По прибытии в Эренфест Бонифаций подхватил Корнелиуса и подбросил его в воздух, поздравляя с тем, что он стал отличником. К счастью, после истории с Розмайн он усвоил урок, так что они сошлись на компромиссе: Бонифаций проводил её до Северного здания, где она и Шарлотта могли немного поговорить перед дневной встречей.
Тем временем Фердинанд последовал за Сильвестром в кабинет герцога, где они должны были принять опекунов Гретии. Как и ожидалось, её дядя был вне себя от ярости, и лицо у него покраснело от негодования, которое он не мог выразить словами. Однако стоило Фердинанду предложить денежную компенсацию за их потерю, как злость мгновенно схлынула. Их глаза алчно заблестели, когда они забрали свои три малых золотых и поспешно убрались прочь. Розмайн сказала, что это небольшая цена за спокойствие её последовательницы.
Дневная встреча прошла в целом так же, как и в прошлое плетении: Хартмут передал собранную информацию, а Филина отдала Фердинанду список тех, кто выполнил подтверждённую гербом работу, чтобы он мог разобраться с выплатами. Однако на этот раз Сильвестр не удивился тому, что дети из бывшей фракции Вероники собирают сведения об Аренсбахе, поскольку ему были известны основные детали плана Фердинанда превратить часть детей в шпионов. При этом он не знал, что Детлинда была одной из двух оставшихся в Аренсбахе кандидатов в герцоги, а значит, скорее всего, нацелилась на Вильфрида, поскольку ей нужно будет выйти замуж за кандидата в герцоги. Им невероятно повезло, что для него удалось найти подходящую пару, но Фердинанд сомневался, что этого будет достаточно, чтобы отвадить Аренсбах.
После того как представление информации завершилось, они перешли к объявлению, кто будет учить метод сжатия Розмайн: Вильфрид, последователи герцогской семьи и члены семьи Розмайн через Карштедта и Эльвиру. Когда Розмайн спросила о детях из бывшей фракции Вероники, Фердинанд объяснил, что при желании они могут заключить более строгий магический контракт. Сказав это, он бросил взгляд на Хартмута, и тот едва заметно кивнул. Они не хотели, чтобы её будущие посвятившие имя последователи подписывали этот контракт. Дополнительные ограничения в будущем помешали бы их полезности.
Наконец они согласовали даты выплат и договорились удерживать сумму за метод сжатия с тех, кто захочет его изучить, а Розмайн объявила, что призовёт компанию Плантен для книжной распродажи в конце зимы. Вероятно, на этот раз она получит больше прибыли, поскольку за те два сезона, что провела в юреве в прошлое плетение, смогла создать больше товаров.
Когда встреча закончилась, все ушли, кроме Фердинанда, Сильвестра и Карштедта.
— Ладно, — сказал Сильвестр, когда у всех в руках уже были кубки с визе, — что у тебя есть для меня?
— Помнишь лишние чаши, которые прежний глава храма велел нам наполнить во время первого обряда посвящения Розмайн?
— Да. Ты выяснил, куда они делись?
Фердинанд кивнул.
— Георгина отдала их той части Веркштока, которую они контролируют.
Сильвестр выругался и упёрся лбом в руку.
— Ну да, это имеет смысл. Ей нужна была опора, а поскольку, скорее всего, большая часть Аренсбаха поддерживает первую жену, а вторая уже была казнена, бывшие дворяне Веркштока были для неё почти готовой добычей. И всё же получить чаши от нас…
— Твой дядя был удобной связью, которой легко было воспользоваться, а ещё он, вероятно, рассказал ей о ребёнке с Пожиранием, у которого необычайно много маны.
— Значит, она знает о Розмайн? — спросил Карштедт.
Сильвестр фыркнул:
— Удивительнее было бы, если бы не знала. Мой дорогой дядя не особо молчал об этом. Чёрт, скорее всего, она ещё и одобрила всю эту схему с Биндевальдом. Я готов поспорить, что у них была договорённость: как только он вернёт её в Аренсбах, она будет и дальше наполнять чаши Веркштока. В конце концов, они всё ещё пытались похитить её два года назад.
Фердинанд постучал по виску, пытаясь понять, что станет делать Аренсбах теперь, когда их первоначальные планы уже невозможно было осуществить.
— Хотя мне и хочется предположить, что она просто создавала себе опору, вторую жену казнили после гражданской войны. Чаши мы получили через два года после этого. Что она делала до того? Неужели у неё не было совсем никакой поддержки? Или она нарочно высасывала из Веркштока все силы, чтобы выглядеть милосердной, когда наконец дала им маны, необходимой для их земель?
Сильвестр провёл ладонью по лбу и упёрся им в стол:
— Не знаю. Не знаю! Но я уверен, что она что-то замышляет.
Она и в самом деле что-то замышляла. Фердинанду нужно будет сделать поддельный ключ и заставить Розмайн начать хранить настоящий в своей тайной комнате. Ему придётся предпринять несколько похожих мер и вокруг храма, чтобы это не бросалось в глаза. Ему не нужно было, чтобы его обвинили в том, что он знал о местонахождении основания или о планах Георгины, не сообщив об этом Аубу. В то же время он не мог сказать Сильвестру, потому что тот пока никак не мог об этом знать. Какая шаткая игра в равновесие…
* * *
Когда через два дня детям наконец выплатили деньги, говорили, что Матиас и Лоуренц скрежетали зубами от того, что потеряли ещё один год на метод сжатия, но у них ещё не были готовы камни посвящения имени, да и даже если бы были, они не могли бы посвятить имена за пределами академии. Все бы заметили, как Розмайн и мальчики выходят из комнаты, чтобы провести личный обряд, и это уничтожило бы всякую возможность использовать их для сбора информации. Им придётся ждать, пока удастся ускользнуть от чужих глаз.
Родерику тоже велели подождать, но, похоже, его это не слишком задевало. Его сильнее расстроило то, что он упустил шанс в академии и теперь придётся ещё год терпеть издевательства родителей. Хотя Фердинанду это не нравилось, если мальчик не хотел отвести Розмайн в сторону в зимней игровой комнате, он ничего не мог с этим поделать.
* * * * *
На следующий день, прямо перед тем как Розмайн начала свою лекцию, бывший гиб Лизеганг вышел вперед и поприветствовал её, только чтобы сразу же потерять сознание. После всех тех приступов, которые она ему чуть не устроила, безрассудно ведя себя и доводя себя до изнеможения, видеть выражение ужаса, а потом и вины на её лице было даже немного забавно.
Когда лекция закончилась и люди начали выходить, Вильфрид подошёл к своим последователям и сказал:
— Ладно, теперь мы пойдём догонять рыцарей-телохранителей Розмайн! О, но не сжимайте ману на работе. Вам нужно сохранять ясную голову, а это требует большой сосредоточенности. Вместо этого можете сменять друг друга каждые один-два колокола, чтобы по очереди сжимать ману. Только не доводите себя до магической тошноты. Завтра у нас всё ещё тренировка по плану. Остаток дня я проведу у себя в комнате, но перед этим…
Он побежал к Розмайн, поблагодарил её за то, что она показала им метод сжатия, а затем подошёл к Фердинанду.
— Дядя, вы завтра будете на тренировочной площадке?
Фердинанд мысленно застонал, вспомнив всю работу, которая его ждала, но это было правдой: ему нужно было тренироваться, если он собирался вернуть себе прежнюю должность, когда Хартмут станет главным священником.
— Да, — наконец сказал он, — хотя я буду тренироваться один.
Мальчик широко улыбнулся и сказал:
— Тогда увидимся там, дядя! — после чего ушёл со своими последователями.
— Фердинанд, — позвала Розмайн, подходя ближе. — Вы скоро вернётесь в храм?
— Не раньше чем через несколько дней, — ответил он. — Но раз уж ты здесь, вот. Он протянул ей магический круг, который хотел, чтобы она вышила на его плаще.
У неё глаза чуть не вылезли из орбит, когда она увидела сложный узор, совершенно неподвластный её пониманию. Однако спустя мгновение она решительно кивнула и сказала:
— Я вышью что угодно для своего жениха, который защитил библиотеку дворянской академии!
Позади него Сильвестр фыркнул и отвернулся, прикрыв рот рукой.
Возможно, Фердинанд слишком уж дал этому задеть себя, потому что, когда он сказал Розмайн:
— Ловлю тебя на слове, — она побледнела.
* * * * *
После Празднования весны они вернулись в храм, но, в отличие от прошлого раза, работа Фердинанда не грозила захлестнуть его с головой, хотя её всё равно оставалось немало. Благодаря более раннему доступу к последователям Розмайн, а также тому, что Вильфрид и Шарлотта время от времени присылали к нему своих взрослых служащих для обучения, он смог подготовить больше синих священников, чтобы переложить на них часть нагрузки. К тому же он уже закончил работу главы храма, оставленную Безвевансом, во многом благодаря Хартмуту.
Когда настал день, когда нужно было обсуждать вышивку одежды Шварца и Вайса, у Фердинанда екнуло в животе. Его обручение с Розмайн вот-вот должно было ей дорого обойтись. В прошлое плетение, из-за того что она почти не умела вышивать, ей пришлось придумать новые способы окрашивания, а это привело к соревнованию красильщиков, где в конце концов она смогла выбрать свою мать в качестве единственного красильщика. На этот раз, однако, Эльвира позаботилась о её обучении невесты, так что вышивка больше не была такой тяжёлой обязанностью, как прежде.
С большим волнением он показал ей круги для шмилов, размышляя, как ему теперь это исправить. Она внимательно осмотрела их и приложила руку к щеке.
— Тут довольно много работы, и им нужна будет одежда к тому времени, как я вернусь в академию этой зимой. Я знаю, что могу получить помощь от своих последователей и последователей Шарлотты, но если кто-то другой будет использовать мою нить, эффективность снизится, верно? Но у меня не хватит времени и на это, и на вышивку твоего плаща. Есть ли способ просто нанести круги на ткань? Я могла бы использовать [&!!&@@)] окрашивание, чтобы цвет не растекался.
Слава Богам за его эгоизм, когда он попросил такой сложный круг у первокурсницы.
С этого момента он сумел направить разговор так, чтобы она показала способ окрашивания компании «Гилберта» и вместе с ним занялась созданием сияющих чернил. Он снова заставил её и её рыцарей-телохранителей хранить тайну, но на этот раз смог закончить «эксперименты» всего за день. Его немного встревожило, что её чернила на его ткани растекались уже не так сильно, как раньше, а значит, её объем маны был ближе к его, чем прежде. Неужели ему придётся доводить себя до магической тошноты следующие шесть лет, чтобы они по-прежнему совпадали?
* * * * *
На этот раз Фердинанд отказался от собрания во время Весенней молитвы, так что смог сопровождать их в Хальдензель. Пока дети ходили смотреть мастерские и гильдии печатной промышленности, он и Карштедт встретились с гибом и отправились на короткую охоту. Он собирал магические камни с только что убитых зверей, когда к нему подошёл Гиб Хальдензель.
— Дочь моей сестры весьма талантлива, не так ли?
Фердинанд кивнул, уже понимая, к чему всё идёт.
Гиб прищурился, вглядываясь в мрак замёрзшего леса.
— И правда жаль, что ту, кто так хорошо подходит на место герцога, вывели из борьбы.
— Она бы с вами не согласилась.
— Вот как? — спросил гиб, вскинув брови. — Понятно. Может, тогда она чувствует себя больше подходящей для роли первой жены?
— Для командующего рыцарским орденом — да.
— У вас и впрямь нет никаких намерений стать-
— Нет, — сказал Фердинанд, выпуская стрелу в магическое животное, метавшееся по замёрзшему лесу. — Наследует один из детей Флоренции.
Гиб Хальдензель покачал головой и вздохнул.
— Значит, Ауб намерен выбирать по крови, а не того, кто лучше всего подходит для этой должности. Разве это не откровенное фаворитство?
— Нет, дело в желании. Ни один из нас не хочет править Эренфестом.
— Тогда чего же она хочет? — спросил он, следуя за Фердинандом туда, где упала его стрела. Её наконечник вонзился в магический камень.
Он поднял его и положил в мешочек.
— Она с радостью вам всё расскажет, если вы спросите.
— А вы? Чего хотите вы?
Фердинанд на несколько мгновений замер и уставился в темноту, а потом сказал:
— Счастья для неё.
— Ну тогда! — рассмеялся он. — Из вас выйдет отличный материал для следующей истории Эльвиры.
Фердинанд не разделил его веселья.
* * * * *
Позже в тот же день, когда их вели к местам для Весенней молитвы, Гиб Хальдензель сначала предложил место Розмайн, но она махнула сестре и сказала:
— Шарлотта, думаю, это место больше подходит тебе.
Гиб рассмеялся, и Фердинанд в тот миг увидел, как этот человек окончательно отказался от надежды на то, что либо он, либо Розмайн станут Аубом.
Когда они уселись, мужчины начали исполнять песню, приветствующую весну, и Розмайн запела вместе с ними.
— О, госпожа Розмайн, — сказал Гиб Хальдензель, — эту песню исполняют только в Хальдензеле. Откуда вы её знаете?
— Она есть в Писании главы храма, — объяснила она. — Подчинённые богини Богини Земли поют её, призывая весну. Хотя я ещё не видела другого Писания, где была бы эта молитва.
— В таком случае почему бы вам, как главе храма, не спеть её для нас?
Она бросила на Фердинанда встревоженный взгляд, но он лишь молча посмотрел на неё в ответ. С таким уровнем общения она должна справиться. Ему хотелось посмотреть, что она сможет сделать.
Повернувшись обратно к гибу, она склонила голову набок и сказала:
— Поскольку это была молитва всех последовательниц Богини Земли, думаю, вряд ли уместно, чтобы я пела её одна.
— В таком случае, — сказал он, — давайте попросим женщин присоединиться к вам.
Карштедт улыбнулся и предложил, чтобы его жена играла им на харшпиле.
— Она ведь очень талантлива, знаете ли.
— Отец, вы снова пользуетесь случаем, чтобы похвастаться своей женой?
— Розмайн! — прошипел он, прежде чем кашлянуть. — Есть вещи, которые не говорят вслух.
— Снова? — спросила Эльвира, заинтересованно приподняв бровь. — Придётся мне услышать и о других таких случаях, Розмайн. А пока я схожу за своим харшпилем.
Розмайн смотрела ей вслед с тем смирением, какое бывает у человека, понявшего, что последняя искра надежды только что угасла. Под предводительством виконтессы все женщины вышли на сцену и опустились на колени вокруг чаш. Затем все медленно поднялись и начали петь.
…Кроме Розмайн, которая выглядела слегка запаниковавшей. Как вообще она умудрилась упустить такой очевидный знак? Ему придётся ужесточить её занятия с харшпилем. Он не позволит ни одному своему ученику так плохо чувствовать ритм.
В конце песни Розмайн наконец поднялась и вскинула руки к небу, вознося хвалу Богам. Поскольку он знал, что последует дальше, он не оцепенел от шока, как все остальные, а вместо этого сосредоточился на круге, когда тот поднялся в воздух, и запечатлел его в памяти.
— Юстокс, — сказал он, и на столе перед ним появились лист бумаги, ручка и чернильница. Он быстро записал всё, что успел увидеть, прежде чем забыл бы хоть малейшие детали. Розмайн когда-то говорила ему в прошлую нить, что нашла чертёж сцены и круга, призывающих весну, но сам он так и не видел их, поскольку не наткнулся на ту табличку в подземной библиотеке.
Пока люди помогали упавшим низшим и средним дворянам, Фердинанд поднялся на сцену вместе с Шарлоттой и Вильфридом. Карштедт уже вскочил, чтобы проверить, как там его жена.
— Розмайн! — крикнул Вильфрид, торопливо подбегая к ней. — Ты в порядке?
Она кивнула.
— Да, со мной всё хорошо. Похоже, этот круг забрал у всех довольно много маны, но у меня ещё осталось достаточно.
— Сестра, ты используешь это, чтобы похвастаться своим запасом маны? — вздохнула Шарлотта.
— Пойдём, Розмайн, — сказал Фердинанд. — На всякий случай я хочу тебя осмотреть.
Он увёл её со сцены обратно к их местам и проверил пульс, температуру и поток маны. Когда он пропускал в неё ману для медицинского осмотра, она закрыла глаза и слабо улыбнулась.
— С тех пор как ты осматривал меня в последний раз, прошло уже немало времени, — сказала она. — Это успокаивает.
Слава Богам, поблизости не было ни одного взрослого, который мог бы это услышать.
— Вероятно, это из-за ожерелья ухаживания, — сказал Вильфрид. — Оно ведь должно было помочь тебе привыкнуть к его мане. Хотя я и не знал, что оно действует так быстро.
Фердинанд собирался его убить.
Глаза Розмайн резко распахнулись, когда она поняла, что только что невольно сказала.
— О, наверное, это потому, что у Фердинанда и у меня одинаковые аттрибуты.
— Это имеет смысл.
К счастью, на этом беседа закончилась.
* * * * *
— Господин!
Фердинанд резко проснулся.
— Что? — проворчал он, потирая лоб.
— Весна пришла в Хальдензель! Похоже, именно из-за этого прошлой ночью и была ужасная гроза.
— Гроза?
— Да, — ответил Юстокс, нахмурившись от беспокойства. — Разве она вас не разбудила? Шумела она довольно громко.
Круг Шлафтраума, должно быть, заставил его проспать даже грозу, и это тревожило. Неужели он не сможет проснуться, если в поместье проникнут враги или начнётся пожар? Мне стоит использовать его только в моём поместье. Я не могу рисковать где-то ещё.
— Все уже собираются снаружи, — сказал Юстокс, прерывая ход его мыслей. — Хотите одеться и присоединиться к ним?
Весна и правда пришла в Хальдензель за одну ночь, и это было зрелище, на которое стоило посмотреть. После того как Гиб Хальдензель пообещал детям бленрус, они с Фердинандом и Карштедтом отправились на охоту. В отличие от предыдущего дня, по землям бродили сильные магические животные, словно сами просили, чтобы у них забрали материалы. Фердинанд так увлёкся сбором редких ингредиентов, которые нельзя было найти больше нигде, что Карштедту пришлось вмешаться лично, прежде чем он истребил бы слишком много магических животных.
В целом поездка вышла удачной, а ещё удачнее её сделали Вильфрид, Шарлотта и Розмайн, отдав ему часть своего бленруса, чтобы он мог делать более вкусные зелья для Энтвикельна. На этот раз это уже не казалось такой уж большой тратой, ведь у него всё ещё оставались те, что боги вернули вместе с ним.
* * * * *
На этот раз отдавать ману для энтвикельна Розмайн было уже не так тяжело. Раньше она падала после трёх подходов, но теперь смогла выдержать шесть, прежде чем пожаловалась, что слишком устала и не может продолжать. В результате они получили всё, что нужно было для Эренфеста, и ещё немного для Грешеля. Для последнего им не нужно было слишком усердствовать. Пройдёт ещё год, прежде чем они действительно проведут энтвикельн для этого города. Торговцы были так заняты подготовкой к лету, что у них не было времени обследовать нижний город Грешеля и составить чертежи всего, что им хотелось построить.
После того как Сильвестр произнёс заклинание, Розмайн и Фердинанд пролетели над нижним городом, чтобы осмотреть изменения, и, как и прежде, ей захотелось применить вашен, чтобы очистить улицы и здания. Используя её невероятное количество маны, чтобы заполнить дюжину магических камней, Фердинанд начертил в воздухе магический круг и произвел масштабный вашен, очистив весь нижний город одним махом.
— Ух ты! Ты потрясающий, Фердинанд! — крикнула она.
— Возьми себя в руки, — одёрнул он её. — И я использовал твою ману.
— И что с того? Я бы сама так никогда не смогла. Мой жених потрясающий!
Рыцари-телохранители, которые были с ними, тихо захихикали, за что удостоились сурового взгляда Фердинанда с молчаливым обещанием загнать их на грань смерти, когда он снова займёт пост командующего рыцарским орденом. Как же им не повезло, что у него была хорошая память.
* * * * *
Вскоре после энтвикельна Сильвестр отправился на конференцию герцогов, и Фердинанд воспользовался случаем, чтобы научить Розмайн готовить зелья восстановления маны разных степеней, а она, в свою очередь, обучала Филину. Пока она не показывала ей его личные рецепты, его это устраивало. Когда служащая низшая дворянка начнёт сама их готовить, они станут для неё ценным источником дохода.
Разумеется, Фердинанда всё ещё несколько раз вызывали на конференцию герцогов. На одной из них обсуждали изменения в учебной программе, из-за которых снизилась успеваемость рыцарей-учеников, а служащие и вовсе перестали разбираться в стратегии боя. На другой говорили об удочерении Эглантины и о том, как это повлияет на дальнейшие события, ведь она и Розмайн были близкими подругами.
Но самое важное известие заставило его похолодеть. Аренсбах настоял на двух помолвках для невест, которых они летом собирались отправить в Эренфест. Именно так им и удалось забрать Фердинанда. Поскольку король одобрил помолвку Вильфрида, нельзя было точно сказать, что они замышляют. Для того чтобы забрать у них ещё одного кандидата в герцоги мужского пола, больше не осталось подходящих людей, ведь Мельхиор ещё не достиг нужного возраста, а если они отправят в Эренфест двух дворян, то можно было с уверенностью предположить, что Детлинду они тоже не отправят ни в качестве первой, ни в качестве второй жены.
Тогда вопрос был в том, какую именно помолвку они собираются расторгнуть — его или Вильфрида?