Я стала первой студенткой третьего года обучения, сдавшей все экзамены. После исследований молитв и божественных благословений студентам разрешали ждать до конца семестра, чтобы получить свою божественную защиту, и благодаря этому у них оставалось как можно больше времени на молитвы. Мне, конечно же, дополнительное время не требовалось. Я увеличила число своих защит с 15 до 37. Во время ритуала статуи богов разошлись в стороны, и наверху лестницы открылся дверной проём.
Профессор Хиршура вздохнула и сказала:
— Полагаю, отныне так будет со всеми кандидатами в герцоги из Эренфеста. Что ж, продолжайте.
Я поднялась по лестнице и подошла к дереву, где получила свой штап. Положив руку на ствол, я позвала Эрвермина, но, конечно же, он не ответил. Я ещё не собрала таблички.
Я огляделась и поняла, что через три года всестихийные студенты будут получать свои штапы здесь, а профессора, похоже, об этом не знали. Учитывая, что это был необходимый шаг на пути к тому, чтобы стать Зентом, я не хотела рассказывать об этом профессору Хиршуре и подвергать Эренфест опасности.
Вознеся молитву Эрвермину, я спустилась по лестнице и ушла вместе с профессором.
Совместные исследования с Древанхелем шли хорошо. Мои служащие выяснили, что если разрезать эластичную бумагу на тонкие полоски, их можно заплести, как волосы, и получить небольшую, но довольно гибкую верёвку. Марианна отправила несколько полосок и пару листов бумаги домой швее, а ещё два листа — дяде для экспериментов. Всего через пару дней мы получили пару чулок, к верхней части которых был пришит тонкий плетёный шнур из эластичного материала. Я поднялась наверх вместе с ней и посмотрела, как она продемонстрировала нам чулки. Они держались, даже если не прикреплять их к поясу!
Когда я рассказала об этом своей старшей сестре, её улыбка стала ещё шире, а глаза заблестели.
— Позволь мне взглянуть на эти чулки.
Мы отвели её наверх и показали чулки. Когда она взяла в руки новый материал, её челюсть отвисла, а глаза радостно распахнулись.
— Шарлотта! Ты понимаешь, что это значит?!
Я кивнула и отступила на шаг.
— Да, теперь можно будет обойтись без поясов и шнурков…
— Нет! — воскликнула она. — Это начало революции нижнего белья! Быстрее, Брюнхильда! Лист бумаги и ручку!
Она принялась рисовать несколько эскизов, всё это время тихонько хихикая. Закончив, она продемонстрировала свои творения, выпятив грудь и объясняя каждый рисунок.
Это было самое постыдное зрелище, которое я когда-либо видела в жизни.
Я сразу же заинтересовалась.
— Видишь, если добавить кружево вот здесь и здесь, разве не получится такая красивая вещь? — сказала сестра. — А если сочетать это с поясом, украшенным кружевом и изготовленным из этого эластичного материала, разве не будет просто очаровательно?
Я кивнула, чувствуя, как лицо заливается цветом.
— Но, сестра, разве это не нужно лишь для того, чтобы Гедульрих призывала Эйвилиба?
Она пожала плечами.
— Конечно, можно использовать их и так, но женщина может носить их, чтобы ощутить благословение Эфлоре́лум, даже не собираясь показывать их кому-либо ещё.
Я приложила ладонь к щеке и вздохнула.
— Даже так, не думаю, что это будет популярно среди девушек, не связавших свои звёзды. Может, стоит показать эти эскизы матушке и госпоже Эльвире и узнать их мнение как Богинь Света?
— Полагаю, ты права, — сказала сестра. — Я просто хочу, чтобы каждая женщина чувствовала себя красивой, но, пожалуй, это и правда слишком большой шаг.
Передавая свои эскизы Филине, я попросила Марианну придумать, как воплотить это открытие в предмете одежды, который мы могли бы публично показать на турнире герцогств.
* * * * *
Настал день моего чаепития с Алариком, и я отправилась в общежитие Древанхеля, чтобы встретиться с ним.
Он собрал свои пурпурно-розовые волосы до плеч в хвост, а тёмные глаза сияли от возбуждения.
— Спасибо, что пришли сегодня, госпожа Шарлотта, — сказал он. — И ещё раз позвольте извиниться за то, что я упустил возможность поговорить с вами во время двух предыдущих визитов.
Я улыбнулась и покачала головой.
— Не беспокойтесь. Моя сестра такая же, когда дело касается книг, так что я прекрасно знакома с подобным.
— Благодарю за добрые слова. — Он наклонился вперёд и спросил: — Как продвигаются ваши исследования?
Я приложила руку к щеке.
— Ох, неужели вы просите меня снять покров Фёрбергена с сокровища, которое так легко украсть?
Он приподнял бровь и усмехнулся.
— Значит, у вас есть нечто весьма интересное. Конечно, именно вы придумали воссоздать целый предмет гардероба из бумаги, так что я не удивлён, что вы изобрели ещё одну интригующую вещь. Не могу дождаться, когда увижу её на турнире герцогств.
Во время разговора он крутил вилку вокруг большого пальца, но замер, едва, кажется, осознал, что делает.
— Уверена, наши исследования померкнут по сравнению с вашими, — сказала я. — Мне и вправду не терпится увидеть, что вы представите.
Он расплылся в ещё более широкой улыбке, наклонился вперёд и сказал:
— Не могу дождаться, когда покажу вам и услышу ваше мнение!
Затем он выпрямился и прочистил горло.
— Эм... То есть, поскольку это совместные исследования, я уверен, что вас заинтересуют их результаты.
Я поднесла чашку к губам, чтобы сдержать смешок. Он так сильно напоминал мне Мельхиора, когда тот с воодушевлением рассказывал о своих книжках с картинками и позволял своей дворянской маске сползти.
— Полагаю, в следующем году вы будете посещать и курс кандидатов в герцоги, и курс служащих? — спросила я.
Он кивнул, явно обрадовавшись смене темы.
— Конечно! Я люблю исследовать что-то новое, поэтому всегда собирался посещать курс служащих. Но курс кандидатов в герцоги тоже вызывает у меня немалое воодушевление: ведь там преподают так много того, чему больше нигде не научишься.
— Кстати, об открытиях: эти профитроли просто восхитительны.
Он разрезал две из них и уставился на разные начинки: в одной был крем из танье, а в другой — сладкий пудинг.
— Чего только не придумают в вашем герцогстве… Не могу дождаться, когда увижу, что вы сделаете с новым подсластителем, который мы разработали.
Я широко раскрыла глаза, и он снова криво усмехнулся, давая понять, что случайно выдал мне кое-какую информацию. Мне нужно будет рассказать об этом сестре и отцу, чтобы они могли подготовиться к переговорам. Улыбнувшись ему, я спросила:
— Древанхель решил меньше полагаться на сахар?
Он пожал плечами.
— Цены выросли, поскольку Аренсбах начал получать извне всё меньше благословений Грайфшан.
Приподняв брови, я прикрыла рот и вежливо рассмеялась.
— Да, многие благословения могут быть утрачены, если Ордошнелли встречается не с Геборднунг, а с Каосаифой.
— Что ж, возможно, Ордошнелли принесёт эти благословения Древанхелю и Эренфесту, — ответил он. Взмахом руки он велел обновить чай, после чего установили звуковой барьер. Поднеся чашку к губам, он спросил:
— Скажите, госпожа Шарлотта, как вам удалось убедить Ауб Эренфеста позволить вам войти в храм?
Я повторила его жест и ответила:
— Никак. Поначалу я стала участвовать в этом по необходимости, но после крещения мою сестру назначили главой храма. Когда на неё напали и ей пришлось проспать целый год в юреве, я начала помогать с религиозными ритуалами, чтобы восполнить оставшуюся после неё пустоту. Вскоре мы с братом стали посвященными, чтобы участвовать в обряде посвящения. Боюсь, в каком-то смысле всё произошло довольно естественно.
Он выглядел разочарованным.
— Понятно. Хотя мы знаем о важности религиозных ритуалов, Древанхель предпочёл сосредоточиться на молитвах и передаче маны через амулеты и тому подобное, а не посещать храм, поскольку наш храм… не место для детей герцога. Ауб Древанхель планирует провести в нём реформы, но не считает это возможным без дворянина, который стал бы главой храма. Сейчас среди взрослых нет желающих занять эту должность, а я боюсь, что он не настолько открыт новым идеям, чтобы позволить детям занять её.
Это объясняло отчёт сестры с прошлой весны.
— Но вы ведь всё же посвящаете себя молитвам? — спросила я.
Он кивнул, поднял запястье и показал мне браслет, наполненный амулетами, указывая на каждый по мере объяснения:
— Местионора — для мудрости и новых знаний, Геборднунг — чтобы помогать мне держать мысли в порядке, Фёрберген — чтобы скрывать мои исследования от воровских глаз, Анвакс — по очевидным причинам.
Его лицо слегка порозовело, и я не смогла сдержать улыбку. Он был довольно невысоким, но сестра в детстве тоже была такой. Анвакс наверняка благословит его так же, как благословил её.
— Дрефангуа — чтобы я не терял так легко счёт времени. Дауэрлебен — чтобы я… не покинул свою семью слишком рано.
При этих словах его глаза затуманились, и моё сердце сжалось от боли за него.
— Анхалтунг — чтобы найти правильный путь. Глюклитат — чтобы помочь мне преодолеть испытания. И…
Его голос дрогнул, и он опустил рукав на запястье, но было уже поздно. Я успела увидеть символ Либенсхильфе.
Если бы он сказал, что молится о том, чтобы связать свою нить, я бы сочла это неудачной попыткой пофлиртовать. Но видеть, как он смущается из-за этого, было довольно мило.
— Ох, вы и правда молитесь многим богам, — сказала я, пытаясь помочь ему скрыть смущение. — Уверена, в следующем году вы получите множество божественных защит.
Он кивнул, не сводя взгляда со стола. Этот застенчивый шмил так разительно отличался от уверенно усмехавшегося мальчика, каким он был раньше, что это казалось просто очаровательным.
— Эм, госпожа Шарлотта, — сказал он, скрывая смущение за благородной улыбкой. — Насколько я понимаю, исследования вас не особенно интересуют. Возможно, вас больше привлекают благословения Кунцзил?
Мы немного поговорили о своих интересах, и я узнала, что его увлекали не только исследования — он вообще интересовался всем новым. После визита в Эренфест прошлой весной он отправился разузнать о нижнем городе и несколько дней молча наблюдал за простолюдинами, магазинами и мастерскими, чтобы понять, как взаимодействие с нашими торговцами могло изменить положение дел. Он также участвовал почти во всех экспедициях по сбору образцов, целью которых был поиск материалов для новых видов бумаги.
Он был наблюдательным и любознательным мальчиком, охотно принимавшим новые идеи. В будущем такие качества могли бы соответствовать потребностям Эренфеста, ведь наше герцогство продолжало развиваться, а его природный энтузиазм помог бы привлечь на свою сторону ещё больше людей.
После чаепития я получила от него небольшую посылку, в которой находились два амулета — один для Зехвайта, а другой для Глюклитата.
— Чтобы вы получили предвидение, необходимое для того, чтобы увидеть испытания, ожидающие вас в качестве Ауба, и силы, чтобы их преодолеть.
Надевая амулеты на прилагавшийся браслет и позволяя слуге закрепить его на моём запястье, я задумалась о том, что значит иметь Аларика своим консортом. Я была уверена, что он сможет исполнять возложенные на него обязанности. Насчёт того, как будут проходить для нас танцы Блуанфы, я не была уверена, но в том, что мы по крайней мере сможем стать надёжными партнёрами, я не сомневалась.
Я провела пальцами по одному из амулетов и про себя улыбнулась. Впрочем, возможно, Блуанфа ещё не настолько заблудилась, чтобы ей понадобился Зехвайт.