Фердинанд не мог припомнить, когда в последний раз получал такое удовольствие от сбора ингредиентов. Он был в таком прекрасном расположении духа, что мог терпеть даже общество Хайсхица. Джунгли Дункельфегера изобиловали полезными материалами, которые больше нигде не найти, и многие из них обладали высоким атрибутом огня. Когда он переключил внимание на магических животных, к нему присоединился Вильфрид, и мальчик даже отдал ему большую часть своей доли материалов. Главной целью Вильфрида была сама охота, а не собирательство. Конечно, отчасти это, вероятно, было попыткой произвести впечатление на сопровождавшую их Ханнелору, но Фердинанда мало волновала причина, пока он получал нужные материалы.
Рыцари-телохранители Розмайн были не менее воодушевлены: они убивали редких магических животных и собирали ингредиенты для зелий восстановления. Клариссе, с разрешения Ауба, позволили присоединиться к ним. Она была экспертом в срезании каждой частицы полезного материала с магических животных до того, как они превращались в магические камни, и указывала им на магические растения, которые они иначе могли бы не найти, за что Фердинанд был ей благодарен.
Даже Розмайн с головой погрузилась в сбор ингредиентов после того, как Фердинанд рассказал ей, что простолюдины используют плоды фламмерцунг для регулировки температуры в печах. Её мешочек был почти полностью заполнен этим дорогим ингредиентом, и она взяла с него обещание помочь ей вырастить его в Эренфесте. Он притворился, что проводить с ней исследования будет для него обузой, чтобы она помогала ему с другими подобными экспериментами.
Отряд также наткнулся на несколько разных магических деревьев, некоторые из которых давали мягкую древесину, пригодную для изготовления бумаги. Они собрали все найденные плоды и саженцы, отметили различные виды и взяли достаточно веток, чтобы сделать несколько пробных партий бумаги.
Разумеется, ноша быстро стала непосильной, поэтому Розмайн вскоре перепоручили транспортировку материалов в их комнаты в замке, где их должны были рассортировать оставленные слуги и трое служащих. Хайсхиц пообещал, что в случае необходимости Дункельфегер предоставит больше коробок для их дополнительного багажа.
Он говорил это, конечно, пристально следя за всем, что собирал Фердинанд. Похоже, за последний год он хотя бы немного натренировал свой ум. Сопровождавший Хайсхица служащий сделал несколько пометок на деревянных дощечках, и Фердинанд не сомневался, что команда служащих Дункельфегера досконально изучит список, пытаясь выяснить, какие инструменты он может изготовить.
Это была неплохая тактика, хоть и ошибочная. Фердинанд сосредоточился на сборе предметов, которые хотел использовать в исследованиях. Матиас, Родерик, Мюриэлла и Хартвинд, один из служащих-учеников Вильфрида, как раз отбирали ингредиенты, которые понадобятся им для диттера через три дня. Никто не обращал на них внимания, ведь они были средними дворянами. Даже если бы и обратили, каждый из них отвечал за разные предметы, и в сочетании с тем, что они собирали для личного пользования, было бы почти невозможно определить, что задумал Фердинанд.
Когда опустилась ночь, служащие вернулись в замок, но рыцари приготовились начать охоту заново: вышли ночные магические животные. Глаза Клариссы и Хайсхица горели рвением, когда они вели их через джунгли, показывая всё: от того, как выслеживать граунажье по их логовам, до того, каких жуков ловить. Казалось, большинство полезных насекомых были разными видами каферов и светящихся мух, причём последние обладали чрезвычайно высокими атрибутами огня и света.
Когда они наконец вернулись в замок, то застали служащих за работой в мастерской, которую велел оборудовать Ауб, — они создавали зелья восстановления. Закончив текущую партию, они заперли дверь и отправились отдыхать вместе с остальной частью отряда Эренфеста. Фердинанд, однако, задержался ненадолго, чтобы отправить магическое письмо Карштедту. Затем он позволил Юстоксу помочь ему переодеться ко сну.
* * * * *
Фердинанд проснулся рано, одевшись и позавтракал, он поспешил в мастерскую и принялся за работу. Розмайн пришла примерно через полколокола после его прибытия и застала его за помешиванием варева, над которым парило не менее четырёх магических кругов для экономии времени. Она благоразумно решила не приветствовать его и вместо этого начала подготавливать ингредиенты, которые он разложил для следующего зелья.
Воистину, она была удивительной помощницей. Его огорчало, что ей больше не нравились исследования.
Создавая инструменты, она раскладывала их по категориям, а затем по эффекту. Большая часть того, что он сделал на данный момент, была «пулями», как их называла Розмайн. Они аккуратно помещались в трубки, которые можно было использовать, чтобы легко протолкнуть их в ствол водяного пистолета, значительно сокращая время между выстрелами. Довольный количеством и разнообразием, он перешел к метательным инструментам. Тем временем другие служащие и рыцари, обученные Фердинандом, присоединились к ним и были заняты приготовлением зелий.
— Розмайн, еще один круг, — сказал Фердинанд, не отрывая взгляда от жидкости, которую помешивал. Ее тонкая рука танцевала на краю его поля зрения, она стояла на стремянке и рисовала для него третий круг экономии времени. По правде говоря, он мог бы попросить Юстокса сделать это или даже сделать сам. Однако во время третьего раунда смешивания он с паническим испугом осознал, что ему важнее проводить время с Розмайн, занимаясь любимым делом, чем само смешивание. Даже осознавая эту странность, он не мог удержаться от того, чтобы находить для нее задания, когда она могла бы быть гораздо полезнее где-то в другом месте.
Это не имело смысла. Все остальные его действия были продиктованы какой-то логикой. Даже манипуляции, приведшие к тому, что в предыдущем плетении Розмайн была обручена с ним, были в некоторой степени логичными. Ее роль Ауба Александрии с ним в качестве консорта приносила пользу и им обоим, и герцогству.
Это, однако, не приносило пользы никому. Это был чистый эгоизм. Даже с перспективой бесконечных диттеров, нависающей над ним, он все равно вел себя так. Это было постыдно, особенно учитывая, что ей оставался всего один сезон до физического возраста четырнадцати лет. До совершеннолетия оставался еще год, и все же он искал способы быть рядом с ней не ради нее, как когда он увел ее в тайную комнату, чтобы дать ей объятия, в которых она так отчаянно нуждалась, а ради собственного желания.
Бесстыдно. Совершенно бесстыдно. Неужели он превращается в Эйвилиба?
Закончив инструмент, над которым работал, он призвал Юстокса и велел ему организовать место для Розмайн, чтобы она начала смешивать самостоятельно.
— Ой, Фердинанд, — сказала она, приложив руку к щеке с обеспокоенным выражением, — моя помощь чем-то вас не устраивает?
— Нет, но у нас мало времени, и твои таланты лучше применить для увеличения наших наступательных возможностей. Есть несколько магических инструментов, которые только ты или я можем создать в нескольких экземплярах.
Она приняла его ответ со смиренным кивком и принялась готовить свои ингредиенты. Он ощутил потерю почти мгновенно, но решил похоронить это чувство, сфокусировавшись на работе. Однако краем глаза он всё же заметил сочувственную улыбку Юстокса.
* * * * *
Наступил день приветственного диттера, а вместе с ним прибыл и Карштедт, неся небольшую коробку. Юстокс проверил ее содержимое и кивнул Фердинанду. Их приготовления были завершены.
Они собрались на поле для диттера, и, судя по всему, посмотреть на игру пришло всё герцогство. Со стороны Эренфеста стояли Фердинанд, Розмайн, Вильфрид, все их взрослые рыцари-телохранители и рыцари-телохранители, посвятившие имя, а также Ханнелора — всего четырнадцать человек. У Дункельфегера были не только Хайсхиц и трое рыцарей-учеников, но и сам Ауб Дункельфегер. Как он воскликнул во время встречи по поводу диттера, за которой подсматривал Юстокс, он не упустил бы такой шанс даже ради всех магических камней Юргеншмидта. К счастью, Фердинанд славился непроницаемым лицом, так что ему не пришлось изображать удивление.
Ауб и Фердинанд встретились в центре поля, чтобы произнести традиционные вступительные приветствия, после чего вернулись к своим командам и стали ждать колокола. Как только он прозвенел, отряд рыцарей с каждой стороны призвал своих ездовых зверей и полетел к джунглям; Розмайн была среди них. Тем временем Фердинанд начал осыпать оставшихся рыцарей пулями, которые взрывались, превращаясь в колючие лианы и липкие ловушки, которые они использовали во время диттера за невесту. Это служило в основном лишь для того, чтобы досадить им и нанести мелкие ранения.
И отвлечь их.
Позади Матиас расставлял вокруг их базы магические инструменты, плоские и примерно того же цвета, что и земля. Фердинанд ожидал, что сработает только один из них, но лучше быть подготовленным чрезмерно, чем недостаточно.
Эренфест первым показался у края арены, и, когда они доставили своё сокровище на базу, появился Дункельфегер.
Ездовой зверь Розмайн, которого она обычно использовала для перевозки Гутенбергов, внезапно раздулся, когда она развернулась и помчалась навстречу врагу. Фердинанд направился к ней, но Хайсхиц, оставив попытки освободить одного из своих товарищей из терновника, перехватил его. Его меч сверкнул в воздухе, и, когда столкнулся с мечом Фердинанда, один из амулетов последнего нанёс ответный удар, многократно усилив силу атаки. Он лишь задел плечо Хайсхица, но оставил после себя внушительный порез.
На краю арены гигантский пандобус Розмайн врезался в рыцарей и Ауба, прикрывших щитами сокровище. Их отбросило на значительное расстояние, и три амулета Розмайн активировались. Пока они пытались блокировать почти смертельные удары, она достала водяной пистолет и выстрелила электрошоковым зарядом в их магическое животное. Хотя заряд и нанёс некоторый урон, в основном он лишь разозлил зверя, и тот начал метаться, пытаясь напасть на неё. Развернувшись и направившись к своей базе, она выбросила светящиеся путы и связала ими двух рыцарей, таща их за собой, пока не сбросила прямо за пределами поля. Там они принялись изо всех сил освобождаться.
Она приземлила свой пандабус в центре базы и вышла, пока рыцари загружали внутрь сокровище. Она оставила внутри магический инструмент, чтобы поддерживать его активным, и начала стрелять дымовыми шашками по полю. Они казались не более чем мелкой неприятностью, поскольку быстрое заклинание могло расчистить воздух. Однако, пока они были сосредоточены на этом, она устремилась вниз по полю с магией усиления, читая молитву. Она рассчитала время так, что когда рыцари приземлились со своим сокровищем, вокруг них появился жёлтый купол. Рыцари вместе с их крупным магическим животным оказались заперты внутри обратного щита, что означало, что им придётся либо ослабить своё сокровище до состояния подчинения, либо выдержать его сильные атаки. Когда другие рыцари попытались войти, их отбросило назад. Почти половина дункельфегерцев была выведена из строя, по крайней мере, на данный момент.
Рыцари Дункельфегера, поняв, что больше ничего не могут сделать, ринулись в атаку, но Ангелика оказалась быстрее. Она схватила Розмайн и стрелой метнулась к их базе, оставив товарищей сдерживать врага. Ауб летел прямо за ними, и как только большая часть рыцарей вступила в бой, он направился прямиком к Вильфриду. Ханнелора перехватила его, но её отец уже тренировался против неё и лишь на мгновение остановился, чтобы убедиться, что её щит на месте, прежде чем нанести удар, достаточный, чтобы отбросить её в сторону. Вильфрид использовал всю доступную ему магию усиления, чтобы спастись бегством, натягивая лук и поворачиваясь, чтобы выстрелить в Ауба, хотя это мало что дало против щита мужчины. Аубу не потребовалось много времени, чтобы догнать его и обрушить на него своё копьё. Вильфрид заблокировал его щитом, усиленным магическим кругом от божественного инструмента Шуцерии, так что его отбросило лишь на небольшое расстояние. Вильфрид использовал это, чтобы добавить импульса, продолжая лететь прочь от Ауба так быстро, как только мог.
Пока Матиас, Лоуренц, Ангелика и Алексис сдерживали двоих взрослых рыцарей, Экхарт, Корнелиус, Леонра и двое рыцарей-телохранителей Вильфрида сдерживали остальных четырёх. Лампрехт остался охранять Розмайн, которая отступила обратно внутрь своего ездового зверя.
Хайсхиц наконец исчерпал все амулеты Фердинанда, и, хотя был изрядно потрёпан, всё ещё оказывал достаточно сопротивления, чтобы удерживать внимание Фердинанда. У того пока не было времени достать магические инструменты, но сам бой был далеко не таким сложным, как тот, что случился в прошлом плетении, после того как он ослаб за долгие годы в храме.
Вильфрид тоже получил немало повреждений от ауба, но продолжал сражаться так, словно не чувствовал боли. Он заметно замедлился с начала диттера, и, похоже, аубу Дункельфегера надоело с ним играть. Тот призвал копьё Лейденшафта, полностью зарядил его и обрушил на щит Вильфрида, отбросив того назад, пока Вильфрид не покатился кубарем по земле, остановившись позади базы Эренфеста.
Ауб Дункельфегер, наконец избавившись от отвлекающих факторов, решил закончить игру. Ездовой зверь Розмайн был большим, но это не имело значения. Он связал его светящимися путами и рывком поднял в воздух, вытаскивая вместе с ним Розмайн из базы. Именно в этот момент рыцари Эренфеста начали создавать друг для друга возможности надеть маски на лица.
— Ха! — громогласно рассмеялся он. — Это был превосходный диттер, но…
Он прищурился, явно осознав, что Зиглинда ещё не объявила о завершении матча. И тут заметил, что в нижней части ездового зверя Розмайн открыт люк. Он посмотрел вниз, туда, где Лампрехт охранял магическое животное, а Ханнелора сжимала ожерелье в знак ухаживания. Появился куполообразный щит, который должен был завершить матч, поскольку магическое животное выбросило бы наружу.
Только вот оно спало.
Он ринулся на купол, наполняя копьё достаточным количеством маны, чтобы пробить его. Однако взрыв отбросил его назад прежде, чем он успел нанести удар. Мгновение спустя Розмайн открыла огонь по ближайшим рыцарям, и вокруг них расцвели серые облака парализующего газа. Затем она немедленно выстрелила по рыцарям в конце поля, опустив обратный щит Ветра. Все они рухнули в считанные мгновения.
Ауб не обращал внимания на битву позади и вновь приготовился атаковать потрескивающий купол, защищавший магическое животное Эренфеста, как вдруг вспышка света заставила его резко поднять голову. Вильфрид сидел на своём ездовом звере на одном уровне с Аубом и держал копьё Лейденшафта, искрящееся от маны. Он бросил его в Ауба Дункельфегера, который с улыбкой поднял щит, чтобы заблокировать удар.
Его улыбка исчезла, когда копьё разделилось на четыре части. Ему удалось заблокировать лишь три. Оставшееся полетело на другой конец поля. Удар оказался менее впечатляющим, чем можно было ожидать, но мана мальчика была разделена на четыре части, и он потратил немало, отвлекая ауба. Хотя этого было недостаточно, чтобы нанести необратимый урон парализованным рыцарям, этого хватило, чтобы нанести смертельный удар ослабленному магическому зверю.
Зиглинда объявила конец матча, и Хайсхиц наконец прекратил свой шквал атак, его потрясённый взгляд скользил по последствиям битвы. План удержать Повелителя Зла вне боя сработал, но настойчивое желание ауба Дункельфегера испытать своего будущего зятя убрало с доски и их самую мощную фигуру. То, что Вильфрид сосредоточился на бегстве от ауба, лишь подзадоривало мужчину продолжать погоню.
После первого диттера с Розмайн они уже прекрасно знали её тактику с ездовым зверем и были к ней готовы, понимая, что противники не могут полагаться на щит Шуцерии для защиты магического животного, поскольку оно по природе своей враждебно к заклинателю. То, что Ханнелора спряталась в задней части ездового зверя над «аварийным выходом», гарантировало им немного дополнительного времени, которым Вильфрид воспользовался, чтобы подготовить своё копьё. Его ослабленное состояние было крайне важно, поскольку служило им страховкой, не позволявшей погибнуть никому из рыцарей.
К тому времени, как Фердинанд добрался до Розмайн, рыцари Дункельфегера уже почти оправились от паралича. Продлить его действие дольше, чем на несколько мгновений, было рисковало убить их. На этот раз Розмайн исцелила всех сама, так как Вильфрид сам нуждался в исцелении практически больше всех, а его мана была почти полностью истощена.
Хотя его физические раны были исцелены, аубу потребовалось несколько мгновений, чтобы оправиться от ментального удара.
— Вы подарили мне один из превосходнейших диттеров, в какие я играл со времён академии, а затем отказываете мне в удовольствии испытать это ещё целых пять лет. Вы воистину Повелитель и Святая Зла. Я никогда в жизни не переживал поражения с такой горечью.
Рыцари Дункельфегера выглядели столь же убитыми. Покачав головой, ауб приказал всем мужчинам отправляться в зал для диттера, где они воссоздадут битву на доске для гевиннена.
Когда они ушли, Лоуренц фыркнул и сказал:
— Мне одному показалось, что это звучало так, будто он говорил не о диттере, а о зиме?
Матиас шлёпнул его по затылку.