Когда Фердинанд вернулся в Александрию, рыцари-телохранители у круга телепортации изумлённо уставились на него. Он не обратил на них внимания и направился к покоям Ауба — покоям, которые в следующий приезд в герцогство должен был делить с Розмайн. Лазафам уже всё подготовил с расчётом на это. Однако, поскольку они не связали свои звёзды, как планировалось, заходить в комнату ему было нельзя. Более того, это было бы верхом неприличия.
Он проскользнул мимо шмила-телохранителя, всё ещё стоявшего снаружи, открыл дверь и вошёл.
— Лазафам!
Слуга появился у двери, ведущей в покои последователей. В его широко распахнутых глазах сияло благоговейное восхищение.
— Мой господин?! Что случилось?! Вы... Вы сияете божественным светом! Я почувствовал, как сегодня чуть раньше изменилась ваша мана, и подумал... ну...
— Нет, — ровным голосом ответил Фердинанд, изо всех сил стараясь не скрипеть зубами. — Мы ещё не провели церемонию звездного сплетения. Быстро доложи мне всё, что знаешь.
Насколько знал Лазафам, Розмайн вернулась предыдущим утром и перевела последователей в режим лёгкой защиты. Снаружи спальни поставили рыцаря-телохранителя и шмила, а Розмайн велела Лазафаму вернуться в покои последователей — вероятно, чтобы самой отправиться к основанию. Вечером она вернулась, чтобы поесть, принять ванну и поспать. Утром она снова отправилась к основанию. Спустя некоторое время мана вокруг Лазафама изменилась, что встревожило его: ведь, предположительно, Розмайн всё ещё находилась в зале основания и потому не могла смешивать ману с Фердинандом. Он пошёл проверить это у Корнелиуса, дежурного рыцаря-телохранителя, но посреди их разговора прилетел ордонанц, призвавший его в храм. Лазафам услышал, что Розмайн пришла в замок, сияя светом, а затем отправилась в Дворянскую академию. С тех пор с ним никто не связывался.
Из-за того, как внезапно всё произошло, Фердинанд не удивился, что никто не подумал сообщить слуге-низшему дворянину, который почти не покидал северное крыло. Он всё ему объяснил.
— И поэтому тебе придётся вернуться со мной в Академию, — закончил он.
Лазафам несколько раз моргнул.
— Мой господин?
Его замешательство было вполне понятно. В юности у него всегда было так мало маны, что он не мог участвовать в подготовке к диттеру. Фердинанд объяснял всё это, проходя через соединительный зал в официальные покои консорта.
— Есть дело, которое я могу поручить только тебе. Я планирую вернуться до пятого колокола, так что свяжись с компанией «Гилберта» и распорядись доставить всё необходимое до этого времени.
— Мой господин?
Фердинанд открыл свою тайную комнату и вошёл внутрь, чтобы взять коробку.
— Они работают с Розмайн почти десять лет. Наверняка привыкли к срочным заказам. Вот.
Взяв протянутую ему коробку, Лазафам перевёл взгляд с неё на Фердинанда. Увидев кивок господина, он поднял крышку и ахнул, увидев отблеск серебра.
— Ты понимаешь, что тебе нужно сделать?
Он слабо кивнул.
— Мне понадобится шесть штук.
— Для вас и...?
— Нет, не для меня, — сказал Фердинанд, потянувшись к камню посвящения имени в клетке ездового зверя. Пропустив через него ману, он приказал:
— Лазафам, ты не должен говорить об этом никому, кроме меня, Розмайн и шестерых, которых это касается.
— Да, мой господин, — немедленно ответил он. Когда Фердинанд убрал камень, Лазафам спросил:
— Все шестеро из Александрии?
— Нет, двое из Эренфеста, — ответил он, направляясь обратно в тайную комнату. Прежде чем отправиться в храм, ему требовался новый магический камень ездового зверя, который можно было бы использовать с маной Богини.
Взяв пример с Розмайн, он схватил несколько радужных магических камней, окрасил их и зажал между ладонями, вспоминая её точные слова и движения.
— Глина... — пробормотал он про себя, пытаясь размять их и представить мягкой липкой почвой. Это оказалось гораздо труднее, чем он ожидал. Сколько бы он ни повторял это слово, в ладонях у него оставались холодные твёрдые магические камни.
В конце концов он вздохнул и отказался от этой затеи. Он никогда не прикасался к глине так, как показывала Розмайн, поэтому ему не на что было опереться. Вместо этого он решил сосредоточиться на поиске другого образа, который дал бы тот же результат. Его взгляд обшаривал комнату в поисках вдохновения, пока наконец не остановился на котле.
Его осенило. Нужно было лишь представить, как камни плавятся у него в руках, словно при добавлении в смесь. Почти мгновенно радужные магические камни размякли и слиплись. Представить, как кашеобразная масса снова затвердевает, превращаясь в единый магический камень, оказалось труднее, но ему удалось это сделать, вообразив, что он достиг конца процесса смешивания, когда расплавленные магические камни и другие ингредиенты внезапно превращаются в магический инструмент. Превратив его в магический камень ездового зверя, он окрасил его и покинул тайную комнату.
Тем временем Лазафам уже ушёл, скорее всего, чтобы связаться с компанией «Гилберта». Фердинанд отправил Регине ордонанц, сообщив о своих планах вернуться в академию этим днём и спросив, когда она будет готова его принять.
Она ответила немедленно.
Ауб Александрия, это Регина. Как удачно вы выбрали время! Я как раз собиралась сесть за обед. Почему бы вам не присоединиться ко мне? Тогда после этого мы проведём ритуал. Фран готов вас принять.
Услышав об обеде, Фердинанд понял, что утром ничего не ел и даже не мог вспомнить, ужинал ли накануне. Когда он в последний раз нормально ел? Неужели утром перед сорванной церемонией звездного сплетения?
— Хорошо, — ответил он. — Я уже выезжаю. Если честно, он был благодарен за приглашение. Большинство замковых поваров, включая его собственного и повара Розмайн, находились в академии, а оставшиеся не успели бы приготовить обед для Ауба за такой короткий срок. Регина же изначально собиралась остаться в храме и, скорее всего, не успела предупредить своего повара, что уезжает, поэтому её, вероятно, уже ждал полноценный обед. Для божественных даров еды всегда делали немного больше, так что присутствие Фердинанда не должно было стать для неё слишком большой обузой. После этого его, скорее всего, ждало больше недели бутербродов на все три приёма пищи, поэтому он собирался насладиться обедом сполна.
Когда он спешился с вызывающе жёлтого ездового зверя в храме, Фран и Зам поприветствовали его, как обычно делали во время его визитов. Как ни странно, хотя они явно были потрясены сияющей божественной маной и смотрели на него с таким же благоговением, как почти все остальные, в его присутствии они не дрожали, как низшие дворяне. Он был уверен, что, попытайся он применить к ним сокрушение, божественная мана мгновенно убила бы их, но, похоже, при обычном контакте она не влияла на них так, как на дворян. Возможно, дело было в том, что у них не было маны, поэтому они не могли ощущать её так же, как дворяне.
Они проводили его в покои главного священника, где его уже ждала Регина с тремя облачёнными в серое священницами и своей дворянской слугой.
— Ауб Александрия, большое спасибо, что приняли моё приглашение. Мой повар недавно закончил обучение в институте кулинарии, так что, думаю, еда вам понравится не меньше, чем та, что подают в замке.
Фердинанд поблагодарил её и сел за стол. Разумеется, поскольку приглашение было сделано в последний момент, о его предпочтениях никто не успел позаботиться, поэтому стол был заставлен блюдами, которые он редко видел. Впрочем, ничего неприятного он не заметил, так что ел всё, что Фран клал ему на тарелку.
— Как вы думаете, у многих участников защиты усилятся настолько, чтобы это имело значение? — спросила Регина.
Брови Фердинанда возмущённо взлетели вверх. Те, кто их обслуживал, знали о её исследованиях, но это не означало, что любой, кто попытался бы подслушать разговор между Аубом и главным священником, заслуживал такого же доверия.
Прежде чем он успел высказать свои возражения, она указала на пол. Фердинанд опустил взгляд и увидел искусно вышитый на ковре магический круг — более эффективную по мане версию того, что использовали в инструментах блокировки звука.
Когда он вопросительно поднял бровь, она пожала плечами.
— Похоже, проходившие мимо священники и священницы считали «тревожным», когда слышали, как мои подопытные плачут после четвёртого зелья восстановления, поэтому я решила эту проблему. Он работает от магических камней, встроенных в набивку под ковром. Когда нужно, я прошу самых плаксивых подопытных их перезарядить.
Фердинанд недоумённо уставился на неё.
— Вы доводите синих священников до слёз во время своих исследований?
— О, не волнуйтесь, — заверила она его. — Большинство из них уже перестали плакать.
— Розмайн знает об этом?
— Как вы думаете, кто велел мне перестать беспокоить людей в коридоре?
Создание инструмента блокировки звука, охватывающего всю комнату, определённо не входило в намерения Розмайн, когда она отдала тот приказ, но Фердинанд не собирался поправлять женщину. После столь же косвенного, сколь и грозного предупреждения Юстокса Фердинанд полностью отказался вмешиваться в дела, связанные с последователями Розмайн. Похоже, его попытки помочь сочли ненужным вмешательством, а свою невесту он знал достаточно хорошо, чтобы понимать: стоит ей рассердиться, как она обрушит на виновника свой гнев, причём её методы всегда были совершенно непредсказуемыми и невероятно эффективными.
— Чтобы ответить на ваш вопрос, — сказал он, возвращая беседу к прежней теме, — думаю, у некоторых — да. Прошло два года с начала реформ, и рыцари научились даровать себе благословения. Сам Лейденшафт с нетерпением ждёт игры, поэтому, думаю, он и его подчинённые охотнее будут даровать свою защиту.
Регина кивнула, сузив глаза и подперев подбородок рукой, а затем снова кивнула.
— Да, понимаю. Это совпадает с тем, что сказала Местионора.
Он ожидал, что она станет приставать к богине с вопросами о божественных защитах, но не предполагал, что Местионора действительно станет отвечать на вопросы — по крайней мере, так, чтобы это было полезно.
— Что она сказала?
— Хм? А, что иногда они даруют божественные защиты, основываясь на чьих-то поступках, даже если не получали ни молитв, ни маны.
Хихикнув, она добавила:
— Дамуэль, похоже, привлёк внимание Югериесе, потому что все, кто его покидал, оказывались в лучшем положении. Не то чтобы я удивлена. В честь её выпуска именно девушка, на которой он пытается жениться, подарила ему магический камень, а не наоборот. Шпилька, которую он приготовил для неё, была хороша, но тот магический камень оказался высшего качества — наверное, одним из лучших материалов с атрибутом Ветра, какие мне доводилось видеть.
Описание показалось знакомым. Фердинанд постучал пальцем по виску, перебирая воспоминания, а затем кивнул.
— Ах да. Насколько я помню, Филина потребовала от Дамуэля задания для помолвки по совету Клариссы.
— Конечно, это была Кларисса.
— Действительно. Думаю, задание, которое он дал ей, заключалось в том, чтобы добыть тот самый магический камень.
Регина моргнула.
— Он мог просто сказать, что не заинтересован.
Фердинанд не желал продолжать обсуждение промахов Дамуэля в отношениях.
— Богиня сказала что-нибудь ещё существенное?
Уголок её губ дрогнул вверх, когда она попыталась сдержать улыбку.
— Что ж, мне сообщили кое-что интересное, хотя, конечно, я не смогла проверить, насколько это достоверно. Я уверена, что богиня не солгала, но она не сообщила достаточно подробностей, чтобы гарантировать успех. Как только я смогу определить параметры достижения успеха, я опубликую результаты исследования и распространю их по всей стране.
Фердинанд подался вперёд, заинтригованный, а Регина перестала сдерживать усмешку.
— Вы ведь знаете, с какими трудностями сталкивается женщина, несущая бремя Гедульрих, когда пытается передать своему ребёнку нужное количество маны?
Он кивнул.
— Местионора сказала, что женщина может гарантировать, что передаст ребёнку нужное количество маны, если получит божественную защиту Блуанфы до того, как возьмёт на себя это бремя, а затем попросит мужа даровать ей благословение Блуанфы.
Столовые приборы выпали из онемевших пальцев Фердинанда и с крайне неприятным звоном ударились о тарелку, но он едва это заметил. Несмотря на невежливость такой реакции, Регина, похоже, осталась довольна.
— Именно так она и сказала?
— Что ж, — начала она с сомнением, — она сказала, что лучше всего будет получить защиту до того, как принять на себя это бремя. Она также не уточнила, когда и как часто муж должен благословлять свою жену. Почти наверняка хотя бы раз, пока она несёт это бремя, но я не знаю, повлияет ли на что-нибудь одно или несколько благословений, дарованных заранее.
Фердинанд потрясённо откинулся в кресле. В Александрии рядом с Розмайн не было знатной матери, которая могла бы наставить её, пока та впервые передавала ману своему ребёнку. Ей оставалось полагаться лишь на обучение дамским манерам, которое она прошла до отъезда из Эренфеста, и, возможно, на своих последователей — если среди вернувшихся из декретного отпуска были такие, кто чувствовал себя достаточно свободно, чтобы обсуждать это с ней. Сильвестр предупреждал его, что женщина с большим запасом маны очень часто теряет первое бремя — а иногда и первые два, — пытаясь найти правильное равновесие. Не менее часто бывало, что первых и вторых выживших детей отдавали в слуги или усыновляли в союзные дома более низкого ранга.
Если словам Местионоры можно было верить, Розмайн и их детям это не грозило.
От этой мысли у него пробежал холодок по спине. Он уже почти смирился с тем, что однажды станет отцом, но не мог отрицать, что продолжал беспокоиться, вновь и вновь пытаясь подавить эти тревоги. Впрочем, это была проблема другого дня.
— Буду с нетерпением ждать результатов вашего исследования, — сказал он.
— А я буду с нетерпением ждать возможности их получить, — ответила она. — Что ж, похоже, мы оба закончили есть. Начнём ритуал. Ирма, Хильда, приготовьте круг.
Две серые священницы расстелили ковёр перед миниатюрным алтарём, уже украшенным статуями богов и подношениями им. Когда всё было готово, Фердинанд подошёл и с восхищением осмотрел вышитый на ковре магический круг. Дизайн ни в коем случае нельзя было назвать простым, но его искусно воспроизвели.
Фердинанд опустился на колени в круге, а Регина прикрепила к одному глазу монокль и приготовила ручку и бумагу. Когда она кивнула, он начал молитву.
Жёлтый свет вырвался из круга, ещё до того как он закончил первое предложение. Он устремился прямо вверх и ударился о потолок, заставив Фердинанда задуматься, насколько выше поднялся бы свет, если бы потолок не преградил ему путь. Остальная часть круга засветилась как обычно, когда он произносил имена соответствующих богов, хотя свет от большинства защит поднялся выше, чем прежде. Единственными исключениями были Эйвилиб и его подчинённые. Они остались такими же, как раньше, хотя среди них Фердинанд получил ещё несколько защит.
— Потрясающе, — пробормотала Регина, во все глаза глядя на результат. — Интересно, каковы последствия? Как это повлияет на расход маны? Все ваши зелья теперь будут обладать более сильным аспектом Ветра? Станет ли создание магических инструментов, связанных с Ветром, проще или сами они станут мощнее? Сохранятся ли эти эффекты даже после того, как мана богини иссякнет, если вы не повторите ритуал божественной защиты?
Пока она продолжала бормотать вопросы, Фердинанд поднялся и осмотрел круг. Божественная мана даровала ему защиты подчинённых божеств Ветра, которых ему раньше недоставало, а также, как он и предполагал, принесла ещё несколько защит Огня, хотя он не мог сказать, как на это повлияет предстоящий диттер.
— Сорок одна, — пересчитал он. До Розмайн ему всё ещё было далеко, но это было значительное улучшение.
— Ах да, — сказала Регина, возвращаясь к реальности. — Поздравляю с получением благословения Бейшмахта.
У него упал желудок, а уши запылали.
— Н-не поймите неправильно. Я не делал с Розмайн ничего подобного.
Её бровь дёрнулась.
— Я никогда не говорила, что вы это делали. Вы были бы не первым мужчиной, который просил именно этого бога помочь ему успешно исполнить свои супружеские обязанности после звёздного сплетения.
— Вы опять всё неправильно понимаете! — огрызнулся он. — Я не возносил никаких столь бесстыдных молитв.
Она молча смотрела на него. Осуждала его.
Стиснув зубы, он пояснил:
— Розмайн упомянула, что молилась ему, чтобы наш первый ребёнок пошёл в меня. Я лишь хотел противодействовать этой просьбе.
Регина фыркнула. Потом ещё раз. После третьего фырка плотину прорвало, и её смех обрушился на Фердинанда, утопив его в стыде.
— Это...! Это...! — Она остановилась, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. — Это самое невинное, что я когда-либо слышала! Ах, неудивительно, что госпожа Розмайн начала отказываться проводить ритуал божественной защиты.
Это заинтересовало Фердинанда.
— Отказывалась? С каких пор?
— Хм? А, дайте подумать. — Регина подперла подбородок рукой и устремила взгляд к потолку. — Посмотрим... Это было после её возвращения из Дворянской академии — в тот год, когда она отправилась в мир Богов, но до Весенней молитвы.
Фердинанд застыл, когда его пронзил всплеск гнева. Именно тогда они и обсуждали её обещание не молиться Бейшмахту до их звёздного сплетения. Он считал, что тот факт, что в течение целого года молитвы возносил только он, компенсирует очевидное предпочтение богов к ней, а не к нему. Если всё это время она молилась, у него не было никаких шансов на победу.
Что было ещё хуже, она ему не лгала. В тот самый сезон их связал сам Штеррат. Она даже предупредила его о лазейке, которой собиралась воспользоваться, но он проигнорировал это.
Он всерьёз задумался, принесёт ли пользу или вред его делу молитва с маной Местионоры, обращённая к подчинённому богу Эйвилиба.
— Скажите, почему бы вам не предложить немного маны мечу? Если направить молитвы прямо через божественный инструмент Бога Жизни, это может дать вам преимущество перед госпожой Розмайн. И я была бы признательна, если бы вы могли указать, на сколько процентов ваш поток маны становится эффективнее.
Он решил озвучить свои опасения.
— Это мана Местионоры.
— А-а, точно. — Её плечи поникли, но всего мгновение спустя снова расправились. — В таком случае вам стоит начать со щита и проверить, как мана подчинённой богини Ветра повлияет на это подношение. Затем можно предложить ману одному из других инструментов в качестве контрольного образца, а уже потом попробовать с мечом. Мы легко определим, какой эффект это окажет.
Эта идея его заинтересовала. Учитывая свойства его маны, долго окрашенной она не останется, так что, если он собирался провести эксперимент, откладывать не стоило. До пятого колокола было ещё достаточно времени, чтобы провести эксперимент.
— Возможно, сначала стоит проверить, как инструменты реагируют на одну лишь ману, а затем — на ману вместе с молитвами.
Регина кивнула, и её глаза заблестели.
— А когда госпожа Розмайн вернётся, мы сможем провести с ней те же испытания, хотя будет сложно определить, вызваны ли различия самой госпожой Розмайн или тем, что она так долго была вместилищем богини.
Её пожирание и разное количество защит тоже, скорее всего, сыграют свою роль.
Зазвонил колокол для слуг, и после того, как Фран открыл дверь, он поспешил к ним с дощечкой.
— Господин, экстренное послание из академии, — объявил он.
Фердинанд выхватил дощечку и пробежал глазами её содержимое. Анастасий просил встретиться при первой же возможности — желательно немедленно — и извинялся за столь внезапное уведомление.
Однако, — говорилось в нём, — поскольку это окажет значительное влияние на диттер, я решил сообщить вам об этом как можно скорее.
В голову Фердинанда пришло несколько предположений о том, что могло иметься в виду в письме. По всем правилам, Анастасий должен был обсудить подобные новости с Зентом. Если же он обратился к Фердинанду, значит, это была проблема, с которой, по его мнению, мог справиться только Повелитель Зла.
Вопрос престолонаследия отпадал. Фердинанд не имел права решать подобные дела, к тому же для такой просьбы ответ был слишком очевиден. Если Эглантина умрёт, Анастасию придётся стать временным Аубом, пока один из усыновлённых ими детей из Ланценавии не достигнет совершеннолетия. Фердинанд находился в похожем положении, хотя в случае Александрии Розмайн пришлось бы найти другого консорта или попытаться усыновить подходящего наследника, будучи незамужней.
Ничто, связанное с тактикой диттера, использованием божественных инструментов из храма, оружием или магическими инструментами, не требовало чрезвычайной встречи такого рода.
Возможно, Эглантина хотела вывести Коринцдаум из матча, но они с мужем переживали из-за того, что это означало бы для них и их герцогства с учётом божественного предписания. Если они не могли найти ответ в копии Книги Местионоры, принадлежавшей Эглантине, разговор с Зентом оказался бы бесполезным. Фердинанд проводил в храме больше времени, чем любой другой аристократ, поэтому было вполне разумно обратиться к нему в надежде, что опыт даст ответы, которых не было в книге.
Он быстро набросал ответ и отправил его впереди себя.
— Прошу прощения, Регина, — сказал он, собираясь уходить, — но, похоже, этот эксперимент вам придётся провести с Розмайн. Мне нужно вернуться в академию. Сообщите, когда будете готовы начать принимать участников для проведения ритуала, и Мюриэлла отправит столько людей, сколько вы попросите.
Она кивнула, скрывая за дворянской маской большую часть своего разочарования.
Когда он направился к балкону, Фердинанд отправил Лазафаму ордонанц, сообщив ему об изменении планов. — Как только закончишь приготовления, приходи, — приказал он, — и сразу отправляйся в мою комнату. Экхарт будет охранять дверь. Раз Хартмуту не нужно срочно выходить из общежития, начни с его плаща.
Перед возвращением в академию он в последний раз заглянул в свою тайную комнату в исследовательском учреждении, занимавшемся исследованиями магических растений, чтобы взять с собой горсть чертежей магических инструментов.