Было решено, что Розмайн вернется в замок через три дня, а на следующей неделе Эльвира приступит к ее обучению. На следующий день Дамуэль вернулся в храм, чтобы снова встать на ее охрану, но, увидев ее, он замер на месте. Прошло несколько мгновений, прежде чем он смог прийти в себя, опуститься перед ней на колено и произнести:
— Я так рад видеть вас в добром здравии, госпожа Розмайн.
— Благодарю вас, Дамуэль, — ответила она. — Похоже, с нашей последней встречи вы усердно тренировались.
— Да, — сказал он с отсутствующим взглядом. — Господин Бонифаций взял на себя задачу обучить всех рыцарей, охраняющих семью герцога. Это был... незабываемый опыт.
Фердинанд отпустил их, чтобы они могли пообщаться перед началом занятий харшпилем. На третий колокол она и ее свита пришли к нему в кабинет, чтобы помочь с бумажной работой. Он позволил ей заняться финансами храма, чтобы она могла освежить свои математические навыки, а вовсе не для того, чтобы использовать ее в качестве калькулятора.
Впервые за более чем год они вместе обедали; он пытался осторожно выудить ответы на свои насущные исследовательские вопросы, не заставляя ее насторожиться. Когда трапеза была окончена, он начал обучать ее управлению маной, поскольку из-за того, что застывшая мана исчезла, ее контроль стал совершенно нестабильным. При таких объемах маны это было опасно не только для нее самой, но и для всех окружающих.
Он начал с того, что велел ей практиковаться в наполнении маной небольших магических камней. Он позволил ей наполнить дюжину камней, собирая получившийся золотой песок в мешочек, прежде чем велел снять с одной руки браслет усиления. Еще пятнадцать магических камней взорвались, прежде чем ей удалось наполнить один, не разбив его. Как только она смогла десять раз подряд успешно вливать и извлекать ману из магического камня, он велел ей собрать золотой песок с оставшихся осколков.
— Прости, Фердинанд, — сказала она. — Я не хотела разбивать столько драгоценных магических камней.
— Не беспокойся, — ответил он, ухмыляясь и собирая остатки золотого песка в свой кожаный мешочек. — Это весьма ценный материал.
— [%#^+ $&=#%].
Опять эта фраза. Он ущипнул ее за щеки, нахмурившись от того, насколько менее податливыми они стали теперь, когда она больше не выглядела семилетней девочкой. Тем не менее, это приносило определенное удовольствие — сжимать их, чтобы унять раздражение. Насытившись, он исцелил ее и вручил несколько дощечек с конспектами по истории и географии.
— Выучи это.
— М-м-м, все эти имена такие длинные и сложные...
— Возможно, ты сможешь сделать по этому материалу иллюстрированную книгу, чтобы детям в игровой комнате было проще и быстрее все это учить.
— Поняла! Я выучу все до одного! Эхе-хе-хе!
Бесстыдница. Никто, кроме мужа, не должен видеть ее с таким лицом. Он бросил суровый взгляд на Дамуэля и всех слуг-мужчин в комнате, и те поспешно отвели глаза. Обучение Эльвиры было необходимо как никогда...
Каждый день, проводимый в храме, он добавлял новые защитные амулеты в ее коллекцию, наставляя ее, как их надевать, и предупреждая, чтобы она никому не говорила, сколько их у нее и где они находятся. Некоторые амулеты ей должны были надевать слуги, но несколько штук он велел надевать ей самой.
К моменту, когда они отправились в замок, у нее оказалось на пять амулетов больше, чем было в прошлом плетении, когда она поступила в дворянскую академию. Однако с избытком маны, которым она теперь располагала, они лишь помогут ей удерживать себя под контролем.
Розмайн встретила его у дворянских ворот, и он окинул ее оценивающим взглядом, кивнув. Из-за огромной разницы в росте она все еще чувствовала себя немного неуверенно, но за последние три дня ее состояние значительно улучшилось. Тем не менее, одних только усилий было недостаточно для обеспечения ее безопасности.
— Помни, что для передвижения ты полагаешься на магию усиления. Не перенапрягайся. Кроме того, помни, что теперь ты выглядишь соответствующе своему возрасту. Социальные оплошности и нелепые выходки больше не будут прощаться так, как раньше. От тебя ожидают поведения, достойного девятилетнего ребенка. Было бы лучше, если бы ты больше не полагалась на своего ездового зверя, но в данных обстоятельствах этого не избежать. Следи за тем, чтобы не выходить из поля зрения своих рыцарей-телохранителей. Более того... — Он замолчал, заметив, как с каждым его словом ее плечи все больше поникают. Идиотка! Как она может быть настолько открыта в своих эмоциях? Неужели она не понимает, сколько у нее уже есть уязвимых мест, которыми могут воспользоваться? — Просто... помни, как все рады, что ты благополучно очнулась.
— Хорошо, — сказала она, слабо улыбнувшись ему.
Каждый из них призвал своего ездового зверя, и когда Фердинанд уже оседлал своего, он услышал сзади громкое:
— Бву-у?! Он оглянулся и увидел, что Розмайн потирает лоб.
— Что случилось?
— Я не осознавала, насколько выросла, поэтому, когда я призвала пандабус обычного размера, я врезалась головой в крышу.
Разумеется. Фердинанд вздохнул и потер виски.
В конце концов они добрались до замка.
Ангелика и Корнелиус стояли на коленях в ожидании, но, увидев свою госпожу, они широко раскрыли глаза от изумления. Потребовался громкий кашель Фердинанда, чтобы они вернулись в подобающее дворянам состояние. Оба принесли извинения за то, что не смогли защитить ее, но она отмахнулась от них, сказав, что они исполнили ее приказы и, следовательно, безупречно выполнили свой долг.
Когда Норберт закончил разгружать невероятно огромного ездового зверя Розмайн, она и Фердинанд разошлись. Он прибыл в свои покои и обнаружил там Юстокса и Экхарта. Последний просил разрешения уйти пораньше, чтобы подготовиться к праздничному ужину вечером. Юстокс, что неудивительно, засыпал его десятками вопросов, пока помогал переодеться, но Фердинанд либо уклонялся от них, либо просто игнорировал большинство. Экхарт, казалось, был не менее любопытен, но хранил молчание, так как сам должен был увидеть ее позже.
В конце концов Розмайн пришла к нему в кабинет, и Юстокс едва не подпрыгнул от возбуждения, желая немедленно начать расспросы. В итоге Фердинанду пришлось выставить его из комнаты, оставив только слуг Розмайн. Это было не совсем идеально, но он планировал продолжить обучение, а не устраивать чаепитие. Когда они перешли от географии к обсуждению рангов и того, как на них влияет дворянская академия, она сказала:
— Я думала, дворянская академия предназначена только для детей. Хотя вы, определенно, много о ней знаете, не так ли?
— Это же ты велела студентам собирать информацию, не так ли? Дамуэль систематизировал их находки, включил в отчет и выплатил каждому фиксированную сумму. Ты же должна предлагать дополнительную плату в зависимости от ценности полученных сведений.
— О! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Точно! И сколько новых историй они собрали?
— Ни одной. Они собирали информацию, а не вымышленные истории.
Она уже собиралась надуться, но, увидев выражение его лица, поспешно взяла себя в руки и прикрыла щеки руками.
— Понятно. В будущем мне нужно будет давать более точные указания. Будет ли нормально, если я ознакомлюсь с информацией позже и выплачу вознаграждение зимой?
— Да, это было бы идеально, — согласился Фердинанд. — Кстати о зиме: в этом году тебе предстоит выбрать последователей в игровой комнате. Вильфрид уже заполучил нескольких, так что в основном ты будешь соревноваться с Шарлоттой. У Рихарды должен быть список студентов, из которых ты сможешь выбирать. Я советую изучить его в ближайшие месяцы, чтобы ты знала, на кого стоит обратить внимание, а кого лучше обходить стороной.
— Хм... Я ограничена только людьми из этого списка? Есть один человек из бывшей фракции Вероники, которого я бы тоже хотела заполучить.
— О? И кто же это?
— Родерик. Он рассказал мне столько хороших историй, и даже смог восполнить пробелы в тех, что не мог полностью вспомнить. Думаю, я смогу вырастить из него великолепного писателя!
Ах, он и не заметил, как быстро мальчик привлек ее внимание.
— Этот может оказаться непросто, — вздохнул он. — Родерик был тем самым, кто обманом заставил Вильфрида войти в Белую Башню.
Розмайн склонила голову набок и приложила руку к щеке.
— Но разве мы не дали Вильфриду второй шанс после того инцидента? Разве не может быть так, что он просто делал то, что ему велели родители, не понимая всех последствий?
— Хм... — Фердинанд постучал по виску, вспоминая, как именно этот мальчик оказался у нее на службе. Как он помнил, Родерик с самого начала хотел стать ее последователем и просил разрешения посвятить ей свое имя еще на втором курсе академии. После инцидента с Башней его родители начали пренебрегать им и жестоко с ним обращаться, поэтому он жаждал покинуть их род и перейти под опеку Розмайн. Как средний дворянин, он обладал чуть большим запасом маны, чем обычный низший дворянин, но Фердинанд сомневался, что даже самоотверженная помощь Хартмута поможет мальчику создать высококачественный камень посвящения имени на первом курсе академии. Потребовалось бы еще как минимум три года, прежде чем это станет возможным. Тем не менее, посвящение имени было не единственным решением этой проблемы.
— Это может стать для тебя ценным опытом. Хорошо, Розмайн. Ты должна найти способ доказать его надежность, привлечь его на свою сторону и отделить от родителей. Однако имей в виду, что это не только изолирует его от семьи и друзей из бывшей фракции Вероники, но и оставит его без присмотра среди твоих последователей, так как он не будет частью фракции Флоренции. Если он тебе действительно нужен, твоя задача — найти способ безопасно включить его в свою свиту и обеспечить мирную совместную работу всех твоих последователей, независимо от того, что они думают друг о друге. — Как он слишком хорошо знал на примере Юстокса и Экхарта...
Взгляд Розмайн на мгновение дрогнул, после чего она кивнула и опустила глаза. — Хорошо. Если он хочет уйти из семьи, я помогу ему. Но я не стану насильно отрывать его от родителей.
Его пронзило чувство дискомфорта, но он отмахнулся от него. Не было смысла давать ей пустые слова утешения, когда она хотела, чтобы её обняли, а он не мог сделать этого здесь, под пристальными взглядами её последователей. Даже когда они вернутся в храм, он, возможно, сможет пару раз увести её в свою тайную комнату, но теперь, когда она стала выглядеть соответствующе своему возрасту, никто не станет долго закрывать на это глаза.
В конце концов, единственное, что он мог сделать для неё сейчас, — это подготовить её как можно лучше к бурному будущему, которое её ждало.
Они продолжили разбирать материал, который она пропустила за прошедший год, пока не пришла Рихарда, чтобы забрать её для подготовки к ужину.
Фердинанд отправился в обеденный зал, где уже ожидали герцогиская чета, Бонифаций и Линкберги. Вильфрид и Шарлотта должны были вскоре подойти.
— Фердинанд! — окликнул его Сильвестр, маша ему рукой. — Как она?
— Она моя внучка! — прогрохотал Бонифаций. — Конечно, с ней всё в порядке! Верно же?
С неохотой кивнув, он ответил:
— Да, юреве справилось со своей задачей. В этом отношении она полностью поправилась. Однако...
— Что? В чем дело? Что не так с моей внучкой?!
— Всё в порядке. Всё хорошо. Слишком хорошо, если вы спросите меня. Сильвестр, тебе, Карштедту и мне нужно будет встретиться сразу после ужина.
Сильвестр склонил голову набок, пока Бонифаций негодовал из-за того, что его исключили из обсуждения.
— О чем ты?
—...Увидишь, когда она войдет.
И он действительно увидел. Его глаза едва не вылезли из орбит, когда она вошла в зал. Все ахнули от изумления, за исключением Фердинанда и Эльвиры, хотя лицо последней озарилось гордой улыбкой при виде дочери.
Первыми пришли в себя Вильфрид и Шарлотта, поспешив навстречу сестре. К изумлению присутствующих, Розмайн действительно стала чуть выше Вильфрида, хотя он, вероятно, перерастет ее еще до начала учебы в академии.
— Ты так вытянулась! — выдохнул он.
— И стала такой красавицей! — добавила Шарлотта.
Щеки Розмайн покраснели, когда она улыбнулась брату и сестре.
— О, нет, это ты стала еще прекраснее, моя обожаемая младшая сестренка!
— Эй, Розмайн, Розмайн! — окликнул ее Вильфрид, пытаясь привлечь внимание. — Я очень усердно тренировался с дядей Бонифацием, чтобы иметь возможность защитить тебя! Я стану командующим рыцарским орденом, так что всегда смогу защищать тебя и Шарлотту.
— Командующим рыцарским орденом?.. — Она бросила взгляд на Сильвестра, который обреченно кивнул. — Что ж, тогда я с нетерпением жду возможности увидеть, насколько ты продвинулся.
— Сестра, я трудилась даже усерднее Вильфрида! Я тоже хочу защищать тебя!
— Что? Нет! Я твоя старшая сестра! Это я буду тебя защищать!
— О боже! — хихикнула Шарлотта. — Тогда, может быть, мы будем защищать друг друга.
Розмайн кивнула и сказала:
— Хорошо. Обещаю.
Фердинанд подошел и положил руку ей на плечо, отвлекая от брата и сестры и переключая ее внимание на присутствующих взрослых. Сделав глубокий вдох, она выпрямилась и подошла к герцогской чете
Когда она поклонилась и извинилась за беспокойство, которое могла причинить, Сильвестр велел ей встать, после чего и он, и Флоренция опустились на колени. Это вызвало волну изумления среди собравшихся, за исключением Фердинанда, который уже видел подобное раньше.
Сильвестр взял ее за руки, прижал к ним свой лоб и произнес:
— Я говорю это не как герцог, а как отец. Спасибо, что спасла моих детей. Спасибо.
Розмайн бросила взгляд на Фердинанда, ища поддержки, но тот вернул ее взгляд к супругам. И в этот момент Флоренция сказала:
— Я безмерно благодарна тебе. Для меня ты — больше, чем святая Эренфеста. В моих глазах ты — моя спасительница, святая моей семьи.
Девочка застыла в ужасе; ее глаза так громко кричали: «Нет, не благодарите меня! Я вела себя безответственно и устроила погром!», что этот крик, казалось, разнесся по всему залу. В конце концов Карштедт положил конец этому трогательному моменту, и началось знакомство. Когда она протянула Бонифацию листок бумаги, сложенный в ту же странную фигуру, что и раньше, она объяснила, что это сердце, символизирующее любовь, и сложила пальцы в похожую фигуру, обезоруживающе улыбнувшись.
Фердинанд задался вопросом, не придется ли им готовить похороны для Бонифация.
Она продолжила объяснять, что это письмо, и развернула его перед ним, отчего тот нахмурился. Когда вмешалась Эльвира, заверив ее, что письмо вполне приемлемо, она предложила Розмайн сложить его обратно в исходную форму, что успокоило Бонифация.
Как только она вернула письмо в прежний вид, Вильфрид вмешался:
— Значит, ты можешь делать из бумаги такие фигурки? А какие еще ты умеешь?
— О да! Я могу сделать [&$^#], коробку, [@#^@], то есть разновидность птицы, цветочки, талфрошей и лодки. Я могу показать вам, как их делать, если вы купите немного бумаги.
— А как насчет меча? Или щита?
— М-м... Может быть? Мне нужно будет попробовать.
— А ты можешь написать мне письмо? — спросила Шарлотта. — То сердечко было таким милым!
— Дети, — сказала Флоренция, положив руку на плечо каждому из них, — я понимаю, что вы взволнованы, но Розмайн еще не поздоровалась со своими родителями.
— О, точно. Прости, Розмайн.
— Прости меня, сестра.
Она кивнула им и снова повернулась к Бонифацию, попросив его обучать её магии усиления.
— Что?! — выпалил Вильфрид. — Ты что, смерти ищешь? Я знаю, что ты теперь здорова, но его тренировки — это не шутки!
Бонифаций отмахнулся от него с хохотом.
— Не бойся, Розмайн! Я сделаю тебя сильнейшим человеком во всем Эренфесте!
— О, но я не хочу быть сильнейшей, — поспешно ответила она. — Я хочу уметь двигаться без помощи магических инструментов. Рихарда заверила меня, что никто не знает о магии усиления больше вас, поэтому я надеюсь, что вы сможете поделиться своими знанияниями со мной.
— Уметь... двигаться?.. — пробормотал он. — А... А вообще, безопасно ли тебе тренироваться?
— Я лишь прошу, чтобы вы не довели меня до смерти.
— Верно, но как можно тренировать человека, который не может двигаться?
— М-м... Это довольно философский вопрос, дедушка.
Боги, он и забыл, какими упрямыми могут эти двое.
— Бонифаций, просто попроси её убрать магический инструмент с одной руки и научи её концентрироваться только на усилении этой руки. А дальше уже можно будет двигаться дальше.
— Отличная идея, Фердинанд! — проревел он. — Точно! Розмайн, я научу тебя двигать по одной конечности за раз!
— Огромное тебе спасибо, дедушка.
Закончив приветствия со всеми членами своей семьи по крещению, каждый из которых выразил огромную радость от встречи с ней, они сели за стол.
Во время ужина каждый рассказывал Розмайн новости со своей стороны. Вильфрид и Шарлотта обсуждали две последние зимы в игровой комнате, свою помощь в проведении религиозных церемоний и учебу под руководством Фердинанда; Флоренция рассказала о положении каждой из фракций и актуальных тенденциях; Эльвира поведала о состоянии книгопечатания в Эренфесте и Хальдензеле; а мужчины из рода Линкбергов подробно описали изнурительные тренировки, которые Бонифаций устраивал рыцарям эрцгерцога.
— Понимаю, — сказала Розмайн. — Возможно, нам стоит рассмотреть возможность передачи моего метода сжатия маны рыцарям-телохранителям Вильфрида, чтобы они могли получить такую же пользу, как и остальные.
Пока рыцари в восторженном изумлении ахали, Фердинанд спросил:
— А самому Вильфриду?
Глаза мальчика загорелись, и он умоляюще посмотрел на неё. Она склонила голову набок и сказала:
— Ну, сначала ему нужно будет научиться сжимать ману в дворянской академии, верно? Я могу провести семинар после того, как мы вернёмся, завершив первый семестр, и тогда он сможет этому научиться.
— Это было бы разумно, если ты хочешь дать ему возможность изучить твой метов как можно скорее. Вильфрид, как будущий рыцарь и лидер, ты должен сначала думать, а потом действовать.
— Понял, дядя, — кивнул он, и взгляд его стал решительным.
После ужина Фердинанд, Сильвестр и Карштедт собрались в кабинете Ауба, отослали слуг после того, как налили себе по первому бокалу визе, и активировали звуковой барьер.
— Что же на самом деле с ней случилось в том юреве? — спросил Сильвестр, обхватив голову руками после того, как осушил кубок залпом.
— Похоже, её благословили Боги, — пожал плечами Фердинанд, наполняя еще один бокал для брата. Получив в ответ недоверчивые взгляды, он добавил:
— Я не шучу. При погружении в юреве тело впадает в состояние, близкое к смерти. Она вообще не должна была вырости.
Карштедт покачал головой и пробормотал:
— Значит, она выглядела бы как маленький ребенок, когда поступила бы в дворянскую академию?
— Скорее всего.
— Это создало бы определенные трудности, но избавило бы нас от лавины предложений, которые посыпались бы на неё в первый же день. Боги, от одной мысли о том, какой будет эта конференция герцогов, у меня уже живот крутит, — второй бокал Сильвестр осушил так же быстро, как и первый. На этот раз Фердинанд позволит ему наполнить его самостоятельно.
— Ситуация гораздо хуже, — предостерег Фердинанд. — Еще до погружения в юреве у неё был аномально высокий запас маны. Без застывшей маны она фактически обладает в полтора раза большим объемом.
Оба уставились на него, разинув рты.
— Раз её сосуд растет, логично предположить, что и запас маны будет расти. Мы не сможем долго скрывать её от Центра. Нам нужно привязать её к Эренфесту, пока один из принцев не обнаружил её.
Сильвестр погрузился в раздумья и в конце концов произнес:
— Если говорить о запасе маны и способности контролировать её, не ты ли подходишь ей лучше всего, Фердинанд?
Фердинанд сохранял беспристрастное выражение лица, хотя внутри он ухмыльнулся.
— Если вы решите обручить её со мной, нам придется принять меры, чтобы Лейзеганги не сплотились вокруг меня как вокруг следующего Ауба.
— О? — сказал Карштедт, приподняв бровь. — Ты не возражаешь? Раньше ты был так непреклонен в том, что не хочешь на ней жениться.
— У нас сейчас не так много вариантов, и правда в том, что никто другой не сможет с ней сравниться. — Он сделал паузу, чтобы сделать глоток визе, а затем посмотрел на Карштедта. — Думаешь, Эльвира сможет удержать Лейзегангов в узде?
— На короткое время — безусловно, — сказал он. — Однако она не сможет долго подавлять нынешнего главу.
Сильвестр подался вперед:
— О чем ты думаешь?
— Сначала назначьте Эльвиру служащей Розмайн. Она уже год исполняет обязанности главы книгопечатной промышленности, и то, что высшая дворянка из Лейзеганга служит семье эрцгерцога, должно пока их успокоить. Затем на этой конференции герцогов получите у короля разрешение на нашу помолвку, но в Эренфесте объявите о ней только после того, как Розмайн вернется, завершив первый год обучения в дворянской академии. Этого должно хватить, чтобы я успел выбрать замену на должность главного священника, хотя на передачу дел уйдет как минимум три года, учитывая всё, что сейчас происходит в храме. Потом я смогу вернуться на должность командующего рыцарским орденом. Когда Карштедт уйдет в отставку и Вильфрид достигнет совершеннолетия, он сможет занять пост заместителя командующего, пока как следующего Ауба не утвердят либо Шарлотту, либо Мельхиора. После этого я уйду в сторону и передам свою роль Вильфриду.
— И ты думаешь, этого будет достаточно, чтобы убедить их, что ты не станешь следующим Аубом? — спросил он.
— Если мы объявим о моем намерении вернуться в рыцарский орден одновременно с объявлением о помолвке, это даст нам достаточно времени, пока вы не определитесь с наследником. Шарлотта уже делает стремительные успехи. Если она продолжит в том же духе, возможно, мы сможем выдать её замуж за кандидата в герцоги из герцогства более высокого ранга. Если нет, мы могли бы обручить Мельхиора с кем-то из высших дворянок рода Лейзеганг.
Сильвестр усмехнулся.
— И какое же герцогство более высокого ранга пошлет к нам одного из своих кандидатов?
Фердинанд постучал пальцем по виску и ответил:
— У меня всё еще есть связи в Дункельфельгере и Древанхеле. Как только они увидят новшества, которые Розмайн привнесла в наше герцогство, они сами захотят наладить с нами крепкие связи. Мы вполне сможем договориться хотя бы о сыне второй или третьей жены. — В худшем случае ему пришлось бы убеждать Шарлотту сделать предложение с ножом у горла сыну второй жены Ауба Дункельфельгера.
— Но я не думаю, что этого будет достаточно, чтобы унять гнев Лейзегангов, — продолжил он. — Большинство твоих последователей и последователей Вильфрида принадлежат к бывшей фракции Вероники или являются нейтральными, не так ли? Замени своих некомпетентных помощников на высших дворян из рода Лейзеганг. Это также принесет дополнительную пользу, значительно снизив твою нагрузку.
Потирая подбородок, Сильвестр пробормотал:
— Хм... Как бы мне ни хотелось этого признавать, но в этом ты, возможно, прав. В нашей свите их не так уж много. Мне нужно будет поговорить с Флоренцией о слугах Вильфрида и решить, кого из своих мне стоит сократить.
— Хотя я и согласен, что идея хорошая, — сказал Карштедт, — но я должен спросить: не будет ли Розмайн против этого? Разве она не была категорически против брака за тобой?
Фердинанд отмахнулся от вопроса:
— Это не будет проблемой.
— Что? — возмутился он. — Я не уверен, что хочу отдавать свою дочь кому-то, кто так пренебрежительно относится к её желаниям.
— Я не пренебрегаю её желаниями. Я просто знаю, чего она хочет, и я в том положении, чтобы дать ей это.
— Знаешь, я понимаю, что ты говоришь о книгах, но то, как ты это сформулировал, заставляет меня захотеть держать тебя как можно дальше от моей приемной дочери.
Фердинанд сердито взглянул на Сильвестра, но тот лишь рассмеялся в ответ.