Три дня спустя я пришла в кабинет Ауба к пятому колоколу, как мне и было велено. Вальдемар и Доротея, конечно же, уже были там, как и Ауб Александрия с избранной смесью его последователей и последователей госпожи Розмайн. Едва я закончила приветствовать всех, Николаус, учившийся на втором году обучения и почти такой же высокий, как я, открыл дверь госпоже Розмайн, за которой следовал Сириус.
У меня едва не отвисла челюсть. Как и говорили Вальдемар и Доминик, от неё исходила такая божественность, что мне едва не захотелось преклонить колени.
— Розмайн, — с лучезарной улыбкой сказал Ауб Александрия, — кажется, я говорил, что тебе не обязательно прерывать свои исследования ради этой встречи.
С такой же лучезарной улыбкой она приложила руку к щеке и ответила:
— О, не стоит беспокоиться. Это совсем не трудно. Конечно, я бы пришла, если мой служащий подписывает магический контракт с моим женихом. В конце концов, я его госпожа, так что поддерживать его вполне естественно.
Рыцарь-низший дворянин, стоявший в стороне, неловко переминался с ноги на ногу, пока герцогская пара улыбалась друг другу. Ауб Александрия выглядел счастливым, но любая замужняя женщина узнала бы раздражённый вызов в выражении госпожи Розмайн. Я почему-то гордилась тем, что она уже так далеко продвинулась.
Задай ему жару, маленькая Святая!
Она плавно подошла и протянула руку. Через мгновение Ауб Александрия вздохнул и передал ей контракт, который она быстро просмотрела. Тут же она вручила ему инструмент блокировки звука, и пока они разговаривали, складка между бровями нашего Ауба становилась всё глубже.
Я встретилась взглядом с Вальдемаром и ухмыльнулась ему. Вот тебе и его теория о теневом Аубе-марионетке. К этой девушке не тянулось ни одной ниточки. Он выглядел соответственно разочарованным.
Внезапно госпожа Розмайн замерла, а затем резко развернулась и посмотрела на меня пронзительным взглядом. Я не смогла удерживать зрительный контакт дольше краткого мгновения, что было досадно, поскольку была уверена: это первый этап собеседования на должность главного священника.
Она подошла ко мне и спросила:
— Регина, вы ведь мать Сириуса?
— Да, госпожа.
— Насколько я понимаю, вы хотите стать главным священником. Могу я спросить, почему вы решили занять должность в храме?
Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Её божественная аура не была настолько сильной, чтобы я не могла поддерживать беседу, но мне требовалось немного больше усилий, чем обычно.
— Я хочу больше узнать о божественных защитах, религиозных ритуалах, молитвах и благословениях, особенно об их связи с эффективностью использования маны. Скоро я должна получить копию Писания и подробно изучить её, но думаю, что, став главным священником, смогу узнать ещё больше.
Краем глаза я заметила, что её улыбка стала чуть шире.
— Значит, вы любите читать?
Вот и подвернулся удобный случай. Усмехнувшись, я ответила:
— Я служащая, госпожа. Чтение — часть моей работы, хотя должна признаться: мне это нравится куда меньше, чем моему мужу. Он собирает довольно внушительную коллекцию романов из Эренфеста, а я, когда позволяет время, понемногу читаю их.
Клянусь, я могла расслышать вздох с другого конца комнаты, но выражение лица Ауба Александрии не изменилось.
Она развернулась — быстро, но при этом удивительно грациозно.
— Сириус, почему ты не сказал мне, что твой отец — книжный червь?
Не дожидаясь его ответа, она повернулась к моему мужу.
— Вальдемар, верно? Вы много читаете?
— Действительно, госпожа, — ответил он со снисходительной улыбкой, словно разговаривал с маленьким ребёнком, хотя, казалось, смотрел не ей в лицо, а на макушку. — Особенно мне нравится новый детективный роман, который вы представили в академии.
— Возможно, даже слишком, — пробормотал Сириус.
Вальдемар бросил на него резкий взгляд, а затем снова повернулся к Розмайн.
— Надеюсь, в будущем я увижу ещё много детективных романов.
— Фердинанд, — сказала Розмайн, развернувшись на каблуке. На этот раз я своими глазами увидела, как он вздохнул. — Я хочу, чтобы Вальдемар вошёл в мою свиту.
У меня широко распахнулись глаза, как и у моего мужа и сына.
Ауб прижал пальцы к виску и нахмурился.
— Нет, он уже служит мне как замковый служащий. Он нужен мне там, где находится. Он слишком талантлив, чтобы я заменил его лишь потому, что тебе захотелось заполучить в свиту служащего-книжного червя.
Пока госпожа Розмайн подходила к столу и продолжала спорить с Аубом под звуковым барьером, Сириус вздохнул и пробормотал:
— Ну всё, отец теперь до конца жизни не даст нам забыть об этом.
Я цокнула языком.
— Может, я найду в Писании проклятие Грамматура, которое заставит его замолчать, когда его хвастовство станет совсем невыносимым.
— Я вообще-то здесь, — прошипел он. — И если найдёшь это проклятие, дай мне знать. Я знаю, на ком его испробовать.
Доротея положила лоб на ладонь.
— Не могу поверить своим глазам. Как вы смеете так вести себя при Аубе? Вы ведь высшие дворяне! Вам следовало бы быть благоразумнее!
Я пожала плечами.
— Они на нас не обращают внимания.
Она обвела взглядом комнату.
— Зато их последователи обращают!
— Похоже, я стану их коллегой, так что рано или поздно они всё равно увидят мои истинные цвета, — сказала я. — Почему бы не дать им предварительный просмотр?
— Теперь понятно, в кого ты такой, Сириус, — фыркнул Николаус.
— Я же говорил, что во всём виновата моя мать: из-за неё я такой.
Я свирепо посмотрела на сына, злясь из-за того, что мне нечего на это возразить. По его насмешливой улыбке было ясно: он это прекрасно понимал, наглец.
Как раз в этот момент Розмайн повернулась к нам и сказала:
— Прошу прощения, что заговорила не к месту. Я понимаю, что ваша работа здесь, в замке, очень важна, Вальдемар. Пожалуйста, продолжайте поддерживать моего жениха. Однако, Регина, я хотела бы поговорить с вами после того, как вы подпишете контракт.
Я не смогла сдержать улыбку, скрестила руки на груди и склонила голову.
— Да, госпожа Розмайн.
Вальдемар, Доротея, Сириус и я по очереди подписали контракт, запрещавший нам рассказывать о подтверждённой мной теории ритуала божественной защиты кому-либо, кроме друг друга, Ауба, госпожи Розмайн и их последователей, пока Ауб не отдаст иного приказа. В формулировках контракта не оставалось ни единой лазейки, да и не то чтобы она мне понадобилась. Ещё долго я буду слишком занята изучением того, что значит быть главным священником, чтобы беспокоиться о ритуале.
— Доротея, — сказал Ауб Александрия, когда мы закончили, — прежде чем уйдёшь, возьми это.
Юстокс вышел вперёд и протянул ей тонкую деревянную дощечку. Её глаза широко распахнулись от неприкрытого восторга, но она сумела взять себя в руки и дать подобающий ответ, прежде чем покинуть комнату так быстро, как только позволяли приличия. Это наверняка было письмо о принятии в исследовательский институт магических животных.
Когда она ушла, госпожа Розмайн подошла ко мне и сказала:
— Регина, я хотела бы предложить вам должность служащей в моей свите, а именно — должность главного священника.
Я опустилась перед ней на колени, вне себя от радости: наконец-то я достигла цели, к которой стремилась несколько месяцев. Я стала на несколько шагов ближе к завершению своих исследований.
— Для меня будет честью служить вам, госпожа.
— Я сообщу Хартмуту. Он свяжется с вами, когда будет готов приступить к вашей тренировке и процессу передачи должности.
Попрощавшись, госпожа Розмайн, Сириус и Николаус вернулись в академию, а Доротея, Вальдемар и я разошлись по домам.
Вальдемар последовал за мной в кабинет, гордо выпятив грудь.
— Поздравляю с официальным вступлением в должность главного священника, — сказал он. — Если бы только ты могла поздравить и меня со вступлением в свиту госпожи Розмайн. Увы, Ауб слишком уж блестяще отстоял своё решение оставить меня замковым служащим.
— Да-да, — сказала я, отмахнувшись от его слов и начиная бормотать себе под нос. — Не поздно ли отменить заказ на копию Писания? У меня будет предостаточно доступа к Писаниям, а этот экземпляр обойдётся мне в целое состояние.
— Что тебя так тревожит? — спросил Вальдемар, садясь на скамью.
— Дела храма, — ответила я.
— Кстати о храме, — сказал он, — нам следует найти рыцаря-телохранителя, который будет сопровождать тебя туда.
Я решительно развеяла эту идею.
— Нет, это будет пустой тратой денег. В храме будет достаточно безопасно, а маны там у меня окажется больше всех, так что я легко смогу связать любого, кто попытается мне угрожать.
Он нахмурился и спросил:
— Ты знаешь что-то о нашем финансовом положении, чего не знаю я?
Я покачала головой и ответила:
— Мне понадобятся все средства, какие только смогу достать, чтобы проводить свои исследования. Это будет невероятно дорого, но оно того определённо стоит. Конечно, если мне позволят этим заниматься.
Со вздохом Вальдемар встал и направился к двери.
— Я знаю, что лучше тебя не беспокоить, когда у тебя такой взгляд. Не засиживайся допоздна.
Я едва заметила, как он ушёл, принявшись составлять планы экспериментов, которые собиралась проводить.
На следующее утро я получила письмо от сына, в котором было написано: Раз уж я первым поступил на службу к госпоже Розмайн, значит, теперь я твой старший, верно?
Я написала сухой ответ: Хорошая попытка, ученик.
Ответ его отца был не столь лаконичным: Когда твои навыки станут настолько хороши, что аватар Богини и Ауб будут бороться за тебя, тогда можешь считать себя старше своих родителей. А до тех пор перестань пытаться поднимать щит Шуцерии, пока всё ещё находишься под лучами Лейденшафта.
Сириус тут же написал Вальдемару ответ, но я не стала его читать. Просто отошла в сторону и позволила им наслаждаться своей заочной перепалкой.
Когда я пришла в храм, меня поприветствовал священник в сером, с фиолетовыми волосами и миловидным лицом. Он представился Франом, одним из слуг госпожи Розмайн.
— У неё есть слуга-мужчина? — спросила я.
Он спокойно улыбнулся.
— В храме всё устроено несколько иначе, чем в дворянском обществе. Слугам приходится выполнять множество задач, которыми, насколько мне известно, дворянские слуги не занимаются: например, убирать, набирать воду из колодца и тому подобное.
Всё сходилось. Они ведь не могли пользоваться магией, поэтому им приходилось выполнять физическую работу, а для некоторых задач вполне могла потребоваться мужская помощь. Лизелетта занималась бы всем, что касалось самой госпожи Розмайн, так что я не видела никаких проблем с такой договорённостью.
— Позвольте проводить вас в покои главного священника.
Следуя за ним по белым коридорам, я воспользовалась возможностью осмотреться. По всему зданию, как и полагается в храме, были расставлены многочисленные статуи и резные изображения Богов. Мы прошли мимо нескольких священников в сером, усердно следивших за идеальной чистотой. Нам встретился один синий священник, который, ещё раз взглянув на меня, опустился на колени. Похоже, он не ожидал увидеть в храме дворянку. Вероятно, Хартмут либо не объявил о моём назначении, либо этот синий священник ему не поверил.
Если верно второе, у нас возникнут проблемы.
Когда мы прибыли в покои главного священника, меня встретил Хартмут с обычной благородной улыбкой.
— Регина, кажется, мы вкратце разговаривали летом.
— Действительно, — ответила я, оглядывая комнату. В ней не было никаких личных вещей — лишь самый необходимый минимум мебели для выполнения обязанностей служащей. Неважно, вынес ли он свои вещи или изначально ничего сюда не приносил, но я была благодарна за то, что он, похоже, оставлял несколько столов, пусть даже временно. Сбоку стоял трёхступенчатый алтарь, украшенный божественными инструментами, подношениями Богам и красным ковром, который, как я предположила, мы будем использовать для церемонии присяги.
— Ваши рассказы о многочисленных чудесных деяниях госпожи Розмайн были весьма познавательны.
Его улыбка стала ещё ярче, а глаза заблестели.
Будто играешь на харшпиле. Мужчинами было так легко манипулировать. Кроме Ауба Александрии. Лишь воплощение богини могло играть на его струнах.
— Для начала, — сказал он, поманив к себе двух священниц в сером, стоявших в стороне. — Это Ирма и Хильда, и они будут помогать вам в храме, пока вы не выберете постоянных слуг в серых одеяниях. Вижу, вы также привели с собой дворянского слугу.
Я кивнула и представила ему Жизель.
— Она тоже посвятит себя молитвам — хочет она того или нет.
— Для начала проведём церемонию присяги, — сказал он, кивнув на небольшой алтарь. — Обычно её проводят под руководством главы храма, но сейчас она находится в дворянской академии и не может провести церемонию. Поэтому я сделаю это вместо неё.
Мы подошли к алтарю, где он взял курильницу и принялся осторожно раскачивать её, нараспев рассказывая историю о божественных инструментах, подношениях и божественных цветах каждого сезона. Затем он велел мне опуститься на колени и повторять за ним свой обет Богам.
— О могучие король Тьмы и королева Света, справедливейшие и божественные правители бескрайних небес! О блистательные Боги Вечной Пятёрки, справедливейшие и божественные правители необъятного мира смертных! Богиня Воды Фрютрена. Бог Огня Лейденшафт. Богиня Ветра Шуцерия. Богиня Земли Гедульрих. Бог Жизни Эйвилиб.
— Король и королева, явите свою божественную силу, простирающуюся по бескрайним небесам и необъятному миру смертных. Вечная Пятёрка, благословите нас, живущих в необъятном мире смертных, своей божественной силой. В вечной благодарности за ваши небесные силы я буду поклоняться вам всю вечность. Я буду жить с праведным, спокойным и твёрдым сердцем. Я буду верить в вас как в истинных и справедливых богов. Я клянусь молиться вам, Боги природы, благодарить вас и готовить для вас подношения.
После того как я произнесла свои обеты, Ирма и Хильда принесли комплект синих одеяний, и я проследовала за ними в личные покои, чтобы переодеться. Жизель наблюдала за процессом, чтобы в будущем помогать мне. В обычных обстоятельствах моя слуга возмутилась бы, если бы мне пришлось надеть выданные взаймы одеяния, но ничего не поделаешь. Мои ещё долго не были бы готовы, а главный священник не мог исполнять свои обязанности в обычной одежде. Таковы были порядки.
Когда я вернулась в кабинет, Хартмут объявил, что проведёт для меня экскурсию по зданию. Мы начали с покоев главы храма, двери которых оставались наглухо закрыты, затем обошли храм: сначала дворянскую часть, потом часть для простолюдинов и наконец приют.
— Обычно директором приюта бывает священник в синих одеждах или священница, — объяснил Хартмут. — Госпожа Розмайн исполняла эти обязанности в Эренфесте, но здесь я взял их на себя. Вам придётся делать то же самое, пока вы не назначите кого-нибудь на эту должность. Дополнительные обязанности не слишком обременительны, поскольку за многими повседневными делами следят Фриц и Лина — оба священники в сером. В основном вам нужно будет контролировать бюджет, следить за подготовкой к зиме, состоянием запасов еды и припасов, а также принимать новых сирот.
Всё это казалось достаточно простым. Войдя в приют, я увидела немногим больше двух дюжин сирот, так что новые поступления, вероятно, случались нечасто. Всё остальное, похоже, сводилось к бумажной работе, с которой я могла быстро справиться. Куда больше меня интересовали трое взрослых, стоявших у отдельных столов.
— Значит, это наставники храмовой школы? — спросила я.
Хартмут кивнул.
— Действительно. Это Ида, Лео и Энгель — слуги госпожи Розмайн, прибывшие вместе с ней из Эренфеста. Все они способны преподавать на уровне среднего дворянства, а в отдельных предметах настолько хороши, что почти достигают уровня, ожидаемого от высших дворян. Их религиозное образование превосходит даже этот уровень.
— Вот как? — спросила я с улыбкой. — Очень приятно это слышать. С нетерпением жду возможности увидеть, как мой младший сын будет продвигаться под вашим наставничеством.
Хартмут тихо усмехнулся.
— Понимаю. Я слышал, что вы собираетесь отправить сына в храмовую школу, но сомневался в вашей искренности. Все возвращайтесь к работе, чтобы наш новый главный священник мог понаблюдать за обычной работой приюта.
После этих слов сироты и старшие священники в сером вернулись на свои места. Ида обучала неграмотных детей буквам, Лео преподавал географию, а Энгель следил за тем, как студенты читают Писание в виде книжек с картинками о подданных Эйвилиба. Как и следовало ожидать от слуг госпожи Розмайн, все они были очень искусными наставниками. Я без колебаний решила отправить Доминика учиться под их руководством.
После того как я немного понаблюдала за уроками, Хартмут повёл меня к следующему месту — в подвал здания для мальчиков. Там я обнаружила бумажно-печатную мастерскую, которой заведовали священник в сером и светловолосый слуга из компании Плантен, выполнявшей заказы госпожи Розмайн на особые канцелярские товары и книгопечатание.
— Понятно, — сказала я. — Значит, вот как приют себя обеспечивает.
— Очень проницательно, — заметил Хартмут. — Разумеется, как главный священник вы понимаете, что должны хранить увиденные здесь методы под покровом Фёрбергена.
Я повернулась к нему с мягкой улыбкой.
— Да, а ещё я знаю, чего хочет Эйвилиб.
Меня оскорбило, что он решил, будто я предам доверие своей госпожи, распространив столь чувствительную информацию. Я хотела, чтобы он понял: в подобных вопросах я не собираюсь терпеливо всё сносить, как Гедульрих.
Он слегка прищурился и кивнул, после чего повёл меня обратно в обеденный зал.
— Через три дня состоится церемония вступления в должность, — сказал он, направляясь к покоям главного священника. — Тогда вы встретитесь со священниками в синих одеяниях. А до тех пор я буду обучать вас обязанностям главного священника.
— Полагаюсь на вас, — ответила я, находя несколько странным, что он представил меня сиротам, но не тем, кто будет работать непосредственно под моим началом. Однако, когда мы оказались под звуковым барьером, он начал объяснять проблемы, с которыми сталкивался из-за синих священников. Проще говоря, им позволяли предаваться определённым «привилегиям», которых госпожа Розмайн их лишила, поэтому они взбунтовались. Когда им, например, отказывали в цветах, некоторые из них решили силой овладевать серыми священниками, что привело к нескольким незамедлительным казням.
Честно говоря, это казалось такой растратой, ведь нам нужна была их мана для церемоний — тем более что можно было просто удалить ту часть тела, которой они решили злоупотребить. Не то чтобы мужчине был нужен меч, чтобы возносить молитвы Богам. Однако я понимала, что вместо этого их необходимо отправить на высокую лестницу, поэтому промолчала.
Как бы то ни было, похоже, мне предстояло усмирять около тридцати взрослых детей. Как мать троих детей, если считать Вальдемара, я обладала немалым опытом, так что я и не шутила — не особенно переживала, лишь раздражалась.
Разобравшись с проблемными элементами, Хартмут рассказал мне всё, что знал о священниках в синих одеяниях: кто из них свяжет свои звёзды на следующей церемонии, кто «должным образом поклонялся» нашей госпоже, кому тяжелее всего пришлось после прибытия, с кем проще всего работать и так далее. Всё это были полезные сведения, которые я записала на деревянной дощечке.
После этого он вкратце рассказал мне о повседневной работе храма, а затем объяснил обязанности, которые я унаследую от него, в том числе как выполнять большую часть бумажной работы, проходившей через его стол. Её было слишком, слишком много, поэтому я сразу составила планы привлечь семерых священников в синих одеяниях, о которых Хартмут отзывался хорошо, чтобы облегчить эту ношу. Я понимала, что сложнее всего будет отслеживать любые случаи растраты, учитывая, как указывались предметы в бюджетных отчётах. Мне придётся вести безупречные записи, чтобы в будущем сверять с ними данные.
На второй день, после того как он обучил меня более сложным административным обязанностям, Хартмут показал мне храмовую библиотеку и научил пользоваться Десятичной системой Розмайн для упорядочивания книг. Она настолько меня увлекла, что я засиделась допоздна, перестраивая книги у себя дома. Вальдемара это бы раздражало, если бы система классификации не оказалась настолько полезной.
Когда наступил третий день, меня проводили в часовню, где собрались все священники в синих одеяниях, их слуги и взрослые священники в сером. Пока я ждала снаружи, Хартмут объяснил, что его временная служба в должности главного священника скоро подойдёт к концу, поскольку глава храма выбрала человека, который его заменит.
— С великой радостью представляю вам Регину, высшую дворянку, служащую и последовательницу госпожи Розмайн. Вознесите молитвы и приветствуйте её прибытие! Хвала Богам и госпоже Розмайн, воплощению Местионоры!
Мои серые священники открыли передо мной двери часовни, и я вошла, изо всех сил стараясь сохранить на лице приветливо-нейтральное выражение после этого небольшого дополнения к молитве. По пути к передней части часовни меня провожали несколько десятков тяжёлых взглядов, но я держала спину прямо и высоко подняла подбородок, не сгибаясь под их тяжестью.
Повернувшись, чтобы окинуть взглядом зал, я отметила несколько разных реакций. Большинство выглядели любопытными и открыто меня разглядывали. Некоторые казались слегка испуганными, вероятно, опасаясь моего статуса дворянки. Другие смотрели на меня с презрением, возможно, из-за моего пола. Несколько человек самодовольно взирали на меня, словно нашли лёгкую добычу. Я не знала, кем эти идиоты себя возомнили, решив, что смогут манипулировать служащей, ранее работавшей в Древанхеле, но, когда они выпадут из мира Шлафтраума, у них появится несколько синяков.
— Благодарю вас за то, что пришли в этот благоприятный день, над которым вершит суровый суд Эйвилиб, Бог Жизни. Я Регина, служащая, ранее работавшая в Древанхеле, а затем переехавшая в Центр. — В глазах некоторых вспыхнуло понимание: они осознали значение этих слов. — Как вам известно, Зент Вердекраф, которому госпожа Розмайн даровал истинную Мудрость, издал указ, согласно которому Юргеншмидт должен вернуться к старым порядкам: поклоняться Богам, чтить религиозные церемонии и очищать храмы от всего, что могло бы запятнать их репутацию. Александрия, где воплощение Местионоры занимает пост главы храма, не станет исключением. — Я обвела всех присутствующих тяжёлым взглядом, отчего несколько человек нервно сглотнули.
— Это место поклонения, — продолжила я, — и его роль в герцогстве настолько важна, что относиться к нему иначе нельзя. Вы, священники и священницы, слишком важны, чтобы позволять вам погрязнуть в грязи и постыдных привычках. Вы, носящие синие одеяния, наполняете чаши, когда Эйвилиб скрывает Гедульрих. Когда Фрютрена смывает его, именно вы приносите ману, благодаря которой сельскохозяйственные культуры смогут расти под лучами Лейденшафта. Когда Шуцерия поднимает свой щит, именно вы празднуете урожай вместе с нашим народом и собираете чаши, чтобы вновь наполнить их. Пусть в прошлом ваш вклад и оставался незамеченным теми, кто находился на самых высоких высотах, но впредь этого не будет.
— Вы, носящие серые одеяния, — наша поддержка. Без вас мы не смогли бы исполнять свои обязанности и заботиться о нашем герцогстве. Именно вы помогаете нам мирно покидать объятия Шлафтраума, получать благословения Куококалуры, очищаться в водах Фрютрены и располагать всем необходимым, чтобы полностью посвятить себя Богам.
— Именно поэтому я прошу вас служить Богам с искренним сердцем и воздерживаться от злых поступков. Вы настолько важны для герцогства, что за любые подобные действия вас ждёт быстрое и справедливое наказание, и уверяю вас: как рождённая под лучами Лейденшафта, я без колебаний приведу его в исполнение.
Окинув комнату холодным взглядом, я заметила, как несколько священников в синих одеяниях побледнели, тогда как большинство священников в сером заметно облегчённо вздохнули. И всё же я знала, что одной речи будет недостаточно, чтобы удержать худших из них от подобных поступков, и они наверняка сами вызовутся стать примером для всех остальных. Я провела с ними молитву, а затем ушла, вернувшись в покои главного священника, где меня ждал Фран со стопкой дощечек.
— Главный священник, — сказал он, положив их передо мной, — вот молитвы для различных церемоний, которые мы проводим в храме. Пожалуйста, выучите их наизусть.
Мой взгляд метался между стопкой и священником в сером.
— Госпожу Розмайн назначили главой храма при крещении, не так ли?
Он кивнул.
— И ей пришлось выучить всё это наизусть в возрасте семи лет?
Он снова кивнул.
Покачав головой в недоумении, я взяла первую дощечку и принялась просматривать её. Мою госпожу и вправду благословила Местионора, раз она смогла совершить такой подвиг.
Мне не пришлось долго ждать первого добровольца. Один из священников в синих одеяниях пришёл попросить новую служанку, и Хартмут объяснил мне, как с помощью метода госпожи Розмайн составить список кандидаток, из которых он мог бы выбрать. Он явно остался недоволен, поскольку спросил:
— У вас нет кого-нибудь помоложе?
— Сейчас нет других, кто были бы готовы служить, — ответила я.
— Готовы?! — выплюнул он. — Их готовность не имеет значения! Кроме того, они должны быть благодарны за возможность служить священнику в синих одеждах! Отведите меня в приют, чтобы я мог выбрать себе служанку.
— Ого, какой смелый? — спросила я, издав сухой смешок, пока Хартмут с интересом наблюдал за происходящим. — Неужели тот, кто всю жизнь провёл в храме, настолько лишён благословения Местионоры, что осмеливается приказывать высшей дворянке, служащей герцогской семье?
Мужчина побледнел, но не отступил.
— Я-я лишь хотел дать вам наставление, поскольку вы недавно пришли в храм. Очевидно, вы не знаете, как здесь всё устроено—
— Если кто и не понимает, как здесь всё устроено, так это вы, — перебила я его, отмахнувшись от жалкой попытки оправдаться. — Не вам решать, как здесь всё делается. Решаю я. А теперь можете выбрать одну из готовых служить кандидаток или вернуться в свои покои.
Цокнув языком, он выбрал одну из молодых женщин и ушёл. Я тут же подозвала Ирму и сказала:
— Иди в приют и скажи им, чтобы они немедленно связались со мной, если этот священник или кто-нибудь из его слуг придёт туда или приблизится к кому-либо из наших серых священников или сирот.
Три дня спустя на стол передо мной опустился ордонанц странного вида и дрожащим детским голосом Лины сообщил, что слуга священника в синих одеждах пришёл и забрал с собой ребенка. Я не стала терять времени и помчалась по коридорам, прибыв к двери преступника за несколько мгновений до того, как туда пришла его новая слуга и ребёнок.
— Ирма, Хильда, Жизель, проследите, чтобы они никуда не ушли.
Не склонная к церемониям Жизель решила связать слугу светящимися путами.
Разобравшись с этим, я распахнула дверь и вошла внутрь. Священник сидел на кровати, и его силуэт скрывала занавеска.
— Иди сюда, дитя, — подозвал он, не заметив, что я вошла в его покои.
Я решила подыграть и обошла кровать, чтобы увидеть его. Передо мной предстал именно тот, кого я и ожидала увидеть, — голый мужчина. Его глаза широко распахнулись, челюсть отвисла в беззвучном крике, а я лишь ухмыльнулась.
— Пора спрятать твой маленький ножичек, — сказала я, махнув рукой в сторону платья, висевшего неподалёку. Пока он спешно одевался, я оглядела комнату, отмечая его вещи, и призвала штап. Когда он снова выглядел более-менее прилично, он повернулся ко мне и начал что-то говорить, но договорить ему не удалось: я проткнула его магический орган мечом, созданным штапом. Созданный им жалкий магический камень был тускло-синим. Маны в нём было немного, но я всё же заставлю одного из моих проблемных подчиненных опустошить его в божественный инструмент.
Выйдя наружу, я наклонилась к девочке, которой не могло быть больше двух лет с момента крещения, и улыбнулась.
— Возвращайся в приют и продолжай уроки, — сказала я. — Хильда, пожалуйста, проследи, чтобы она благополучно добралась до места.
— Да, главный священник.
Когда я перестала слышать их шаги, я посмотрела на бледную как пепел служанку и вздохнула. С простолюдинами было гораздо труднее иметь дело. Не зная, что ещё делать, я призвала Хартмута с помощью ордонанца и велела Жизель внести её в комнату, чтобы не устраивать из этого представление. Он быстро прибыл, лишь на мгновение остановившись, увидев, что я стою над священницей в сером, которая тщетно пытается говорить сквозь световые путы, закрывавшие ей рот.
— Священник? — спросил он.
Я подняла магический камень, и он приподнял бровь.
— Я не был уверен, что вы на это способны. Рад видеть, что ошибался.
В ответ я лишь пожала плечами. Я знала, на что иду, когда решила присоединиться к храму. Меня ждали не только развлечения и исследования.
— Тогда зачем вы меня призвали? — спросил он.
Указав на служанку, я спросила:
— Куда мне деть её тело?
Он понимающе кивнул, а затем объяснил порядок утилизации тела, который я быстро выполнила. Чем скорее я покончу с этим беспорядком, тем скорее смогу вернуться к изучению религиозных церемоний. Закончив, я получила от Хартмута похвалу за эффективность, после чего он сопроводил меня обратно в покои главного священника. По дороге я остановилась у комнаты одного священника и передала ему магический камень, велев опустошить его в щит Шуцерии. Судя по его белому лицу, он знал, откуда взялся этот камень.
— О, это достаточно жестоко, — сказал Хартмут с кривой улыбкой на губах.
— Это эффективно, — возразила я.
Усмехнувшись про себя, он сказал:
— Только помните, что Святая Александрии необычайно сострадательна и куда сильнее других ценит человеческую жизнь. Если в будущем вам придётся прибегнуть к подобным мерам, позаботьтесь о том, чтобы она об этом не узнала.
Мне надоело слушать, как Хартмут преувеличивает достоинства госпожи Розмайн. Она не оставила бы в живых священника в синих одеждах, который столь откровенно ослушался её приказов, хотя, возможно, Хартмут имел в виду, что она сама никогда не совершала подобных поступков. Но кто вообще ожидал бы от неё такого? Для этого и нужны её рыцари-телохранители.
Вернувшись в кабинет, я написала письмо госпоже Розмайн, прося её разрешить обитателям храма отправляться в нижний город, чтобы найти официантку, которая смогла бы погасить пламя Бреннварме. Затем я написала ещё одно письмо семье священника, чтобы узнать, хотят ли они оставить себе какие-нибудь его вещи.
К сожалению, они не захотели. Всё, что можно было использовать повторно, я велела отправить на хранение. Так, если кому-нибудь в храме понадобится мебель уровня среднего дворянина, мы сможем её предоставить. В конце концов, семьи обеспечивали не всех священников в синих одеяниях должным образом, хотя это и навлекало позор на их семьи.
В тот вечер, когда я вернулась домой, Вальдемар поднял взгляд от книги, чтобы поприветствовать меня, и замер. Затем он отложил книгу, протянул мне руку, пока Жизель снимала с меня плащ, и отвёл меня прямо в тайную комнату.
Он сел на скамью и усадил меня к себе на колени, затем развязал мне волосы и медленно провёл по ним пальцами. Я закрыла глаза и несколько долгих мгновений наслаждалась его мягким теплом и безмолвным утешением.
Наконец я положила лоб на ладонь и прошептала:
— Сегодня я убила двух людей.
Рука Вальдемара замерла.
— О, родная, — выдохнул он, обвивая меня руками и притягивая к себе.
Я знала, что он хотел сказать: мне следовало найти рыцаря-телохранителя, чтобы не пачкать собственные руки. Даже после того, как я собственноручно отправила двух людей на высокую лестницу, я всё ещё считала это пустой тратой денег.
Глубоко вдохнув, я пробормотала:
— Он собирался призвать зиму, используя ребёнка примерно такого же возраста, как Доминик.
Вальдемар ахнул, и его лицо исказилось в ужасной гримасе.
— Как подло! Я думал, ты сказала, что убила человека, но, похоже, ты всего лишь смыла какую-то грязь, прилипшую к полам храма.
Когда его пальцы снова зарылись в мои волосы, я вздохнула и прижалась к его прикосновению.
— Я не жалею, что выполнила эту задачу, но ненавидела необходимость это делать.
— Я знаю, родная.
Они не были первыми людьми, которых я убила. До моего переезда в Центр спор о том, кто станет наследником отца, дошёл до того, что мы все боялись есть: в нашу еду слишком часто без разбора подмешивали яд. Я подозревала, что братья принимали противоядия, чтобы именно они пережили любую смесь, которую использовали. Мне удалось поймать и убить нескольких слуг и торговцев, выполнявших приказы моих братьев.
Тогда это было ужасно, и сейчас я чувствовала то же самое.
Я не плакала из-за случившегося, но оставалась в объятиях мужа, пока Шлафтраум не стал слишком требовательным и нам не пришлось лечь спать.
Через несколько дней я получила от госпожи Розмайн ответ в запечатанном письме с пометкой «конфиденциально». Я отнесла его в тайную комнату в покоях главного священника и сразу же вскрыла.
Регина,
Я хотела бы выразить свою благодарность за то, что вы вкладываете все силы в исполнение обязанностей главного священника. Хартмут сообщает, что вы удивительно быстро учитесь и что он сможет оставить храм после завершения Весенней молитвы, хотя и будет готов ответить на любые ваши вопросы. Фран тоже отзывается о вас весьма положительно, особенно отмечая, как вы относитесь к священникам в сером и сиротам. Я также была рада услышать, что вы по-настоящему понимаете значение храма и смогли должным образом донести его до наших священников и священниц.
Что касается вашей просьбы, я лично не возражаю против того, чтобы священники в сером и священники в синих одеждах отправлялись в город, если только они не будут при этом носить храмовые одеяния. Однако такую просьбу должен одобрить Ауб.
Если он её одобрит, имейте в виду, что они почти не соприкасались с миром за пределами храма и его церемоний, если вообще когда-либо с ним взаимодействовали, поэтому их придётся обучить правильному поведению. Однажды один из моих бывших слуг в сером украл яблоко, решив, что это божественный дар, и хозяин лавки избил его. Я не хотела бы, чтобы наши священники и священницы столкнулись с подобным.
К слову, поскольку храм по-прежнему закрыт для посторонних, полагаю, вам пока не приходилось иметь дело с дворянами, ищущими цветы. Надеюсь, не нужно напоминать вам, что отныне подобные занятия недопустимы. Однако я понимаю, какие проблемы возникнут, если лишить дворян возможности гасить пламя Бреннварме. Пока держите это в секрете, но весной в нижнем городе откроется заведение, предлагающее услуги добровольных цветов. Когда храм снова откроется для посетителей, вы сможете рассказывать всем, кто придёт в поисках цветов, о новом заведении.
Кроме того, думаю, вам будет приятно узнать, что у Сириуса всё хорошо. Он играет важную роль в наших исследованиях библиотечного магического инструмента. Надеюсь, вы с Вальдемаром сможете приехать на турнир герцогств и посмотреть его презентацию.
Розмайн
Какую ужасную дилемму поставила передо мной моя госпожа! Я была уверена: стоит мне покинуть храм всего на один день, как один из идиотов в синих одеяниях найдёт способ поджечь белокаменные стены. Но как я могла пропустить, как мой сын представляет исследования, которые он проводил вместе с самим воплощением Местионоры?
Я ахнула и хлопнула в ладоши. Мне всего лишь нужно было сделать упор на последнем обстоятельстве, когда я буду говорить с Хартмутом, и он наверняка настолько проникнется, что согласится остаться в храме в тот день.
С обеспокоенным выражением лица я вышла из тайной комнаты и отправилась в библиотеку, где Хартмут наблюдал за несколькими священниками в синих одеяниях, переписывавшими различные тексты для госпожи Розмайн. Увидев меня, он подошёл и поднял деревянную дощечку.
— Наша госпожа попросила меня исполнять обязанности главного священника в первый день турнира герцогств, чтобы вы могли посмотреть на исследования Сириуса.
Я удивлённо моргнула.
— Скажите, Регина, есть ли среди нанятых вами слуг или служанок особенно талантливые художники?
Приподняв бровь, я сказала:
— Нет, боюсь, это не входило в число критериев, которыми я руководствовалась при выборе слуги.
— Жаль, — вздохнул он. — Тогда мне не остаётся ничего иного, кроме как положиться на описания Клариссы и опыт Вильмы.
Я не знала, о чём он говорит, но у меня сложилось ясное впечатление, что знать этого я не хочу. Решив не обращать на него внимания, я вернулась в свои покои и написала Юстоксу письмо с просьбой устроить чаепитие с Аубом. На следующий день я получила ответ: встреча состоится через три дня. Я могла лишь предположить, что госпожа Розмайн тоже с ним связалась.
Это была моя первая встреча с Аубом Александрия после того, как я стала последовательницей госпожи Розмайн, и перемена в его выражении лица на мгновение лишила меня дара речи. От его красивой улыбки и довольно приятной манеры держаться не осталось и следа. Вместо них передо мной были каменное выражение лица и сухая манера поведения.
Значит, вот каково настоящее лицо Ауба Александрии. Не сказать, чтобы мне было особенно приятно быть настолько «привилегированной», чтобы увидеть его. По крайней мере, на него всё ещё приятно смотреть, даже если от него веет не больше тепла, чем от задницы Шнейаста.
После проверки на наличие яда он для приличия откусил кусочек моего десерта и тут же, как всегда, отложил вилку.
— Как продвигается ваше освоение новой должности? — спросил он.
— Быстрее, чем ожидалось, — ответила я, наслаждаясь одним из принесённых им печений. — Они просто восхитительны. Чего бы я только не отдала, чтобы мой повар научился готовить такие.
— Рецепт находится в первом томе «Изысканных рецептов Розмайн», — сказал он. Хотя выражение его лица не изменилось, мне показалось, будто он меня унижает.
— Я знаю, — сказала я. — Однако моему повару, похоже, трудно воспроизвести написанное. Эти техники ему пока незнакомы.
Бросив взгляд на мой десерт, он фыркнул и сказал:
— У Розмайн есть деловой партнёр из нижнего города Эренфеста. Весной она приедет в Александрию и возглавит два ресторана и кулинарную академию. Возможно, вы сможете отправить туда своего повара, когда она откроется.
О боги, неужели я приняла приглашение Шлафтраума или наконец слышу, как Куококалура отвечает на мои молитвы?
— Когда откроется эта академия? — спросила я.
Ауб Александрия покачал головой.
— Я не слишком вовлечён в это конкретное дело, поэтому не могу сказать, хотя сомневаюсь, что даже Розмайн узнает об этом до приезда её делового партнёра.
Жаль, что мне не сообщили сроки открытия, но обещание повара, способного готовить все блюда из купленных мной книг рецептов, всё же значительно подняло мне настроение.
— Когда, по-вашему, завершится переход? — спросил он, возвращаясь к прежней теме.
— Основная, наиболее сложная часть должна завершиться через некоторое время после Весенней молитвы. Хартмут продолжит оказывать поддержку по мере необходимости до конца года, но к тому времени в основном уже отойдёт от дел в храме.
Его глаза расширились.
— Понимаю. Это действительно очень быстро. Я и не подозревал, что Штайфебризе так вас благословила.
— Заучивание и бумажная работа не представляют особой сложности, — сказала я, легкомысленно махнув рукой. — Стоит разобраться в значении слов и фраз, используемых в храме, и всё начинает идти довольно быстро. Конечно, рядом со мной проходят обучение несколько священников в синих одеяниях, и, когда они освоятся, будут выполнять большую часть работы. Мне останется лишь просматривать важные документы, которые они подготовят. — Я не стала упоминать, что теперь их было на двоих меньше, чем в начале: они не справились даже с базовыми требованиями. У меня не было времени учить взрослых правописанию или пользоваться счётами. К счастью, Дагоберт, Квирин, Амальберт, Эльберих и Флориан справлялись достаточно хорошо.
— Понимаю, — пробормотал он. — Внимательно следите за ними, пока не сможете как следует оценить их характер. Даже после этого время от времени проверяйте документы, которые обычно не просматриваете, чтобы убедиться, что они остаются честными.
Моя бровь дёрнулась, так и желая поползти вверх, но я изо всех сил старалась, чтобы в голосе не прозвучало недоверие.
— Конечно, Ауб.
Это и так было очевидно. Самоуспокоенность порождала возможности, и все, кого благословили Грайфехен и Каосаифа, непременно ими воспользовались бы.
Ауб Александрия коротко кивнул и подал знак заменить чай. Когда установили звуковой барьер, он сразу перешёл к причине, по которой была созвана эта встреча.
— Розмайн сообщила мне, что у вас есть просьба, касающаяся обитателей храма.
— Действительно, — сказала я. По его выражению лица я не могла понять, знает ли он уже, о чём я собираюсь попросить, поэтому решила исходить из того, что он не знает. — Я хочу разрешить священникам в синих и серых одеяниях отправляться в нижний город.
— С какой целью?
Он пытается меня проверить или на самом деле идиот? — подумала я. Лучше исходить из первого варианта.
— После храмовых реформ многие лишились привилегий, к которым давно привыкли, а взамен им достались лишь обещание хоть какой-то признательности и работа до изнеможения ради герцогства. Нам нужно предложить им что-нибудь, чтобы им казалось, будто после реформ их жизнь стала лучше.
Он долго смотрел на меня, снова призывая Шнейаста нависнуть у меня над душой.
— Вы хотите отправить неуправляемых священников в синих одеяниях бесчинствовать в нижнем городе? Пусть они и не дворяне, но стоят выше простолюдинов, и худшие из них используют этот авторитет, чтобы причинить немалый вред.
Было немного отрадно видеть, что Ауб — Ледяная статуя — заботится о судьбе простолюдинов, хотя должна признать: скорее всего, это было связано с защитой эксклюзивов госпожи Розмайн, а не с настоящим сочувствием с его стороны. Ради кого-то другого он бы своего сердца не растопил.
— У меня есть решение, — сказала я с озорной улыбкой. — Шмилы в дворянской академии шокируют любого человека без регистрации, который к ним прикасается. Однако госпожа Розмайн прямо сказала, что её шмилы реагируют только на прикосновение со злым умыслом. Если я немного изменю магический круг, отвечающий за эту функцию, то, думаю, смогу создать носимый магический инструмент, который будет аналогичным образом наказывать владельца за любое действие, совершённое со злым умыслом.
Он приподнял бровь и слегка подался вперёд.
— И как вам удалось заполучить этот магический круг?
— Я не заполучила его, — просто ответила я. — Однако глава храма наверняка хотя бы помогала создавать её шмилов, так что я намерена попросить его, если мою просьбу одобрят.
— Вы ещё не видели сложного магического круга, используемого для этой функции, и всё же уверены, что сможете его изменить?
Неужели он обвинял меня в высокомерии? Не обязательно ежегодно становиться лучшей студенткой курса, чтобы уметь изменять сложные магические круги.
— Я уже могу сделать некоторые предположения о магическом круге. Раз он реагирует на злой умысел, можно предположить, что в нём используется как минимум часть круга щита Шуцерии, и, скорее всего, именно её придётся изменить сильнее всего. Щит Шуцерии защищает заклинателя от тех, кто желает ему зла, но здесь мне нужно обратить его действие, чтобы защищать всех остальных от самого заклинателя. У меня уже есть идея, как это сделать, но сначала мне нужно увидеть настоящий круг, чтобы убедиться, что задуманные мной изменения сработают.
Несколько мгновений палец Ауба легко постукивал по поверхности стола, пока он продолжал смотреть на меня. Наконец он вздохнул и поднёс палец к виску.
— Вы пробыли в храме всего две недели, а уже достаточно знаете о магическом круге на щите Шуцерии, чтобы сделать настолько точное предположение. Я был прав. Вы и правда грозная сила в храме.
— Премного благодарна за такую похвалу, — сказала я с озорной ухмылкой. Он не улыбнулся в ответ.
Вздохнув, он закрыл глаза и спросил:
— Священники в сером по большей части не привыкли к автономии, а вы всё же предлагаете отправить их в нижний город одних?
— Я осознаю, что им потребуется основательная тренировка в том, как вести себя среди простолюдинов, поскольку они даже не имеют понятия о деньгах, — сказала я.
— И вы считаете, что время и ресурсы, необходимые для того, чтобы дать им хотя бы базовое представление о жизни простолюдинов и не позволить им оскорбить жителей, попасться солдатам или столкнуться с чем-нибудь похуже, будут потрачены не зря?
Он заставлял меня произнести это вслух. Что ж, ничего не оставалось, кроме как с головой броситься в котёл.
— Ауб Александрия, пламя Бреннварме с такой же лёгкостью поглощает тех, кто носит серые одеяния, как и тех, кто носит синие. Почему бы не дать им возможность обратиться к утоляющим жажду водам Фрютрены?
Он снова вздохнул, прижав пальцы ко лбу — очевидный признак раздражения.
— Она рассказала вам о новом заведении, не так ли?
— Да, но это строжайшая тайна.
— А если священница в сером решит, что предпочитает работать там, а не оставаться в храме?
Я удивлённо моргнула.
— Не то чтобы я и вправду думала, что такое случится, но если это произойдёт, я не стану возражать, если они решат этим заняться, при условии, что глава храма согласится. Однако я не приму их обратно, если они передумают, уже начав работать.
— Вы предлагаете отправить людей, у которых нет денег, в мир, где они нужны даже для самого простого взаимодействия. Им придётся заплатить хотя бы за одежду, необходимую, чтобы выйти за ворота храма. И всё же вы не думаете, что кто-нибудь увлечётся деньгами и воспользуется возможностью заработать их, занимаясь тем, чего от них обычно ждут, когда они становятся слугами?
Даже если священники в сером и могли поддаться Каосаифе и позволить ей извратить таким образом их преданность Грайфехен, я сомневалась, что Богиня Хаоса найдёт больше пары людей готовых внимать её песне. Как бы то ни было, мне нужно было дать ему ответ, прежде чем он согласится на моё предложение.
Со вздохом я сказала:
— Разве решение не очевидно? Дайте им возможность зарабатывать деньги внутри храма. Мы можем предоставлять их местным мастерским за плату. Они могли бы временно служить у дворян или богатых торговцев, а также стать наставниками для тех, кто не успевает в храмовой школе, или, наоборот, слишком быстро осваивает учебную программу и нуждается в более сложных заданиях, чем способен предложить наставник. Их даже можно нанимать музыкантами или художниками для различных мероприятий. Возможно, они могли бы работать по очереди, обеспечивая музыкальное сопровождение в новых ресторанах. На самом деле, им можно найти великое множество занятий.
Он покачал головой, пробормотав что-то вроде: «Совсем как Розмайн». Затем объяснил:
— Это приведёт к неравенству в приюте, который был создан по принципу равного распределения всего между всеми.
Меня слегка задело, что он решил, будто я не понимаю основных принципов, на которых основана работа храма.
— Я ничего не говорила о том, чтобы они зарабатывали деньги напрямую. Они поступали бы в бюджет, выделенный для этой цели, а всякий раз, когда им разрешали отправляться в нижний город, между ними распределялась бы одинаковая сумма.
Вздохнув, он снова принялся постукивать пальцем по виску, нахмурившись. Эта небольшая морщинка на его безупречно прекрасном лице почему-то делала его немного милее. Наверное, потому что он казался более человечным, а не похожим на скульптуру.
— Как часто им будет разрешено уходить?
— Почему бы не позволить им уходить во время похода сирот в лес? — спросила я. — Тогда им придётся присматривать за гораздо меньшим числом детей, так что это будет подходящее время для ухода.
— А как же слуги?
Я махнула рукой.
— Они находятся на попечении тех, кому служат. К тому же сомневаюсь, что кто-нибудь из священников в синих одеяниях выйдет за пределы храма хотя бы без одного из своих слуг, так что у слуг тоже появится возможность побыть на солнце. Как бы то ни было, это будет полезно для всех.
Он приподнял бровь, что я восприняла как знак, что мне следует продолжить.
— Священники и священницы смогут по-настоящему налаживать отношения с людьми за пределами храма, чтобы, когда мы будем говорить что-нибудь вроде: «Ради блага герцогства», у них перед глазами стояли конкретные лица. Это повысит мотивацию. И наоборот, если люди смогут представить себе лица тех, кто работает в храме, это поможет добиться перемены в восприятии храма как грязного места.
— Вы говорите, что это улучшит репутацию храма, — ровным голосом произнёс он, — но одной из причин, по которым вы это предложили, было желание позволить им гасить пламя Бреннварме.
Я пожала плечами.
— Разве это не покажет, что им приходится искать такие услуги в нижнем городе, потому что в храме их не предоставляют? К тому же я ещё ни разу не видела, чтобы мужчина стал изгоем из-за того, что срывал цветы. Насмешки всегда обрушивались на цветы, которые срывали. Полагаю, то же самое будет справедливо и для тех, кто станет посещать новое заведение, и тех, кто будет там служить.
Ауб Александрия ещё несколько колоколов расспрашивал меня о мельчайших деталях предложения, прежде чем вздохнуть и сказать:
— Священники в синих одеяниях и их слуги могут посещать нижний город, если вы успешно создадите упомянутые ранее магические инструменты. Обязательно добавьте функцию, которая не позволит им снимать их.
С магическим камнем-ключом это было достаточно легко сделать. Тогда разблокировать магический инструмент смогла бы только я, а не любой обладатель штапа, как в случае с манжетами, блокирующими штап.
— Однако, — продолжил он, — я не разрешу священникам в сером посещать нижний город самостоятельно. Даже целого года тренировок будет недостаточно, чтобы преодолеть неспособность действовать самостоятельно, выработанную за всю жизнь. Я опасаюсь последствий, если позволить настолько изолированным от мира людям свободно разгуливать.
— Хорошо, — сказала я.
Не то чтобы я слышала истории о том, как священники в сером поступали так же, как священники в синих одеяниях, когда дело касалось призыва зимы.
— Тогда могу я попросить экземпляр магического круга, использованного для шмилов?
Он вздохнул и коротко кивнул.
Окрылённая своей победой, я сказала:
— У меня также есть предложение относительно ритуала божественной защиты.
Он прищурился.
— Разве для его проведения вам не понадобится магический круг?
Я посмотрела на него без выражения.
Со вздохом он поднял чашку чая и сказал:
— Продолжайте.
Пока я говорила, он медленно отнял чашку от губ и, уставившись на меня, словно забыл, что держит её в руке. Когда я закончила, он поставил чашку и потёр виски.
— Это ради исследований! — сказала я. Затем, спохватившись, добавила:
— И ради герцогства.
— Исследований, которые вы не сможете опубликовать.
— Вот как? Неужели вы никогда не проводили исследований, не публикуя их результаты? Будьте добры, скажите, где можно найти эти документы. Мне было бы очень интересно их изучить.
С очередным вздохом он разрешил мне провести ритуал и согласился предоставить магический круг при условии, что мы с участниками подпишем магический контракт, гарантирующий моё молчание, и передадим ему подробный отчёт о результатах.
Покидая чаепитие, я словно ступала по воздуху, окрылённая своей победой над Аубом Шнейастом, Повелителем Зла.
Услышав мой рассказ, Вальдемар ещё никогда прежде так не смеялся.
Прежде чем я успела начать свои исследования, второй доброволец, решивший помочь мне доказать, что меня не стоит проверять, назначил мне встречу. В назначенное время священник в синей робе притащил в мой кабинет свою бледную как пепел служанку и сказал:
— Мне нужно заменить эту.
Пять священников в синих одеяниях, обучавшихся вместе со мной под руководством Хартмута, посмотрели на меня — кто с опасением, кто с ожиданием.
Я окинула взглядом посетителя, а затем выразительно посмотрела на женщину позади него.
— И чем же эта служанка вас не устраивает?..
— Она беременна.
— Понятно, — сказала я. — Брат Панкрац, верно?
Когда он кивнул, я повернулась к Флориану и сказала:
— Принеси мне его документы.
— Зачем вам это? — спросил Панкрац. — Разве вы не можете просто позволить мне выбрать новую слугу?
— Обмен слуг требует соответствующей документации, — сказала я, пока Флориан уходил за документами. Он вернулся с небольшой стопкой дощечек, и я быстро просмотрела их, чтобы кое-что подтвердить. Подняв взгляд на Панкраца, я улыбнулась и сказала:
— Думаю, я смогу обеспечить выполнение этой просьбы. Теперь мне лишь нужно сделать здесь пометку, чтобы алименты вычитались из вашего пособия и—
— Алименты?! — взвизгнул Панкрац, а глаза Хартмута заблестели от веселья. — Что это ещё за нелепость?!
— «Нелепость»? — повторила я, изобразив удивление. — Кто должен отвечать за финансовые потребности ребёнка, если не мужчина, который его породил?
— Но—
— Знаете, как Боги реагируют, когда вы уклоняетесь от своих обязанностей? — спросила я. — Они перестают даровать благословения. Без благословений снижается эффективность использования маны, и на выполнение тех же задач требуется гораздо больше маны. А чем больше маны приходится тратить, тем меньше её остаётся на всё остальное. Без достаточного количества маны земля истощается, сельскохозяйственные культуры вянут, а здания рушатся. Магические животные начинают нападать на людей, отчаянно нуждаясь в пище. Люди голодают. Ваша доля налоговых поступлений от Праздника Урожая уменьшается. Зная всё это, как вы вообще можете предлагать не отвечать за свои поступки?
— Но…
— Вы знали о рисках, когда решили призвать зиму, имея столь скромный запас маны. Теперь вам придётся столкнуться с последствиями своих поступков. Храм и без того испытывает финансовые трудности, принимая сирот из города. Наши синие священники не посмеют усугублять это положение, понимая, насколько важен храм.
Рот Панкраца беззвучно открывался и закрывался.
Не обращая внимания на его оцепенение, я велела перечислять номинальную часть его средств в бюджет приюта, включая небольшой процент от заработка на Празднике Урожая.
— Дагоберт, — сказала я, — отправляйтесь в приют и попросите всех, кто готов стать слугой брата Панкраца, немедленно явиться в кабинет главного священника.
— Пока мы ждём, — сказала я, — могу я предложить вам не использовать своих ценных слуг для призыва зимы?
При виде его потрясённого лица я вздохнула и добавила:
— Если это невозможно, возможно, вам стоит освоить какой-нибудь способ сжатия маны. Ваш сосуд не может вырасти, но вы можете увеличить плотность маны. Возможно, этого будет достаточно, чтобы вывести вас за пределы уровня простолюдина.
— Я... не знаю, как сжимать ману, — сказал он.
Я моргнула, глядя на него.
Он серьёзно? Разве этих людей отправляют в храм не до крещения? Неужели никто не додумался обучить их базовому сжатию маны? Да, существовала опасность выброса маны, но по-настоящему это случалось лишь с теми, у кого был большой запас маны. У тех, кого отправляли в храм, это не должно было стать проблемой.
— Брат Панкрац, — сказала я с лучезарной улыбкой, вставая и обходя стол, — вы только что добавили новый пласт в мои исследования. Премного благодарна. На самом деле я так вам признательна, что решила сделать вас первым среди моих подо— добровольцев. Вместе мы многое узнаем о Богах и их божественных благословениях.
Почему-то он выглядел скорее испуганным, чем воодушевлённым. Наверное, я недостаточно хорошо его знала, чтобы понимать выражение его лица.
Когда вернулся Дагоберт, Панкрац быстро выбрал себе новую слугу и сбежал из кабинета. После его ухода я повернулась к Хартмуту и спросила:
— Среди священниц в приюте есть опытная повитуха?
— Есть две, которые сами рожали, — ответил он, — но ни одну из них я бы не назвал повитухой.
— Ах, как жаль, — сказала я. Роды у простолюдинов, вероятно, довольно сильно отличались от дворянских из-за отсутствия маны. Найм повитухи, скорее всего, не решил бы проблему из-за репутации храма. Не зная, что ещё предпринять, я повернулась к священнице в сером и сказала:
— Я постараюсь обеспечить вам необходимую помощь для безопасных родов. Можете возвращаться в приют.
Когда она ушла, я написала короткое письмо госпоже Розмайн, попросив её совета не только как главы храма, но и как человека, имеющего множество связей среди простолюдинов. Её ответ пришёл на следующий день: она написала, что займётся этим, когда вернётся из дворянской академии.
Освободившись от этой заботы, я полностью сосредоточилась на исследованиях и каждую свободную минуту, какую только могла выкроить, посвящала смешиванию в рамках подготовки.
Когда магический круг наконец прибыл, я была вне себя от восторга. Мне было жаль видеть его лишь набросанным на пергаменте, а не вышитым на ковре, но главное, чтобы он работал.
Сначала я заставила пятерых священников в синих одеяниях выучить молитву наизусть. Как и ожидалось, трудностей у них не возникло. Я установила круг в покоях главного священника, принесла Щит Шуцерии, заставила их подписать магический контракт и поручила Флориану, у которого из пятерых было больше всего маны и который, похоже, был искренне набожен, первым провести ритуал. Перед тем как он встал на круг, я вручила ему зелье восстановления и объяснила, что ему потребуется заполнить маной весь круг, для чего может понадобиться больше одного зелья.
— Просто подайте мне знак, если понадобится ещё, — сказала я.
Флориан нервно кивнул, опустился на колени и начал читать молитву. Едва он прочитал четверть молитвы, как ему понадобилось второе зелье, а значит, к концу ритуала он окажется близок к пределу токсичности.
Я потрясённо распахнула глаза, глядя на круг.
Вот в чём заключалась разница между теми, кто лишь изредка возносил молитвы и отдавал ману, и теми, кто с детства каждый день искренне молился и участвовал во всех религиозных церемониях. Даже то скромное количество маны, которое мог предложить Флориан, за всю жизнь могло накопиться в объёме, превышающем количество маны, которое некоторые высшие дворяне искренне отдавали.
— Двадцать пять божественных защит, — прошептала я. — Он не всестихийный, поскольку ему недостаёт божественной защиты Эйвилиба, но у него есть хотя бы по одному подчинённому богу каждого цвета.
Когда ритуал закончился, Флориан едва не рухнул, и я схватила его за плечи, помогая ему снова сесть, а сама пристально всмотрелась в его небесно-голубые глаза.
— Ты понимаешь, что это значит?! — спросила я, но он лишь смотрел на меня широко раскрытыми глазами. — Боги, а если бы вдобавок у тебя был ещё и соответствующий запас маны...!
Я отпустила его и принялась расхаживать по комнате.
— Если начать обучать юных священников в синих одеяниях сжатию маны, то с учётом общей эффективности разве они не смогут хотя бы достичь уровня низшего дворянина? А ведь последствия…
Я ахнула, резко развернулась и спросила:
— У тебя осталось достаточно маны, чтобы отдать её щиту?!
Он слабо кивнул.
— Н... немного.
— Отлично! — воскликнула я, подхватив щит и протянув его ему.
С нерешительным кивком он поднял руку, прижал её к магическому камню в центре щита и начал вливать в него свою ману. Затем он широко раскрыл глаза, отнял руку и изумлённо уставился на неё.
— Что?! — потребовала я. — Что такое?!
— Я-я потратил гораздо меньше маны, чем обычно, чтобы наполнить маленькие магические камни.
— Вырази это в процентах!
Он быстро заморгал и отступил от меня, пока я с нетерпением подавалась вперёд.
— Эм... Может быть... тридцать процентов?
— Тридцать процентов! — закричала я, вскочив. — Боги! Так вот какой эффект это дает?!
Я снова принялась расхаживать по комнате, пытаясь подсчитать, насколько эффективнее должна стать моя мана, чтобы провести древний ритуал, восстановивший землю. У Ауба Александрии и госпожи Розмайн должно было быть как минимум по пятьдесят божественных защит, если не больше. Никто не упоминал о божественной мане госпожи Розмайн непосредственно перед ритуалом, так что дело было не в ней. Дело должно было быть в защитах. Это было единственное объяснение.
— Госпожу Розмайн тоже воспитывали в храме, — пробормотала я. — Главным различием между ней и Флорианом должно было быть количество маны, которую они отдавали. Ну, и, возможно, их поступки. Не знаю, насколько её любовь к книгам повлияла на решение Местионоры даровать ей не только божественную защиту, но и Мудрость. И всё же, даже с учётом этого, такой уровень эффективности...
Взволнованно хлопнув в ладоши, я выпроводила Флориана из комнаты и позвала Амальберта. Мне требовалось больше данных.
Продолжая свой эксперимент, я выяснила, что для получения защит необязательно заполнять весь круг, однако боги, связанные с незажжёнными участками, не даровали защиту. Я также обнаружила, что у тех, кто находился в храме Центра и проводил религиозные церемонии в дворянской академии, было больше защит Жизни, чем у кого-либо ещё, а у уроженцев Аренсбаха обычно было больше защит, связанных с Тьмой, чем у остальных. Уровень эффективности напрямую зависел от количества полученных защит: при количестве меньше пяти улучшение было практически незаметным. Шесть давали ничтожный эффект, а двадцать — колоссальный. Количество защит также зависело от искренности вознесённых молитв.
Следующий этап моего эксперимента должен был занять немало времени. Для начала мне предстояло обучить священников в синих одеяниях сжимать ману, начав с Панкраца, как и обещала. Однако прежде чем вводить ещё одну переменную, я хотела увидеть, как они будут проводить церемонии с возросшим мастерством. До тех пор я собиралась измерять, сколько раз священники в синих одеяниях вливают ману в божественные инструменты и сколько именно они отдают. Каждому участнику я назначила божественный инструмент цвета, которого ему недоставало. Я надеялась, что в следующий раз результаты ритуала окажутся положительными.
Все результаты исследования я записывала на дощечках, которые хранила в своей тайной комнате. Мне нужно было составить из них полноценный отчёт, но это могло подождать. Сначала мне предстояло подготовиться к участию в турнире герцогств.