Поскольку делегация Эренфеста не могла телепортироваться из общежитий прямо в замки посещаемых герцогств, им пришлось путешествовать на ездовых зверях. Так как Классенбург граничил с Эренфестом, они вернулись домой, переночевали, а затем утром первым делом полетели в другое герцогство. Потребовалось некоторое время, чтобы загрузить багаж в причудливого ездового зверя Розмайн, но они смогли отправиться вскоре после второго колокола и вскоре прибыли к пограничным воротам у Хальдензеля.
Ворота не открывались довольно долгое время, и хотя на стороне Хальдензеля уже наступила полная весна, сторона Классенбурга всё ещё была наполовину засыпана снегом. Тем не менее, Ауб Классенбург позаботился о том, чтобы они могли пройти, как только выполнят надлежащие процедуры и предъявят свой пропуск.
Один из последователей ауба и двадцать пять членов рыцарского ордена Классенбурга встретили их у ворот, а затем сопровождали на довольно долгом пути до замка. Поездка была скучной, так как всё было покрыто снегом. Как вспоминал Фердинанд, зимой они в основном жили под землёй, и пройдёт ещё некоторое время, прежде чем весенние лучи достигнут этого далёкого севера и растопят лёд.
Сам замок затмевал замок Эренфеста, хотя храм, насколько мог разглядеть Фердинанд с такого расстояния, был почти идентичен их собственному. Они последовали за красными плащами к месту приземления, где их ждали несколько десятков слуг. Все спешились со своих зверей, а Розмайн велела простолюдинам оставаться внутри её зверя, так как погода была слишком суровой для людей без доспехов из магических камней, чтобы долго её выдерживать.
— Добро пожаловать в Классенбург, — сказал мужчина впереди. — Я Северин, слуга, отвечающий за дела замка. Позвольте нам воспользоваться этим кругом телепортации, чтобы ускорить перенос багажа в ваши комнаты.
Фердинанд отправил Юстокса и Экхарта ждать по другую сторону круга, чтобы убедиться, что во время переноса ничего не случится, и внимательно наблюдал, как слуги Классенбурга помогали последователям Эренфеста разгружать пандобус. Когда с багажом дворян было покончено, Розмайн спросила Северина:
— Могу я отвести моих Гутенбергов туда, где они будут жить в нижнем городе?
— Да, — ответил он. — Дагоберт проводит вас к ближайшему входу в подземелье. Боюсь, ваш… ездовой зверь туда не поместится.
— О, ничего страшного, — сказала она. Попросив пассажиров ненадолго выйти, она уменьшила его до более приемлемого размера и поспешно впустила простолюдинов обратно. — Так подойдёт?
Все слуги смотрели на её ездового зверя в полном шоке, но у них хватило выдержки не разевать рты. Мгновение спустя Северин вышел из оцепенения и улыбнулся Розмайн.
— Превосходно. Дагоберт?
Младший слуга предложил Розмайн следовать за ним, и она вместе со своими рыцарями-телохранителями полетела в нижний город. Её не будет по крайней мере несколько колоколов, и осознание этого заставляло Фердинанда нервничать. Однако он мало что мог поделать, кроме как молиться за её безопасность, поэтому заставил себя сосредоточиться на текущих делах, чтобы отвлечься от гложущего беспокойства.
Их проводили в комнаты, которые были столь же роскошны, как и следовало ожидать от герцогства первого ранга. Однако всё было украшено в оттенках глубокого малинового, что создавало у Фердинанда впечатление комнаты, залитой кровью, с портретами бывших Зентов — выходцев из Классенбурга — на каждом из них. Это была интересная тактика для запугивания посетителей. Он был несколько впечатлён.
* * * * *
Как только они устроились, Фердинанд приказал Юстоксу, Экхарту и Янрику обыскать комнату в поисках тайных проходов, отверстий для подглядывания или других способов, которыми хозяева могли бы шпионить за ними. Это включало поиск магических инструментов, но единственными найденными оказались стандартные инструменты для повседневного использования. За гобеленом обнаружилось место, откуда можно было подслушивать беседы, но, судя по всему, двери, ведущей в тайный проход, не было.
Поэтому Фердинанд общался с Юстоксом с помощью сигналов рукой, продолжая вести обыденную беседу о погоде. Как только Юстокс получил указания, он надел амулет Фёрбергена и последовал за Фердинандом за дверь, когда тот отправился проверять другие комнаты. Чего бы Фердинанд не отдал за то, чтобы иметь этот магический инструмент в Аренсбахе...
Когда Фердинанд прибыл в комнаты Вильфрида, тот занимался упражнениями, чтобы сжечь нервную энергию. Они поговорили недолго, прежде чем он передал мальчику инструмент блокировки звука, чтобы предупредить о местах для подслушивания. Вильфрид кивнул и сказал:
— Леопольд нашёл одно в той дальней стене. Мы были осторожны в том, о чём говорим.
— Вот как? — спросил Фердинанд. — Я весьма впечатлён вашими последователями.
— Вы же их тренировали, дядя, — ответил Вильфрид с улыбкой. — Мы решили, что это будет хорошая возможность распространить информацию, которую мы хотим, чтобы все знали: подчеркнуть роль храма и религиозных церемоний, изучить их историю в поисках старых ритуалов, как в Хальдензеле, рассказать, как мы привели храм в порядок и как наше участие в обряде посвящения и Весенней молитве увеличило урожай.
Фердинанд поднял брови и подпер подбородок рукой:
— Понятно. Удивлён, что ты придумал такую тактику.
— Контроль над информацией — это просто ещё одна часть подготовки к битве, — сказал Вильфрид. — Если контролируешь, что знают враги, то можешь контролировать их действия. Вы сами меня этому научили.
— Действительно, — сказал Фердинанд с улыбкой. Как так получилось, что именно Вильфрид вырастает в такого прекрасного командующего рыцарским орденом? В предыдущем плетении он был совершенно бесполезен. Фердинанд обвёл взглядом комнату, замечая всех последователей, которых у мальчика раньше не было, и отмечая тех, кто отсутствовал. То, что такое, казалось бы, незначительное изменение приводит к столь разительным результатам, никогда не переставало его удивлять.
* * * * *
Закончив с Вильфридом, он отправился в комнату Розмайн, где её слуги и служащие работали, разбирая багаж и отчёты. Им, конечно, не требовались указания, но он всё же рассказал Рихарде о возможном подслушивании и доверил ей распространить эту информацию. Он также рассказал им о плане Вильфрида и предложил делать то же самое, понимая, что Розмайн также воспользуется возможностью, чтобы разрекламировать товары Эренфеста.
С этим Фердинанд вернулся в свои комнаты и, заполняя привезённую с собой бумажную работу, обсуждал безобидные вещи. В конце концов вернулась Розмайн, и Фердинанд открыл дверь в свою комнату, впуская Юстокса, который отошёл в сторону, деактивировал амулет, а затем вместе со своим господином отправился к девочке.
Она просияла, увидев его, и попросила Рихарду пригласить Вильфрида, пока Лизелетта готовила чай. Когда мальчик пришёл, они сделали обычную пробу на яд, после чего Розмайн принялась подробно рассказывать о своей поездке в нижний город Классенбурга.
Несмотря на то, что их знать по рангу стояла выше всех, кроме королевской семьи, они, казалось, общались со своими простолюдинами гораздо чаще, чем знать в Эренфесте. Возможно, потому что город находился под землёй, улицы были освещены светильниками на магических камнях, похожими на те, что используют дворяне, и Розмайн видела, как какая-то низшая дворянка меняла один из магических камней. Сам город был чист, и даже простолюдинские гостиницы, где остановились Гутенберги, имели системы удаления отходов, как в домах дворян. Они также использовали устройства на магических камнях для нагрева воды в ваннах, хотя им всё ещё приходилось набирать её из ближайших колодцев.
— Поэтому я хотела бы поговорить с Аубом Классенбургом о продаже чертежей ручных насосов, — сказала Розмайн. — Если они уже отправляют людей учиться делать литеры, то Йоханну не составит большого труда показать им, как изготавливать точные детали, необходимые для насосов. Мастера Классенбурга всё равно останутся подольше, потому что дороги из-за снега будут проходимыми не скоро.
Вильфрид кивнул:
— Да, думаю, это хорошая идея. Это, вероятно, поможет улучшить наши отношения с Классенбургом, но ты уже говорила об этом с отцом?
— В частности, об этом нет, но он велел присматриваться к таким возможностям. Он дал мне несколько магических писем, чтобы я могла писать ему о подобных вещах, так что сегодня вечером я отправлю ему одно из них. Надеюсь, получу ответ до нашей встречи с Аубом через два дня.
— Полагаю, на этом твоя щедрость должна закончиться, — сказал Фердинанд. — Деловые переговоры ведутся на конференции герцогов. Просто составь список того, что хочешь распространить, и передай его Сильвестру, когда мы вернёмся.
— Верно, — сказала Розмайн, прежде чем взглянуть на стену и добавить: — Он ведь должен подумать о продаже метода производства унишама этой весной?
Фердинанд усмехнулся. Она выбрала информацию, которая не имела бы никакого эффекта, но казалась достаточно секретной, чтобы их шпионы могли о чём-то доложить. — Да, — сказал он. — Во всяком случае, таков текущий план.
— Я с нетерпением жду возможности попробовать местную кухню, — сказала она с вежливой улыбкой. — Надеюсь, мы сможем попробовать какие-нибудь блюда, характерные для Классенбурга, которых мы ещё не видели. Может быть, мы найдём больше фруктов, которые хорошо сочетаются с кексом.
И вот она уже просит еду. Эта девочка никогда не упускает возможности.
— Кстати, о нижнем городе, — сказала она, возвращаясь к теме. — Это действительно впечатляющее зрелище. Однако храм, похоже, отчаянно нуждается в реформах. Никто даже не хотел о нём говорить. Было очевидно, что они не понимают, насколько он важен. Я немного разочарована, что такое старое герцогство, как Классенбург, оставило свой храм гнить в грязи. Уверена, такое великое герцогство должно было сохранить записи, показывающие, как члены герцогской семьи раньше служили главами храма.
Вильфрид кивнул:
— Возможно, именно поэтому они не могут призывать весну так, как мы в Хальдензеле. Если они потеряли связь с храмом, то, вероятно, не знают о ритуале. Разве отец и Шарлотта не нашли инструкции по его проведению в подземном архиве?
— Да, — ответила Розмайн. — Именно поэтому наши провинции, разрушившие свои сцены, смогут восстановить их, чтобы тоже призывать весну.
Они продолжили обсуждать различные вопросы, связанные с храмом и ритуалами, а Фердинанд время от времени вставлял замечания, дополняя их мысли. Они хотели, чтобы эта информация распространилась, и Классенбург вряд ли мог убедительно приписать себе заслугу возрождения весеннего ритуала. К этому моменту все уже будут считать, что всё, связанное с религиозными вопросами, исходит от кандидатов в герцоги Эренфеста.
Конечно, даже если бы они приписали себе эту заслугу, это не имело бы значения. Эренфест и так привлёк к себе более чем достаточно внимания.
* * * * *
Когда они разошлись и Фердинанд вернулся в свою комнату, он передал Юстоксу инструмент блокировки звука, направляясь к столу, чтобы сесть:
— Докладывай.
— Да, господин. Много разговоров о кандидатах в герцоги Эренфеста. Темы включают их большой объём маны, их службу в храме и кандидатов на брак. В этом отношении также обсуждалось, что вы возьмёте вторую жену.
— Нелепость, — выплюнул Фердинанд.
Юстокс улыбнулся ему и склонил голову:
— Мы все знаем о ваших чувствах к госпоже. — Увидев взгляд Фердинанда, он поправил свои слова. — Мы знаем, что вы будете считать её Богиней всего сущего после её совершеннолетия. Пока же вы её Эруахлерен.
Фердинанд кивнул:
— Главное, чтобы ты понимал.
— Да, господин. Похоже, Ауб хочет, чтобы принцесса Эглантина вышла замуж за кого-то из Классенбурга, дабы ещё сильнее укрепить их положение в королевской семье, но она отвергла все попытки прислать ей жениха. Вторая королева не пускает незнакомых мужчин в свою виллу, где принцесса живёт с момента удочерения, предположительно чтобы избегать принцев. Она поддерживает с Классенбургом лишь минимально необходимый контакт.
— Они надеются, что повышенный налог на импорт сахара увеличит спрос на мёд. Они заметили рост после того, как госпожа представила медовый кекс. Они хотят, чтобы она придумала новые рецепты на основе мёда, и поэтому согласились прислать в Эренфест местные продукты. Однако, поскольку госпожа ещё не распространила ничего значительного с использованием мёда, они разочарованы.
— Им очень любопытно, как погода в Хальдензеле меняется за одну ночь. Они предполагают, что это религиозный ритуал, но пока не нашли ничего связанного с этим в своих архивах.
— Слышали, как семья Ауба обсуждает отношения госпожи с принцем Анастасием и гадает, не заявляет ли Эренфест таким образом о своей поддержке его кандидатуры на трон. Поскольку принцесса Эглантина отвергла его ухаживания, ходят слухи, что госпожа использует своё положение подруги принцессы, чтобы направить ту к принцу. Они опасаются, что её растущее влияние может придать чрезмерный вес поддержке Эренфеста.
— Двоюродный брат Ауба, похоже, завёл любовницу. Я избавлю вас от подробностей того, что породило эти слухи, но, похоже, его жена тоже завела любовника.
— По результатам исследований божественных защит Ауб планирует удочерить высшую дворянку. Возможно, она станет женой его младшего сына.
— Младший сын Ауба всё ещё мочится в постель, хотя этим летом его крестят. Они дошли до того, что стали подкладывать под простыни, на которых он спит, листы, обработанные пчелиным воском, чтобы влага не доходила до постельного белья.
Остальная информация касалась того, какие овощи самые свежие и тому подобное. Фердинанд откинулся на спинку стула и закрыл глаза, тяжело вздохнув. Похоже, Классенбург заметил возвышение Эренфеста в рангах, а также их шаткий союз с Анастасием и захотел найти способ установить контроль над ними. Если бы им удалось связать кого-то из своих с кандидатом в герцоги, они получили бы канал, необходимый для начала влияния на политику Эренфеста.
— Возможно, их можно было бы умиротворить, передав знание о ритуале Хальдензеля и позволив паре трендов на десерты с мёдом распространиться в Академии в следующем семестре. Так или иначе, Фердинанд не позволит Первому герцогству вмешиваться в их внутренние дела.
Однако больше всего его беспокоило, был ли Классенбург единственным, кто строил такие предположения о том, кого Эренфест поддерживает на трон. Если нет, то конференция герцогов обещала быть более проблемной, чем предполагалось.
* * * * *
В течение следующих двух дней они продолжали свою информационную кампанию до встречи с Аубом. Он был примерно того же возраста, что и Сильвестр, со светло-золотистыми волосами и глазами в тон, и в его взгляде читался расчёт, который контрастировал с мягкой улыбкой. Он поприветствовал их в своём герцогстве и подал чай и кекс с фруктами, которых Фердинанд никогда раньше не видел. Похоже, просьба Розмайн была удовлетворена.
Они начали с вежливой беседы, прежде чем Ауб сменил тему.
— Ваше благословение на церемонии выпуска было великолепным. Не знаю, видел ли я когда-нибудь что-то столь прекрасное. Подумать только, вы потратили столько маны, даже не моргнув. Поистине феноменально.
— Мы премного благодарны за похвалу, — сказал Вильфрид. — Для нас было честью ответить на просьбу Зента.
Ауб улыбнулся ему:
— Да, я слышал от моей кузины принцессы Эглантины, что Зент хотел, чтобы вы продемонстрировали силу ритуалов, и вы это сделали. Однако не было ли ещё одной причины, скрытой под покровом Фёрбергена? Геборднунг и Хаосфлиен должны работать вместе, когда подозревают, что Каосифа играет с теми, кто на самых высоких местах. Не так ли?
Фердинанд нахмурился. Значит, Аубу сказали, что благословение было проверкой на верность?
— Мы служим по воле Зента и не намерены выходить из-под его покрова, — ответил он.
— Возможно, но то, чего не видит Зехвайт, можно считать несуществующим, не так ли? Однако Кунцзил никогда не поддавалась влиянию Каосифы. Встать рядом с ней убедит всех, что вы твёрдо стоите в тени покрова Верховного Бога, не так ли? Госпожа Шарлотта пока свободна, и с её впечатляющей демонстрацией маны вам придётся решить, с кем вы будете.
Розмайн улыбнулась ему и сказала:
— С каким богом или богиней мы будем стоять, решит Ауб Эренфест, верно?
После этих её слов Фердинанд кивнул и добавил:
— Обсуждать подобные вопросы здесь было бы неуместно. В конце концов, решение, за кого выйдет Шарлотта, — дело Сильвестра. Как бы то ни было, она не станет второй или третьей женой Ауба Классенбурга, ведь ей суждено стать следующим Аубом Эренфеста.
Ауб перевёл взгляд на Вильфрида и сказал:
— Я скоро удочерю здесь одну девочку. Может быть, вы ищете богиню воды?
Мальчик выдавил натянутую улыбку и ответил:
— У меня есть все богини, какие мне нужны. Не стоит осушать все благословения Вентоле за один раз, в конце концов.
* * * * *
После двух решительных отказов Аубу им предстояло вести переговоры с недовольным человеком. По крайней мере, самое важное уже было улажено. Они лишь обсуждали создание гильдий и сроки, когда мастера Классенбурга прибудут в Эренфест для обучения. Один из их торговцев уже стоил им торговых квот, так что Аубу приходилось действовать осторожно.
В конце концов они начали переговоры, в которых участвовали служащий Ауба и Эльвира. Те пытались настоять на том, чтобы мастера Эренфеста ехали в Классенбург, а не наоборот, но Розмайн была категорически против. Вместо этого она сумела договориться, чтобы он заплатил довольно высокую цену за чертежи водяного насоса, вероятно, в наказание за попытку использовать свою власть, чтобы поставить её Гутенбергов в положение, где их могли бы похитить и вынудить раскрыть знания. Разумеется, это было лишь устное соглашение. Окончательную сделку должен был заключить Ауб Эренфест, но Фердинанд знал, что Розмайн не позволит Сильвестру отступить.
Как только детали были согласованы, они завершили встречу, и Розмайн, как только смогла, отправилась в нижний город, на этот раз в сопровождении Эльвиры. Она вернулась перед самым ужином, сказав, что нашла ресторан, который, похоже, был смоделирован по образцу её собственного, хотя еда там пахла далеко не так аппетитно. Там также были магазины, торгующие простыми цветочными шпильками. Хотя они и не дотягивали до уровня тех, что создавались в Эренфесте, Розмайн подозревала, что такие, как она носит, изготавливались только на заказ. «Конечно, герцогству, помешанному на искусстве, не потребовалось много времени, чтобы понять, как их делать», — вздохнула она, смирившись с ситуацией.
Помимо этого, гильдии были учреждены без проблем, и Бенно познакомили с некоторыми из тех, кто зимой будет обучаться у Гутенбергов. Увидев образцы их работ, он убедился, что они смогут справиться с требуемой точностью.
В тот вечер они ужинали с Аубом и его семьёй, и все они подкалывали их по поводу помолвок Шарлотты, Вильфрида и Фердинанда. Однако они быстро оставили попытки заставить его принять богиню воды после того стального взгляда, который он на них бросил, произнеся: «Розмайн сможет занять место всех моих богинь, когда мы свяжем наши звёзды». Это заставило его невесту покраснеть, что только укрепило мысль, что их союз был не просто политическим. Ему было некомфортно от намёка, что он испытывает неуместные чувства к той, кто переживает своё лето, но он не собирался терпеть разговоры о богинях воды в присутствии своей богини всего сущего.
Конечно, «поддержка» Вильфрида лишь добавила возможного недопонимания. Мальчик покачал головой и сказал:
— Эйвилиб смотрит только на Гедульрих, и Гедульрих принимает лишь прикосновения Эйвилиба.
В тот момент он готов был придушить мальчика на месте.
Этот промах привёл брачные переговоры к неловкому завершению, так что хотя бы в его страданиях была какая-то польза.
Розмайн удалось спасти ситуацию, спросив, не работает ли кто-нибудь над получением благословения Кунцзил, и она умело направила разговор в русло реформы храма и религиозных ритуалов, записи о которых у них ещё сохранились. Однако ей не удалось посетить их библиотеку.
Именно на этой «ужасно разочаровывающей» ноте они удалились в свои комнаты перед отъездом в Эренфест утром.