её улыбка стала ещё шире:
— Для меня величайшая честь — помогать Зенту.
Поднявшись и повернувшись к зрителям, она сияла от счастья, а когда её взгляд снова остановился на Фердинанде, улыбка стала ослепительной.
Он с ужасом понял, что когда-нибудь, став старше, она будет убивать его одним лишь таким выражением лица.
Вильфрид и Шарлотта тоже словно парили в облаках после похвалы. Ханнелора, которую назвали почётной студенткой, залилась краской, когда Вильфрид, проходивший мимо, улыбнулся ей. Каждый миг этой сцены наверняка записывался в диптих Эльвиры.
Однако внимание Сильвестра привлекло кое-что другое:
— Эй, подождите-ка, — сказал он. — Вы видели, как этот мальчик из Древанхеля посмотрел на Шарлотту, когда она ему улыбнулась? Ах! А Лестилаут?! Это мне кажется или у него челюсть отвисла?!
Фердинанд фыркнул:
— Определённо отвисла.
— Хорошо, что он выпускается, а то по одному этому лицу сразу видно, какой из него выйдет смутьян.
— Тебе ли не знать.
Сильвестр обнял Фердинанда за плечи и сказал:
— Ну, я должен был как-то заслужить это благословение Бейшмахта.
Фердинанд с отвращением фыркнул и стряхнул его руку:
— Хватит уже хвастаться этим.
— Можешь завидовать, но не переживай. Может, когда-нибудь и ты заслужишь его благословение, а?
Фердинанд смерил брата взглядом.
В конце концов Сильвестр понял, с кем именно ему предстоит заслужить это благословение, и выражение его лица наполнило Фердинанда злорадным удовлетворением. Больше ему не придётся слушать, как брат хвастается этим бесстыдным благословением.
* * * * *
Когда они вернулись в общежитие, Сильвестр тут же начал рассказывать всем о своих детях, хвастаясь ими направо и налево. Шарлотта лишь обречённо вздохнула, а Вильфрид прикрыл глаза рукой, словно, если не будет видеть отца, тот перестанет говорить.
Розмайн, однако, наслаждалась каждой минутой. По крайней мере, пока Сильвестр не ткнул её пальцем в щёку и не сказал:
— А ты, маленькая мисс! Сразу три первых места на своем году обучения! Каков учитель, таков и ученик, а? Для маленького шмила совсем неплохо!
После его бесконечных тычков она свирепо на него посмотрела и выплюнула:
— Пью!
Сильвестр рассмеялся и потрепал её по голове:
— Молодец, детка! Мы тобой гордимся, правда же?
Комнату наполнили радостные крики, и Фердинанд был уверен: будь Розмайн в своём прежнем теле, она бы потеряла сознание. Флоренция тоже поздравила её, а затем отправилась поговорить с Шарлоттой. Пока Розмайн пошла поговорить с Линкбергами, к Фердинанду подошёл Вильфрид и сказал:
— Дядя! Я занял первое место на курсе рыцарей!
— Вот как, — сказал Фердинанд. — Чего и следовало ожидать от будущего командующего рыцарским орденом. Отличная работа.
Вильфрид широко улыбнулся, а затем к нему подошёл Сильвестр и обнял его за плечи:
— Поздравляю, сынок!
— Спасибо, отец! — ответил он, просияв.
— Итак, — сказал Сильвестр, — насчёт того ошеломлённого выражения, которое появляется у тебя всякий раз, когда кто-нибудь упоминает одну госпожу Ханнелору…
Глаза мальчика в ужасе расширились, а щёки порозовели. Он выскользнул из-под руки Сильвестра и, используя физическое усиление, помчался вверх по лестнице.
Сильвестр некоторое время смотрел ему вслед, затем наклонился к Фердинанду и спросил:
— Э-э… ты ведь не думаешь, что…?
— Сильвестр, ему двенадцать.
— Да знаю я. Просто после этой истории с Детлиндой и всего прочего…
Фердинанд прикусил язык, чтобы не сказать, что он думает об этой маленькой распутнице.
Примерно в это время подбежала Розмайн:
— Фердинанд! Фердинанд! Сегодня я трижды заняла первое место в своём классе! И меня похвалили за совместные исследовательские проекты! Я ведь отлично справилась, правда? Похвали меня! Похвали меня!
Сильвестр отвернулся, скрывая плохо замаскированный смех, а Фердинанд усмехнулся и сказал:
— Да, ты отлично справилась. Действительно очень хорошая работа.
Он как следует похвалит её, когда они снова окажутся в храме.
* * * * *
Чайная комната Дункельфегера оказалась настоящим кошмаром. Едва войдя, он оказался окружён толпой, во главе которой подпрыгивал Хайсхиц. Каждый его шаг давался с трудом, пока он пытался добраться до места, где установили записывающее устройство. В конце концов ему удалось дойти до Ауба Дункельфегера, хотя по пути пришлось пригрозить полдюжине мужчин оторвать им руки, если они ещё хоть раз хлопнут его по спине. Похоже, никто из них не понял, что он говорил совершенно серьёзно.
— ФЕРДИНАНД! — проревел Ауб. — Иди сюда! Садись! Увидишь величайший диттер из всех, что когда-либо записывали! Ауб Эренфест, ваши дети — это нечто! Нечто невероятное! За всю свою жизнь я ни разу не слышал, чтобы кто-то выносил на поле божественные инструменты, а в этой игре мы увидели целых пять! Пять! Иди сюда, об этом недостаточно просто слушать! Хайсхиц, давай посмотрим диттер!
— Да, Ауб! — крикнул он, подбегая, чтобы активировать магический инструмент.
Наконец Фердинанд получил несколько драгоценных мгновений свободы от этого человека.
Когда началось воспроизведение, Фердинанд сам не заметил, как подался вперёд, заворожённый гордой позой Розмайн, стоявшей между Шарлоттой и рыцарями Дункельфегера. Его впечатлило, что она распознала ослепляющий магический инструмент. Масштабный вашен вызвал настоящий переполох, однако Фердинанд каким-то образом всё же расслышал, как Кларисса приписывала себе заслугу за исследования, связанные с магическим кругом усиления. Когда Розмайн начала вращать посох Феафюремеа, Ауб Дункельфегер указал на неё и крикнул:
— Взгляните на первый из множества подвигов вашей невесты! Этот посох с незапамятных времён передаётся в герцогской семье Дункельфегера, а она увидела его всего один раз — и посмотрите, что вытворяет!
— Святая Зла! — закричали несколько рыцарей, заставив Сильвестра едва не подавиться визе, который он как раз потягивал. Фердинанд оглянулся через плечо и увидел, как Экхарт гордо кивает в такт словам, Юстокс, смеясь, прислоняется к стене, а Янрик с полным недоумением смотрит на запись. Фердинанд задумался, сколько раз юноша успел пожалеть о решении посвятить ему имя.
— И посмотрите туда! — воскликнул Хайсхиц. — Вы когда-нибудь видели настолько ужасные магические инструменты?! Только защита самого Лейденшафта спасла наших юных рыцарей от потери глаз из-за этих шипов!
— Святая Зла! — снова закричали рыцари.
Когда Розмайн одним выстрелом из водяного пистолета вывела из игры сильнейшего рыцаря, Фердинанд усмехнулся, и стоявшие рядом мужчины похлопали его по спине. Затем, когда она приказала своим охранникам уничтожить припасы Дункельфегера, на его лице появилась мрачная улыбка. А Сильвестр тем временем присоединился к остальным и начал скандировать новое прозвище Розмайн.
Однако Сильвестр вскочил на ноги вместе с несколькими другими рыцарями, когда Вильфрид начал заряжать меч Эйвилиба. Смех Ауба Дункельфегера эхом разнёсся по комнате, когда он закричал:
— Да! Да! Третий божественный инструмент выходит на поле! И посмотрите, как отчаянно сражалась ваша сторона, хотя большинство её участников были средними дворянами! Ах! Вот оно! Размах! Вы только посмотрите на всех этих магических животных! Вы когда-нибудь видели нечто подобное на поле диттера?!
Когда Лестилаут бросился к Шарлотте, один из рыцарей схватил Фердинанда за плечо и указал на магический инструмент:
— Смотрите! Смотрите на Святую Зла! Она выходит из-под щита и… ВОТ! ВОТ ОНО!
Рыцарь отпустил Фердинанда и принялся праздновать вместе с окружавшими его мужчинами, а остальные радостно закричали, увидев, как копьё Лейденшафта заискрилось энергией. После того как Лестилаут заблокировал атаку Розмайн и зашел под щит Шарлотты, Вильфрид устремился к Ханнелоре. Несколько мгновений спустя яркая вспышка накрыла половину поля Эренфеста, а чёрный щит превратился в золотой песок под восторженные аплодисменты тех, кто только что лишился одного из своих великих сокровищ.
— Постойте! Постойте! — закричал один из рыцарей. — И… ВОТ ОНО! Коварная уловка Святой Зла, чтобы связать господина Лестилаута! Господин Фердинанд! Что это было?! Что это было?!
Он усмехнулся:
— Только идиот раскрывает секреты своих стратегий.
В глубине души он благодарил всех богов, способных его услышать, даже Местионору, за то, что они поверили в эту чушь.
— Смотрите! — проревел Ауб. — Господин Вильфрид собирается продемонстрировать последний божественный инструмент! Вы видите мою Ханнелору? Видите, что она держит? Все рыцари-ученики думали, что это всего лишь ожерелье в знак ухаживания, но сейчас увидите! Только смотрите!
Вокруг неё поднялся временный щит Шуцерии, и несколько мужчин воскликнули что-то вроде:
— Почему это у нас нет такого амулета щита?!
Когда Вильфрид достал плащ Бога Тьмы и захватил Ханнелору, рыцари пришли в полный восторг.
Когда Ханнелора поцеловала Вильфрида, комнату огласили радостные крики и возгласы:
— Вот это наша девочка!
— Вот это настоящее дункельфегерское обращение!
— Почему я никак не могу найти себе пару?! Ему всего двенадцать!
На мгновение Фердинанду показалось, что среди них был и Дамуэль.
Когда Сильвестр настолько оправился от потрясения, что смог заговорить, он наклонился к уху Фердинанда и сказал:
— Думаю, Вильфрид получит благословение Бейшмахта задолго до тебя.