Церемония помолвки Сильвестра и Натали состоялась на следующий день. Их обращения друг к другу были довольно стандартными, и атмосфера вокруг намекала, что это скорее политический союз, чем что-либо ещё. Это заставило Фердинанда задуматься: что он скажет Розмайн. По крайней мере, он знал, что она сможет понять это благодаря Эльвире и Флоренции.
Он задавался вопросом: будут ли те слова, которые он записал в тот день, когда пообещал ей защищать их детей, достаточно значимы для неё. Передадут ли они глубину его чувств и преданности? Или покажутся банальными?
Сделав глубокий вдох, он попытался сосредоточиться и проанализировать свои мысли. Если он думал о Розмайн, а не о собственных тревогах, то он знал, что слова тронут её. Она поймёт, что он хочет ей сказать.
Но что она скажет ему? Повторит ли она заявление, которое сделала перед принцем? Что будет написано на её камне помолвки?
Он отогнал мысли, когда церемония завершилась, и после того, как Розмайн поздравила своего приёмного отца и его новую невесту, проводил её в игровую комнату.
— Ты подойдёшь к ним сегодня? — спросил он, пока они шли по коридору.
— Да, хотя мне немного неловко просить недавно крещёного ребёнка из храма стать моим последователем.
Фердинанд фыркнул:
— Они же получили дворянское образование, не так ли? К тому же они уже знакомы с последователями благодаря своему опыту общения со священниками в сером. Твоя просьба не застанет их врасплох.
— Я знаю, — вздохнула она. — И я определённо хочу перехватить их, пока никто другой не осознал, насколько они замечательны.
Они подошли к двери, и он пробормотал:
— Буду ждать отчёт.
Она кивнула и вошла в игровую комнату. Её тут же поприветствовали дети из бывшей фракции Вероники, дебютировавшие накануне. Судя по тому, как они собрались вокруг неё, пока она одаривала их тёплыми улыбками, можно было сказать, что сейчас она выглядела почти по-матерински.
Он развернулся на каблуках и зашагал обратно в главный зал, пытаясь оставить позади неуютные чувства, вызванные этим образом.
* * * * *
Настал день отъезда Розмайн, и Фердинанд проводил её в зал телепортации. Как всегда, он дал ей список предостережений — в основном об Аренсбахе, Классенбурге и королевской семье, — и, как всегда, её взгляд остекленел.
Может, если бы эта девочка слушала и действительно внимала его предупреждениям, ему не пришлось бы давать их ей так много каждый год.
И всё же он должен был признать, что она справлялась на удивление хорошо, особенно по сравнению с предыдущим плетением.
Прекрати, идиот! Нельзя постоянно сравнивать её с той Розмайн, которую ты знал раньше.
Сделав глубокий вдох, он начал снова:
— Розмайн, у тебя всё получится.
Все в зале телепортации застыли на месте и обернулись, чтобы уставиться на него.
Это заставило его остановиться. Раз уж реакция была такой заметной… Неужели он никогда раньше не проявлял веры в неё?
Его почти идеальная память подтверждала, что нет, он никогда не демонстрировал такого доверия на публике. Он всегда был скор на предупреждения или упрёки, заранее предполагая, что она потерпит неудачу.
Какой же я ужасный жених, если держу против неё грехи другой Розмайн?
Ещё один упрёк в копилку, что росла из их разговора с Розмайн. С тех пор как она указала, что он видел в ней ту Розмайн, которую потерял, он ловил себя не меньше дюжины раз на дню на том, что она права.
Розмайн пришла в себя первой, в её глазах затеплилось тепло, когда она сказала: Ты веришь в меня.
Да, верю. Прости, что так долго был слеп.
Её улыбка стала дразнящей, словно она говорила: Если снова наденешь повязку, я самолично её сорву, так что будь осторожнее!
— Ладно, ладно, — сказал Сильвестр. — Можете уже прекратить свой флирт. Очередь Розмайн отправляться.
Фердинанд сверкнул на него взглядом, заставив того отвести глаза, чтобы избежать смертоносной силы его взора.
— Я отправляюсь, — сказала Розмайн с вежливой улыбкой. — Буду ждать, когда Дрефангуа снова сплетёт наши нити вместе.
— Да, до встречи, Розмайн.
Затем она подошла попрощаться с остальными членами семьи и телепортировалась, оказавшись вне пределов его досягаемости.
Он не мог не вспомнить, что в прошлом плетении Розмайн исчезла в начале семестра, и он отчаянно искал любую информацию о ней. Это заставляло его гадать, чем на этот раз Хиршура заманит его помочь с её проектом, ведь в этом году он не будет в столь бедственном положении.
С другой стороны, возможно, ей и не придётся принуждать его к помощи, поскольку у Розмайн есть все стихии, и она охотно поможет за скромную плату — возможность одолжить книгу.
Вильфрид был немного бледен, прощаясь, что дало Фердинанду понять: они планируют, что он добудет последние две таблички, вероятно, в то же время, когда Шарлотта получит свои. Если он добудет их до обряда посвящения средних дворян, то заполнит магический круг Эрвермина и сможет обрести Мудрость.
Фердинанд не мог поверить, что только что подумал об этом. Вильфрид. Вильфрид из всех людей получит Книгу Местионоры до того, как кто-либо из королевской семьи сделает больше двух шагов по пути. Он не мог поверить, что находится в плетении, где Зент Вильфрид имеет ненулевые шансы появиться. Что за хаос он устроил? Неудивительно, что Эрвермин отчитал его за то, что он слишком сильно изменил плетение.
Вздохнув, он покачал головой при мысли, что к концу этой зимы все, кроме самого младшего кандидата в герцоги из Эренфеста, теоретически могут держать в руках Книгу Местионоры. Королевская семья превратит всё их герцогство в песок, если когда-нибудь узнает.
Он взмолился Фёрбергену, чтобы этого никогда не случилось.
* * * * *
Первые отчёты пришли после студенческих встреч. Письмо Вильфрида, конечно же, по-прежнему описывало событие совсем иначе, чем письмо Розмайн.
Отец,
В этом году кандидатов в герцоги было гораздо больше, потому что после публикации результатов совместных исследований в прошлом году герцоги начали усыновлять больше высших дворян.
Может, нам стоит поговорить с кем-нибудь из высших дворян об усыновлении некоторых детей средних дворян, у которых мана уровня высших дворян. В конце концов, у нас не так много высших дворян. Я знаю, что дети из храма — это дети преступников, но, возможно, если бы мы смогли найти того, кто подаст пример — кроме Янрика, который тоже сын преступника, то больше людей были бы готовы к усыновлению.
Я понимаю все причины, по которым никто не хочет этого делать, но меня больше беспокоит наше положение как Шестого герцогства, возвышающегося над Великим Герцогством, чем чувства людей в герцогстве. Это как если бы у нас за спиной был враг, и никто не хочет повернуться к нему лицом, потому что им не нравится смотреть на юг. У этой битвы только один исход, и я не хочу видеть его для Эренфеста.
— Этот идиот, — сказал Фердинанд. — Участия трёх кандидатов в герцоги в храмовых церемониях и растущего внимания к религиозным ритуалам по всему Юргеншмидту оказалось недостаточно, чтобы многие изменили своё мнение о храме. С какой затеей он рассчитывает перевернуть базовые общественные нормы и убедить высших дворян согласиться усыновить детей преступников из противоположной фракции?
Сильвестр вздохнул и почесал затылок.
— Да, я слышу тебя, но он не ошибается. Нам нужно как-то увеличить нашу численность. Тот факт, что мы заключили под стражу одну из невест из Аренсбаха в течение месяца после её прибытия, а другую, похоже, посадили под домашний арест, не убедил многих вступать в брак с Эренфестом во время чистки, но, судя по конференции герцогов, нам придётся отбиваться от них. И всё же я не знаю, будет ли этого достаточно.
— Придётся обойтись этим, — сказал Карштедт. — Есть только один другой способ увеличить население, и он не поможет делу как минимум семь лет.
С тревожным вздохом Сильвестр продолжил читать.
Все были любезны, даже высший дворянин из Аренсбаха. Госпожа Жантиана — новый кандидат в герцоги из Классенбурга, и она будет помогать с совместными исследованиями обрядов посвящения. Эммерик, представитель высших дворян из Фрёбельтака, говорил со мной о наших совместных исследованиях урожайности. Мы встретимся позже в этом семестре, чтобы обсудить это.
В целом, всё прошло довольно спокойно.
Вильфрид
Розмайн высказала иное мнение по нескольким вопросам. Во-первых, она упомянула изменения, объявленные на церемонии продвижения.
Моему жениху,
На церемонии продвижения объявили об изменениях в учебной программе. На занятиях будут преподавать те же или похожие темы, что и до гражданской войны, а получение штапа теперь будет проходить на четвёртом году обучения, а не на первом. Они действуют так быстро, не правда ли? Бедняга Николаус расстроился, но я подбодрила его, пообещав, что благодаря этому он получит превосходный штап, если будет посвящать ману и возносить молитвы Богам.
Удивительно, но принц Анастасий был в хорошем настроении. Раз я видела профессора Эглантину в той шпильке, которую мы передали принцу этой весной, полагаю, Блуанфа решила перестать удерживать свои благословения. Он был так благосклонен к нам, что это заметили все.
Затем она обсудила обмен приветствиями с другими герцогствами, и её впечатления не совпали с впечатлениями Вильфрида.
Другие герцогства были в основном вежливы, хотя Глессенмейер и Хаухлетце относились к нам с осторожностью. Впрочем, у них нет на то причин. Не то чтобы Шарлотта или Мельхиор собирались вступить в брак с королевской семьёй, так что наше влияние нельзя считать большим, чем у них, по крайней мере в этом поколении.
Высшая дворянка из Аренсбаха, Мартина, была такая же мерзкая, как вы и ожидали. Она не игнорировала меня, как госпожа Детлинда, и не перебивала нас. Однако легко было заметить оскорбления под её сладкими словами. Только Вильфрид этого не заметил, но он постоянно бросал взгляды на Ханнелору, так что я могу простить ему меньшую наблюдательность, чем обычно.
Единственное, что добавил отчёт Шарлотты, — это то, что Аларик из Древанхеля всё ещё казался готовым позволить их нитям пересечься, поэтому она постарается укрепить связь Эренфеста с этим герцогством, так как считает, что это принесёт им наибольшую выгоду.
У Сильвестра на лице было недовольное выражение.
— Я знаю, что это её долг как будущей герцогини — выбирать супруга, исходя из потребностей герцогства, но я бы хотел, чтобы у неё был брак по любви, а не политический.
— Возможно, у неё будет такой со вторым мужем, — сказал Фердинанд, пожимая плечами, — но нет причин предполагать, что они с кандидатом в герцоги из Древанхеля не будут хотя бы дружелюбны друг с другом.
— Говорит человек, заключивший брак по любви, о котором будут говорить в дворянской академии ещё как минимум три поколения.
Фердинанд нахмурил брови, глядя на брата, а тот продолжил:
— Идеальный студент, который каждый год занимал первое место по всем предметам, с голосом, способным растопить женские сердца, покидает дворянское общество и входит в храм, только чтобы обнаружить там свою Гедульрих, живущую в укрытии. Когда его вынуждают отослать её, Эйвилиб покрывает её льдом, и она заявляет перед теми, кто на самых высоких высотах, о своей непоколебимой любви к своему Богу Тьмы.
Сильвестр не смог даже закончить историю, не разразившись смехом.
— Что за чушь ты несёшь? — потребовал он.
Сильвестр подавил смех, фыркнув несколько раз, и сказал:
— Я практически цитирую один из романов госпожи Элантры. Судя по всему, учителя музыки говорят примерно то же самое с первого года обучения Розмайн. И с каждым турниром герцогств становится только хуже.
Фердинанд перевёл свой гневный взгляд на Карштедта, но тот виновато отвёл глаза, бормоча что-то о женском обществе и хобби Эльвиры.
Что за катастрофа. Неужели все должны сравнивать его с Эйвилибом только потому, что он подарил своей невесте защитные амулеты, соответствующие её потрясающей красоте, и ожерелье в знак ухаживания, чтобы отпугивать противных насекомых? Это были просто заколка для волос и ожерелье. Никто даже не мог видеть остальные амулеты. Розмайн практически покрыла весь его плащ защитными магическими кругами, и всё равно никто не обвинял её в чрезмерном собственничестве.
В приступе разочарования Фердинанд покинул кабинет Ауба.
К счастью, не пришло никаких известий о том, что Вильфрид получил последние две таблички до того, как они закончили проводить все обряды посвящения. Однако они получили множество отчётов об их успеваемости. Вновь все студенты из Эренфеста сдавали экзамены в первый день с высокими оценками, даже первокурсники из низших дворян, благодаря сочетанию храмовой школы и обновлённой учебной программы в зимней игровой комнате. Другие герцогства тоже показывали хорошие результаты благодаря продаже учебных материалов Розмайн, но их единственным настоящим конкурентом был Древанхель, однако Фердинанд не сомневался, что кандидаты в герцоги из Эренфеста снова будут первыми в классе.
После того как Шарлотта провела обряд посвящения для низших дворян, она согласилась участвовать в совместных исследованиях с Древанхелем, отметив, что её служащие будут выполнять основную работу, пока она будет наблюдать, примерно как во время их последнего сотрудничества. Они собирались продолжить свои исследования бумаги из магических растений, на этот раз включив типы, сделанные из магических деревьев в Древанхеле.
Один тип бумаги отодвигался, если к нему прикасались люди даже с небольшим количеством маны, но всегда двигался к определённому человеку, в зависимости от того, чья мана была использована. Добавление маны при изготовлении бумаги сводило на нет эффект для всех, кроме первоначального создателя. Они хотели определить, какие качества привлекают бумагу, и как это можно применить.
Ещё одно магическое дерево давало бумагу с эластичными свойствами. В зависимости от толщины, её можно было растянуть до трёх раз в длину, и она возвращалась к своей первоначальной форме. Немедленно служащие Шарлотты захотели найти способ сделать её водонепроницаемой или использовать в текстиле. Они также были достаточно любезны, чтобы прислать Фердинанду несколько листов бумаги обоих типов для исследований, и он немедленно запирался в своей мастерской каждую ночь в течение следующих трёх суток.
Части отчёта, которые не касались исследований, гласили:
Аларик по-прежнему настроен на ухаживания. Он немного похож на сестру в том смысле, что когда он занимается исследованиями, он отключается от всего остального. Я дважды приходила проверить ход нашего проекта, когда он был в процессе исследования эластичной бумаги, и он даже не заметил моего присутствия. Позже я получила от него письма с извинениями за грубость.
Мы выпьем чай вместе, как только закончатся наши уроки. Это будет первый раз, когда я смогу нормально с ним поговорить. Я узнаю о нём всё, что смогу, и постараюсь определить, подходит ли он для Эренфеста.
Время покажет, найдёт ли она в нём подходящего партнёра или нет.
Фердинанд также начал получать отчёты от Раймунда, когда его занятия подходили к концу, в основном о экономных кругах телепортации, над которыми он работал с Мюриэллой. По-настоящему важной частью были разведданные, которые он предоставлял о своём родном герцогстве.
Земли действительно процветали немного сильнее, но Старый Веркшток по-прежнему оставался без внимания, как и некоторые провинции, граничащие с этим упразднённым герцогством. Никто из знакомых Раймунда не знал нового дворянина, который, предположительно, должен был стать супругом Детлинды, но в начале зимы Раймунд его увидел. Люциус «должно быть, всю жизнь прожил, не разговаривая с дворянами», поскольку не слишком хорошо понимал эвфемизмы. Он также с трудом запоминал кого-либо из богов, кроме Верховной Пары и Пяти Возвышенных.
И этого подтверждения Фердинанду было достаточно, чтобы понять: Люциус не был синим священником. Значит, скорее всего, он происходил из Ланценавии.
Но он вернулся в Аренсбах, а не пытался что-либо сделать, пока был в дворянской академии. Неужели он и правда планировал жениться на Детлинде и стать консортом? Или же он собирался окрасить Основание, как сестра Детлинды, и действовать под плащом Фёрбергена?
Фердинанд не мог поверить, что Ланценавия удовлетворится одним лишь Аренсбахом, особенно пока Раоблут ещё жив. Чего же они тогда ждали?
Он вошёл в свою тайную комнату, достал свою Мудрость и подумал о записи Гизельфрида.
Она не открылась.
Значит, они ждали его смерти, чтобы захватить Основание. Как только они это сделают, они смогут путешествовать в Центр через дворец Адальгизы. Получил ли Раоблут уже ключ? Был ли у него сообщник в Центре, который должен был прислать ему ключ?
В любом случае, результат будет один. Ему нужно было активизировать приготовления.
* * * * *
Две недели спустя Розмайн написала ему, что Вильфрид получил все таблички, а Шарлотта — пять. Через четыре дня после этого появился Повелитель Зимы.
Когда рыцарский орден прибыл на место, на них обрушился воющий ветер, а густой снег застилал обзор. Это было хуже, чем шништорм, но так продолжалось с тех пор, как северные провинции начали призывать весну раньше времени из-за увеличения количества высококачественных ингредиентов, которые привлекали и взращивали более могущественных магических животных.
У Фердинанда не было лишнего времени, чтобы тратить на эту тварь. Ему нужно было продолжать приготовления к вторжению Георгины.
Он подозвал Карштедта и сказал ему:
— Мы покончим с этим быстро. Если рыцари хотят собирать ингредиенты, им придётся двигаться со скоростью Штайфебризе.
Карштедт приподнял бровь, глядя на него.
— А если они не смогут?
— Будет то же самое, что и когда мы собирали ингредиенты для юреве Розмайн.
Заместитель командующего кивнул, и они оба начали отдавать приказы. Многие рыцари выглядели ошеломлёнными перспективой не иметь возможности собирать редкие материалы, но те, кто был с ними шесть лет назад, знали, чего ожидать.
Рыцари высшие дворяне и Ангелика последовали за Фердинандом в бурю. Теперь их было больше, так как к ним присоединились рыцари-телохранители Розмайн и Вильфрида, и каждый из них стоил по меньшей мере трёх обычных рыцарей.
Корнелиус и двое членов его отряда ждали высоко в небе, пока Леонора, Экхарт, Карштедт, Алексис, Лампрехт и остальные члены ударной группы ослабляли зверя. Ангелика, используя свою превосходную скорость, металась вокруг него, атакуя или отрезая куски для использования в качестве материалов. Фердинанд тем временем готовил атаку, которая должна было начаться одновременно с ударом отряда.
Когда первая нога была отсечена, Ангелике удалось собрать все пять когтей и приличный кусок меха, прежде чем конечность рассыпалась в снег и вновь сформировалась на магическом животном. Она повторяла этот манёвр каждый раз, когда часть отделялась от основного тела, добыв более дюжины когтей, мяса, сухожилий, костей и достаточно меха для полдюжины плащей, прежде чем Фердинанд приказал всем очистить территорию.
Корнелиус повёл двух других членов ударного отряда вниз, и все трое выпустили свои приготовленные атаки в центр спины магического животного, в то время как Фердинанд нацелил свою атаку в более мягкую среднюю часть. Четыре клинка света встретились в центре магического животного, расколов его надвое.
В тот момент, когда Фердинанд выпустил свою атаку, он отозвал свой меч и призвал Копье Лейденшафта, полностью заряженное. Когда половины магического животного упали на землю, он рванул вперёд, крича: «Щиты!!»
Крики «Гейтайльт!» наполнили воздух, и затем он выпустил копьё. Оно пронеслось вниз сквозь грудь магического животного и взорвалось, отбросив Фердинанда более чем на дюжину шагов. Когда он пришёл в себя, он спикировал вниз и подобрал копьё и магический камень, который оно пронзило.
Он был чрезвычайно высокого качества, богат атрибутом жизни, и идеально подходил для магического камня помолвки. Ему придётся прилично заплатить рыцарскому ордену, чтобы оставить его себе, но это было нормально. Деньги не имели значения, когда речь шла о том, чтобы угодить его Богине всего сущего.