Лето приближалось быстрее, чем Штайфебризе, а у Фердинанда всё ещё оставалось столько дел. Самым неотложным была предстоящая встреча с Зентом, на которой они должны были обсудить создание основания герцогства и храма. Розмайн разрешили присоединиться, поскольку Фердинанд был всего лишь временным Аубом. Он взял с собой Юстокса, Экхарта и Янрика, а она — Эльвиру, Лизелетту, Гретию, Корнелиуса, Матиаса, Лоуренца, Дамуэля, Леонору и Хартмута. Кларисса с завистью и досадой скрежетала зубами, наблюдая, как её жених ступает на круг телепортации.
Они отправлялись всего лишь на встречу и должны были сразу же вернуться, поэтому брать с собой багаж или других сопровождающих не требовалось. Путешествие было таким коротким, что большинство прощаний ограничилось одной фразой.
Пока Фердинанд не дошёл до Вильфрида.
Когда Фердинанд подошёл, молодой человек передал ему инструмент блокировки звука. Фердинанд взял его с некоторой тревогой.
— Дядя, можем поговорить наедине, когда вы вернётесь?
Обдумав своё расписание, он ответил:
— Завтра утром, в моём кабинете. Фердинанд собирался отправиться в поместье и не возвращаться в замок до самого отъезда. Если Вильфрид чувствовал необходимость использовать звуковой блокиратор лишь для того, чтобы попросить о встрече, значит, поговорить им, скорее всего, требовалось в тайной комнате. Фердинанд не мог пригласить мальчика в тайную комнату в поместье, где находились два круга телепортации, поэтому утро следующего дня было единственной возможностью, которую он мог ему предложить.
Вильфрид кивнул.
— Спасибо. Тогда и поговорю с вами.
Забирая инструмент, он сказал:
— До свидания, дядя.
— Да, — рассеянно ответил Фердинанд, поглощённый размышлениями о цели встречи, ради которой Вильфрид к нему обратился.
Попрощавшись со всеми, он проводил Розмайн к кругу телепортации и прошептал:
— Закрой глаза.
— Знаю, — ответила она, и в её голосе слышалась улыбка.
Вокруг них закружились золотые и чёрные всполохи, а затем исчезли, оставив их в зале телепортации общежития Эренфеста.
— Профессор Хиршура, должно быть, открыла комнату для чаепития для наших королевских сопровождающих, — сказал Фердинанд, выходя из зала.
— Значит, они, наверное, всё ещё ждут снаружи, — вздохнула Розмайн.
Однако, к их удивлению, в комнате, где они и должны были находиться, стояли четыре рыцаря-телохранителя, два слуги и служащий — все в белых плащах. Похоже, даже Хиршура не могла проигнорировать Зента Вердекрафа.
Служащий встал, когда они вошли в комнату.
— Ауб Александрия и госпожа Розмайн, верно? Я Тадеус, главный служащий Зента. Позвольте мне вознести молитву в знак благодарности за эту столь удачную встречу, освящённую чистыми реками, текущими по велению Фрютрены, Богини Воды?
— Вы можете, — ответил Фердинанд.
— О Фрютрена, Богиня Воды. Даруй Аубу Александрии и госпоже Розмайн своё благословение.
От кольца мужчины к ним поплыл небольшой зелёный свет. Затем Тадеус, Фердинанд и Розмайн сели за стол, и им подали чай. Глаза Тадеуса загорелись, когда он увидел их новый десерт — блюдо под названием тирамису. Розмайн сожалела об отсутствии таких продуктов, как [кофе] и [шоколад], поэтому для придания необходимой горечи пришлось использовать ингредиенты из Дункельфегера. Розмайн утверждала, что вкус не такой, как она помнила по миру снов, но всем остальным, кто его попробовал, десерт показался восхитительным — включая Фердинанда. По выражению лица Тадеуса можно было понять, что он придерживался того же мнения, попробовав кусочек.
— Меня отправили проверить ваши чертежи храма и общежития, — сказал он.
Фердинанд кивнул Юстоксу, и тот передал Тадеусу тонкую коробку с материалами внутри. Пока проводилась проверка на наличие яда, Тадеус уже ел вторую порцию тирамису. Отложив вилку, он взял листы у слуги и принялся их просматривать. Задав несколько уточняющих вопросов, Тадеус кивнул в знак одобрения и вернул листы слуге.
— Подготовьте их к передаче Зенту.
Повернувшись к Фердинанду, он сказал:
— Ваше общежитие довольно похоже на общежитие Эренфеста. А ваш замок тоже будет похож на замок Эренфеста?
— Знакомое окружение успокаивает, — ответил Фердинанд с приветливой улыбкой. — Впрочем, до строительства замка ещё далеко: сначала нам нужно накопить необходимые ресурсы.
Тадеус дважды быстро моргнул — это было единственным проявлением его удивления.
— Боже мой, боюсь, Ордошнелли в последнее время сбилась с пути из-за всей этой суматохи. Вам предоставят достаточно золотого песка и маны, чтобы построить библиотеку, замок, стены, ворота, дворянский квартал и первый этаж вашего Нижнего города.
Рот Розмайн слегка приоткрылся, а глаза Фердинанда расширились от потрясения. Трое их последователей ахнули, но перед лицом такой новости он мог простить им эту оплошность.
— Принимая во внимание, что у вас всего два поставщика, а значительная часть ваших земель лишилась оснований, Зент и первая королева решили, что требовать от вас создать город в столь короткий срок было бы слишком много.
— Коринцдауму тоже окажут такую щедрую помощь? — спросил Фердинанд. Ему не хотелось вдобавок наживать себе головную боль, вызывая зависть у соседа.
Тадеус кивнул.
— Разумеется! Они ведь находятся в таком же положении, как и вы, разве нет?
Розмайн наконец вышла из оцепенения и спросила:
— Простите, но как Зент смог предоставить столько золотого песка и маны, если основание страны находилось в таком состоянии?
— Об этом могут сказать только Боги, — ответил он с загадочной улыбкой. — Хотя Дункельфегер и предоставил небольшую часть в знак доброй воли по отношению к новому Зенту.
— Как Дункельфегер смог предоставить хоть какую-то ману, если они тоже управляют заброшенной территорией?
Улыбка Тадеуса на мгновение стала натянутой, но вскоре смягчилась.
— Думаю, от воплощения Местионоры нет причин это скрывать. Вскоре после того, как Зент окрасил основание, он изменил границы Дункельфегера. Благодаря этому снабжать маной то, что раньше было Старым Веркштоком, стало гораздо эффективнее.
Фердинанд мысленно вздохнул и подавил желание потереть переносицу. Значит, часть Веркштока, принадлежавшая Аренсбаху, всю весну наблюдала, как другая половина становилась всё более процветающей, пока они продолжали страдать от нехватки маны. Конечно, в этом плетении их положение было не таким тяжёлым, как в прошлом, благодаря переселенцам из ланценавии, которые помогали напрямую снабжать эту землю. Но разница между двумя территориями всё равно будет заметной, а это приведёт к недовольству.
Что ж, не все новости были плохими. Всю накопленную им, Розмайн и их последователями ману и золотой песок можно было использовать для других целей. Например, Тадеус ничего не упомянул о канализации, а значит, они смогут добавить ещё этажи к Нижнему городу и обеспечить простолюдинов канализацией в домах.
Фердинанд очень хотел увидеть выражение лица Гюнтера, когда тот впервые столкнётся с туалетом. От этой мысли он едва не усмехнулся.
Его мысли прервал ордонанц, опустившийся на руку служащего.
— Зент готов принять их, — сказала холодным женским голосом ордонанц.
— Ах, значит, пора отправляться. О, чуть не забыл: материалы можно будет забрать, как только Зент создаст основание, — сказал Тадеус с едва заметной самодовольной улыбкой. — Что ж, не будем заставлять Зента ждать.
Он встал, вывел их из общежития Эренфеста и провёл по залу к последней двери. Два слуги выдали группе значки, позволявшие пройти внутрь.
Они вошли на виллу, которую Фердинанд не узнал. Учитывая, сколько маны тратил Вердекраф, Фердинанд сомневался, что это была новая постройка. Скорее всего, вилла принадлежала Трауквалу. Комнаты были оформлены в стиле Дункельфегера — просто, чисто и величественно. Единственным исключением была фреска на самой длинной стене общей комнаты, изображавшая сцену из игры в диттер по краже сокровищ.
За его спиной Юстокс начал дрожать, и Фердинанд проследил за его взглядом до места ближе к центру фрески. Там очень знакомый мужчина со светло-голубыми волосами сидел верхом на ездовом звере в облике льва и размахивал водяным пистолетом, выпускавшим несколько стрел.
Фердинанд поспешно отвёл взгляд. Лучше было не слишком об этом задумываться. К счастью, похоже, больше никто ничего не заметил: их быстро провели в зал для встреч, где их ждали Зент и первая королева. Группа поклонилась и поприветствовала их, после чего Фердинанд и Розмайн заняли свои места. Им снова подали чай — хотя бы затем, чтобы королевская чета могла попробовать новый десерт. Фердинанд заставил себя съесть несколько кусочков кекса, который предоставил Зент. В тот день он съел слишком много сладкого. По крайней мере, чай был его любимого сорта.
— Фердинанд! Розмайн! — пророкотал Зент. — Рад снова вас видеть. Прошло всего несколько недель, но кажется, будто мы расстались несколько месяцев назад. В ожидании нашего диттера через три года дни тянутся невыносимо долго!
— Рад слышать, что наш диттер даёт Зенту больше времени на выполнение того, что, должно быть, составляет целую гору дел, — ответил Фердинанд.
Вердекраф фыркнул и повернулся к Розмайн. Он открыл рот, но замер, уставившись на место, при виде которого Фердинанд вскипел от ярости.
— Розмайн, — спросил Зент, сузив глаза, — почему вы носите ожерелье в знак ухаживания, а не камень помолвки?
Она наклонила голову и ответила:
— Потому что мы ещё не обменялись ими. Пятнадцать мне исполнится только летом следующего года.
Вердекраф застонал, а Зиглинда закрыла глаза и вздохнула.
— Мы в чём-то ошиблись? — спросил Фердинанд, всё ещё кипя от ярости.
— Фердинанд, Розмайн, — сказала Зиглинда, глядя каждому из них в глаза тем взглядом, которым, вероятно, не раз отчитывала Зента. — Этой зимой вы переедете на новую территорию. Да, это происходит по указу Зента, но вас связывает лишь одобрение бывшего Зента, у которого нет Грутрисхайта. До отъезда из Эренфеста ваша связь должна стать как можно крепче. Вы понимаете?
Если бы Розмайн жила в предыдущем плетении и решила остаться с ним, они обменялись бы магическими камнями до конференции герцогов, чтобы он мог отправиться на неё вместе с ней. Но в этом плетении обстоятельства сложились совершенно иначе. Он хотел подождать до лета или осени перед её последним годом обучения в академии. В глазах знати она уже достигла бы совершеннолетия, а Александрия, скорее всего, стала бы достаточно стабильной, чтобы пригласить их семью приехать.
Увы, похоже, Боги решили, что это должно произойти до её пятого года обучения.
— Мы понимаем, — ответила Розмайн, слегка коснувшись мизинцем колена Фердинанда, чтобы дать ему понять: приказ её не беспокоит. Однако глаза Корнелиуса потемнели от гнева. Фердинанд ненадолго задумался, что сделает этот юноша, если узнает, что его младшая сестра занимается смешением маны с ним с тех пор, как закончилась конференция герцогов.
Поначалу Розмайн всякий раз переполняло смущение, когда они пытались это сделать, и она отдёргивала руку всего через несколько мгновений после их прикосновения, чем немало забавляла Фердинанда. Теперь она уже могла удерживать его руку столько времени, сколько требовалось, чтобы он провёл её от входной двери своего поместья до библиотеки, что было пусть небольшим, но всё же улучшением. Фердинанд сильно сомневался, что до поездки в Александрию она наберётся смелости его поцеловать. Впрочем, так было даже лучше. После мужского воспитания, которое он получил от Сильвестра, Фердинанд боялся того, что может сделать теперь, когда узнал о своих… возможностях, если ему придётся целый год терпеть поцелуи с ней. Розмайн буквально источала благословения Эфлорелум, а Анвакс, заботясь о её росте, черпал вдохновение у Гедульрих. Как можно вкусить такую богиню и не захотеть ещё?
Фердинанд вернулся из своих мыслей, когда возник звуковой барьер, а Зент Вердекраф взял у Тадеуса чертежи и принялся их изучать.
— Хм. Что ж, это должно быть достаточно просто. Я отправлюсь к основанию страны, перерисую границы, а затем создам ваш храм, основание и общежитие.
Он протянул руку, и служащий вложил в неё свиток. Вердекраф развернул его и увидел карту территории, которая должна была стать Александрией. Пять провинций были зачёркнуты, и одного взгляда хватило, чтобы подтвердить: они принадлежали гибам, вторгшимся в Эренфест. Всего Фердинанд насчитал пятьдесят две провинции. Вдоль границы бывших Центра и Старого Веркштока были обведены пять провинций. На каждой стояли числа: в провинциях Веркштока они в среднем были на 10–15 больше, чем в провинциях Центра, а в Шарфере — примерно на 5–10 меньше. Фердинанд мог предположить, что числа обозначали дворянское население, хотя не знал, сколько среди них было взрослых. На каждой провинции также имелась синяя или красная точка, причём в Центре преобладали последние. Провинции Веркштока у границы с Эренфестом все были отмечены синим, а те, что граничили с Дункельфегером, — красным. В расположенных между ними провинциях цвета смешивались, тогда как Шарфер в основном был отмечен синим.
— Мои служащие оценили Александрию. Числа обозначают численность населения каждой провинции.
Розмайн широко раскрыла глаза.
— Это почти вчетверо больше, чем в Эренфесте!
Вердекраф странно посмотрел на неё, а Зиглинда приподняла бровь, но он продолжил:
— Именно! Когда всё стабилизируется, этого будет вполне достаточно для приличной партии в диттер. А теперь: красные точки обозначают провинции с приемлемым уровнем маны, хотя в них он может оказаться на грани допустимого. Синие провинции страдают от недостатка маны.
— Здесь… очень много синих провинций, — сказала Розмайн, прикрыв рот и позволив лёгкой тени сочувствия проступить сквозь маску дворянки.
— Мы ожидали чего-то подобного, — сказал Фердинанд. — Я удивлён, что красных провинций оказалось так много.
Должно быть, ланценавцы почти исчерпали собственные запасы маны, вливая её в восточную часть Старого Веркштока. Жаль, что Георгина намеренно пренебрегала провинциями на границе с Эренфестом, чтобы спровоцировать их на нападение.
— В целом настроения на оставленных территориях в основном положительные, особенно в Шарфере, где положение самое тяжёлое. В Центре мнения разделились поровну: одни не хотят терять своё положение и становиться частью герцогства, а другие открыто приветствуют воплощение Местионоры, приведшее истинного Зента к Грутрисхайту. Если хотите, первым можно дать возможность вернуться в своё прежнее герцогство.
Александрия не могла позволить себе потерять половину дворян Центра, но ей также не принесло бы никакой пользы, если бы фракционная политика раздирала их изнутри. Он обсудит это с Розмайн, но считал, что позволить им уйти будет лучшим решением.
— Что это? — спросила Розмайн, указывая на пять обведённых провинций.
— Расположение вашего центрального округа! — гордо объявил Вердекраф. — Гибы с радостью согласились взять под управление эти герцогства, лишившиеся своих правителей во время вторжения, особенно когда мы указали, что торговый путь между Эренфестом и Александрией будет проходить прямо через них. Мы снабдили их земли достаточным количеством маны, чтобы они продержались до середины лета.
Фердинанд сузил глаза и спросил:
— Вам пришлось восполнить почти истощённое основание страны. Откуда вы взяли этот избыток маны?
Вердекраф пожал плечами.
— Я попросил Эрвермена. Раз именно он приказал мне стать Зентом и спасти его Сад, я подумал, что он сможет помочь. И он помог! Меня наделили таким количеством маны, что я не успевал её расходовать! — Он громко рассмеялся, а Фердинанд почувствовал, как побледнел. Остальные слова Зента почти утонули в грохоте у него в ушах. — К сожалению, это продлилось всего неделю. Ах, если бы мы могли сыграть в диттер, пока на мне ещё была мана Богов! Я был бы непобедим! Даже ты не смог бы меня одолеть!
— Вердекраф.
Он замер, когда Зиглинда позвала его по имени.
Когда Зент пришёл в себя, тёплая рука обхватила руку Фердинанда, которой тот, сам того не замечая, сжимал его одежду у колена. Ослабив хватку, он перевернул ладонь и благодарно сжал её руку, пока грохот в ушах постепенно стихал.
Она здесь. Она жива. Они не отняли её у меня.
— В любом случае, — сказал Вердекраф, снова привлекая внимание Фердинанда к себе, — эту ману мне безвозмездно даровали ради спасения Юргеншмидта, поэтому я безвозмездно передаю её вам, чтобы помочь в этом деле! А теперь, как только я завершу создание вашего основания, вы и Розмайн отправитесь в новый центральный округ и создадите новую столицу!
— Прямо сейчас? — спросила Розмайн с натянутой улыбкой.
Зиглинда вмешалась, прежде чем Вердекраф успел ответить:
— Нет. Эта возможность будет доступна вам начиная с сегодняшнего дня после обеда. Мы понимаем, что вам потребуется время, чтобы спланировать дворянский квартал. Однако я советую как можно скорее построить замок и стены.
— Да, вам понадобится доступ к комнате восполнения основания, чтобы ланценавский король мог понести наказание, — согласился Вердекраф, решительно кивнув. — Как только замок будет построен, я создам круг телепортации к вашему общежитию. До тех пор, если понадобится попасть в академию, вам придётся возвращаться в Эренфест.
Поскольку им предоставили ману и золотой песок, строительство замка и стен не должно было стать проблемой. Однако Фердинанду понадобились бы чертежи Нижнего города, а жилища и предприятия простолюдинов, в отличие от дворянских поместий, сильно различались. Если он хотел провести водопровод внутри зданий, ему потребовались бы подробные планы каждого здания, а Гутенберги не смогли бы подготовить их за столь короткий срок. Кроме того, Фердинанд понятия не имел, что понадобится простолюдинам, уже жившим в этих пяти провинциях.
Его мысли внезапно прервались, и он едва не рассмеялся над собой. Никогда бы он не подумал, что станет настолько заботиться о простолюдинах. Безликая масса, которой они когда-то представлялись, теперь обрела лица Гюнтера, Евы, Тули и Камила, и он хотел сделать всё от него зависящее, чтобы улучшить их жизнь после всего, что он сделал с их семьёй.
— Теперь давайте обсудим расположение вашего храма, — сказал Вердекраф, доставая у своего служащего ещё одну карту. На этот раз на ней были изображены пять провинций, которые должны были стать центральным округом. Карта была покрыта пометками: на ней имелось несколько синих точек, десятки больших зелёных квадратов и бесчисленные красные точки.
— А, понятно, — сказала Розмайн. — Эти квадраты обозначают фермы, синие точки — дворянские жилища, а красные точки — жилища простолюдинов, если я правильно догадалась.
Зиглинда с восхищением кивнула. Впрочем, для любого, кто путешествовал по округам во время Весенней молитвы и Праздника Урожая, это было очевидно.
На карте были изображены три реки, протекавшие по этой территории, и огромные лесные массивы, хотя некоторые из них, вероятно, поредели из-за нехватки маны. На стороне Центра проживало гораздо больше простолюдинов, чем на стороне Веркштока. Это говорило о страданиях, которые приходилось терпеть простолюдинам на заброшенных территориях, но также означало, что свободного места для создания нового города было более чем достаточно.
Он нашёл одну такую необитаемую местность у реки, в провинции Вайзенберг Старого Веркштока.
— Что думаешь об этом месте, Розмайн? — спросил он, указывая на него.
Она на мгновение сузила глаза, разглядывая карту.
— Прямо у реки, а рядом есть пара лесов для собирательства. В будущем здесь также останется место для расширения. Думаю, подойдёт.
— Хорошо. Мне нужна карта этой местности.
Вердекраф велел служащему, обследовавшему этот участок, выйти вперёд и нарисовать карту на новом листе бумаги. Фердинанд не питал иллюзий насчёт её идеальной точности, но для его целей она подходила.
Когда служащий отошёл, Фердинанд взял у Юстокса ручку с мана чернилами и наклонился над столом. Сначала он сделал едва заметные пометки там, где планировал возвести городские стены. С западной стороны города он нарисовал прямоугольник и подписал его: храм.
Тем временем Фердинанд набросал примерные очертания места, где должен был располагаться замок, отметив, сколько людей придётся переселить, и как раз нашёл свободное место для вольера магических животных, когда Розмайн постучала пальцем по точке в центре, между дворянским и простолюдинским районами.
— Здесь будет библиотека, — заявила она. — Как Мудрость Зента, библиотека должна стать центром герцогства.
— Ты имеешь в виду «города»? — спросил Фердинанд.
— Я знаю, что я сказала.
Вздохнув, он нарисовал прямоугольник там, куда она указала.
Продолжая рисовать здания, Розмайн вернулась к предыдущей карте пяти провинций и указала на несколько синих точек.
— Эти дворяне живут довольно близко к простолюдинам. Вы случайно не знаете их имён?
— Зачем они тебе? — спросил Фердинанд, прищурившись.
— Потому что они могли бы стать посредниками между торговцами из числа простолюдинов и дворянами. Для создания и поддержания промышленности крайне важно наладить чёткое взаимодействие.
Это было верно. Они не хотели, чтобы в Александрии произошло то, что едва не произошло в Грешеле.
Зиглинда оглянулась через плечо на своего служащего, и тот вошёл в звуковой барьер. После короткой беседы служащий подошёл к коробке, достал несколько бумаг, а затем направился к столу и сделал на них пометки.
— Мой служащий проверит имена, — сказала Зиглинда, и Розмайн благодарно ей улыбнулась.
Когда Фердинанд закончил карту новой столицы, Вердекраф изучил её и нахмурился.
— Что это за большие пространства без подписей?
— Места, отведённые под расширение библиотеки и исследовательских учреждений.
Зент нахмурился ещё сильнее.
— А где ваше поле для диттера?
Фердинанд прищурился.
— Зачем нам поле для диттера? Мы ведь не Дункельфегер.
— Как вы будете заниматься перед нашим ежегодным матчем без поля для диттера?! Наконец-то я связал вас контрактом и заставил играть! Я не позволю вам показать посредственный результат только потому, что у вас не было возможности заниматься и оттачивать навыки вашего герцогства!
Королева Зиглинда не стала удерживать мужа, вынудив Фердинанда вмешаться.
— Понятно. Вы хотите, чтобы наши матчи завершались благословением Штайфебризе.
— Что вы имеете в виду?
— Разве мы не побеждали вас каждый раз, когда встречались на поле для диттера, даже без тренировок и времени на полноценную подготовку?
Вердекраф фыркнул, и его глаза загорелись.
— Ах, но вы ведь не сражались с Зентом, не так ли? Я не хочу подрывать вашу репутацию в глазах нового герцогства, одержав над вами победу благодаря новым ресурсам, к которым получил доступ. Разве наш первый матч не состоится после того, как Розмайн станет Аубом Александрии? Вы позволите её первому действию в качестве Ауба стать поражением в диттере только потому, что не смогли как следует подготовить своих подданных?
— Я понимаю вашу логику, но не припоминаю, чтобы ваш служащий говорил, что вы предоставили ману или золотой песок для поля для диттера.
— Как всегда, интриган, — сказал Вердекраф с мрачной усмешкой. — Вы и правда Повелитель Зла. Что ж! Я дам вам то, чего вы хотите.
Фердинанд сдержал желание цокнуть языком. Он надеялся, что Зент уже выдохся. И всё же мириться с наличием поля для диттера было небольшой ценой за получаемые им ману и золотой песок. Забрав карту, он расширил стены вокруг дворянского квартала и добавил это сооружение.
— Отлично! — воскликнул Вердекраф. — Если вы довольны, мы приступим к осуществлению этих планов.
Если бы вы хотели, чтобы я остался доволен, то не заставили бы меня тратить место на это проклятое поле для диттера, — подумал Фердинанд, но сохранил бесстрастное выражение лица и кивнул вместе с Розмайн.
— Ах, какая решительная пара! Как и следовало ожидать! А теперь какого цвета будут ваши плащи? — спросил Вердекраф. — Мне понадобится сделать ключ от Писания в тон.
— Тёмно-синего, как благословение Бога Тьмы, — сказал Фердинанд, мечтая провести пальцами по пряди этих прекрасных волос. В итоге ему оставалось лишь любоваться ими. Выражение лица Розмайн не изменилось, но её щёки приобрели розоватый оттенок.
Зиглинда одарила их редкой снисходительной улыбкой.
— Должна признаться, я с нетерпением жду следующего тома Истории любви наставника. Молю Дрефангуа о скором плетении, чтобы Грамматур смог даровать ей свои благословения.
Всё лицо Розмайн залилось краской, а, взглянув через плечо Фердинанда, она увидела, что Юстокс изо всех сил пытается сдержать смех. Вздохнув, Фердинанд снова повернулся вперёд и раздражённо постучал пальцем по колену. Он знал, что Эльвира напишет историю о нём и Розмайн. Этого было не избежать — даже в предыдущем плетении, когда вплоть до самого конца между ними не было и речи о любви. Но как ей удалось превратить это в несколько томов, если ни один из них не сделал ничего достойного пера? Наверняка три четверти текста были чистой выдумкой.
Вердекраф изучил Розмайн, а затем кивнул.
— Подходящий цвет для Мудрости Зента! Как и следовало ожидать! А теперь, есть ли у вас герб, который можно было бы использовать при оформлении общежития?
Фердинанд сделал знак Юстоксу, и тот передал кусок пергамента Тадеусу. После проверки на наличие яда его передали Зенту.
— Понятно, — сказал он, потирая подбородок. — Шмилы и книга. Ещё одно подходящее решение! Полагаю, это всё, что мне нужно! Подождите здесь. Я скоро вернусь.
С этими словами Вердекраф ушёл, и Зиглинда велела отключить звуковой барьер.
— Розмайн, — сказала королева, — до вашей церемонии помолвки осталось не так много времени, чтобы приобрести платье. У вас есть план?
Положив руку на щёку, Розмайн ответила:
— Честно говоря, мы с матушками уже не раз обсуждали моё платье, так что предварительный дизайн у нас уже есть. Получить ткань вовремя будет непросто, но Кунцзил и Штайфебризе, как всегда, будут направлять руки моей швеи.
— Они прекрасно справились с платьем, которое вы надевали на конференцию герцогов, — сказала Зиглинда. — С нетерпением жду возможности услышать о нём.
Розмайн вежливо улыбнулась и сделала глоток чая.
— Фердинанд, — сказала Зиглинда, повернувшись к нему, — вы ведь скоро отправитесь в Александрию? Я беспокоюсь, что у вас будет недостаточно последователей, ведь ваша свита всегда была… довольно избирательной.
— Один из служащих Розмайн отправится со мной, а ещё двое присоединятся после церемонии звездного сплетения.
Аннализа всё ещё кормила ребёнка, но решила отправиться с мужем, а не ждать в Эренфесте. Хотя она не сможет свободно передвигаться, у неё будет достаточно работы, которой можно заниматься, оставаясь с ребёнком и Бертрамом. Фердинанд и Розмайн пытались отговорить её, учитывая опасности, с которыми ей предстоит столкнуться, но она не изменила своего решения. И, если говорить начистоту, Фердинанду была нужна её помощь.
— Всего четверо? Для герцогства? — спросила Зиглинда, приподняв бровь.
— Когда ступаешь под покров Фёрбергена, важно иметь последователей, которым доверяешь.
Королева махнула рукой, и её слуга подошёл, чтобы передать Хартмуту несколько документов. После того как он их просмотрел, Хартмут передал документы Розмайн, которая держала их так, чтобы Фердинанд мог читать вместе с ней. На бумаге был список имён с указанием статуса, курса, фракции, возраста, трудового стажа и прочего. Рядом с некоторыми именами стояли отметки.
— Люди, перечисленные на первых двух страницах, происходят из части ваших владений, принадлежавшей Центру, — объяснила она. — Мы разузнали о нескольких дворянах, которые войдут в состав Александрии, и провели с ними собеседования. Именно этих людей мы рекомендуем вам взять на службу. А дворяне, рядом с именами которых стоят отметки, — те, о которых вы спрашивали, Розмайн.
— Большинство дворян на первых двух страницах принадлежат к фракции, готовой принять ваше правление. Некоторые относятся к противостоящей фракции, но не представляют опасности, кроме общей неприязни к новым обстоятельствам. Однако важно иметь представителей всех фракций. На третьей странице перечислены дворяне из Веркштока, а на четвёртой — список из Шарфера. Вам не обязательно брать их всех, но если вы позволите мне сыграть роль Анхалтунг, я советую вам нанять не менее тридцати служащих для работы в замке и взять ещё как минимум десять последователей. Вам понадобится столько же слуг, чтобы замок мог нормально функционировать. Что касается рыцарей-телохранителей, я бы взяла всех до единого из этого списка и поискала ещё.
Фердинанд кивнул, уже знакомый с тем, как устроены замки и Эренфеста, и Аренсбаха. Если все они смогут пройти через Щит Шуцерии, он возьмёт их на службу, а затем, наблюдая за их работой, выберет последователей.
— Что на пятой и шестой страницах? — спросила Розмайн.
— Студенты академии, — ответила Зиглинда, делая ещё один глоток чая. — Из них получились бы отличные последователи. Вам стоит хотя бы рассмотреть возможность взять больше женщин-рыцарей, обучающихся на третьем—пятом годах в качестве телохранителей, чтобы обеспечить себе достаточную защиту. На седьмой странице перечислены служащие, проявившие способности к писательству.
— Я возьму—!
Фердинанд накрыл её руку своей рукой и ослепительно улыбнулся, заставив её проглотить остаток фразы.
— Мы благодарим вас за щедрость, — сказал он, отпуская Розмайн, чтобы они могли скрестить руки на груди и поклониться королеве. — Мы прислушаемся к Анхалтунг.
Она удовлетворённо кивнула и позволила им несколько минут изучать страницы, после чего Фердинанд передал их Юстоксу для последующего подробного анализа.
— Простите, королева Зиглинда, — сказала Розмайн, — но могу я задать вопрос?
— Можете.
— Узнали ли ваши служащие что-нибудь о простолюдинах на наших новых землях? Например, хотя бы приблизительную численность населения или то, какие отрасли промышленности там развиты?
Королева посмотрела на своего служащего, который подошёл и что-то прошептал ей на ухо.
— Мы мало знаем о простолюдинах. Мы сможем определить их численность, когда будут перемещены медальоны, но что касается мастерских и тому подобного — нам известны лишь те немногие, которые служащие случайно заметили.
Разумеется, это были обычные заведения: Гильдия торговцев, магазины ткани и одежды, а также магазины, продававшие товары из Эренфеста. Заброшенные земли не получали выгоды от торговли между герцогствами, но, похоже, там всё же имелись какие-то мастерские и магазины тех же типов, что и в Эренфесте до того, как Розмайн впервые устроила свое буйство.
После этого беседа перешла к печатной промышленности: Розмайн в общих чертах описала свои планы, а Зиглинда поделилась полученными от Дункельфегера обновлениями об их успехах. Фердинанд высказывался, когда его спрашивали, но в основном сидел молча и с удовольствием наблюдал, как Розмайн общается с королевой, словно с самого рождения была дочерью Эльвиры.
Благословлённая Эфлорелум, Анваксом, Местионорой и Грамматуром. Его невеста и впрямь была любима богами.
Вскоре вернулся Вердекраф, неся Писание и выглядя так, словно только что закончил изнурительный диттер.
— Иди сюда, Фердинанд! — проревел он. — Прими своё божественное сокровище и встреться со своей судьбой в качестве Ауба Александрии!
Стиснув зубы, он поднялся и опустился на одно колено перед Зентом. Затем Вердекраф с величайшей осторожностью передал ему Писание и ключ, после чего принял величественную позу для молитвы.
— О могучие Король и Королева бескрайних небес...
— О могущественная Вечная Пятёрка, правящая миром смертных, о Богиня Воды Фрютрена, о Бог Огня Лейденшафт, о Богиня Ветра Шуцерия, о Богиня Земли Гедульрих, о Бог Жизни Эйвилиб...
— Услышьте мою молитву и милостиво даруйте свои благословения. Пусть Фердинанду будет дарована ваша божественная защита, чтобы он мог вести свой народ с вашей мудростью и силой. Даруйте ему силу защищать этот Сад.
Из кольца Зента вырвалось разноцветное благословение и пролилось дождём на Фердинанда. Хотя оно и близко не было столь впечатляющим, как благословение Розмайн, увидеть его всё равно было потрясающе. Ни в одном из двух плетений он и представить не мог, что получит благословение всех стихий от Ауба, помешанного на диттере, которого он в панике решил сделать Зентом.
— Похоже, Дрефангуа, богиня времени, сплела нити сегодняшнего дня с необычайной скоростью и благодатью. Молюсь, чтобы наши нити вскоре пересеклись вновь — желательно на поле для диттера.
Фердинанд неопределённо кивнул, а затем вывел свою невесту из комнаты.