Если так подумать, день выдался приятным. Этим утром у Фердинанда было вполне приемлемое количество работы. До вечера ему не нужно было общаться с кем бы то ни было. Уже пару дней ему не приходилось получать отчёты, от которых потом раскалывалась голова. Более того, на его столе лежала тарелка с его новым любимым печеньем, пока он разбирал бумаги в своём кабинете.
Неудивительно, что он поморщился, когда увидел, как в комнату влетел ордонанц. Тот опустился на стол перед ним и голосом Карштедта произнёс:
— Рыцарский орден только что получил запрос на чрезвычайную помощь из общежития Эренфеста. Они поймали предателя и сейчас ведут его сюда.
У Фердинанда похолодело в животе. Он отправил ответ и поспешно вышел за дверь. На ходу он перебирал в памяти всё, что знал о прошлой нити, но так и не смог понять, кто мог оказаться предателем. Был Бартольд, который плохо служил Вильфриду, но всю его семью казнили, и в живых осталась только его сестра, которая посвятила имя Шарлотте. Он не мог представить, что кто-то из остальных детей мог сделать что-то настолько серьёзное, чтобы заслужить такой ответ, и не думал, что кандидаты в герцоги будут настолько глупы, чтобы задержать дворянина из другого герцогства.
Когда он добрался до зала телепортации, то увидел нескольких рыцарей, выстроившихся вокруг круга, и ещё одну группу, окружившую Сильвестра и державшуюся на безопасном расстоянии.
— Что здесь происходит? — спросил Фердинанд, подходя к Сильвестру и Карштедту.
— Понятия не имею, — сказал Сильвестр. — Игнац прислал послание от имени Вильфрида и написал, что сюда ведут предателя. Больше я ничего не знаю.
Напряжение в комнате с каждой секундой росло, пока воздух не стал таким густым, что, казалось, вот-вот задушит всех, кто находился внутри. Наконец круг засветился, и все приготовились.
Алексис появился, держа связанного Траугота за шиворот. Все в комнате застыли в потрясении, а Юстокс за спиной Фердинанда резко втянул воздух.
Карштедт приказал группе рыцарей отвести мальчика в комнату для допроса, а Фердинанд шагнул вперёд, чтобы принять отчёт.
— Господин Фердинанд, — сказал Алексис, скрестив руки на груди и поклонившись. Затем он обвел взглядом комнату, давая понять, что его слова не предназначены для стольких ушей. Фердинанд передал ему инструмент блокировки звука, и парень продолжил:
— Танисбефален напал на место сбора Эренфеста. Пока мы пытались увести его подальше, Траугот выпустил по нему две атаки в полную силу. Затем он скормил ему два магических камня, которые, как я полагаю, были наполнены маной, после чего попытался сбежать. Также стоит отметить, что его запас маны значительно превосходит прошлогодний, хотя методу сжатия маны госпожи Розмайн он не обучался.
— Понятно. Каково текущее состояние магического животного?
Алексис опустил взгляд:
— Когда я уходил по приказу господина Вильфрида, он вырос до ужасающих размеров, сравнимых с некоторыми небольшими зимними особняками. Полагаю, рыцари-ученики перегруппировывались, чтобы снова попытаться увести его подальше. К тому времени, как я прибыл в общежитие, профессор Хиршура и профессор Рауфен уже были предупреждены, так что вскоре они должны принять меры.
Фердинанд с трудом подавил желание выругаться. Всё было куда хуже, чем нападение в первое плетение. Неужели связать Траугота с помощью контракта и впрямь было правильным решением, даже если это противоречило всякому здравому смыслу? Сам того не ожидая, он отправил молитву Местионоре с просьбой, чтобы Розмайн вспомнила их разговор о создании чёрного оружия. Им не нужно было привлекать к себе ещё больше внимания.
— Хорошая работа. Возвращайся в академию, — сказал Фердинанд, забирая инструмент.
Вернувшись к Сильвестру, он пытался собраться с мыслями. На лице Юстокса он заметил мрачное выражение — тот, очевидно, сумел прочитать все по губам Алексис с другого конца комнаты.
Передав звуковые блокираторы Сильвестру и Карштедту, Фердинанд объяснил:
— Траугот намеренно накормил танисбефалена в месте сбора Эренфеста огромным количеством маны, а затем попытался сбежать.
— Что?! — выпалил Сильвестр.
— Что танисбефален вообще делал в дворянской академии? — спросил Карштедт.
Фердинанд покачал головой:
— Давайте лучше потратим силы на допрос того, у кого и правда могут быть ответы. Сильвестр, прошу разрешить нам использовать инструмент для чтения воспоминаний.
— Разрешаю, — сказал он, махнув рукой и отправив Карштедта за ним. — Как думаешь, кто из нас больше всего близок с ним по атрибутам?
— Юстокс, если бы мне пришлось угадывать. У них общая кровь.
— Хм… Похоже на правду, но давайте все пройдём проверку, чтобы убедиться. В любом случае количество маны у Траугота наверняка окажется намного ниже.
— Да, кстати, сообщали, что его запас значительно увеличился по сравнению с прошлым годом.
— Как?! — ахнул Сильвестр. — Я точно не давал ему разрешения изучать метод сжатия Розмайн!
— И снова вопрос, который лучше задать тому, кто точно знает ответ.
Карштедт вошёл в комнату, неся небольшую коробку. По кивку Сильвестра они отправились в комнату для допросов в здании рыцарей. Проверка показала, что Юстокс действительно лучше всех подходит для чтения воспоминаний Траугота, так что Фердинанд остался с ним, а двое других мужчин вернулись в главное здание, получив известие, что Вильфрид скоро прибудет.
Чтение воспоминаний у человека, который не хотел этого, всегда было долгим процессом, так что, пока они ждали, Фердинанд и Экхарт воспользовались возможностью обучить Янрика ещё нескольким способам обнаружения яда.
— Господин, — сказал Янрик, — это выходит за пределы даже того, что умел делать мой отец, а он всегда был осторожен до паранойи. Неужели… неужели жить под гнетом госпожи Вероники и правда было так опасно?
Экхарт кивнул:
— Яд и попытки убийства были постоянными и самыми разными. Вдобавок были ещё изоляция и более общие притеснения, так что мы никогда не чувствовали себя в безопасности. Мы не могли полностью расслабиться даже в дворянской академии, как и господин Фердинанд в храме.
Фердинанд усмехнулся:
— Однажды я поймал одну из священниц в сером за тем, что она пыталась отравить мою еду по приказу Безеванса, так что я отплатил ему той же монетой. Он, по крайней мере, не был настолько глуп, чтобы повторить попытку.
Янрик неверяще покачал головой, а потом опустил взгляд:
— Прошу прощения. Я не знал. Когда я был младше, я слышал, что вы хотели занять место ауба, но эти слухи затихли после того, как вы ушли в храм. Я знал, что вы были врагом госпожи Вероники и её фракции, но теперь вижу, что всё было наоборот. Лицо Янрика на несколько мгновений исказилось растерянной болью, прежде чем Фердинанд снова заговорил.
— Всегда трудно смириться с тем, что известные истины оказались ложью. Это небыстрый процесс, так что не пытайся проскочить его, иначе просто заменишь один набор лжи другим.
И тут появился Юстокс, с убийственным выражением лица. Они немедленно выставили звуковой барьер, и, хотя первым порывом Фердинанда было вытолкать Янрика, он решил вместо этого дать ему услышать и эту сторону правды, чтобы помочь в его воспитании.
— Господин, всё хуже, чем, как я думаю, большинство из нас могло представить.
У Фердинанда похолодело в животе:
— Продолжай.
Тогда Юстокс рассказал, что увидел в голове мальчика. Траугот был унижен публичным отстранением и служением Юстокса, так и не поняв, почему его дядю вообще отправили сюда, хотя ему это прямо объяснили. Остальные студенты Эренфеста сторонились его, и даже святая не протянула ему руку помощи.
Поэтому студенту Аренсбаха, который искал, чем можно воспользоваться, было нетрудно выудить у него сведения. В прошлом году всё оказалось достаточно просто: подтвердить, что все дети герцога состоят при храме и проводят религиозные церемонии, что святая Эренфеста действительно дарует благословение, включая благословение Ангрифа, усиливающее боевые способности, а также рассказать, как Эренфест использует детские книжки с картинками и карточные игры, чтобы повышать успеваемость. К счастью, в тот момент он не смог вдаваться в подробности ни о том, ни о другом, потому что у него не было с собой собственных экземпляров. Всё это было обменено на метод сжатия Георгины, который она передала через одного из студентов во время турнира герцогств, полностью купив его верность.
В этом году, однако, он начал с информации о чистке, упомянув несколько дворян, которых казнили, посадили в тюрьму или оштрафовали, а также тех, чьих детей пощадили благодаря посвящению имени, передали другим членам семьи или отправили в храм. Эта информация также включала заключение под стражу Беттины и, по-видимому, домашний арест Аурелии.
Он передал им свои личные экземпляры двух книжек с картинками и колоду каруты, а также кое-какие сведения о печатной промышленности, а именно о том, что Эренфест способен быстро воспроизводить множество книг. К счастью, дальше этого он ничего не знал, но и этого уже могло оказаться достаточно, чтобы навредить.
Он также рассказал им всё, что знал о помолвках Розмайн и Вильфрида. В основном это сводилось к планам Фердинанда и Вильфрида со временем стать командующими рыцарским орденом, а также к сведениям о доме, статусе и семье Брюнхильды.
Пару недель назад ему сообщили о плане напасть на место сбора Эренфеста. Всякое сопротивление умерло в тот миг, когда ему пообещали, что его возьмут в Аренсбах. Идиот не понимал, что несовершеннолетнего студента туда никогда не отпустят, а если он захочет переехать после совершеннолетия, то просто станет бесполезен к тому времени. Он больше не сможет собирать сведения об Эренфесте, потому что никто не станет доверять ему настолько, чтобы что-то говорить, не говоря уже о том, чтобы передавать через него информацию.
Его роль в плане была простой: найти способ заманить Вильфрида к месту сбора, показать всем, как он вырос, атакуя зверя маной, накормить его наполненными магическими камнями, которые ему выдадут, а затем создать возможность ранить Вильфрида, но не убить. Он мог даже сам напасть на мальчика, если дело будет сделано. Если появится святая Эренфеста, он мог без колебаний вести её на смерть, пока это не мешало остальным порученным ему обязанностям.
— Полагаю, Гудрун согласилась бы посвятить имя госпоже Шарлотте, если ей гарантируют место ауба. Она не захочет повторения того, что случилось с Георгиной.
Фердинанд покачал головой:
— Мы не можем ничего гарантировать, пока у неё нет партнёра, кандидата в герцоги.
Юстокс кивнул:
— Я знаю. Сомневаюсь, что она посвятит имя Розмайн. Возможно, она будет служить Флоренции, но, в конечном счёте, если она посвятит его Шарлотте, имей в виду: если она не станет аубом, в ней останется недовольство и обида.
— А что насчёт её мужа?
— А что насчёт него? — с лёгким пожатием плеч парировал Юстокс. — Для него было бы лучше умереть вместе со своим идиотом-сыном. Средний уровень интеллекта Эренфеста заметно бы поднялся после его смерти.
Фердинанд кивнул, а затем поднялся, отключив инструмент блокировки звука. Отдав одному из рыцарей приказ запереть Траугота в камере, он вместе со своими последователями поднялся в главное здание и прошёл по коридорам к кабинету Ауба. Экхарт, Юстокс и Янрик остались позади, а он распахнул дверь, вошёл в звуковой барьер и заявил:
— Вам нужно казнить Траугота.
Все уставились на него, словно он заговорил на иностранном языке. Он нетерпеливо ждал, пока они переварят его слова.
Наконец Сильвестр достаточно пришёл в себя, чтобы отправить Вильфрида из комнаты и спросить, что именно они обнаружили. Выслушав объяснения, Сильвестр с силой ударил кулаками по столу, вскочил на ноги и объявил:
— Хватит! Я подам официальную жалобу Зенту! Она не сможет в этот раз уйти от ответа! Уже нацелилась на всех троих моих крещеных детей, и какая это уже попытка против Розмайн? Четвёртая? Пятая?
Фердинанд постучал себя по виску, пока брат приказывал Карштедту принести ему пергамент и чернила. У Георгины уже был доступ к труку, а значит, он был и у Раоблута, если она уже переманила его на свою сторону. Однако Фердинанд не думал, что это произошло до того, как его отправили разузнать об Аренсбахе, а это должно было случиться скоро. Сейчас, вероятно, ещё было безопасно подавать жалобу, но Фердинанд не ожидал, что из этого выйдет что-то путное: нейтральное десятое герцогство выступает против союзного шестого. Не говоря уже о том, что Георгина принесёт в жертву студента, с которым Трауготт вошёл в контакт. Она, возможно, даже свалит на них весь инцидент с танисбефаленом. В конце концов, Фердинанд сомневался, что у неё не хватило бы предусмотрительности использовать бывшего студента Веркштока.
Если она пойдёт этим путём, расследование, возможно, сосредоточится на студенте, а не на самом Веркштоке, и это, возможно, помешает встрече Георгины и Раоблута. Даже если они всё-таки встретятся, смогут ли он или Сильвестр предупредить королевскую семью о сладко пахнущем веществе из Аренсбаха, которое делало человека уязвимым к внушению? На самом деле он даже нашёл несколько образцов среди вещей Герлаха, так что мог бы включить их в отчёт. Однако он подозревал, что дальше командующего рыцарским орденом это не пойдёт, учитывая его историю с Адальгизой.
Что ж, у них ведь есть две прямые связи с королевской семьёй. Если Розмайн суждено создавать неприятности общаясь с Эглантиной и Анастасием, возможно, этим можно воспользоваться.
— Прежде чем ты это сделаешь, — предупредил брата Фердинанд, — дай мне сначала отправить письмо Розмайн, чтобы она передала его принцу или принцессе. — Он изложил свои соображения: его проверки показали, что загадочное вещество, найденное среди вещей Герлаха, было труком, что оно попало к нему из Аренсбаха и что любое расследование в отношении герцогства может подвергнуть рыцарский орден его воздействию. — Если мы сможем предупредить их заранее, то хотя бы насторожим королевскую семью.
Сильвестр нахмурился, а потом снова сел:
— Чутьё подсказывает мне, что ты на что-то наткнулся. Я бы не удивился, если бы у Георгины был какой-то план, как получить контроль над Зентом. Но что мне сказать, если меня спросят, почему я так долго не докладывал об этом?
— Скажи, что ты проверял достоверность доказательств. От тебя именно этого и ждали бы, особенно как от Ауба десятого герцогства.
— Ладно. Тогда эту часть оставлю на тебя. Казним Траугота только тогда, когда будем уверены, что он нам больше не нужен как свидетель. А пока пусть Юстокс выяснит, что собираются делать родители Траугота. С ними поступят так же, как с семьями предателей во время чистки.
Фердинанд отпустил Юстокса на день, чтобы тот разобрался со своими личными делами, отправил Оттилию заменить Рихарду в академии, чтобы та могла вернуться домой, а затем заперся в своей тайной комнате, чтобы написать письма.
Первое было адресовано тому члену королевской семьи, который, по мнению Розмайн, с большей вероятностью прочтёт его и отнесётся к нему серьёзно. В нём он объяснил, о чём говорил с Сильвестром, и рассказал о содержимом посылки, которую отправлял. В саму посылку он положил образец этого вещества, один из цветков Шлафтраума и подробную копию своих «результатов исследований».
Следующее было общим объяснением для Розмайн о том, что именно он от неё хочет: вместе с другими кандидатами в герцоги восстановить порядок в общежитии, лично передать запечатанное письмо и посылку члену королевской семьи и быть куда осторожнее с Аренсбахом, чем прежде. Затем он написал светящимися чернилами: «Прочитай третье письмо в своей тайной комнате после встречи с королевской семьёй и допроса с их стороны».
Третье письмо он написал целиком невидимыми чернилами.
Розмайн,
Трауготом манипулировала Георгина через студента из Аренсбаха. Ты не должна вступать в контакт ни с кем из этого герцогства, даже с Раймундом, если удастся этого избежать. Продолжай общаться с ним через профессора Хиршуру.
Танисбефален должен был ранить Вильфрида, а если получится — убить тебя, по крайней мере согласно приказам, данным Трауготу. Он передавал Аренсбаху сведения, в том числе о твоих книжках с картинками и каруте, о тебе, обо мне, Вильфриде, Брюнхильде и Аурелии, о тех немногих подробностях печатной промышленности, которые ему известны, и о чистке. Я не знаю, что Аренсбах намерен делать с этой информацией, но будь начеку.
В письме королевской семье я объяснил, что среди вещей, подвергшихся чистке предателей, мы обнаружили вещество из Аренсбаха, о котором им нужно знать. Когда вдыхают его дым, оно затуманивает разум и делает человека пугающе поддатливым для внушения. Мои исследования показали, что если применить к жертве вашен, действие вещества исчезает, но, похоже, чем дольше его вдыхали, тем дольше вашен убирает эффекты. Образца вещества, вложенного в посылку, которую ты передала, должно хватить, чтобы они могли дать его своим последователям на проверку, а затем познакомиться с его сладким запахом, чтобы самим не стать жертвами его действия.
Точно так же я собираюсь дать вдохнуть этот аромат всей герцогской семье и их последователям, чтобы и ты тоже смогла его распознать. У него очень характерный, пусть и слабый, запах.
Будь осторожна, Розмайн. Не раскрывай слишком много, не отходи от своих рыцарей-телохранителей и не ищи неприятностей. Если бы ты не так ждала своего чаепития с Ханнелорой и профессором Соланж, я бы немедленно позвал тебя домой хотя бы затем, чтобы убедиться в твоей безопасности. Твои враги сильны, но твои союзники ещё сильнее. Укрепляй связи с Дункельфегером. Немного найдётся союзников сильнее них, которые могут стоять у тебя за спиной. Если ты и твои последователи сочтёте кандидата в герцоги Древанхеля достаточно надёжной союзницей, привлеки и её на свою сторону. Строй как можно больше защиты.
Я мало что могу сделать из Эренфеста, чтобы защитить тебя, пока ты в академии, кроме амулетов, которые я тебе дал. Прошу, прислушивайся к предупреждениям своих рыцарей-телохранителей, брата и сестры и берегись.
Не знаю, что бы я делал, если бы потерял тебя.
Фердинанд.