В начале лета Шарлотта попросила разрешения поехать в Дункельфегер через общежитие дворянской академии, чтобы сопровождать серых священников Розмайн. Фердинанд и Сильвестр поначалу были против, но Флоренция дала им понять без обиняков, что это обязательно произойдёт; их согласие — чистая формальность. Вильфрид и Брюнхильда тоже попросили разрешения поехать, и Ауб Дункельфегер немедленно его одобрил.
В день отъезда Розмайн держалась за рукав Фердинанда и натянула благородную улыбку, прощаясь с четырьмя своими серыми священниками, старшим братом, младшей сестрой, их свитами, своей слугой и шестью рыцарями-телохранителями, которым предстояло защищать её серых. Шарлотта, Вильфрид и Брюнхильда должны были вернуться через две недели. Рыцари будут меняться каждые две недели, пока в Дункельфегере не откроется отделение мастерской Розмайн. Поскольку они везли все необходимые припасы и подробные чертежи, местные плотники и кузнецы, по их оценкам, закончат сборку оборудования чуть больше чем за неделю. Исходя из этого, Розмайн решила, что мастерская будет готова к работе не позднее середины осени, но подозревала, что они закончат раньше.
— Дети в их приюте, возможно, были недокормлены, — сказала она, — но в них был дух Дункельфегера. Я это поняла по их взглядам, а также по тому, как они двигались, чтобы защитить друг друга. Несмотря на свои обстоятельства, они не сдались. Думаю, они ухватятся за любую возможность улучшить свою жизнь.
* * * * *
Две недели спустя кандидаты в герцоги вернулись, и Розмайн от волнения снова вцепилась в рукав Фердинанда.
— С Шарлоттой что-то не так, — сказала она ему, передав инструмент блокировки звука.
Девушка улыбалась всё так же спокойно, как обычно, но вокруг её глаз появилась напряжённость, когда она отыскала взглядом мать. Она поспешно поприветствовала всех, как позволяли приличия, а затем ушла вместе с Флоренцией. Сильвестр выглядел обеспокоенным, но переключил внимание на измученного сына.
— Они выжали из тебя все соки, что ли?
Вильфрид кивнул.
— Ага. Пытались затащить меня на диттер, но я сказал, что у нас нет времени на смешивание, пока мы помогали наладить мастерскую Розмайн, так что они заставили меня играть в диттер без магических инструментов. Я даже не знал, что такой бывает.
Фердинанд фыркнул:
— Не бывает. В любом случае, надеюсь, ты не опозорил рыцарский орден Эренфеста как будущий командующий?
Вильфрид фыркнул в ответ.
— Конечно нет. Я всё равно победил. Они, может, и умеют призывать Копьё Лейденшафта, но не могут вызвать сразу четыре. Не говоря уже о том, что Ханнелора рассказала нам все их планы на битву. Не знаю, как она завербовала одного из последователей господина Лестилаута, но она точно обвела его вокруг пальца.
— Кого они против тебя выставили?
Брюнхильда рассмеялась.
— Точнее было бы спросить: «С кем он не сражался?» Сначала это был господин Лестилаут. Потом — Рарстарк. Потом — господин Хайсхиц. Потом — Ауб Дункельфегер. Правда, последний бой он проиграл. Даже крот Ханнелоры, господин Кентрипс, не смог разузнать планы ауба, а он умеет призывать три копья.
— Вы что, просто швырялись друг в друга Копьями Лейденшафта? — разочарованно спросила Розмайн.
— Нет, — отмахнулся Вильфрид. — Не ты одна умеешь строить тактику, знаешь ли. Не зря же дядя всё время унижал меня в гевиннене. Но встретиться лицом к лицу с четырьмя копиями божественного инструмента, потрескивающими от маны, — отличный способ запугать противника. А господин Лестилаут даже не заметил, что я приближаюсь, когда я призвал меч и сбил его с ездового зверя, а затем уничтожил его сокровище. Кстати…
Вильфрид махнул Леопольду, и тот вышел вперёд с небольшой коробкой, которую передал Юстоксу.
— Военные трофеи. Решил поделиться, раз уж я не слишком увлекаюсь смешиванием.
Вильфрид внезапно поднялся в глазах Фердинанда.
— Погоди-погоди-погоди! — закричал Сильвестр, подняв руку. — Вернись назад. Ты хочешь сказать, что призвал четыре Копья Лейденшафта и при этом ещё и вытащил меч? Это что такое?! Это же по сути пять штапов, верно? Я думал, только Фердинанд способен на такие безумные трюки.
Розмайн рассмеялась:
— Думаешь, Фердинанд ограничивается всего пятью?
Он зыркнул на неё, но она лишь ухмыльнулась в ответ. Её щёки заплатят за дерзость, когда рядом не будет столько свидетелей.
— Это не так уж и важно, — пожал плечами Вильфрид. — Розмайн и Шарлотта тоже так могут, хотя Розмайн может больше, а Шарлотта — только три.
Сильвестр перевёл обвиняющий взгляд на Фердинанда.
— Какого чёрта, Фердинанд?! Ты превращаешь моих детей в монстров!
— Я тренирую их, чтобы они стали аубами и командующими рыцарским орденом. — Тот факт, что он учил двоих из них быть аубами, не имел значения.
— Да, отец, это необходимый минимум для меня и Шарлотты, если мы хотим возглавлять герцогство высшего ранга.
Сильвестр на мгновение застыл с отсутствующим взглядом, беззвучно шевеля губами: «Необходимый минимум». Спустя мгновение он покачал головой и сказал:
— Ладно, пойдём на тренировочную площадку. Хочу увидеть эти копья в действии!
Несмотря на усталость, Вильфрид оживился при возможности похвастаться перед отцом.
— Да! Но сначала позволь мне проводить Брюнхильду к месту посадки. Она возвращается домой на остаток своего отпуска. — Он повернулся и протянул ей руку, которую она с улыбкой приняла, поклонившись своей госпоже. Когда они уходили, Фердинанд задумался, выглядел ли Вильфрид когда-нибудь таким счастливым в предыдущем плетении.
Тяжело вздохнув, Сильвестр провёл рукой по волосам и пробормотал:
— Видимо, у неё всё прошло не очень, — после чего вышел из комнаты.
Розмайн вопросительно посмотрела на Фердинанда, но он покачал головой. Шарлотта придёт к ней сама, когда будет готова.
* * * * *
К летней церемонии звездного сплетения двенадцать средних дворян и трое высших дворян из числа служащих объявили о намерении перебраться в Центр. Для Эренфеста это стало бы серьёзным ударом, но его пришлось бы пережить. Впрочем, возвращение дворян Центра на лето несколько облегчило ситуацию. Многие рыцари, уехавшие, чтобы избежать политической ситуации, созданной Вероникой, были впечатлены как Аубом Эренфеста, так и выступлением рыцарей-учеников в скоростном диттере. Они вернулись с полными надежды улыбками, которые вскоре сменились ужасными гримасами. Бодро присоединившись к рыцарям на тренировке и рассчитывая, что Фердинанд окажется более снисходительным наставником, чем командующий рыцарским орденом Центра, они обнаружили, насколько сильно ошибались. Разумеется, это не заставило их отвернуться от герцогства. Напротив, похоже, их мнение о родном герцогстве даже улучшилось.
* * * * *
Хиршура прибыла примерно через две недели после церемонии звездного сплетения с несколькими коробками документов и охапкой дощечек в руках. Фердинанд и Розмайн встретили её по прибытии и проводили в его поместье, где она начала раскладывать дощечки, показывая ему свои последние исследования. Тем временем Розмайн исчезла в библиотеке.
Текущий проект Хиршуры был захватывающим. Она исследовала магический инструмент, который мог бы имитировать солнечные лучи в определённое время года и ускорять рост растений. В теории они могли бы построить комнату для выращивания растений и выращивать осенние культуры в любое время года, причём вдвое быстрее. Сложность, как всегда, заключалась во включении стихии жизни. Они долго обсуждали это, вытаскивая всё больше и больше заметок о магических кругах по ходу разговора.
В какой-то момент Юстокс прервал их ненадолго, чтобы дать им сэндвичи. Казалось, не прошло и мгновения, как он сделал это снова, но благодаря характеру еды они могли продолжать работать даже во время еды. Он даже не заметил, когда закончил есть. Вот насколько ненавязчивой была эта трапеза.
— Фердинанд?
Он оторвался от работы и посмотрел на Розмайн.
— Да?
— Бог Тьмы скоро накроет небо своим плащом. Мне пора уходить, но я вернусь, когда Богиня Света засияет на небе. Молю, чтобы вы и профессор Хиршура спали с благословением Шлафтраума.
— Уже так поздно? — спросил он, глядя на окна, залитые сумеречным светом.
— Боюсь, что да. Прошу меня извинить. — Она обменялась с Хиршурой парой вежливых фраз, после чего ушла.
— Ваша невеста — весьма забавная, — сказала Хиршура, улыбаясь, как довольная занце. — Она создаёт еду, которую можно есть во время исследований, и не перебивает без надобности.
Фердинанд фыркнул.
— Только потому, что она занята чтением.
— Значит, идеально, чтобы не путалась под ногами. — Она взяла доску и щёлкнула пальцами. — Ах да. Аренсбах прислал кого-то для учебы в межсезонье. Он взрослый, но ему приходится начинать с самого начала, как и многим другим синим священникам. Однако мне трудно поверить, что он из храма, учитывая количество его маны и то, что он проходит курс кандидатов в герцоги.
Фердинанд прищурился.
— Как его зовут?
— Люциус.
Он не знал никакого Люциуса.
— И кто же это такой?
Хиршура отложила одну доску и взяла другую.
— Кто-то из семьи высших дворян, хотя подозреваю, что изначально он из Веркштока. Его, скорее всего, прятали, чтобы не забрали в храм Центра или не убили, поскольку его родители, несомненно, занимали достаточно высокое положение, чтобы попасть под чистку.
Фердинанд постучал пальцем по виску, роясь в воспоминаниях об Аренсбахе. Он нечасто бывал в храме и знал не всех тамошних синих священников. Возможно ли, что он был ребёнком с пожиранием, как Розмайн, которого бросили и который вырос, используя божественные инструменты, пока его не обнаружил кто-то из знати?
Не Люциус ли был причиной того, что Ауб Аренсбах так безразлично относился к перспективам брака Детлинды на конференции герцогов? Должно быть, они нашли его между этим моментом и предыдущим вызовом в Древанхель. Если так, то, похоже, они последовали совету Ауба Древанхеля и усыновили кого-то, чтобы сделать его кандидатом в герцоги и выдать за ту девку.
— Что ещё ты можешь рассказать мне о нём?
Взяв ещё одну дощечку, чтобы сравнить с той, что была в руке, она ответила:
— Вежливый, красивый, каштановые волосы, карие глаза. Он популярен у большинства профессоров. Я не видела, чтобы он много общался с королевскими особами, но слышала, что принц Анастасий держится с ним настороже, поскольку принцесса Эглантина была с ним любезна. Думаю, мы оба знаем, что причина не в этом.
Принц по-прежнему был настороже по отношению к Аренсбаху, что, я надеюсь, было на руку Эренфесту. Мнение королевской семьи об этом человеке волновало Фердинанда куда меньше, чем то, что он не мог припомнить ни одного высшего дворянина, подходящего под это описание. Он не мог принять историю о том, что тот был синим священником с маной, сравнимой с кандидатом в герцоги, даже если этим кандидатом была Детлинда.
— Пожалуйста, держи меня в курсе любых событий, — сказал Фердинанд, — а взамен я пришлю тебе кое-какие свои исследовательские документы.
Она удивлённо приподняла бровь.
— Хорошо.
* * * * *
Однако в последующие месяцы единственное, что он узнал о Люциусе, — это то, что тот превосходно справлялся с ускоренными курсами и, как многие другие синие священники, был в восторге от своего штапа. Кроме того, Эглантина, похоже, получала удовольствие, обучая его на курсе кандидатов в герцоги, что, судя по всему, ужасно портило настроение Анастасию.
Его беспокоило, что он не мог получить никакой другой информации, особенно когда у него возникло гнетущее чувство, что это был первый ход в эндшпиле Георгины.
* * * * *
Через две недели после возвращения Хиршуры в Центр Фердинанда вызвали в кабинет Сильвестра, где его уже ждал бокал визе. Карштедт уже был там, с напряжённым видом, а также Флоренция, выглядевшая раздражённой. Когда Фердинанд занял своё место, Сильвестр объявил:
— Я… кажется, определился с кандидаткой на роль моей второй жены, всё зависит от того, что решит Шарлотта.
— Шарлотта? — переспросил Фердинанд. Он мог предположить, что кандидатка либо из её окружения, либо связана с ней, но не был уверен, почему её решение повлияет на то, на ком женится Ауб.
Сильвестр кивнул.
— Мне нужно продолжать обеспечивать стабильность Эренфеста со всей его фракционной политикой. Моя вторая жена должна уметь работать с Флоренцией, но ей также нужно чувствовать уверенность в своём будущем, чтобы она не пыталась обойти моих других детей с помощью своего собственного. Однако любое моё решение может повлиять на престолонаследие, поэтому мне нужно знать, намерена ли Шарлотта по-прежнему стать Аубом. Если да, то я возьму в жёны Натали, её рыцаря-телохранителя. Если нет — женюсь на Доротее, сестре Алексиса.
Значит, Сильвестр использовал бы свой брак, чтобы заявить о своей безоговорочной поддержке одного из своих детей в качестве будущего Ауба Эренфеста, одновременно гарантируя, что обе его жены будут хорошо обеспечены после его смерти.
— Понятно, — сказал Фердинанд. — Неплохой ход. Полагаю, это придумала Флоренция?
Она слегка улыбнулась ему.
— Да, потребовалось немало времени, чтобы сузить круг вариантов, провести переговоры с потенциальными кандидатками и их семьями и проследить все последствия каждого выбора, чтобы обеспечить наилучший исход для Эренфеста. Однако мы больше не можем откладывать, так как нам нужно увеличить численность герцогской семьи. К тому же, пока над нами всё ещё нависает угроза Аренсбаха, сейчас не время мне искать благословения Энтриндуге.
Фердинанд задавался вопросом, что побудило их завести ребёнка сразу после чистки в предыдущем плетении, тогда как в этом они избегали этого просто из-за возможной угрозы со стороны Аренсбаха. Он слышал, что некоторые мужчины получали благословение Бреннварме после благословения Ангрифа. Возможно, в этом и была причина.
После короткого обсуждения, в котором распланировали всё по времени, вызвали Шарлотту. Она вошла со спокойной улыбкой на лице, но после стольких лет тренировок Фердинанд узнал тревогу в её глазах.
— Шарлотта, — сказала Флоренция, — мы вызвали тебя, чтобы обсудить второй брак твоего отца.
Она немного расслабилась.
— Я так рада, что вы снова женитесь, отец.
Сильвестр вздохнул, словно говоря: Посмотрим, как долго продлится твоя радость. Опираясь на локти, он сказал:
— Шарлотта, я хочу поддержать того из моих детей, кто решит стать Аубом. Вильфрид не хочет быть Аубом, но вынужден соревноваться по контракту. Розмайн никогда к этому не стремилась. Мельхиор предпочёл бы сосредоточиться на должности главы храма, но его отношение может измениться в будущем. Ты всю жизнь стремилась к этой роли, но в последнее время твоё сердце колеблется.
— Всё это я говорю к тому, что если ты действительно хочешь стать Аубом, я женюсь на Натали. Если нет — я женюсь на сестре Алексиса. Если Мельхиор в будущем решит, что хочет быть Аубом, тогда мы в своё время рассмотрим способы поддержать его.
Шарлотта опустила взгляд и сжала руки в кулаки. Флоренция посмотрела на неё с сочувствием, в то время как Сильвестр ждал ответа, сидя на краешке кресла. Карштедт сцепил руки, вероятно, беспокоясь о будущем рыцарского ордена.
После нескольких напряжённых мгновений Шарлотта подняла взгляд, в глазах её горела твёрдая решимость, и она сказала:
— Тогда, отец, пожалуйста, женитесь на Натали.
Фердинанд медленно выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание. Ауб Вильфрид — это будущее, которого он отчаянно хотел избежать, особенно учитывая, что Ханнелора, при всей своей родословной, не подходила на роль первой жены.
— Мне жаль, что ты не смогла выбрать любовь, — сказала Флоренция с грустной улыбкой.
Шарлотта покачала головой.
— Нет, матушка, я выбрала себя. Я не стану бросать все годы, потраченные на учёбу, развитие своих навыков, создание союзов и наставничество дяди ради мужчины. Если танец Блуанфы действительно настолько его заворожил, он мог бы отказаться от своего места. Я не откажусь от своего ради него.
— Отлично сказано, — произнёс Фердинанд с улыбкой, заставив её уставиться на него с пустой улыбкой, не скрывающей ошеломления. Однако она заслужила похвалу. Его Гедульрих была Розмайн, и он с радостью последовал бы за ней куда угодно, если бы она его позвала. Но Шарлотта сумела отличить танец Блуанфы от очага Гедульрих — задача, с которой многие не справлялись, что часто приводило к горечи и сожалениям.
В одном он с ней расходился — даже будь она истинной Богиней Света для Лестилаута, он не смог бы приехать в Эренфест. У первой жены не было других детей, а отсутствие у Фердинанда впечатлений от других кандидатов в герцоги было верным доказательством, что они не годятся на роль Ауба. Кроме того, он уже был помолвлен и не смог бы взять с собой вторую жену. Разрыв помолвки, чтобы стать консортом герцогства более низкого ранга, стал бы политическим кошмаром для всех участников. Не говоря уже о том, насколько расточительным был бы такой шаг, учитывая, что Ханнелора уже едет в Эренфест. Не было никакой политической выгоды в том, чтобы два кандидата в герцоги из Дункельфегера вступили в брак с их герцогством.
Кивнув, Сильвестр сказал:
— Хорошо. Как будущий Ауб, я даю тебе такое задание — либо выбери консорта этой зимой, либо найди способ отложить предложение Древанхеля ещё на год. Понятно?
— Да, отец.
Он отпустил её и затем откинулся в своём кресле с тяжёлым вздохом.
— Сильвестр, — упрекнул его Карштедт, — ты что, только что свалил на неё свою работу? Разве это не твоя работа придумывать способы сдерживать Древанхель?
Сильвестр фыркнул.
— Да, моя, но я ничего на неё не сваливал. У меня уже есть план. Я хочу посмотреть, как будущий Ауб Эренфест справится с таким давлением со стороны герцогства высшего ранга.
— Я считаю, это справедливое испытание, — сказала Флоренция. — Одна из её сильнейших сторон — заключать союзы, и в будущем ей придётся часто сталкиваться с подобными ситуациями. Даже если она провалится, это не отразится негативно на герцогстве, так что для неё это будет хорошим уроком.
Фердинанд согласился, хотя был недоволен, что это была гораздо более мягкая версия Хассе — испытания, которое Розмайн преодолела, когда ей было восемь. Однако он должен был признать, что Шарлотта вряд ли когда-либо совершит те же ошибки под влиянием заблуждений, которые привели Розмайн к ситуации с бывшим мером. Тем не менее, ей нужно будет когда-нибудь доказать, что она способна безжалостно уничтожать своих врагов, когда это необходимо.
— Что ж, — сказал Сильвестр, его энергия угасала, — думаю, мне лучше подготовиться к разговору с Натали. Он протянул руку и сжал ладонь Флоренции, и когда она ободряюще улыбнулась ему, Фердинанд почувствовал, как в груди кольнуло. Одна только мысль о том, чтобы сидеть на месте Сильвестра, говорить о богине воды, держа Розмайн за руку, вызывала у него тошноту и кипение уродливых чувств.
Чувство вины навалилось на него, когда он осознал, что у них с Розмайн достаточно маны, чтобы снабжать всю страну, а его брат не может снабжать даже одно герцогство. Пока Фердинанд мог оставаться верным своей любви, его брат был вынужден взять вторую жену, когда отчаянно хотел, чтобы его Богиня Света была его Богиней всего сущего.
С сочувственным вздохом он подумал:
Тяжёл плащ, нависший над небесами.