Через две недели после покорения Повелителя Зимы Фердинанд получил от Родерика отчёт.
Господин Фердинанд,
Матиас, Брюнхильда и Николаус сообщили мне, что, когда госпожа Розмайн привела профессора Адольфину в подземный архив, профессор удивилась, обнаружив, что шмилы не стали разговаривать с моей госпожой. Однако когда вошла госпожа Шарлотта, шмилы заговорили с ней, и профессор Адольфина выглядела ошеломлённой.
Никто из нас не знает, что это может означать, но, опять же, по словам присутствовавших, когда они рассказали госпоже Розмайн о своих наблюдениях, она заметно встревожилась и удалилась к себе, заявив, что больше не пойдёт в библиотеку.
Если вам нужны дополнительные подробности, прошу обратиться к Матиасу, Брюнхильде или Николаусу, поскольку именно они всё наблюдали. Я пишу этот отчёт лишь как её главный служащий в академии.
Родерик
Фердинанд нахмурился и потёр переносицу. Мало того что королевская семья, скорее всего, уже знала о том, что у Розмайн есть Книга Местионоры, так ещё и последователи, ставшие свидетелями случившегося, отказались писать отчёт самостоятельно. Он не знал, кого из них ему хотелось отчитать первым, но в любом случае собирался показать этим «рыцарям», что такое страх. Что касается Брюнхильды, её наказание он поручит Рихарде.
Вздохнув, он написал Розмайн письмо невидимыми чернилами и отправил его тем же вечером.
Розмайн,
Я слышал, что ты, возможно, привлекла внимание королевской семьи к тому, что у тебя есть Мудрость. Как удачно, особенно учитывая, что мы готовимся отражать вторжение из гораздо более крупного герцогства, за которым стоит иностранное государство.
Объяснись.
Фердинанд
Её ответ пришёл на следующий день после обеда.
Моему жениху,
Мы уже обсуждали, что я покажу королевской семье, где находятся святилища. Я пригласила профессора Адольфину посмотреть на карту в подземной библиотеке. Я не подумала о шмилах, но, в своё оправдание могу сказать, что каждый раз спускалась туда одна, а с тех пор, как они перестали со мной разговаривать, прошло уже немало времени, так что, думаю, забыть о такой мелочи вполне естественно. Просто у меня нет такой же идеальной памяти, как у моего замечательного жениха, который помнит всё.
О, кстати, пока я была внизу, я нашла этот магический круг, который может вас заинтересовать. Дайте мне знать, если найдёте ему какое-нибудь новое применение.
Розмайн
Какая жалкая попытка отвлечь его внимание. Он провёл там годы и обладал полной Книгой Местионоры. Магический круг…
…на самом деле оказался ему незнаком.
Он изучал его в течение пары колоколов, а затем убрал и написал ей ответ.
Розмайн,
Кто-нибудь пытался связаться с тобой или просил об аудиенции? Если нет, не высовывайся и постарайся выяснить, что им известно. Возможно, пока они лишь озадачены и не понимают, какое значение имеет то, что шмилы не разговаривают с тобой.
Если они разгадали правду, отведи Эглантину к её Мудрости. Она уже считает тебя своей Местионорой. Возможно, ты сможешь воспользоваться этим заблуждением. Сделай вид, будто у тебя самой нет книги, а есть лишь знания о том, как её получить.
Свяжись со мной, как только станет ясно, что этого недостаточно, чтобы спасти тебя или Эренфест.
Фердинанд
Он так долго изучал новый круг, что пропустил крайний срок, поэтому ему пришлось отправить письмо на следующее утро. Этого времени ему хватило, чтобы написать ещё по одному письму каждому из последователей Розмайн, которые были с ней в подземном архиве, и сообщить им, что отсутствие их отчёта он нашёл интересным.
* * * * *
На следующей неделе он получил от Розмайн письмо, в котором она сообщала, что Эглантина пригласила её на чаепитие. Разумеется, ей пришлось принять приглашение, и следующие три дня Фердинанту было трудно сосредоточиться, пока наконец он не получил её отчёт.
Моему жениху,
Сегодня у меня было чаепитие с профессором Эглантиной и я узнала немало интересной информации.
Во-первых, и, пожалуй, наименее важно, она начала принимать ухаживания принца Анастасия, поскольку считает, что нашла путь к миру. Её впечатлило, как он исполняет свои королевские обязанности и не проявляет враждебности по отношению к третьему принцу. Более того, принц Анастасий даже начал понемногу наставлять его — примерно так же, как Сильвестр поручает Шарлотте сопровождать его во время работы.
Во-вторых, мне кажется, она подозревает, что книга у меня, но, кроме предварительной проверки, не слишком старалась выяснить, так это или нет. Остаётся лишь предположить, что для неё это не имеет особого значения. Ей удалось получить большую часть табличек, но для получения их всех требуется довольно много маны, поэтому процесс идёт медленно. Я рассказала ей о двух оставшихся шагах: молитве, чтобы наполнить круг, и передаче маны статуе, как мне объяснила Местионора.
Она, похоже, очень обрадовалась, и чаепитие закончилось на приятной ноте. Кризис миновал.
По крайней мере, теперь я могу снова начать ходить в библиотеку. Мне нужно наверстать столько упущенного времени!
Розмайн
Вздохнув про себя, Фердинанд бросил письмо в потрескивающий камин и перед сном написал ответ. Это была короткая записка: он подтверждал, что получил её письмо, и просил её быть осторожнее. Просто сил на что-либо ещё у него не осталось.
* * * * *
За три недели до турнира герцогств Родерик отправил послание, сообщив, что Эглантина вызвала Розмайн. Фердинанд предположил, что принцесса хотела обсудить путь к Мудрости. Однако, судя по отчёту его невесты, всё оказалось гораздо сложнее.
Моему жениху,
Вчера я читала в подземном архиве, а Шарлотта снова отправилась играть в гевиннен с господином Алариком.
«Снова?» — подумал Фердинанд. «С каких это пор Шарлотта вообще играет в гевиннен?» Он покачал головой. Это было неважно. Важно было то, зачем королевская семья призвала Розмайн.
Это означало, что Вильфриду пришлось прийти за мной. Профессор Адольфина как раз была там, и шмилы не сказали ему, что ему нужно больше цветов или молитв. Разумеется, об этом сообщили профессору Эглантине, и сегодня она призвала меня к себе на виллу.
Фердинанд нахмурился. Неужели Вильфрид обрёл свою Мудрость? Когда? Почему никто ему об этом не сообщил? Неужели он каким-то образом сделал это тайно?
У него перехватило дыхание, когда он прочитал продолжение этого наводящего ужас отчёта.
Профессор Эглантина была недовольна. Она спросила, понимаю ли я, к чему приведёт наличие нескольких обладателей Грутриссхайта, особенно если один из них — член королевской семьи, а другого поддержит Дункельфегер, поскольку он обручён с дочерью их Ауба. Когда она выразила опасение, что утечка этой информации может привести к новой войне, я объяснила, что исторически все Аубы владели собственными Книгами Местионоры и что получить её может любой, у кого есть семицветный штап, достаточно маны, молитв и чистые желания. Я также сказала ей, что, насколько мне известно, у Вильфрида нет книги; он лишь получил таблички, чтобы повысить качество своего штапа, поскольку количество его божественных защит превысило способность штапа контролировать его ману. Даже если книга у него есть, у него нет ни стремления, ни способности править, и он вместо этого хочет стать командующим рыцарским орденом.
Похоже, это её успокоило. Ей, судя по всему, нужна ещё всего одна табличка, и она хочет дождаться окончания конференции герцогов, прежде чем передать ману статуе, поскольку я не смогла сказать ей, как долго она будет отсутствовать.
Она также решила держать эту информацию при себе, поскольку не хочет давать Зенту ложную надежду, а, узнав, что для получения штапа нужно обладать семью цветами, теперь знает, что в любом случае лишь она одна из королевской семьи способна его получить.
Кризис снова миновал.
Вы хорошо спите и едите? Юстокс сообщит мне, если это не так. Вы должны заботиться о себе, чтобы мы могли долго жить вместе, хорошо?
Розмайн
Её жалкая попытка отвлечь его от серьёзности ситуации лишь слегка согрела ему уши. Её письмо снова настолько его вымотало, что он смог лишь подтвердить, что получил его, и попросить её быть осторожнее.
* * * * *
Перед поездкой в дворянскую академию на турнир герцогств Фердинанд убедился, что все взяли с собой маски и амулеты, а оставшиеся полностью подготовились на случай, если во время его отсутствия что-нибудь произойдёт. Сердце всё ещё подступало к горлу, когда его окутали чёрные и золотые огни.
Когда огни рассеялись, его поприветствовали три кандидата в герцоги. Розмайн выглядела напряжённой, но этого и следовало ожидать.
Неожиданным оказалось то, насколько сильно один сезон повлиял на её рост. Когда он видел её регулярно, то почти не замечал перемен. Однако после столь долгой разлуки было невозможно не заметить, насколько сильно она напоминала ту Розмайн, которая достигла своей осени.
Боги, она ведь только что достигла конца четвёртого года обучения. Какой идиот решил заставить её притворяться на год младше, чем она есть? Как он вообще должен пережить следующие два года? Вернувшись в Эренфест, он должен будет немедленно убрать эти круги телепортации.
Юстокс кашлянул у него за спиной, и Фердинанд сошёл с круга, обменялся приветствиями со своей невестой, племянницей и племянником, после чего удалился в общую комнату.
— Так, — сказал он. — Юстокс, свяжись со служащими. Янрик — со слугами. Экхарт, идём со мной. Мы навестим рыцарей-учеников.
Затем он поспешил туда, где тренировались студенты. Когда его взгляд упал на Николауса, мальчик заметно вздрогнул, развернулся и поднял клинок. В тот момент, когда он узнал Фердинанда, его лицо побледнело. По крайней мере, инстинкты у него были хорошие, пусть он и оказался трусом.
— Натали! — рявкнул он, и девочка подбежала.
— Да, командующий рыцарским орденом?
— Отчёт.
Она скрестила руки на груди и рассказала о тренировках, которые они проходили в течение семестра, об изучении магических животных и стратегиях, разработанных Матиасом. В их число входила и игра девочек в гевиннен, чтобы они могли быстрее запоминать координаты. Шарлотта тоже участвовала в этой части тренировок — чтобы «подбодрить» их, а вовсе не для того, чтобы улучшить свои навыки и получить шанс против кандидата в герцоги из Древанхеля. Фердинанд кивнул, после чего поручил Экхарту оценить их. Всё это время он избегал смотреть на Матиаса и Николауса. Ожидание его гнева было хуже самого гнева, и он собирался сполна этим воспользоваться.
Когда Вильфрид наконец присоединился к ним и объявил, что пора проводить ритуал перед диттером, Фердинанд холодно улыбнулся всем присутствующим.
— Сегодня вы не опозорите Эренфест. Я на вас рассчитываю, — сказал он, на мгновение встретившись взглядом с каждым из них.
Он был уверен, что даже этого краткого мгновения его двум мишеням хватило на целую вечность. Затем он вернулся в общую комнату, чтобы сопроводить невесту на турнир.
* * * * *
Снова Флоренция оказалась в паре с Вильфридом, Сильвестр — с Шарлоттой, а Фердинанд — с Розмайн. Когда они расселись по местам, Розмайн вложила ему в руку инструмент блокировки звука и спросила:
— Как думаете, госпожа Детлинда приведёт с собой жениха?
Фердинанд нахмурился. Если этот «Люциус» был из Ланценавии, его присутствие могло создать серьёзные проблемы. Скорее всего, они были бы очень похожи друг на друга, и, хотя никто другой не знал бы о настоящем происхождении этого человека, Люциус сразу узнал бы Фердинанда. Леонцио поспешил передать эту информацию Детлинде. А Люциус? Если да, то что Детлинда сделает с этой информацией в этом плетении? Они не были обручены, поэтому на этот раз у неё не было ни причины, ни реальной возможности убить его. Однако он по-прежнему стоял на пути к основанию Эренфеста, так что Георгина всё ещё могла манипулировать дочерью, побуждая её предпринять против него какие-нибудь действия.
Долго размышлять об этом не пришлось: к их столу подошли Ауб Дункельфегер, его первая супруга и Ханнелора. Обменявшись приветствиями, Ауб наклонился вперёд и сказал:
— Сегодня прекрасный день, не правда ли? Прекрасный день для диттера.
Фердинанд кивнул.
— Да, сегодня вы сможете вдоволь насладиться диттером на скорость.
— Я говорю не про диттер на скорость! — возразил Ауб Дункельфегер. — Диттер по краже сокровищ! Не хотите бросить нам вызов?
А, значит, он пытается обойти запрет на вызов, предлагая мне самому бросить ему вызов. Идиот. Словно я когда-нибудь на это соглашусь. Фердинанд покачал головой.
— Отказываюсь.
— Но ведь диттер…!
— Мне нечего с этого получить, да и предложить мне нечего.
— Как насчёт редких материалов?
— Отказываюсь.
В этот момент вмешалась госпожа Зиглинда.
— Вердекраф, он вам отказал. Не продолжайте искать Ангрифа там, где его не рады видеть.
Затем она улыбнулась Розмайн и сказала:
— Мы принесли для вас ещё одну книгу.
Её лицо просияло, и она слегка подалась вперёд, не сводя глаз с огромного тома, который слуги передавали друг другу, пока наконец не вложили в её нетерпеливые руки.
— Как чудесно, — вздохнула она. — Не могу дождаться, когда прочитаю больше историй о богах, что сбереглись в Дункельфегере. Я уже вернула книгу, которую вы одолжили мне в прошлом году, но позвольте воспользоваться этой возможностью и передать вам современный перевод, созданный мной и моими служащими. Конечно, если вы решите его опубликовать, на него будут распространяться те же авторские отчисления, что и на любую другую работу.
— Разумеется, — сказала госпожа Зиглинда, пока её слуга проводил обычную проверку, после чего бегло просмотрела книгу. — На первый взгляд, качество, как всегда, превосходное. Вы переполнены благословениями Грамматура, госпожа Розмайн.
— Я премного благодарна за такую похвалу.
Она и Ханнелора завели беседу, а Ауб Дункельфегер сказал Фердинанду:
— Вы можете отклонить моё приглашение сыграть, но я настаиваю, чтобы завтра вечером вы пришли в нашу комнату для чаепития и посмотрели игры в диттер, которые проходили во время вашего визита и визита Вильфрида. Осмелюсь предположить, что из-за Хайсхица вы почти ничего не увидели. Разве вам не хочется посмотреть на выступления своей невесты и племянника?
Фердинанд неохотно согласился, после чего делегация Дункельфегера отправилась поговорить с Флоренцией и Вильфридом. Вероятно, Ауб планировал загнать Вильфрида в угол и вынудить его согласиться на игру, но по непокорному блеску в глазах Флоренции было ясно, что добиться успеха ему вряд ли удастся.
Фердинанд едва не вздохнул с облегчением, когда они ушли. Ему удалось избежать игры в диттер по крайней мере на один год. Оставалось надеяться, что он сможет сохранить этот тренд до самого конца пребывания Розмайн в академии.
Тем временем Ауб Древанхель и двое его кандидатов в герцоги, Ортвин и Аларик, подошли к Сильвестру и Шарлотте, однако, похоже, их разговор закончился примерно в тот же момент, когда Дункельфегер сменил цель. Вскоре Ауб Древанхель уже сидел напротив Фердинанда и обсуждал совместные исследования бумаги из магического растения.
— Увлекательную работу проделали ваши служащие-ученики, — сказал Ауб. — Использовать бумагу для одежды… Мне бы такое никогда в голову не пришло. Идея эластичных поясов, безусловно, привлекательна, особенно теперь, когда моя осень подходит к концу. Однажды вы всё поймёте, господин Фердинанд.
Он усмехнулся.
— Как командующий рыцарским орденом, я сомневаюсь, что столкнусь с подобной проблемой.
Ауб хмыкнул.
— Верно, верно. Теперь, когда вы выбрались из-за стола, вы уже не такой мягкий. Но, уверен, вы всё ещё находите время для смешивания, не так ли? Вам удалось провести эксперименты с образцами, которые мы вам прислали?
— Да, у меня было время этим заняться, — сказал Фердинанд. — Интересно, что при таком высоком содержании элемента воды сама бумага всё же остаётся довольно водостойкой. Вы проявили изобретательность, добавив спирт в чернила. Кроме того, я обнаружил, что после смешивания бумаги с магическим камнем талфроша она становится полностью водонепроницаемой, но присланные вами чернила на ней больше не пишут. Я отправил небольшой образец в личную мастерскую по разработке чернил моей невесты, чтобы проверить, смогут ли они приготовить краситель, который будет держаться на поверхности.
— Хм, значит, мы можем изготавливать полностью водонепроницаемые книги, — пробормотал Ауб. — Благодаря эластичности такую бумагу можно использовать как гибкую обложку для защиты книг и других вещей, которые мы хотим сохранить сухими. Конечно, придётся применять её избирательно, ведь нужно учитывать влажность внутри, но…
— Я ещё не видел, что приготовил Древанхель, — сказал Фердинанд, когда бормотание Ауба стихло. — Расскажите, что вам удалось выяснить о перемещающейся бумаге.
Ауб посмотрел на Аларика — кандидата в консорты Шарлотты, которого они продвигали. Глаза мальчика загорелись, он подался вперёд и сказал:
— Это невероятно интересно! Если влить маны в бумагу, она начнёт двигаться к человеку, с которым у вас самое высокое соответствие по элементам. Скорость и расстояние её перемещения также зависят от того, насколько близки ваши объёмы маны и цвета. Дальность зависит от количества влитой маны, хотя бумага не работает через белокаменные стены. В своих экспериментах я помещал на один из листков бумаги магический камень, наполненный моей маной, а затем сам ждал в комнате, пока кто-нибудь из моих последователей тайком не проберётся внутрь. И как только он оказывался в комнате, бумага начинала двигаться к нему. Так что для человека, который полностью погружается в работу, это может стать неплохим сигналом, сообщающим, что он больше не один. Однако если рядом находятся другие люди, чьё соответствие вам выше, чем у незваного гостя, бумага никак не отреагирует на их присутствие. В основном она может пригодиться как замена определению цветов, пока люди ещё молоды.
Розмайн склонила голову набок.
— Не знаю. Если мы найдём способ улучшить это свойство, оно сможет помочь родителям отыскивать пропавших детей, верно? Конечно, это будет работать только за пределами замка, но если ребёнок убежит, пока вы гуляете… О, может быть, удастся придумать способ находить пропавшие вещи? Если положить на другом конце комнаты магический камень, наполненный вашей маной, бумага потянется к нему, ведь он явно будет лучшим соответствием? Если так, можно будет прикреплять небольшой магический камень к вещам, которые легко потерять, и бумага укажет направление, в котором находится пропажа.
Мужчины из Древенхеля молча обдумывали её идею. Фердинанд тут же начал мысленно создавать магические круги, которые позволили бы ему использовать бумагу для поисков Розмайн.
Она наклонилась к нему и прошептала:
— Это также может стать более простым способом проверить, кому следует прочитать воспоминания преступника.
Он кивнул. По крайней мере, так было бы эффективнее.
Их беседа продолжалась ещё некоторое время, после чего Аубу пришлось откланяться.
В этот момент Сильвестр отправил к Фердинанду слугу, чтобы сообщить, что они с Флоренцией собираются посетить стол Аренсбаха. Ауба, конечно же, там не было, зато присутствовали Георгина и её дочь. Похоже, Люциус и Детлинда ещё не обменялись камнями для помолвки или же боялись, что его узнаюь те, кто мог распознать кровь Ланценавии, например кандидат в герцоги из герцогства шестого ранга.
Он решил сопроводить Розмайн по арене, чтобы осмотреть различные исследовательские экспозиции. Когда они остановились взглянуть на работу Раймунда и Мюриэллы с кругами телепортации, Фраулерм бросила на них мрачный взгляд, но не могла открыто возражать герцогству более высокого ранга. Фердинанду показалось забавным, что Розмайн начала обсуждать с Раймундом несколько инструментов, которые хотела получить для своей библиотеки, а затем вместе с ним прорабатывать первые идеи по их созданию. Они пробыли там примерно втрое дольше, чем планировали изначально.
Исследования Классенбурга на тему обряда посвящения, и близко не были такими революционными, как представленные Эренфестом в прошлом году. Однако им удалось показать, что качество маны у средних и низших дворян после добавления в чашу различалось незначительно — разнилось лишь её количество. Между маной, собранной у кандидатов в герцоги и высших дворян, и маной дворян более низкого статуса существовала разница в качестве, но она оказалась не такой значительной, как ожидал Фердинанд.
Впрочем, совместные исследования Фрёбельтака помогли объяснить эту разницу. На первый взгляд казалось, что кандидаты в герцоги сильнее влияли на урожайность даже при одинаковом количестве маны. Однако истинная разница, похоже, заключалась в искренности их молитв. Когда кандидаты в герцоги Фрёбельтака начали участвовать в Весенней молитве, урожайность сразу возросла. Но после того как в прошлом году они стали молиться искренне, урожай увеличился ещё сильнее.
Следовательно, можно было предположить, что мана кандидатов в герцоги и высших дворян во время обряда посвящения обладала более высоким качеством не из-за их высокого статуса, а потому, что они молились искреннее и получали больше божественных защит. Поскольку у них и без того обычно было больше цветов, а значит, и больше божественных защит, чем у средних и низших дворян, они, вероятно, считали, что смогут получить больше пользы и при достаточном количестве молитв достичь двузначного числа защит. Дворяне с меньшим запасом маны, у которых было от одного до четырёх цветов, могли бояться слишком быстро перегрузить свои слабые штапы или всё равно не смогли бы заполнить круг, чтобы получить намного больше защит.
Разумеется, это были лишь догадки, и узнать правду можно было только, опросив участников.
Презентация Древенхеля полностью соответствовала тому, что они рассказывали во время утреннего визита. Несмотря на уговоры студентов испытать перемещающуюся бумагу, Фердинанд отказался и поспешно увёл Розмайн, пока её не успели соблазнить. Последнее, что ему было нужно, — чтобы этот эксперимент раскрыл, что она окрашена им, и заставил усомниться в её добродетели. Особенно учитывая, как тяжело ему предстояло справляться с тем, что менее чем за два сезона она достигнет своей физической осени, а её внешность уже почти полностью сформировалась. Не помогало и то, что она тоже наслаждалась естественными благословениями Анвакса и дарованным ими жаром Бренвармме.
Он молча вознёс молитву Глюклитату, прося помочь ему преодолеть это невозможное испытание.
Они вернулись в общежитие на обед, а затем снова отправились смотреть диттер на скорость Эренфеста. Профессор Рауффен призвал магическое животное — сильный и редкий экземпляр под названием штарктиргер. Это был крупный зверь с густой жёсткой шерстью, довольно устойчивой к мане и физическим атакам, могучими бивнями, выступавшими из челюсти, и острыми шипами вдоль спины. На конце его хвоста находился тяжёлый нарост, способный проломить череп зазевавшейся жертве.
Матиас мгновенно узнал его и начал отдавать приказы. Рыцарям-ученицам было легче определить свои координаты, чем в прошлые годы, хотя продемонстрировать этот новый навык им долго не довелось. Пока старшие студенты отвлекали зверя, Николаус нырнул под его брюхо, где шерсть была тоньше всего, и вогнал меч между задними ногами. Используя усиление, он протолкнул себя вперёд, пока клинок не достиг груди зверя. Натали обвила его светящимися путами и выдернула из опасной зоны за мгновение до того, как штарктиргер рухнул. Ещё через мгновение тот превратился в магический камень, но для Николауса это мгновение стало бы мучительным, если бы Натали не успела вытащить его.
Мальчик без колебаний пошёл бы на такое, но написать письмо не мог. Что же Фердинанд собирался с ним делать?
Разумеется, не считая того, что в Ночь Шуцерии ему с Матиасом предстояло в одиночку защищать дерево руэль.
Когда они подошли к зрительской зоне и преклонили колени перед Сильвестром, Вильфрид доложил:
— Ауб Эренфест, мы завершили диттер на скорость.
— Да, — сказал он. — Вы показали себя превосходно. Пожалуй, ещё никогда наши рыцари не одерживали победу над магическим животным так быстро. Командующий рыцарским орденом, вам есть что добавить?
Фердинанд выступил вперёд и едва не усмехнулся, заметив, как напряглись рыцари-телохранители Розмайн.
— Вы не опозорили Эренфест. Напротив, страна должна признать, что мы достойны стать шестым герцогством. Благодаря быстрому анализу ситуации Матиаса, храбрости Николауса, скорости реакции Натали и готовности каждого выполнять приказы вы одержали победу. Я буду с нетерпение ждать, кто станет стратегом в следующем году .
Их гордые улыбки сменились тревожными взглядами, когда ученики с первого по пятый год обучения переглянулись. Фердинанд точно знал одно: никто из рыцарей-учеников Розмайн не станет выполнять эту роль. Вероятно, этот пробел восполнит Вильфрид, хотя Фердинанд не был уверен, что мальчик достаточно хорошо разбирается в магических животных.
Сильвестр отпустил рыцарей-учеников, чтобы они могли подготовиться к церемонии награждения, которая уже приближалась. Казалось, время пролетело мгновенно: Фердинанд попрощался с Розмайн и смотрел, как она улетает от него к кругу Эренфеста. Он сомневался, что что-нибудь случится, и знал, что с её рыцарями-телохранителями, братом и защитными амулетами она в полной безопасности. Но после всего, что произошло до этого момента, и из-за нависшей над ними угрозы Георгины он не мог не тревожиться, когда она находилась так далеко от него.
Заставив себя успокоиться, он откинулся на спинку кресла и непринуждённо беседовал с братом и Карштедтом, ожидая появления королевской семьи.
Эренфест занял второе место в диттере на скорость, как всегда уступив Дункельфегеру. Эренфест также участвовал в каждом из трёх совместных исследовательских проектов, удостоенных наград: проект с Фрёбельтаком занял первое место, проект с Классенбургом — второе, а проект с Аренсбахом — третье. Их представляли соответственно Вильфрид, Шарлотта и Мюриэлла.
Кроме того, герцогство могло похвастаться рекордным числом почётных студентов. Розмайн снова заняла первое место на курсе кандидатов в герцоги и на курсе служащих. На курсе рыцарей первое место занял Вильфрид. Когда объявили его имя, усиленный слух Фердинанда уловил возгласы: «снова Эренфест?!» — причём не только от студентов внизу, но и от зрителей вокруг них. Судя по самодовольной усмешке Сильвестра, он тоже это услышал. Они едва не застонали, когда Шарлотту назвали лучшей студенткой и среди учеников третьего года обучения, и на курсе кандидатов в герцоги.
Розмайн плавно пересекла сцену, словно скользила по воде, и опустилась на колени перед королём. Он похвалил её за то, что четвёртый год обучения подряд она становится лучшей студенткой курса, а также за её вклад в совместные исследовательские проекты. Когда она поднялась и повернулась к зрителям, Фердинанд понял, что в прошлом году был прав. Её улыбка едва не убила его. Неужели ему придётся пропустить церемонию награждения в её пятый год обучения? А шестой он точно не переживёт.
Похоже, Аларика постигла та же участь. Шарлотта улыбнулась ему, проходя мимо, пока он ждал, когда его вызовут как лучшего студента курса второго года обучения, и мальчик действительно споткнулся. Его лицо почти сравнялось по цвету с волосами.
Вернувшись в общежитие, Сильвестр объявил на весь зал:
— Мои дети, как всегда, великолепны! Лучшие студенты курса! Все до единого! Мы не могли бы гордиться ими сильнее, правда, Эренфест?!
Зал взорвался приветственными криками.
— Зрители уже устали слушать, как вызывают представителей нашего герцогства! Мы снова собрали все награды! Ха, Дункельфегеру лучше быть начеку, а то мы и в диттере их обгоним! Так держать! Нужно сохранить этот настрой, даже когда все наши кандидаты в герцоги больше не будут учиться в академии!
— Да, Ауб Эренфест! — хором закричали студенты.
Пока Сильвестр продолжал хвастаться своими детьми, Розмайн изящно подбежала к нему.
— Фердинанд! Фердинанд! — пропела она. — Я стала лучшей студенткой курса! Похвали меня!
Он улыбнулся ей и сказал:
— Очень хорошо.
— Эй! — крикнул Вильфрид, подбегая к ним. — Я тоже стал лучшим студентом курса!
— И я! — сказала Шарлотта.
— Да-да, — вздохнул Фердинанд. — Молодцы, вы оба.
— Э? А нам нельзя сказать «Очень хорошо»? — спросил Вильфрид.
Розмайн выпятила грудь.
— Эхехе! Нет! Это только для меня! Я получила его три раза!
Шарлотта нахмурилась.
— А я — дважды.
— Что всё равно меньше трёх, — с укором заметила её старшая сестра. — Чтобы получить фирменное «Очень хорошо!», нужно превзойти все ожидания!
К счастью, они ушли, продолжая спорить, хотя он слишком поздно понял, что они были его единственной защитой от профессора Хиршуры. Как только они скрылись из виду, она практически набросилась на него и едва ли не силой потащила обратно в лабораторию, чтобы обсудить исследования.
— В этом году твоя невеста оказала нам огромную помощь, — сказала она. — Мне удалось создать собственного Шварца, хотя я ещё не представляла его. Я хотела бы вместе с тобой его осмотреть. Есть несколько улучшений, которые я хочу внести в конструкцию.
Со вздохом он смирился с предстоящей ночью увлекательных исследований и смешивания, снова задаваясь вопросом, не предопределено ли всё заранее. К утру у них был шмил, почти полностью идентичный тому, которого он помогал ей смешивать в прошлой нити, хотя этот говорил более связно и обладал лишь базовыми защитными способностями.
Вернувшись в общежитие, он обнаружил, что Розмайн ждёт его с горячим завтраком.
— Я подумала, что мы можем поесть до того, как вы отправитесь вздремнуть, — сказала она.
Он так устал, что, садясь рядом с ней, искренне ей улыбнулся.
— Вы рано встали, — сказал он.
Она пожала плечами.
— Я попросила Юстокса отправить ордонанц, когда вы закончите. Хорошо, что вы хоть немного повеселились. Наверное… какое-то время вам больше не представится такой возможности.
Со вздохом он взял чашку чая и посмотрел на своё дрожащее отражение.
— Да, думаю, события будут развиваться быстро. — После долгой паузы он добавил: — Я начинаю сомневаться, что всё пойдёт так, как я хотел.
Розмайн отложила вилку и долго смотрела на него, безмолвно спрашивая взглядом, что он имел в виду.
Он передал ей инструмент блокировки звука и покрутил пальцем, показывая Юстоксу и Экхарту отвернуться. После того как люди Розмайн сделали то же самое, он объяснил:
— Были вполне конкретные события, благодаря которым ты смогла завладеть основанием и стать Аубом, несмотря на свой юный возраст, и я хочу избежать одного из самых вероятных вариантов. Обсудим это позже, когда я отдохну и у нас будет больше времени.
Она понимающе кивнула.
— Может быть, после моего возвращения в храм?
— Может быть, — согласился он.
Они убрали магические инструменты и велели своим последователям снова повернуться вперёд, после чего некоторое время молча ели. В конце концов чувство вины стало для него невыносимым, и он пробормотал ей слова извинения.
— Есть вещи и похуже, чем оставаться дома, — сказала она с грустной улыбкой. Следующие слова прозвучали безмолвно: Например, никогда больше не суметь вернуться.
Он посмотрел на неё и взял её за руку.
— Я найду способ, Розмайн, — сказал он. — Обещаю.
— Я знаю, — сказала она.
Лизелетта кашлянула, и Фердинанд быстро отпустил её руку, чувствуя, как у него загорелись уши.
— В любом случае, мне нужно вернуться к себе, если я собираюсь сопровождать тебя на танец меча и танец посвящения. Полагаю, ты хочешь посмотреть выступление Матиаса.
Улыбка Розмайн стала ещё ярче, и он кивнул ей, прежде чем отправиться поспать один колокол.
* * * * *
Фердинанд вошёл в общую комнату примерно в то же время, когда прибыли семьи выпускников. Он заметил Розмайн, разговаривавшую с Вильфридом, и присоединился к ним.
— В этом парадном наряде ты выглядишь просто великолепно! — восхищённо сказала Розмайн своему брату. Затем она повернулась и с улыбкой поприветствовала Фердинанда.
Мальчик покраснел и скрестил руки на груди.
— Да, я знаю. Мне нужно хорошо выглядеть, когда я сопровождаю такую красавицу, как Брюнхильда.
Девушка, о которой шла речь, тут же густо покраснела.
— Вильфрид, вы снова говорите слишком смело.
— Э? А что я сказал?
Тяжело вздохнув, Леопольд шагнул вперёд и прошептал что-то на ухо своему господину, после чего мальчик воскликнул:
— Э? Да? Но ведь это правда. Может, мне стоило сказать, что она благословлена Эфлорелуме? Но вы ведь сказали, что и это будет слишком.
Потирая лоб, Леопольд зажмурился и пробормотал молитву Дульдцетзену.
— Обсудим это позже, мой господин, когда будет больше времени и меньше людей вокруг.
— Ладно. В любом случае, разве вам не нужно пойти поговорить со своими последователями или ещё с кем-нибудь?
— Ты прав, — согласилась Розмайн. — Но сначала…
Она протянула руку, и Фердинанд сопроводил её к Сильвестру.
— Когда вы оба одеты в похожую парадную одежду, сходство между вами и Вильфридом становится особенно заметным, — заметила она.
Сильвестр рассмеялся.
— Да, он определённо вылитый я. Ещё раз поздравляю со всеми твоими наградами.
— Огромное спасибо за похвалу, — с сияющей улыбкой сказала Розмайн. — Только не забудьте как следует сопроводить Натали, хорошо?
Фыркнув, Сильвестр махнул рукой, отсылая её.
— Думаешь, я впервые кого-то сопровождаю? Тебе стоит поговорить со своим последователем до нашего ухода.
— Хорошо, — вздохнула Розмайн, ведя Фердинанда к Матиасу. — Ах, вы с Лизелеттой так хорошо смотритесь вместе в парадной одежде, — сказала она.
— Огромное спасибо, — ответили они оба, сияя от счастья.
— Помни, Лизелетта, тебе не обязательно уходить со службы сразу после замужества, если ты этого не хочешь.
Девушка рассмеялась.
— Как я уже говорила, госпожа Розмайн, я буду служить вам, пока физически не смогу продолжать службу, а затем вернусь на службу, как только это станет возможным.
— К тому же, — добавил Матиас, — мы поженимся ещё нескоро, года через два.
— Аннализа тоже вернётся к вам на службу, как только Тобиаса отлучат от груди. Вы уже создали прецедент, благодаря которому Лизелетта сможет отсутствовать всего пару лет, если сама этого пожелает, — сказал Янрик.
Розмайн вздохнула и приложила ладонь к щеке.
— Я прекрасно это понимаю. Простите меня за эгоизм. Просто мне не хочется терять такую компетентную слугу.
Рассмеявшись, Лизелетта скрестила руки на груди и поклонилась своей госпоже.
— Огромное спасибо, госпожа Розмайн. Я надеюсь ещё много лет служить вам.
— Розмайн, — вмешался Фердинанд, — нам пора отправляться.
— Спасибо. Матиас, я с нетерпением жду твоего танца меча.
— Я вас не разочарую, госпожа.
* * * * *
Танец меча Натали и Матиаса впечатлял, хотя выступление последнего наполнило Фердинанда странным чувством облегчения. В прошлом плетении выступала девушка, но парень — нет: всё его внимание было сосредоточено на госпоже, исчезнувшей на целый семестр, а затем ему пришлось в спешке искать пару, поскольку он остался ребёнком без опекуна. Видя, как он демонстрирует грацию и ловкость своей гибкой фигуры, как улыбается своей невесте, спускаясь со сцены, и зная, что единственное, что его беспокоит, — это то, какие мучения приготовил ему командующий рыцарским орденом, Фердинанд убедился, что и в этом плетении ему удалось добиться положительных изменений. Возможно, у него всё ещё будет шанс завладеть Александрией. Возможно, на этот раз стольким людям не придётся умирать.
Танец посвящения был таким же, как в предыдущем плетении, и, сопровождая Розмайн обратно в общежитие, он задумался, не в последний ли раз ему доводится видеть что-либо таким же, как прежде.
* * * * *
После обеда Розмайн отправилась поздравить Матиаса с выпуском, и он выразил ей высшую форму благодарности, которую она с достоинством приняла, лишь слегка смутившись. Когда он встал, она одарила его искренней улыбкой и сказала:
— Я так горжусь тобой, мой рыцарь. Для меня честь считать тебя одним из самых надёжных моих последователей.
На мгновение Фердинанду показалось, что юноша вот-вот расплачется, но тот взял себя в руки и поклонился.
— Нет, госпожа Розмайн. Это для меня честь.
Янрику же пришлось отойти в сторону, чтобы скрыть слёзы гордости. Фердинанд вздохнул, наблюдая, как его слуга ускользает прочь. С тех пор как у мужчины родился сын, он стал слишком эмоциональным. Это было постыдно, но Юстокс отругал Фердинанда за то, что тот упрекал Янрика в отсутствии самообладания. По словам Юстокса, некоторые мужчины становились такими после рождения детей, но со временем это проходило.
Это было совершенно нелепо. Мужское тело не претерпевало тех изменений, которые происходили с женским телом во время беременности и родов, так что не было никаких причин, по которым слуга Фердинанда должен был настолько остро на это реагировать. И всё же он понимал, что образование его слуг ещё… оставляло желать лучшего, поэтому в этом вопросе был готов поверить Юстоксу на слово. Пока что он решил закрыть глаза на поведение Янрика.
Поскольку в этом плетении Розмайн не была опекуном Матиаса, на выпуск она не пошла, а вместо этого отправилась читать. Фердинанд же собирался ещё немного поспать, пока Сильвестр не вернётся с сопровождения Натали, после чего вечером они должны были отправиться в комнату для чаепития Дункельфегера.
* * * * *
Фердинанд проснулся и вошёл в общую комнату примерно тогда же, когда все возвращались с церемонии. Узнав, что Розмайн отправилась читать в библиотеку, Матиас и Лизелетта ушли к ней. После того как Сильвестр переоделся, пришло время отправляться в комнату для чаепития Дункельфегера.
Когда они прибыли, их встретили возгласами, криками и несколькими хлопками по спине. По пути к Аубу Дункельфегера, добраться до которого оказалось непросто из-за окружавшей их толпы, то и дело раздавались возгласы: «Вот увидите!» и «Вы не поверите!».
— Ауб Эренфест! Фердинанд! — крикнул мужчина. — Снова добро пожаловать! Надеюсь, это станет ежегодной традицией!
— Простите, если я с вами не соглашусь, — пробормотал Фердинанд, вызвав взрыв смеха у всех, кто находился поблизости.
— Ты всегда делаешь вид, что ненавидишь диттер, — сказал Хайсхиц, положив руку Фердинанду на плечо, — но разве можно поверить, что тот, кто так часто играет, действительно его ненавидит? А?
Он играл не ради удовольствия, но кричать об этом глухому было бессмысленно.
— А теперь, Ауб Эренфест, — сказал Ауб Дункельфегер, указывая на тот же диван, что и прежде, — присоединяйтесь к нам и посмотрите, как ваш сын будет сражаться со мной один на один всю игру, а в конце застанет меня врасплох! У вас весьма хитрые дети, но от тех, кого обучал сам Повелитель Зла, мы ничего меньшего и не ожидали!
Визе разлили по бокалам, а магический инструмент записи включили, и он показал матч, состоявшийся во время их визита весной. Сильвестр ничуть не уступал рыцарям Дункельфегера в воодушевлении: он кричал, подбадривал игроков и вскакивал на ноги одновременно с ними. Он совершенно потерял голову от восторга, когда Вильфрид создал несколько Копий Лейденшафта.
— А теперь, — объявил Ауб, — перейдём к матчам, в которых юный Вильфрид сражался в одиночку под беспощадными лучами Лейденшафта!
Фердинанд подался вперёд, с интересом ожидая увидеть, на что будущий командующий способен в одиночку. Вместо того чтобы отправиться за магическими животными для сокровища, Рарстарк и Вильфрид защищали своих невест, поскольку ни у одной из них не было союзников, способных выступить в роли охранников. Рарстарк рванул через поле к Ханнелоре, которая приготовилась за своим щитом, держа штап наготове. Вильфрид обрушил на мужчину усиленную атаку, отбросив его более чем на дюжину шагов. Затем он бросил несколько взрывающихся магических инструментов, два из которых выпустили облако парализующей пыли.
Однако Рарстарк уже видел этот приём и задержал дыхание, пока не вырвался из облака, а затем на полной скорости ринулся к Вильфриду. Экран озарила яркая вспышка, когда их заряженные мечи столкнулись.
Однако свет не исчез полностью. Фердинанду потребовалось мгновение, чтобы понять: свет исходил сверху. Он поднял взгляд и увидел, как на него сыплются искры от белого благословения, парившего над его головой.
В комнате воцарилась тишина: все уставились на это странное зрелище, пока оно не рассеялось. Сильвестр схватил его за плечо и прошипел:
— Это ещё что такое, чёрт возьми?
Фердинанд нахмурился, надеясь, что благословение пришло не от Бейшмахта, и стараясь не думать о том, каким образом могло возникнуть такое благословение.
— Не уверен, — признался он. — Оно могло исходить только от одного человека, а она, насколько мне известно, должна читать в библиотеке.
— Разве библиотека уже не должна была закрыться? — спросил Сильвестр.
— Да, полагаю, должна была. Примерно полколокола назад.
— Как странно, — заметил Ауб Дункельфегер. — Вы часто получаете благословение в Эренфесте?
Фердинанд отмахнулся.
— Иногда такое случается, когда наши кандидаты в герцоги слишком сильно поддаются эмоциям.
Ауб приподнял бровь, а затем рассмеялся.
— Возможно, ваша невеста разработала новый рецепт и хочет, чтобы вы его попробовали.
— Возможно, — согласился он, надеясь, что это было благословение Куококалуры.
Когда они снова принялись смотреть запись, в дверь отчаянно постучали. Командующий рыцарским орденом Дункельфегера отправился разузнать, в чём дело, а затем поспешно вернулся вместе с Матиасом, следовавшим за ним по пятам.
У Фердинанда всё похолодело, когда он увидел выражение лица мальчика, уже ставшего мужчиной. Он тут же подошёл к нему и потребовал:
— Докладывай!
Тревожно оглядевшись, Матиас передал ему инструмент блокировки звука и прикрыл рот рукой.
— Господин Фердинанд, госпожу Розмайн забрала королевская семья.
— Что?!
— Когда мы собирались покинуть библиотеку, пришла группа рыцарей Центра и велела нам следовать за ними. Когда госпожа Розмайн потребовала объяснений, они сказали, что она получила королевский вызов, но больше ничего пояснять не стали. Все находившиеся рядом с ней последователи тоже должны были отправиться с ней. Затем нас привели на виллу принца Сигизвальда и сказали, что принц будет допрашивать госпожу Розмайн. Когда она попросила связаться с её опекунами, на неё надели манжеты, блокирующие штап. Тогда она и послала мне сигнал прийти сюда.
На мгновение Фердинанд перестал дышать. Её у него отняли. Её держали в плену. Этот принц-идиот решил, что может забрать его Розмайн и запереть её, так? Какой же идиот — думать, будто ему позволено обмануть Эйвилиба.
И тут его осенило. Розмайн послала ему благословение Эйвилиба, чтобы сообщить: она оказалась в ловушке.
— Как ты сбежал? — спросил Фердинанд.
Матиас похлопал себя по груди, показывая на амулет под доспехами. Очевидно, она дала ему амулет покров Фёрбергена и велела в нужный момент активировать его, благодаря чему он смог незаметно сбежать.
Края его поля зрения потемнели, пока он пытался взять под контроль бешено колотящееся сердце и лихорадочные мысли. С лица продолжала сходить краска, когда он понял, что вполне может потерять Розмайн, если не предпримет решительных действий. У него было всего два варианта, и один из них с большей вероятностью мог обеспечить долгосрочный успех.
Он быстро подозвал Сильвестра и передал ему инструмент блокировки звука, затем схватил его за плечи, заглянул ему в глаза и сказал:
— Сильвестр, мне нужна твоя помощь.
Его брат побледнел и кивнул.
— Конечно. Что угодно. Что тебе нужно?
— Мне нужно твоё разрешение на нечто совершенно лишённое Геборднунга.
По мере того как Фердинанд объяснял свой план, Сильвестр бледнел всё сильнее.
— Боги, ну и план, — прошептал Сильвестр. — Это и есть твой план?!
— Либо так, либо самому захватить основание страны.
У Сильвестра заметно задрожали колени, и он покачал головой.
— Я напрямую попрошу Зента отпустить её. Он наверняка не знает, что творит принц Сигизвальд.
— Сильвестр, можешь связаться с ним, если хочешь, но прошу тебя, — взмолился он. — Кто знает, что этот человек делает с ней, если он настолько отчаянно хочет стать наследником.
Его брат провёл рукой по волосам и глубоко вздохнул.
— Боги… Ладно, хорошо, но смотри не испорть всё.
— Спасибо, — сказал Фердинанд, скрестив руки на груди. — И не волнуйся. Я никогда не вступаю в битвы, которые не могу выиграть.
Он забрал у Сильвестра инструмент блокировки звука и направился обратно к ожидавшим его дункельфелгерцам. Подойдя к их Аубу, он скрестил руки на груди и сказал:
— Ауб Дункельфегер, я вызываю вас на диттер.
В комнате на мгновение воцарилась тишина, а затем она взорвалась оглушительным гулом восторженных возгласов.
Лицо Ауба сияло ярче, чем свет благословения Розмайн.
— Каковы ставки?! — закричал он, пытаясь перекрыть окружавший их хаос.
На мгновение закрыв глаза, он посмотрел на Ауба и сказал:
— Если вы победите, Ауб Эренфест отменит удочерение Розмайн, чтобы вы могли удочерить её вместо него. После этого я женюсь и войду в семью Дункельфегера.
Эти слова привели окружавших их мужчин в безумие, а в глазах Ауба Дункельфегера вспыхнула решимость.
— А чего хотите вы?
Он передал ему инструмент блокировки звука и прикрыл рот рукой. Сделав глубокий вдох, он сказал:
— Если я выиграю, я проведу вас по пути к получению Грутрисхайта.