Сесилия, Элла, Эртина… и ещё несколько женщин, которые в разных циклах доходили до яндере-срыва.
Если посмотреть на них вместе, закономерность становилась очевидной.
«У всех высшие техники были ебануться какие сильные».
Благословение принципа «сердце—энергия—тело» означало именно это: человек обладал настолько чистым внутренним вектором, что окружающая энергия собиралась к нему легче, чем к другим.
По сути — читерский персонаж, способный расти быстрее нормы.
И проблема у таких людей была одна.
Они не знали, как тренировать сам этот механизм.
Им почти не требовалось то, на чём строилась обычная человеческая система: долгие последовательные ступени магии, меча или других техник. Талант слишком часто позволял перескочить часть пути.
Сесилия, например, родилась с благословением огня.
Почему же сорвалась она?
Потому что пыталась создать точку соединения меча и магии.
Ради того, чтобы помочь Эгениру стать настоящим магическим мечником, она использовала собственное тело как основу магической инженерии и закончила мановым дыханием, которое при обычной разработке потребовало бы множества неудач и побочных эффектов.
Её чистое желание помочь Эгениру сработало слишком хорошо.
Техника родилась.
А цена легла на неё саму.
«Сгущение энергии».
Так Эгенир теперь называл происходящее.
Сначала рождается чувство.
Потом на него отвечает энергия.
Но когда энергии становится слишком много, она уже не просто следует за чувством — она начинает пожирать и разгонять его, принудительно поднимая сердце ещё выше.
Так возникает взрыв «сердце—энергия—тело».
Раньше Эгенир видел только итог и думал: «яндере опять какую-то хуйню творят».
Теперь он видел механизм.
И вместе с этим видел собственную ошибку.
Женщины, которые сходили с ума ради него, по крайней мере в момент срыва шли к своему желанию без остатка.
А он почти никогда не отвечал им такой же чистотой.
Всегда считал последствия.
Всегда думал о следующем демоне, следующей войне, следующем задании и о том, как не сдохнуть.
«Вот и получается — в буквальном смысле поздно схватился за член».
Его нынешний способ исправить Мятежный демонический меч был настолько идиотским, насколько и буквальным.
Интимная близость продолжалась без всякой романтической атмосферы. Для Эгенира она стала способом удержать одно-единственное намерение и не позволить собственному сердцу снова рассыпаться на расчёты.
— Прими уже то, что я на самом деле думаю!
— Я поняла! Хозяин, поняла! Хватит уже, у меня мозги плавятся!
— Нет. Слушай до конца!
Эгенир наконец выплеснул то, что годами не формулировал нормально.
— Думаешь, я нашёл новый меч и поэтому ты больше не нужна?!
Мятежный Серебряный меч, стоявшая рядом, невольно тоже попала под раздачу.
— Да мне, блядь, в принципе лень возиться с тем, что мне не нужно! Я терпеть не могу делать то, чего не хочу! Если ты — или Серебряный меч, или кто угодно рядом — не устраиваете очередную ебанину, я не собираюсь вас выбрасывать!
Мятежный Серебряный меч замерла.
Она прожила достаточно долго и видела множество мечников, их браки, рождение детей, благородную и грязную стороны человеческой близости. Её не шокировал сам факт секса.
Шокировала концентрация.
Энергии вокруг Эгенира было больше, чем вокруг Мятежного демонического меча в разгар яндере-срыва.
«Что это вообще такое?..»
Он не играл любовь.
Не пытался красиво заботиться.
Не пытался устраивать свидания и посвящать женщинам всё свободное время.
И именно об этом он орал сейчас.
— Мне и без того дохуя дел! Мир постоянно подсовывает демонов, войны и какую-нибудь новую катастрофу! Я не потому пашу, что святой спаситель! Я просто сдохнуть не хочу!
Вот его настоящая мотивация.
Не благородная миссия.
Не чувство долга.
Желание выжить.
И когда поверх этого ему ещё предъявляли: «Почему не доказываешь любовь? Почему не уделяешь мне больше времени?» — Эгениру хотелось уже самому начать стрелять.
Он скорее таскал бы мешки с песком, чем добровольно выкраивал из бесконечной работы часы на романтические церемонии.
Но это не означало, что он хотел выбросить тех, кто уже оказался рядом.
— Я не собираюсь вас бросать только потому, что мне лень устраивать красивую жизнь! Но и мозги мне ебать не надо!
Это было грубо.
Зато честно.
И сердце наконец перестало противоречить словам.
Энергия ответила немедленно.
Святая сила, огонь Жарочлен-ветра, молния Громочлен-ветра и кровь Кровочлен-ветра закрутились вокруг единого импульса.
Через обмен волей Мятежный Серебряный меч слышала мысли Эгенира практически без фильтра.
«Сделаю».
«До конца».
«Хватит думать».
«Хватит бегать от этого».
Ей становилось всё страшнее.
Количество кармы и пережитых циклов, скрытое за этим маленьким телом, было куда больше, чем она предполагала. Она всего лишь немного поправила человеку принцип «сердце—энергия—тело», а наружу полезло всё, что годами держалось под ограничителями.
«Какого чудовища я разбудила?»
Особенно непостижимой выглядела святая сила.
По человеческой логике похоть и святость должны были тянуть в разные стороны. Если бы сексуальное желание само по себе было источником святой силы, Святому Королевству не понадобились бы обеты и дисциплина.
Но здесь святая сила не утверждала «похоть священна».
Она отвечала на честность Эгенира.
Он больше не врал самому себе о собственном желании и не прятал его под красивыми объяснениями.
Поэтому разные потоки не конфликтовали — они вращались вокруг одного сердца.
Мятежная демоническая энергия уже не могла удержать прежний цикл ярости.
Мятежный демонический меч окончательно вернулась в сознание.
— Хозяин… я уже поняла! Правда поняла!
Но «режим стопроцентной искренности» у Эгенира тоже оказался без тормозов.
Он довёл интимную сцену до конца, и в кульминации все собранные потоки рванули одновременно.
На этот раз Эгенир контролировал систему достаточно хорошо, чтобы не разнести помещение и не отбросить партнёршу взрывом. Энергия осталась внутри созданного контура и погасила остатки яндере-сгустка.
Мятежный демонический меч осталась совершенно выжатой, но разумной.
Эгенир тяжело выдохнул.
Мятежный Серебряный меч смотрела на него как на стихийное бедствие.
Она хотела научить ученика чистому сердцу мечника.
А получила «искренний секс» как боевую технику.
По крайней мере, работало.